Вспомнить

Шли дни, и Гарри понял, что действительно все больше привыкал к словесным перепалкам с невозможным Малфоем. Разумеется, лучшими друзьями они не были, да и скорее всего никогда не будут. Никакими секретами они не делились, тщательно следили за речью, редко смеялись и если и говорили, то на нейтральные темы по типу уроков, квиддича или погоды. Это не то что бы плохо, просто Гарри всегда мечтал именно о другой дружбе, когда полностью доверяешь человеку, можешь говорить что угодно и на любые темы, зная, что потом это не обернется против тебя, всегда быть рядом, быть искренним в конце концов! Только вот ни с Малфоем, ни с Паркинсон такого не было. Были вечера у камина, когда каждый позволял немного расслабиться и смеяться, на мгновения становиться собой, но они были слишком редко. Зато Гермиона казалась идеальной во всем. Именно ее Гарри мог назвать подругой, а не «Слизеринское трио», только вот виделись они мало. Она — гриффиндорка и прилежная маглорожденная ученица, а он — сам Гарри Поттер, не оправдавший, правда, общественных ожиданий. Никто не запрещал им общаться и не унижал в открытую, но некие опасения у Гарри все равно были. Да если бы не было, то учеба и разные факультеты все же были препятствием. С родителями Гарри исправно переписывался, отправляя им письма с Хедвиг раз в 3-4, а то и 2 дня. Про проклятие они не говорили, да и зачем, если все и так более-менее понятно. Какие-то видения из прошлого, от которых можно будет избавиться через несколько месяцев. Ладно, на самом деле ничего не было понятно. Какое прошлое, почему оно такое, как вообще так получилось, как от этого надо будет избавляться — выпив зелье или проведя сложный темномагический ритуал? Спрашивать было бесполезно, а в школьной библиотеке по такой теме ничего не нашлось, да это и не удивительно. Как и дома, библиотека Хогвартса стала любимым местом для времяпровождения. Иногда с Гарри за компанию ходили Малфой и Паркинсон, но они обычно делали уроки, тихо споря между собой, что всегда мешало сосредоточиться. В библиотеке Блэков всегда была тишина, и Гарри скучал по ней. В Хогвартсе всегда было шумно, будь то урок, перемена, обед в Большом зале, улица или спальня, и иногда это помогало чувствовать себя лучше, давало понять, что Поттер не один, вокруг много людей и всегда что-то происходит, но иногда это в той же степени и раздражало, отвлекая от мыслей. Преследуя желание остаться в тишине, Гарри уходил в самый дальний угол библиотеки. На полках там стояли старые, странные и никому не нужные книги, горели тусклые лампы, так что Гарри приходилось подсвечивать Люмосом, благо, никто не видел, окон не было, а за столами никто не сидел. Мысленно присвоив эту «заброшенную» часть библиотеки себе, Гарри приходил туда почти каждый день, когда хотелось подумать или почитать что-то, что могло вызвать подозрения. Место напоминало домашнюю библиотеку еще больше, чем гостиная Слизерина обстановку в поместье Блэков, как будто Гарри знал это место с детства. Иногда Поттер просто сидел, потушив Люмос, и думал обо всем, что происходило. Можно ли было доверять кому-либо в этой школе вообще? Или у Гарри просто паранойя, а на самом деле никому нет до него дела? Судя по куче сплетен и статьям в «Пророке», паранойя была вовсе не у Гарри. Например, пару дней назад филин принес Малфою газету, где на первой полосе огромным шрифтом вещалось о том, что «ГАРРИ ПОТТЕР СТАНЕТ НОВЫМ ТЕМНЫМ ЛОРДОМ?» Весь день тогда Панси подкалывала его, вспоминая самые нелепые фразы из статьи, Малфой на удивление не сказал ни слова и весь день сверлил Гарри непонятным тяжелым взглядом, потом весь вечер строчил кому-то письмо, предположительно, старшим Малфоям, а когда наутро пришел ответ, расслабился и даже отпустил шутку в сторону Нотта. Правда, после этого он отловил Гарри после