Вспомнить

Дни летели с огромной скоростью, и хоть в большинстве своем они были похожи один на другой, Гарри не скучал. Его дни ничем не омрачались — учеба, общение с друзьями, свобода от тренировок по квиддичу. Хоть летать ему и нравилось, ответсвественность перед командой и факультетом ложилась тяжелым грузом, и весь первый год перед матчами Гарри был сам не свой. Сейчас же ловцом был Драко, и ему действительно нравилось. С каждой тренировки он возвращался возбужденным и оживленным, почти сразу же заваливая Гарри и Панси всеми тонкостями оттренированных движений. Первый матч Слизерина против Гриффиндора был не за горами, и Драко ждал его с нетерпением, уже предвкушая, как обыграет глупых гриффиндорцев на глазах у всех. У Малфоя даже мысли о проигрыше не было, что действительно поражало Гарри, которого такие мысли преследовали весь первый курс. Флинт тоже ожидал матча, уверенный в победе. Драко летал не хуже Гарри, только если у Поттера получалось почти автоматически, то у Драко успех был результатом долгих и тяжелых тренировок, и он не собирался останавливаться на достигнутом. — Пока что Драко уступает тебе в скорости и ловкости, — сказал Флинт однажды, когда Гарри и Панси пришли посмотреть на тренировку друга. В тот момент Драко как раз упустил снитч, не вписавшись в резкий поворот. — Но это всего лишь дело времени. Что важнее — у него есть уверенность и желание показать себя. — У меня тоже было такое желание, — заметил Гарри, вспоминая первые месяцы предыдущего года. Тогда всеми правдами и неправдами хотел показать, что он и сам способен на что-то, а не просто мальчишка с знаменитым именем, ничего из себя на самом деле не представляющий. — Было, — не стал спорить Маркус. — Но ты мастерски подавил его своим волнением. К огромному счастью Гарри, голос больше не появлялся, поэтому сам собой всплывал вывод о простой усталости, на фоне которой были какие-то глюки. Рассказывать родителям Гарри не стал — им ни к чему лишние волнения. Проклятие тоже себя почти никак не проявляло, разве что иногда начинала болеть голова, но боль уходила, если Гарри резко уходил или делал что-то, противоречащее ситуации, а не плыл по течению. Уроки с Локонсом были поистине ужасны: после оплошности с пикси профессор решил вообще не учить студентов, превращая уроки в чистой воды цирк. Любимой его манерой преподавания стало разыгрывание сцен из его же книг, которые не несли никакой пользы, кроме тихих и редких смешков учеников. Как и следовало ожидать, любимым актером в театре Локонса стал Гарри, и почти всегда ему приходилось изображать из себя каких-то темных существ наподобие оборотней или призраков. Играть оборотней Гарри нравилось меньше всего — почему то именно в эти моменты голова болела больше всего, и один раз Гарри чуть не потерял сознание от боли, не желая отступать от приказов Локонса и получать плохую оценку. Видимо, Гарри из той реальности скрупулёзно следовал указаниям профессора, так что настоящему Гарри все чаще приходилось как-то выкручиваться в попытках косвенно поменять какие-то действия не вызывая у Локонса приступов гнева. — Гарри! — крикнул он, когда Поттер, изображающий злобного оборотня, терроризирующего деревню, вильнул не влево, а вправо. — Вы что, не знаете где у вас лево?! В классе раздались тихие смешки, только Панси и Драко не спешили хихикать, встревоженно переглядываясь. Гарри уже рассказал им о постоянной головной боли, преследующей его на уроках Локонса, так что друзья прекрасно понимали, что этот маневр был всего лишь попыткой заглушить боль. У самого Гарри, вопреки его же ожиданиям, боль не притупилась, а только усилилась настолько, что перед глазами поплыло, а визгливые покрикивания Локонса стали еле различимыми. — Ему нужно в больничное крыло! — не выдержала Панси, резко вставая из-за парты. — Вы разве не видите, что ему плохо? — поддержал ее