Вспомнить

Сегодняшний день был на редкость волнительным. Эти два месяца после Дня Рождения Драко, где он насколько устал, что его пожалели все, начиная от Панси и Драко, которые тихо переговаривались еще пару часов после того, как Гарри позорно уснул, и заканчивая родителями, которые вопреки всем правилам приличия не стали его будить чтобы попрощаться с радушными хозяевами, были спокойными и размеренными, исключая мучавшие воспоминания об крайне детской и нелепой аппартации с Гарри на руках у Сириуса на глазах у всех Малфоев и Панси. И как он умудрился не проснуться? На следующий же день Гарри получил письмо от Панси, в которой она в подробностях описала, как Римус хотел его разбудить, но в комнату прибыли Малфои-старшие и Нарцисса с крайней степенью умиления в обычно ровном голосе сказала «дать бедному мальчику отдохнуть». Сначала Гарри не поверил, но когда примерно такое же описание событий пришло и от Драко, пришлось только уповать на то, что скоро этот позорный инцидент забудется. И если родители Драко может и забыли об этом через неделю по причине вечной занятости и кучи других дел, то на друзей так надеяться не стоило: те провели эти каникулы также скучно, просиживая их дома, так что 30 июля, в ответ на приглашение от Поттера, Панси ответила милейшим письмом, где сначала приняла приглашение, а затем очень недвусмысленно посоветовала не засыпать в чужом доме. Гарри очень не хотел праздновать. Прием у Малфоев только подтвердил его нелюбовь к таким мероприятиям, но родители мягко, но уверенно заявили, что праздновать надо, ибо скандала вокруг это события им не надо. Пресса и так устроила на редкость бредовое шоу, разбирая гаррино поведение в мэноре по действиям и строя бредовые теории о его неравнодушии к бедной Астории, а если уж Герой, явившись на чье-то празнование, не устроит свое — это настоящая сенсация! Гарри были откровенно плевать, но все же пришлось прислушаться к авторитетному мнению родителей. Изначально устраивать планировалось в арендованном помещении, потому что дом на Гриммо совершенно не годился, но Сириус внезапно получил письмо от Нарциссы, в котором Малфои любезно предлагали предоставить мэнор. После небольшого совещания, было решено согласиться, так что в этот же день родители камином направились прямиком в мэнор, оставив Гарри дома по совершенно непонятным причинам. Вернулись они через пару часов в прекрасном настроении, обосновав его тем, что плату Малфои потребовали почти в 2 раза меньше, а помещение было намного больше и красивее. На следующий день Гарри потащили закупаться одеждой, и, желая как можно быстрее с этим покончить, Гарри выбрал чуть ли не первую попавшуюся, но симпатичную и дорогую черную мантию с изумрудными вставками и костюм под нее, а потом еще около часа ждал родителей, которые к этому делу подошли со всей ответственностью. Итак, сегодняшний день был на редкость волнительным. Сегодня Гарри исполняется 14 лет. Сегодня они направятся в Гринготтс, где будет проведен обряд и Гарри узнает все свои новоявленные способности, и возможно даже поменяется что-то в его внешности. Лишь бы не цвет глаз! А вот на 18:00 уже был запланирован прием в Малфой-мэноре. Гости будут примерно те же, но с одним очень весомым человеком. Этим человеком была Гермиона, которой Гарри все-таки выторговал приглашение у сопротивляющегося Люциуса, который принимать малолетнюю маглорожденную, пусть и подругу именинника, не желал. Была бы она кем-то влиятельным в обществе, то ее без сомнений внесли бы в список. Но Гарри старательно изображал умирающего страдальца перед родителями, а потом собирал все свои дипломатические способности в кучу перед Малфоями, и Грейнджер внесли в список приглашенных. — С тебя 10 сиклей, — шепнул Гарри Малфою, с которым они успели поспорить. Драко яро утверждал, что отец