уроков, когда тот уже собирался привычно пойти заниматься в гостиную, и напряженно сообщил, что «родители желают познакомиться с мистером Поттером лично». Зачем им это было надо, непонятно, и Гарри уже собирался отказаться, как Малфой тихо сказал, что это важно таким голосом, что не оставалось другого выбора, кроме как согласиться. К тому же, если Поттер приглянется чете Малфоев, это ведь должно будет давать какие-то плюсы, верно? Все-таки Люциус Малфой довольно влиятелен в обществе. После этого разговора Гарри чувствовал себя не в своей тарелке. Одиночество было нужно как воздух. Глупо было думать, что Гарри какой-то не такой или особенный, это было совершенно нормально и легко объяснялось тем, что многие дни он был наедине с родителями, ворчливым портретом, домовиком и самим собой. И было бы глупо полагать, что, придя в общество, огромную группу людей, которые его знают только как знаменитость, он без проблем вольется в него. Хотя, проблем так-то особо не было. Гарри легко мог подстраиваться под людей, не переходя рамок и оставаясь в зоне комфорта, старательно избегал неприятных личностей, а подругу обрел в первый же день в поезде, причем по чистой случайности и долей везения. Да и Малфой прилип как банный лист только из-за статуса Гарри, будь он простой полукровкой-Поттером, на него бы и внимания не обратили, не то что представлять его родителям. И скорее всего именно по этой причине в той реальности они дрались: Гарри поддался неприязни к заносчивому мальчишке, не обращая внимания на его статус и выгоду из общения, что и привело к довольно печальным (или наоборот, это как посмотреть) последствиям. Не очень гладкими отношения были с Гриффиндорцами. Оскорбленный Рон больше не лез и не предпринимал попыток публичного унижения ни Гермионы, ни кого-либо со Слизерина. Исключением мог послужить опять же Белобрысый, которой высокомерно посмеивался над Уизли при каждом удобном случае, и Рыжий отвечал тем же, при этом глупо краснея. Рядом с ним всегда был Невилл Лонгботтом, который ничем особо не выделялся, кроме своих сокрушительных провалов на каждом уроке Зельеварения и необычайной скромности. Назвать друзьями их тоже нельзя было, Невилл следовал за Роном как тень и нигде не отсвечивал, в то время как Рыжий пытался влезть в любой факультетский движ за исключением учебы. Сведения об их развечениях услужливо доставляла Гермиона, при этом выставляя в негативном свете каждый их шаг. В отношении Гермионы Уизли так же поумерил свой пыл и сплетен больше не распускал, но это не особо помогло, поэтому Грейнджер почти всегда была в гордом одиночестве до тех пор, пока однажды не пришла на завтрак в большой зал в компании слишком довольного Рона и краснеющего под взглядами Невилла. Гарри совершенно некультурно подавился водой и чуть не уронил вилку, нелепо взмахнув рукой в попытке откашляться. Почему Гермиона начала с ними общаться? Еще вчера вечером она хмурилась и вещала о небывалой глупости Рыжего на Истории Магии и его обжорстве за обедом, а теперь пришла с ними чуть ли не под ручку с вполне счастливым видом, невзирая на «бестактность, импульсивность и тупость» одного из своих спутников. — Ты чего, Поттер? — выгнул бровь Малфой и хмыкнул, проследив за взглядом Гарри, направленным на гриффиндорку, которая уже уселась и что-то говорила сидевшей рядом девочке. — Грейнджер, — произнесла Панси таким тоном, как будто эта фамилия была самой неприятной вещью на свете, о которой ей только приходилось говорить. — Уизли увел у тебя подружку? — издевательски спросил Теодор, откровенно насмехаясь над нелепым изумлением Гарри. — Он никого не уводил, Нотт, — раздраженно ответил Поттер, — к тому же, это тебя вовсе не касается. После завтрака Гарри сразу направился к Гермионе. — Привет, Гарри, — слегка улыбнулась она, нервно посмотрев