Драко, тоже поднимаясь на ноги. Класс затих и повернулся к ним. — Мистер Малфой, мисс Паркинсон, — возмущенно развернулся к ним Локонс. Мало того, что глупый Поттер его не слушался, так еще и его не менее глупые друзья раскукарекались! Эти двое совсем ничего не добились в своих жалких жизнях, так что обращать на них внимание было пустой тратой урока. Да уж, не умеет Поттер выбирать себе друзей! А Златопуст рассчитывал сделать мальчика своим преемником, обучить его своей хитрости и мастерству, возвести его на вершину! Мальчишка становился все краше, а принятие наследия не только завило ему волосы, но и придало лицо более уверенный и взрослый вид, так что его красивое личико вполне могло украшать журналы всего через пару лет… Но Гарри разочаровывал, напрочь отказываясь следовать прямым и понятным указаниям. — Что вы себе позволяете? — Но Поттеру и правда плохо! — внезапно крикнул Нотт, привлекая к себе кучу удивленных взглядов. Весь курс знал, что между Теодором и Гарри с самого начала возникло ощутимое напряжение, и эти двое старались пересекаться как можно меньше. Нотт не обратил никакого внимания на вопросительные взгляды Малфоя и Паркинсон, продолжая сверлить профессора гневным взглядом. Когда он уже открыл рот чтобы сказать еще что-то, Гарри, который в это время просто стоял посередине класса, изо всех сил пытаясь не потерять сознание и понять, о чем говорят размытые фигуры в мантиях, все-таки упал, ударившись головой и отключившись. — Гарри! — почти одновременно выкрикнули Панси и Драко, подбегая к лежащему на полу другу и полностью игнорируя Локонса. Пока Драко пытался нащупать пульс, так как диагнострирующими никто из них не владел, а Локонс тупо стоял в стороне, качая головой из стороны в сторону, Панси подняла голову Гарри и била его по щекам, пытаясь привести его в сознание. — Пульс есть, — облегченно сказал Драко, нащупав нужную точку на запястье Гарри. — Сделайте же что-нибудь! — крикнула Панси Локонсу. — Я не колдомедик, — лениво отозвался профессор, поморщившись. — Отнесите его в больничное крыло. — Вингардиум левиоса! — Драко и Панси направили на Гарри палочки, и тот взлетел в воздух, но не очнулся. Его руки свесились вниз, придавая мальчику почти безжизненный вид. Слизеринцы напряженно наблюдали за процессией, во главе которой стоял Драко. Он шел спиной, постоянно оборачиваясь и готовый в любой момент усилить заклинание, если Панси, на которой была основная задача в удерживании Поттера в воздухе, оступится или потеряет контроль. — Почему он не очнулся? — встревоженно спросила Панси, когда они вышли из кабинета. — Раньше шла кровь и он не падал в обморок. — У него почему-то нет видений, — ответил Драко, медленно поднимаясь по лестнице спиной. — Он же сам говорил. — Но почему? — с ноткой паники в голосе спросила Панси. Она отвела палочку чуть левее чтобы тело Гарри не врезалось в стену. — Черт, почему так тяжело? — Он большой и к тому же живой, — отозвался Драко. Они уже почти дошли, когда внезапно из-за угла выбежал гриффиндорец наперевес с камерой, который был ни кем иным, как Колином Криви, который считал своей первостепенной задачей чуть ли не преследовать Гарри, постоянно снимая его изподтишка. Сначала он пытался заводить разговоры, которые состояли лишь из «Гарри, как дела?» от Криви и раздраженного «Нормально» от Гарри. Когда за один день этот диалог повторился четыре раза, Панси не выдержала и сказала Колину пару ласковых. После такого подходить к троице гриффиндорец перестал, но это не мешало ему крутиться рядом и щелкать камерой. — Там идет Криви, — сквозь зубы прошипел Драко, которого тот неимоверно раздражал. — Черт бы его побрал, — также тихо и зло ответила Панси. Гриффиндорец приближался, а бежать с телом, которое они и так еле удерживают ровно — так себе идея. — Это что, Гарри?! — воскликнул Колин, когда до цели ему осталось