в жизни не согласится, и все время нахально стрелял глазами на Гарри, делая вид, что погружен в свои мысли и за разговором не следит. — Идиот, — фыркнул Драко, все еще крайне удивленный решением отца. — Отдам потом. — Я тебе еще припомню! — и Гарри исчез в языках зеленого пламени камина. Сейчас же, натягивая мантию, Гарри ощущал легкий мандраж, думая о предстоящем обряде со смесью страха и восторга. Гринготтс был впечатляющим: белоснежное здание и ведущие к главному входу белые мраморные ступени вызывать невольное восхищение даже у Гарри, который уже видел его. Пройдя через бронзовые двери, они прошествовали мимо стоек, за которыми восседали гоблины, взвешивающие и пишущие что-то, прямиком к клерку, который опознал их личности, затем позвал еще одного гоблина и что-то тихо сказал ему. Гоблин кивнул, смерил мрачным взором пришедших, и молча повел их по коридору, ведущему к огромной двери. После того, как гоблин открыл ее отпечатком своего пальца, перед Гарри открылся обзор на зал, в котором проводились все обряды и ритуалы, требующие вмешательства гоблинов. Стены залы были из камня, освещался он настенными подсвечниками и выглядел довольно мрачно. Посередине было открытое пространство, а по стенам полки с артефактами. — Встаньте в середину круга, — Гарри послушно встал куда было велено, прищуриваясь в попытке разглядеть почти невидимые границы круга, пока гоблин взял с полки довольно ветхую книгу и круглый артефакт, внутри которого не было ничего, похожий на обычную напоминалку. В одном из углов кто-то пошевелился, и Гарри вздрогнул, обнаружив там до этого бесшумного гоблина. Он восседал за массивным столом, на котором лежал чистым пергамент и перо. — Отойдите к стене, — недовольно скомандовал гоблин Сириусу и Римусу. Те сразу же отодвинулись еще дальше, а гоблин открыл книгу. — Уберите волшебную палочку и все артефакты, способные каким-либо образом повлиять или помешать проведению обряда. У Гарри не было с собой никаких артефактов, так как он снял их еще дома, так что он поспешно вынул палочку и подал гоблину, который сурово посмотрел на него и положил палочку на стол, где за нее сразу же взялся второй. Хоть Поттеру и было интересно, каким образом тот собирается проверять палочку, гоблин хмыкнул, привлекая к себе внимание, придирчиво посмотрел на Гарри, и, удостоверившись, что все как надо, сказал пару каких-то незнакомых слов. Артефакт сразу же засветился золотистым сиянием и поднялся в воздух, подлетая чуть ближе к Поттеру. — Сейчас я начну читать слова обряда, — сообщил гоблин скрипучим голосом. — Из круга не выходить, не двигаться и не говорить. Магию не применять никому из находящихся в комнате. Все ясно? Гарри кивнул, и гоблин снова заговорил, читая что-то из книги на неизвестном Гарри языке. Границы круга сначала стали белыми и четкими, а затем вспыхнули пламенем, которое постоянно меняло цвет. Внутри круга сразу же появились небольшие сгустки чистой магии, о которых Гарри читал в книгах. Они были такими же белыми и яркими, как и очертания круга сначала, но цвет менять не стали, неспешно передвигаясь по периметру. Гоблин говорил монотонно и долго, и если сначала не происходило никаких изменений, то спустя примерно пять минут сгустки начали передвигать быстрее и хаотичнее, а пламя заметно уменьшило количество цветов и постепенно замедляло промежутки между их сменами. Гарри затаил дыхание, настороженно наблюдая за мельтешащими огоньками, которые начали подбираться все плотнее к Поттеру, пока не сформировали неплотную стену вокруг него. Сквозь промежутки между ними Гарри мог восторженно наблюдать за пламенем, в котором все больше мелькали темно-зеленые, бордовые и черные тона, меняясь с периодичностью примерно в 15 секунд. Артефакт начал мигать, а внутри него появились такие-же цвета, как и пламени. Внезапно