на увязавшихся следом Малфоя с Паркинсон. — Привет, пойдем поговорим, — Поттер готов был за шкирку выставить слизеринцев в окно. Чего привязались?! Им как будто заняться нечем, вот и ходят по пятам, никуда даже одному сходить нельзя, — наедине. — Давай позже, у нас сейчас урок, мы не можем опоздать, — Гермиона ободряюще коснулась его руки, а затем просто развернулась и ушла. Просто ушла. А за ней хвостиком направились Рон и Невилл. Рыжий в довесок кинул на Гарри заинтересованный взгляд, потом поморщился, брезгливо мазнув взглядом по слизеринцам, а затем обвел все взглядом, как будто говоря: «ну что, видишь с кем она теперь?». Как будто не он совсем недавно обзывал ее, а она все это терпела, рассказывала Гарри… Поттер чувствовал себя преданным. Он не считал себя собственником и вовсе не собирался ставить перед подругой ограничения на общение с кем-либо, но раз они сблизились, то почему бы и не рассказать об этом? Он бы не стал осуждать, да и сейчас не осуждал, Гермиона заслуживает хорошую компанию, пусть и в лице этих двоих, но было такое ощущение, что Гарри просто бросили. Глупое, довольно безосновательное, но болезненное чувство. *** Весь день Гарри провел как в тумане. Внутри было пусто, на душе тоскливо. Паркинсон фыркала почти каждый раз, когда смотрела на него, Малфой вообще за весь день сказал пару слов, погруженный в свои мысли. В другое время Гарри бы наверняка насторожила эта молчаливость, столь неприсущая Белобрысому, но было как-то все равно на эти малфоевские выходки. Или их отсутствие. И все же одна надежда еще была: ведь сегодня никто не отменял встречу. Конечно, Гермиона может просто забить и не прийти, но думать о плохом не хотелось. Тем более, она сама говорила, что они смогут поговорить позже. Гарри довольно быстро накарябал очередное эссе, на этот раз по Зельеварению, и сразу после этого, к нему подошел Малфой. — Отойдем? — отстранённо спросил он, глядя при этом куда-то в сторону. Гарри кивнул, слегка удивленный этим предложением. Малфой был странный весь день. Наверняка сейчас предстоит серьезный или неприятный (или все вместе) разговор. Возможно, снова о встрече с Люциусом и Нарциссой. — Панси, не покинешь нас на пару минут? — Паркинсон как ветром сдуло. Она не сказала ни слова и даже не выглядела удивленной. Похоже, она была посвящена в цель этого диалога. Белобрысый тем временем сел на ее место напротив Гарри и спросил как-то устало: — Почему ты так подавлен из-за Грейнджер. Что в ней такого прекрасного, что ты чуть ли не зачах за этот день, а, Потти? Гарри немного ошалело посмотрел на Малфоя, который теперь напряженно ждал ответа. Это был один из первых прямолинейных и скользких вопросов на скользкие темы, касающиеся семьи, друзей, дома… Они никогда не говорили о таком, хоть попытки и были. Гарри всегда резко и довольно грубо прерывал становящийся неприятным разговор, сворачивая и заминая тему. В этот раз переводить тему не хотелось, хотя, наверно, смысл в этом был. Малфой бы ничего не сделал и не смог бы вытащить из Гарри какую-то информацию, которой делиться не хотелось, и сейчас ничего не стоило как-нибудь зло спросить какое ему дело и посоветовать следить за собой и заняться учебой, но почему бы и не рассказать? — Гермиона хорошая. Она первая, кто нормально со мной общался из всех в Хогвартсе, и она первая моя, — Гарри запнулся. Можно ли называть Гермиону подругой? Считает ли она сама так? Или считала? — подруга тут. Она умная, знает просто кучу всего, заклинания разные, а она ведь из семьи маглов, с ней очень легко общаться, она светлая, Малфой. Не думаю, что смогу объяснить, а ты поймешь. Она еще вчера говорила, что Рон ее бесит, а теперь… Ты сам знаешь, что теперь. — Понятно, — Малфой оставался все таким же бесстрастным, даже бровью не повел на небольшое откровение Гарри. А что