пара метров. — Нет, профессор Дамблдор, — съязвила Панси, продолжая идти вперед и специально даже не глядя на Криви. — Почему он без сознания? — проигнорировал ее выпад Колин, подходя еще ближе и поднося камеру к лицу. — Не смей снимать! — Драко, быстро переглянувшись с Панси, перевел Левиосу на колдокамеру, и та сразу взлетела в воздух, выскользнув из рук мальчишки. — Проваливай. Панси ускорилась, для собранности расставив руки в стороны. Она смотрела только на Гарри и удерживать его на весу удавалось с трудом. Путь они проделали уже длинный, силы были на исходе, а тут она еще и лишилась поддержки Драко, который в этот момент легкими взмахами палочкой направлял камеру в другой конец коридора. Криви подпрыгивал и пытался достать камеру рукамии, но у него ничего не получалось. — Отпусти, ты ее разобьешь! — вопил он, задрав голову. Когда Панси уже почти дошла до двери в лазарет, Драко опустил камеру на самый дальний подоконник и сразу же побежал открывать дверь, пока Криви гладил камеру руками и пытался отдышаться. *** — Небольшое магическое истощение, — сочувственно качала головой мадам Помфри, накладывая на Гарри одни за другими диагностирующие заклинания. — Бедный мальчик, он слишком перенапрягается! Драко и Панси сидели рядом с койкой, на которую был уложен Гарри. Он все еще был в отключке, но болезненная бледность исчезла, перестав делать Поттера похожим на мертвеца. Оба порядком выдохлись, но Помфри не стала давать им восстанавливающее. — Вы еще молодые, восстановитесь за пару часов, — сказала она, закончив водить палочкой на Панси. — У нас занятия, — сообщила Панси, устало откидываясь на спинку стула. Она и правда устала, но сейчас все мысли занимало волнение за Гарри. С ним происходило что-то странное: отсутствие видений, но присутствие головной боли, которая доводит его до магического истощения. В прошлом году такого не было, так почему в этом все поменялось? — Можете пропустить, — пожала плечами мадам Помфри, отворачиваясь от нее. Медиведьме предстояло поставить Поттера на ноги как можно скорее, отчитаться перед Дамблдором, который велел ей следить за здоровьем Гарри особо тщательно, толком не объясняя причины. Помфри не выбирала себе любимчиков — ее задачей было лечить всех учеников независимо от их материального положения, чистоты крови и влиятельности их родителей, и раз до этого мальчик не жаловался, то присматриваться за ним слишком тщательно, упуская при этом других учеников, было бы непрофессионально. Такие магические истощения были редкими, но не необычными — ученик просто слишком много колдовал в попытках подготовиться к уроку или экзамену, забыв о своем здоровье. Конечно, обычно с такой проблемой в больничное крыло приходили студенты постарше, 4-5 курс (6 и 7 были уже взрослыми и, как правило, учились на чужих ошибках), но бедный Поттер наверняка навесил на себя слишком много забот, а юный организм не справился. Сейчас Гарри предстояло провести вечер и, если не повезет, ночь в больничном крыле, а к утру он уже будет здоров, магическое ядро почти восстановится и единственное правило будет больше не перенапрягаться. — А вы будете говорить его родителям? — тихо спросил Драко. Гарри рассказывал, что почему-то Римус и Сириус не стали снимать проклятие, решив подвергнуть опасности здоровье Гарри ради непонятно чего. Тогда эти двое сильно упали в глазах Драко, но Гарри безоговорочно любил и верил им, сделав тему с его родителями и проклятием чуть ли не запретной. Возможно, этот случай заставит их передумать. — Эта информация учеников не касается, — строго ответила мадам Помфри. На самом деле, за информированность учеников отвечали Дамблдор и Макгонагалл, но обычно они принимали решение сообщать родителям о ранениях ребенка только если оно было серьезным. — Можете идти, мистер Поттер не проснется до вечера. — Черт, завтра же Хеллоуин, — тихо ругнулась