внутри круга поднялся ветер, стена из огоньков приблизилась почти вплотную, и от света Гарри пришлось зажмуриться. Голос гоблина становился громче и быстрее, и резко все закончилось. Ветер перестал дуть, огоньки разлетелись во все стороны и потухли, пламя испарилось, оставив после тебя слабые белые полоски, которые постепенно затухали. Артефакт перестал светиться, но внутри он все еще оставался цветным. — Можете выйти из круга, — сообщил гоблин, закрывая книгу и кладя ее на место, даже не глядя на Гарри. Поттер растерянно хлопал глазами, стоя на месте, пока гоблин настоятельно не порекомендовал подойти к «официальным опекунам» и выслушать результаты. Взяв в руки список, заполненный другим гоблином, он начал зачитывать результаты: — Гарольд Джеймс Поттер-Блэк, рожден 31 июля 1980 г. Отец Джеймс Поттер (статус: мертв), мать Лили Поттер (статус: мертва). На момент проведения обряда опекунами являются Сириус Блэк и Римус Люпин. Палочка: 11 дюймов, остролист, с сердцевиной из пера феникса. Палочка имеет палочку-близнеца, принадлежащую Тому Марволо Реддлу. Неисправностей или стороннего влияния не выявлено. Способности: боевой маг, змееуст, предрасположенность к легилименции, талант к полетам на метле. Обнаружено постороннее вмешательство… — Достаточно! — внезапно встрял Сириус, не обращая внимания на возмущенный взгляд гоблина. — Мы узнали все что нужно, спасибо огромное. Сириус быстро подошел к гоблину и забрал у него пергамент, а затем направился к выходу. Римус мягко подтолкнул Гарри, призывая сделать то же самое. — Идем, Гарри, — сказал он, кивая гоблинам, которые все еще возмущенно смотрели в спину выходящему Сириусу. Из банка они вышли в напряженном молчании. — Почему ты не дал ему дочитать? — спросил Гарри, хотя мысленно уже знал ответ. — Хотел бы я соврать, но… Тебе нельзя знать то, что там написано. — Но почему?! Я уже не ребенок! Это касается и меня тоже! Во мне постороннее вмешательство! — взорвался Гарри, и прохожие начали коситься на них еще больше, чем до этого. — Ты прав, — серьезно ответил Сириус. — Ты не ребенок. Но ты пока не готов это узнать. — Я готов! — возразил Гарри, хотя на самом деле ему вовсе не хотелось вести эту глупую перепалку. В голове уже зрел план по похищению документа. Операция была бы простой, если бы не сейф Блэков, который открывался только кровью действующей главы рода, коим являлся Сириус, и Поттер смог бы с легкостью достать его волос или ноготь, но кровь… Тем более сейчас, когда родители наверняка будут еще более осторожными или и вовсе наложат дополнительные чары. — Давайте поговорим об этом в другом месте, — как всегда спокойно сказал Римус. — Сегодня твой День Рождения, Гарри. Позволь себе хоть ненадолго забыть об этом всем. — Ладно, — Гарри считал, что в этой ситуации он полностью прав: он имеет право знать, что происходит с его организмом! Но с другой стороны, Римус был прав. Сегодня праздник, тем более Гарри узнал свои способности, вполне неплохие, кстати. -У тебя еще больше вьются волосы, — весело сообщил Сириус, уменьшив злополучный пергамент и засунув его в карман. Гарри провел рукой по волосам и правда обнаружил там кудри. Не сильно мелкие, но и не волны, как раньше. Ничего особенного в этом изменении не было, Гарри даже не знал, идет новая прическа ему или нет, но стало заметно легче и радостнее. — Почему я змееуст? — внезапно спросил Гарри, когда они уже аппатировали домой. — Этот дар передается по наследству, разве нет? — Не знаю, Гарри, — слегка усмехнулся Сириус. — Возможно, у кто-то из Поттеров раньше был змееустом. — Нет, не был, — возразил Гарри. — Я читал свою родословную, и не один раз. — И не сомневаюсь, — родители тревожно переглянулись, как будто знали причину, которую не знал Гарри. Хотя почему как будто? Разумеется, они ее знали, но Поттеру говорить