еще можно было ожидать? Конечно, ему наплевать. Пойдет сейчас и расскажет какой Поттер нытик. И плевать, что до этого Малфой яростно обрывал чужие сплетни и недовольные фразы в его сторону, плевать что за все это время он никому не сказал ничего компрометирующего или просто неприятного о Гарри… — Ты не думал, что стоит просто с ней поговорить? Раз она такая умная и все такое, может у нее будет достойное объяснение. Не раскисай, — высокомерно — впрочем, как обычно — обронил Малфой, а затем легко поднялся со стула и удалился. Гарри едва заметно улыбнулся. Белобрысый пытался помочь ему? Поддержать? Конечно, в своей излюбленной манере, но почему-то на душе стало хоть и немного, но спокойней. Как будто с ним поговорил его друг. Друг. Малфой. *** — О Господи, Гарри, на тебе лица нет, — Гермиона ахнула и сразу же недовольно блеснула глазами, — если слизеринцы как-то доставали тебя, то я, — она на мгновение замолчала, очевидно обдумывая план мести, — сделаю что-нибудь ужасное. — Все прекрасно, Гермиона, — грустно усмехнувшись, ответил Гарри. Гермиона если и притворялась, то очень искусно, и от этой ее заботы на душе стало тепло, а пустота почти исчезла, осталось лишь горькое разочарование от того, что подруга то ли боялась реакции Гарри (неужели от настолько несдержанно вел себя, расслабившись?), то ли просто не доверяла. А может она с самого начала сдружилась с Роном и просто не хотела говорить. — Я же вижу, что нет, — вздохнула она, — и я даже пониманию почему. — Да? И почему же? — Ты злишься из-за Рональда и Невилла, правда? — она была на удивление расслаблена и даже улыбалась, как будто ее забавляло состояние, до которого она же Гарри и довела. — Я не злюсь, Герм, — покачал головой Поттер, — мне просто немного неприятно. Неужели ты настолько мне не доверяешь, что зачем-то врала про твое отношение к Рону? Я не собираюсь и не собирался тебя осуждать, а ты даже не говорила мне, вот я и… — Гарри Поттер! — неожиданно яростно вскинулась девочка, тряхнув копной каштановых, немного спутавшихся волос, — ты просто мастер по накручиванию себя! Неужели ты думаешь, что я собираюсь тебе врать, а потом неожиданно просто так сближаться с Роном? Да, он извинился вчера, сказал, что ему жаль, и выглядел при этом совершенно искренне, и я его простила. А потом он просто предложил начать все заново и дружить. Я не стала отказывать. А он сразу начал выпытывать у меня домашнюю работу! — она выглядела крайне оскорбленной, — это было просто мерзко, как будто я ходячий учебник. Я хотела уйти или что-то типа того, но потом я поняла, что им стоит заняться. Глядишь, если я направлю его в нужное русло, он начнет заниматься, а не промышлять какими-то глупостями. У Гарри отлегло от сердца. Гермиона не врала ему, не бросала и действительно волновалась за него. Перед ним стоит всего лишь его подруга, которая любит помогать другим и учиться, считая это священным долгом всех без исключения. Но ведь ученье — свет, верно? — Не думаю, что наставить его на путь праведный будет просто, — усмехнулся Гарри, — он тот еще оболтус. — Да, до тебя ему далеко, — Гермиона усмехнулась и отвернулась к окну, — иногда я жалею, что ты не попал к нам. — Я тоже иногда жалею, — признался Гарри, тоже посмотрев в окно, которое выходило как раз на квиддичное поле. А ведь совсем скоро будет первый матч, и от Поттера будет практически зависеть исход матча, 150 баллов — это вам не шутки. Да еще и против Гриффиндора. Интересно, за кого будет болеть Гермиона? Наверняка за свой факультет. — Зря. Ты бы не прижился у нас. — Почему ты в этом уверена? Может я просто подстраиваюсь под моих приятелей и обстановку? — Ты другой, — просто ответила Гермиона, водя пальцами по стеклу, — не похож ни на кого из Гриффиндора. И это вовсе не плохо. Знаешь, сегодня меня постоянно пытались использовать