не собирались. — Тебе просто повезло, — сказал Римус. — Этот дар зародился на тебе. Ты будешь первым Поттером-змееустом. — Наверно, — сухо ответил Гарри. В сказанном Римусом был смысл, но эта способность была слишком редкой, чтобы появиться просто из ниоткуда. На парселтанге разговаривал Салазар Слизерин, а затем и прямые его наследники по линии Мраксов, а этот род уже угас. Гарри не мог быть наследником Слизерина, но владение парселтангом не могло появиться просто так. Что-то тут было не так. *** Малфой-мэнор встретил Гарри такой же безупречной чистотой и красотой. Зал был таким же просторным и светлым, казалось, с последнего визита ничего толком не изменилось. Гарри уже не был столь заворожен зрелищем, поэтому сразу начал выискивать в толпе хоть кого-то знакомого, но знакомые появились сами. — Добрый вечер. Гарри обернулся на звук знакомого низкого голоса, и сразу же заметил чету Малфоев, перед которыми расступилась толпа. — Рады, что вы почтили нас своим присутствием, — торжественно заметила Нарцисса, протягивая Сириусу руку для вежливого поцелуя. — Для нас честь быть здесь, — не менее торжественно сказал Римус, пока Гарри с Драко обменивались улыбками. — На правах хозяев мы хотели бы вручить вам подарок от имени Малфоев, — рядом с негромким хлопком появился домовик с какой-то коробкой, перевязанной лентой, в руках. — Премного благодарны, — твердым голосом сказал Гарри. — Тогда возьму на себя ответственность переносить все ваши подарки в отдельную комнату, — слегка кивнул Люциус, и домовик снова исчез. — Их будет много, — негромко добавил он. Рядом раздался звук вспышки колдокамеры, и прежде чем повернуть, Гарри заметил, как леди Малфой незаметно закатила глаза, но снова приняла серьезный вид за доли секунд. — Гарри Поттер, — звонко воскликнула журналистка в очках и отвратительной кислотно-зеленой мантии. В руках у нее был блокнот и такое же перо. — Надо же! Мы уже и не рассчитывали увидеть вас тут! Расскажите, почему вы никогда не бывали на приемах до недавнего времени? Почему вы почтили нас своим присутствием на первом совершеннолетии Драко Малфоя? Какие отношения вас связывают? Журналистка тараторила без остановки, и даже если бы Гарри и хотел ответить на ее вопросы, он бы просто не успевал бы вставлять хоть какие-то реплики. Несмотря на то, что ответов так и не последовало, перо, которое оказалось Прытко-Пишущим, уже ожесточенно что-то строчило в блокноте. — Как насчет небольшого интервью? — снова спросила журналистка. — Люди жаждут подробностей ваших будней и способностей! — Никто из нас не будет давать интервью, — сурово ответил Сириус, но журналистка только скользнула по нему равнодушным взглядом. — У тебя изменились волосы, Гарри, — женщина улыбнулась и кокетливо поправила щедро залаченные светлые волосы. — Тебе очень идет. Гарри невольно поморщился. Она что, только что пыталась заигрывать с ним? Какой ужас. И разве он соглашался на обращение к нему по имени? — В этом зале сегодня никто не будет давать вам интервью, — ледяным тоном сообщил лорд Малфой, и журналистка слегка вздрогнула. — Кажется, вам не высылалось приглашение. Не знаю, как вы попали сюда, но прошу удалиться. Женщина вздохнула, снова улыбнулась Гарри и слегка махнула рукой мужчине с камерой, давая знак уходить. Как только за журналисткой закрылась дверь, а толпа успокоилась и перестала смотреть на них, все шестеро расслабились: Нарцисса слегка приподняла уголки губ, Люциус убрал свою ледяную свирепость во взгляде, Сириус и Римус слегка выдохнули и вымученно улыбнулись, а Драко хмыкнул, сдавливая порыв хихикнуть. Гарри же чувствовал себя не очень. Он не любил внимание к себе, а тут оно было огромным, да еще и слишком настойчивым, оттого еще более неприятным. — Можете направиться к мисс Паркинсон, — сказал Люциус Драко и Гарри. — Программа вечера та же самая. Они разделились — родители пошли в одну сторону, дети в другую. Драко пожал руку Гарри, а затем наконец открыто улыбнулся. — С Днем Рождения, Гарри. — Спасибо, — напряжение слегка подутихло, и Поттер начал чувствовать себя более комфортно. С Драко было спокойно и хорошо, а люди наконец занялись своими делами, перестав их рассматривать. — Ну наконец-то, мальчики! — из толпы выскользнула Панси, одетая в тоже платье, что и два месяца назад. Да и в принципе в ее образе ничего не изменилось. — Это было то еще шоу. — Это было отвратительно, — высказался Гарри, слегка приобнимая подругу. — Привыкай к вниманию прессы, — посоветовала Панси. — Они теперь будут преследовать тебя на каждом шагу. — Это я и так знаю, — тоскливо вздохнул Поттер. Ему не хотелось всего, что происходило вокруг. Могло показаться, что он просто неблагодарный — вокруг такое великолепие, за которое родители отдали уйму денег, но Гарри чувствовал себя не в своей тарелке. Для той же Паркинсой, ходившей на подобные вечера с детства, это уже было обыденным, и она вела себя как обычно, как будто они были в коридоре Хогвартса, а не в огромном зале, наполненном людьми. — Вы не знаете, где Гермиона? — сразу же поинтересовался Гарри. Сейчас очень хотелось увидеть подругу, по которой он уже успел соскучиться. — Я удивлена, что она тут присутствует, — заявила Панси, слегка приподняв бровь. — Но пока я ее не видела. — Я тоже удивлен, — вставил Драко. — Я был уверен, что отец откажет. — Она моя подруга, — нахмурился Гарри. — Нет ничего удивительного в том, что я хочу видеть ее на своем Дне Рождения. — Она маглорожденная подруга, — сказала Панси таким тоном, как будто говорила с глупым ребенком, который упорно не понимал прописных истин. — Для тебя это не имеет значения, но для родителей Драко — да. — Вы против? — Дело не в этом, — ушла от ответа Панси, заслужив недовольный взгляд. — Не смотри на меня так, мне все равно. — Мы не против твоего общения с ней, — аккуратно сказал Драко. — Но мы выросли с другими устоями, как и родители. Отец ни за что не согласился бы, если пригласить Грейнджер попросил я. Он очень лоялен к тебе. — Гарри! — Поттер сразу же обернулся, обнимая появившуюся внезапно Гермиону. На ней было розовое пышное платье с кружевами на лифе, чем-то похожее на платье Дафны. Оно выгодно подчеркивало тоненькую, еще не до конца сформировавшуюся фигуру Грейнджер. Ее волосы не находились в беспорядке, как в школе, а причесаны и слегка залажены, спадая волнами на плечи. — Я так рада тебя видеть! — Привет, Герм, — улыбнулся Гарри, отстраняясь после объятий. — Я тоже скучал. — С Днем Рождения! — Гермиона еще раз обняла его и немного смущенно посмотрела на его волосы. — Тебе идут кудри. Ты их завил? — Нет, они поменялись после принятия наследия, — слегка удивленно ответил Гарри. Гермиона была старше, и 14 ей исполнилось еще в сентябре, и обряд должна была пройти, но почему она тогда не знает о возможных изменениях внешности? — Оу, — по слегка недоуменному взгляду Гарри понял, что Грейнджер и правда ничего не знала, но подруга сразу перевела тему. — Я отдала подарок эльфу. Это просто возмутительно, что их заставляют работать рабами! — Их не заставляют, Грейнджер, — усмехнулась Панси. — Они сами этого хотят. — Привет, — поздоровалась Гермиона, как будто только что заметила присутствие тут еще двух людей. — Гарри говорил мне, но это абсурдно. Вы ведь даже не спрашивали у них! — Как ты думаешь, почему тогда для них настоящее наказание и кошмар — это выгон? — спросил Драко, и Гермиона удивленно на него посмотрела. За весь предыдущий год он разговаривал с ней напрямую первый раз, до этого лишь сухо кивнув в больничном крыле в конце года. — Вы не можете быть в этом уверены, — покачала головой Гермиона. — Просто прислушивайся к Гарри, если