как просто справочник какой-то, я даже думаю, они для этого и помирились. А с тобой… Гарри замер. Сердце тревожно билось в груди, ожидая следующих слов Гермионы. — С тобой так интересно, я бы говорила с тобой часами. Ты как будто все знаешь, — слух резанула фраза, которую обронила Паркинсон в гостиной. Тот вечер все еще оставался самым приятным и уютным, и его даже почти не портили вопросы Панси, — я не знаю как это описать. Мне приятно с тобой. Гермиона отвернулась от окна и посмотрела прямо на Гарри. Тот сглотнул и немного неловко улыбнулся, борясь между желанием отвернуться с сторону и продолжать смотреть ей в глаза, позорно краснея. — Ты такой милый, — хихикнула Гермиона, — когда стесняешься. Рассказывай, как день? Слизеринцы сильно бушевали? *** Гарри вернулся в подземелья спустя 3 часа с глупой улыбкой и до неприличия счастливый. Он не мог не объяснить, ни описать те эмоции, какие в нем пробуждала Гермиона. Она была просто великолепной, и все тут. Общаться с ней было намного приятней и проще, чем со слизеринцами, и Гарри порой и правда жалел, что не попал на какой-нибудь другой факультет. Наверняка, в том самом «прошлом» из проклятья он при разговоре со шляпой просто попросил отправить его вслед за Гермионой, а к ним точно так же прилип Рон. Ну или они просто так подружились, на почве одного факультета. Тому Гарри наверно тяжело пришлось со всеми этими тупыми расспросами о шраме и Волдеморте. А может, Уизли и правда оказался бы хорошим другом, если бы привык к статусу Поттера и общался бы с ним как с обычным однокурсником? Перед входом в гостиную пришлось приосаниться и сделать лицо поприличней, а не то мало ли что подумают некоторые излишне приставучие личности. Гарри назвал пароль и вошел, расслабленной походкой направившись прямо к спальням. Панси махнула ему рукой в знак приветствия, не отрываясь от разговора с Дафной, пара старшекурсников кивнула ему. Сейчас самое время немного отдохнуть от переживаний сегодняшнего дня, наложив на полог кровати пару заглушающих и запирающих и представившись самому себе на весь вечер. Все домашние задания, к счастью, были уже сделаны. Но, видимо, спокойного вечера Гарри не видать. По спальне напряженно вышагивал взъерошенный, покрасневший и даже немного напуганный Малфой. Он чуть не вскрикнул, увидев Гарри на пороге, затем выпучил глаза и панически замахал руками. — Малфой, что с тобой? — осторожно спросил Гарри. В таком странном состоянии Белобрысого он еще не видел. — Ничего, Поттер, убирайся! — блондин начал яростно выталкивать его за дверь, и Гарри уже готов был действительно уйти и не мешать разбушевавшемуся Малфою, как увидел два белоснежных кошачьих уха, появившихся прямо посреди малфоевских, некогда аккуратно уложенных, волос. — Стой, это что, уши? — еле сдерживал порывы хохота Гарри, вывернувшись из захвата и проворно перескочив на другой конец комнаты. — А ты как думаешь? — зло ответил Белобрысый. Уши прижались к голове, почти сливаясь с волосами, и тут взгляд напоролся на такой же белоснежный и пушистый хвост, маячивший за спиной Малфоя. — Если об этом хоть кто-то узнает, — хвост угрожающе замахал из стороны в сторону, — я прибью тебя. — Да не злись ты, — Гарри как зачарованный смотрел на Малфоя. Тот был просто очаровательно мил с этими ушками, прожигающим взглядом и белоснежным хвостиком. Прямо как настоящий котяра, а Поттер питал огромную слабость к котам. В силу того, что Сириус котов ненавидел, а Люпин был оборотнем. Не то что бы это делало его ненавистником семейства кошачьих, неприязни к ним он тоже вроде не питал, но относился к ним осторожно и немного напряженно, — я не собираюсь бежать и трубить об этом всей школе. Разумеется, Малфой от этой информации нисколько не успокоился. Он продолжил нервно ходить туда-сюда, затем внезапно дернул себя