не веришь нам, — раздраженно ответила Панси. Гарри просто молча наблюдал за их диалогом. В школе ни Панси, ни Драко не желали разговаривать с Грейнджер, хоть и негативно о ней и не отзывались, но сейчас они просто взяли и начали… говорить? Причем не просто упрекали Гермиону в незнании элементарных вещей, а даже попытались что-то объяснить. Но Гермиона была слишком настойчива и непоколебимо уверенна в своей правоте, что просто так прислушиваться не стала, и это, очевидно, раздражало Панси. Но Драко выглядел на удивление спокойно. — Гермиона, — мягко сказал Гарри. — Не окажешь мне честь быть моей партнершей? — Но, Гарри… — опешила Грейнджер. — Я ведь не знаю танец. — Если ты примешь его предложение, у тебя автоматически появится знание всех движений в голове, — пояснил Драко. — Конечно, для того, чтобы выглядеть красиво, нужно тренироваться или хотя бы уметь танцевать, но… — Я умею танцевать, — отрезала Гермиона, которую задели немного высокомерные интонации Малфоя. — Раз так, то я принимаю приглашение, спасибо. — Как мило, — ровно сказала Панси. — Сейчас уже начнется. Готовьтесь, вы будете у всех на виду. — Впрочем, как и мы с тобой, — дополнил Малфой и пояснил вопросительно посмотревшей на него Гермионе: — Я и родители тоже примем в это участие на правах хозяев дома. — Спасибо за пояснение, — слегка кивнула Грейнджер. — Пошли, — сказал Малфой, взглянув на часы. Осталось 10 минут. Драко скользнул взглядом по всем троим, слегка задержавшись на Гарри, затем резко развернулся и повел всех за собой, вежливо кивая всем, кого случайно задевал. Через пару минут они уже были на другом конце зала, где их уже ждали родители Гарри и Драко. Родителям Гермионы просто не выслали приглашений, а старшие Паркинсоны рассудили, что на второй раз дочь справится и сама, поэтому не стали подходить. — Здравствуйте, — Гермиона присела в реверансе. Далее последовали объяснения для Гарри и Гермионы, куда идти, как идти, как танцевать, куда смотреть и куда уходить. Грейнджер, казалось, была обескуражена таким объёмом информации, но Люциус не стал ничего повторять, сразу же усиливая свой голос и на весь зал объявляя о начале танца. Люди, как по сигналу, синхронно отступили к стенам, освобождая пространство в середине зала. Гарри нервно сглотнул и покосился на Драко, который выглядел так, как будто станцевать перед всем залом было для него таким же рутинным занятием, как поесть. Малфой поймал его взгляд и подмигнул, а потом кивком в сторону своей руки, в которой уже лежала аккуратная ручка Панси, напомнил Гарри взять партнёршу за руку. Рядом уже стояли Люциус с Нарциссой и Сириус с Римусом, которые решили все же танцевать вместе. Танец был одновременно и слишком долгим, и слишком стремительным. Пока его ноги двигались в отточенном до идеала ритме, а рука покоилась на талии Гермионы, которая заметно волновалась, его чуть ли не била дрожь. Казалось бы, стоило привыкнуть быть на виду, ну или хотя бы не начинать паниковать, но для Гарри это было сильнейшим стрессом. Десятки глаз смотрели на то, как он танцует со своей маглорожденной партнершей, и информация о происхождении Гермионы наверняка просочится в прессу, что станет еще одним поводом перемывать ей кости как Астории. Но, пока Гарри нервничал, пытаясь не смотреть в одну точку, танец закончился. Миг — и они уже кланяются, еще миг — уже ушли и теперь обсуждают произошедшее. — Вы выглядели неплохо, — сухо сказал Люциус. — Ты такой бледный, Гарри, все хорошо? — обеспокоенно спросила Нарцисса. — Да, спасибо, — выдохнул Гарри Эта пытка закончилась. Наконец-то. — Он просто переволновался, — Сириус ободряюще положил руку на плечо Гарри и шепнул: — Не слушайте его, вы выглядели великолепно. Гарри вымученно улыбнулся. *** — Как насчет «я никогда не»? — хищно улыбнулась Панси, устраиваясь на пуфике. — У