за хвост в надежде что он отпадет сам по себе, но хвост крепился крепко, так что Малфой тоненько всхлипнул от боли. — Кто так тебя? — прервал тишину Гарри. — Никто! — Ты что, сам это сделал? — почему-то такая идея в голову не приходила. Раз Малфой такой злой и сделал это сам, то очевидно, что просто заклинания, но как же это не похоже на него! Белобрысый ненавидел спонтанность, все действия тщательно обдумывал и во всем, что касалось магии скрупулёзно следовал правилам, тщательно перечитывая учебник и взмахивая палочкой строго отточенными движениями. Интересно, что он пытался сделать, раз так промахнулся? — Я случайно, — неожиданно жалобно ответил Малфой, снова прижимая уши и становясь похожим на беленького напуганного котенка. Гарри невольно залюбовался этим милейшим видом. — Ты не скажешь, что пытался сделать, перед тем как получилось… это? — аккуратно спросил Гарри. Даже если он и будет знать, что с этим делать, помочь сейчас будет означать раскрыть все свои способности, а это в планы точно не входило. — Не скажу, — Малфой снова разозлился, хвост распушился еще больше, раскачиваясь настолько агрессивно, что каждый раз бил по ногам. — Ладно. — Ладно! В комнате снова повисла напряженная тишина, прерываемая стуком туфель Малфоя об пол. — Не хочешь попросить у кого-нибудь помощи? — было вообще непонятно, почему бы сейчас вместо того, чтобы маячить тут по комнате, Малфою не сходить к тому же Снейпу и просто попросить помочь. — До чего же ты умный, Поттер, так быстро догадался! — язвительно ответил Белобрысый, — если я выйду из комнаты, я просто опозорюсь. — Ты же не будешь сидеть тут до ночи? — Буду, Поттер! Если ты мне не поможешь, — Малфой наконец остановился и поистине кошачьей походкой приблизился к Гарри, хитро сощурив глаза. — И как ты себе это представляешь? — Поттер занервничал. Неужели даже Малфой знает об этой силе? — Да брось, ты же у нас все умеешь, — проворковал Белобрысый, — просто наложи на меня дезиллюминационные чары. — Чего?! — Возмущенно встрепенулся Гарри, — с чего ты вообще взял, что я умею? — С того, что я не идиот. Я вижу, что ты что-то скрываешь, и это что-то скорее всего как-то связано с твоими знаниями. — Нет, Малфой, ты бредишь, — Гарри отмахнулся от назойливого слизеринца и уже направился к двери, как вдруг тот схватил его за запястье. — Пожалуйста, — тихо попросил Белобрысый. Белый хвост поник и безжизненно висел, вызывая у Гарри приступ жалости к вредному назойливому Малфою. — Я не практиковался, — спустя почти минуту молчания соврал Поттер, доставая палочку, — они будут очень слабыми. Иди прямо за мной, не дыши и не сбивай никого. В общем, внимание не привлекай. Малфой торжествующе усмехнулся, степенно выпрямился и кивнул, что следовало принимать за благодарность. Гарри был вполне неплох в дезиллюминационных чарах. Дома он часто тренировался сначала на предметах, а потом на себе, выходя потом к родителям и специально бесшумно, но навязчиво прохаживался рядом. Его всегда замечали почти сразу, Римус хвалил его за старания, а Сириус смеялся, обещая когда-нибудь подсказать полезный способ применения этих чар. Но Малфою знать об этом необязательно, так что Гарри просто выложился не на полную силу, намеренно ослабляя действие заклинания, не очень тщательно накладывая его на уши и хвост. Те сразу же стали менее заметными, но если постараться, увидеть их было можно. — Они будут длиться совсем недолго, — сообщил Гарри, наблюдая как Белобрысый оглядывает едва заметный хвост. — Неплохо, — одобрил Малфой, — спасибо, — негромко добавил он, первым выходя за дверь. В гостиной все еще было довольно много народа, так что на них внимания не обратили. До кабинета декана они дошли в молчании, Снейп сначала долго не открывал, а потом с очень недовольным видом впустил Малфоя и выпроводил Гарри за дверь.