нас даже есть алкоголь. — Сливочное пиво безалкогольное, — поправила ее Дафна, которая уже сидела напротив нее. — Какая разница? — отмахнулась Панси. Как и в прошлый раз, вечер еще не закончился, но уставших детей отпустили в одну из гостевых комнат, в которой спал Гарри на каникулах, когда гостил у Драко. На этот раз к ним присоединились еще и Дафна с Блейзом, Гермиона сначала хотела отказаться и пойти домой, потому что чувствовала себя неловко в компании слизеринцев, но Гарри уговорил ее остаться. Астория, к счастью, отказалась сама, хотя почти весь вечер и стояла рядом с Дафной, старательно играя роль мерзкой девчонки, выводя Драко из себя. — Я не думаю, что это хорошая идея, — слегка поморщился Драко, отливая сливочное пиво из одной из бутылок в стакан. — Ладно вам, не будет брать сложные вопросы, — состоила милейшую рожицу Панси. — Давайте, будет весело. Узнаем друг друга получше. Все с сомнением переглянулись, но сдались под напором Паркинсон и согласились. — Правила: каждый по кругу говорит что-то, что он никогда не делал, но что могли делать другие. Те, кто делал это, отпивает глоток пива. Если захотите соврать, мы все равно узнаем правду, потому что от вас сразу начнет исходить красное свечение, — торжественно сообщила она и потерла ладони. — Я, так и быть, начну. Я никогда не получала «Тролля» по Зельеварению. Из всех присутствующих с несчастным лицом отпил только Блейз, и Гарри даже помнил, когда тот не выполнил эссе. Пока все кропотливо выполняли, Блейз куда-то слинял, вернулся только перед отбоем до неприличия счастливый, но причин так и не назвал. — Драко, — призывно взмахнула рукой Панси. — Я не знаю, что можно сказать, — нахмурился Малфой. — Развивай фантазию, — грозно посоветовала Паркинсон. — Не читал магловские книги, — выдал Драко, скользнув взглядом по шкафу, в котором на одной из полок стояли какие-то тонкие книжки. Гарри и Гермиона синхронно отпили из своих стаканов, и если Гермиона не вызвала ни у кого вопросов, то Панси удивленно посмотрела на Гарри, но ничего не сказала. Сначала игра шла не очень: никто не знал, какие вопросы задавать, и почти на каждом повисало неловкое молчание, но через 10 минут стало заметно веселее. То ли так подействовало сливочное пиво, то ли просто все наконец расслабились в компании друг друга, но теперь вопросы стали заметно интереснее, а смех слышался все чаще. Никаких сложных или смущающих вопросов не было, пока внезапно Панси не выдержала театральную паузу и внезапно не выдала: — Я никогда не была влюблена в кого-то из однокурсников. Дафна покраснела и отпила, покосившись на Блейза, который последовал ее примеру. Гарри задумался на мгновение, но сразу же вынес себе вердикт, что ни в кого не влюблялся, да и вообще как-то не думал об этом. — Эх, Гарри, Гарри, — цыкнула Панси. — Какой смысл скрывать? Гарри торопливо взглянул на свои руки: от них стало исходить сияние, обещанное Паркинсон. — Но я не был влюблен! — недоуменно сказал он. — Это какая-то ошибка. — Поттер, мы уже все знаем, — скучающе сказал Малфой, который сразу же стал каким-то отстраненным. — Я не был влюблен! — недовольно вскинулся Гарри. — Я думаю, ты просто не осознавал это, — протянула Дафна. — Как можно быть таким тугодумом, — закатил глаза Блейз. — Не заметить, что влюбился. — В Грейнджер, Гарри, в Грейнджер, — усмехнулась Панси, и Гарри шокированно уставился на нее. — Это знали все, кроме тебя. Правда ведь? — Паркинсон смотрела прямо на Гермиону, а та в ответ отвела взгляд, но кивнула. — Вы шутите, — выдохнул Гарри, переводя взгляд с Гермионы на всех остальных. — Шутим-шутим, — не стала спорить Панси. — Успокойся. Просто твоя первая школьная влюбленность. — Это не… Ладно. Мне нужно выйти. И Гарри выбежал за дверь, запоздало подумав о том, как это напоминает обычный трусливый побег.