Панси, когда обоих выставили за дверь. — Завтра он будет уже здоров, — заверил ее Драко, и оба двинулись назад к кабинету Локонса, чтобы забрать своим вещи и направиться отдыхать в гостиную Слизерина или библиотеку. *** — Гарри! — Драко махнул рукой, привлекая внимание Поттера, который зашел в Большой Зал во время завтрака и крутил головой, пытаясь найти Малфоя и Паркинсон. Услышав знакомый голос, Гарри повернулся в поисках его источника. Пару секунд его взгляд блуждал с одного ученика на другого, пока он наконец не увидел знакомые белобрысую и черную макушки. В глазах Поттера блеснуло узнавание, губы разъехались в небольшой улыбке, и сам Гарри быстро дошел до друзей, усаживаясь напротив. — Как ты? — сразу же спросила Панси, сканируя Гарри взглядом. При других обстоятельствах она бы обняла друга, но сейчас мешал стол и сотня учеников, которые могли это увидеть. Конечно, все знали, с кем дружит Гарри Поттер, и уже воспринимали это как данность, но такое излишнее проявление эмоций на публике было ни к чему. — Все хорошо, спасибо, — Гарри и правда чувствовал себя хорошо. Голова не болела, даже не было слабости. Он чувствовал, что магии в нем сейчас меньше чем обычно, и это делает его слабее магически, но физически все было в порядке. Вчерашний день, начиная с урока ЗОТИ, он помнил урывками: вот он привычно меняет движение, на что Локонс ожидаемо злится, но вот облегчения и уменьшения боли не последовало. Голову начало расклывать еще сильнее, а картинка перед глазами смазалась и поплыла. Сначала Гарри подумал, что начнется видение, но ничего такого не произошло, только в воспаленном сознание послышались знакомые голоса, а две темные фигуры стали возвышаться над коричневыми пятнами парт. Имя этих людей вертелось на языке, но почему-то Гарри не мог ничего вспомнить, и все мысли ускользали, путаясь между собой и тем самым путая Гарри. Разум куда-то уплывал, и пока фигуры о чем-то говорили, Гарри почему-то вспомнил Рона. «Наверное, это и правда он», — подумал Поттер, прищурившись в попытке разглядеть рыжие волосы в размытом силуэте. Почему-то наличие гриффиндорца, который его мягко говоря недолюбливает, в кабинете вместе с кучей слизеринцев не казалось странным, наоборот. Рон всегда с ним, почему бы не помочь другу еще и здесь? Знакомый голос прозвучал снова, но он вовсе не был похож на голос Рона. Неужели это Малфой? Мысль о Драко сначала вызвала неприязнь, но затем его присутсвие перестало казаться неправильным. Малфой был его врагом, но почему-то от него ощущась поддержка. Как странно. Каким-то нетронутым краем мозга Гарри понял, что в его разуме смешались две реальности, но никаких выводов сделать он не смог. Две личности в нем спорили и сливались в одно целое, меняя имена и запутывая чувства, и это было действительно страшно. Гарри не мог самостоятельно выставлять приоритеты и думать, пока одна его сторона видела в двух учениках, чьих лиц было не разобрать, Рона и Гермиону, которые пришли помочь в борьбе с противными слизеринцами, но другая — правильная — сторона отторгала все эти идеи, вызывая чувство привязанности к ненавистным слизеринцам и Малфою с Паркинсон в частности. Боль становилась все сильнее, и в один момент, когда до разума донесся третий голос, Гарри просто провалился в темноту. Опомнился он уже в больничном крыле, очень слабый и запутанный, и до ночи его отпаивали восстанавливающим и еще чем-то, пока Гарри пытался воссоздать цельную картину последнего урока. Было ясно одно: это было то самое проклятие, и именно оно заставило разум Гарри потеряться и запутаться, подкидывая ложные ощущения и эмоции. Мысли о Роне только подтвердили их тесную дружбу в той таинственной реальности, и эта сильная неприязнь к слизеринцам была объяснима, так что ничего нового Гарри не узнал. вопрос оставался открытым: почему вместо видения было это? — Ты будешь писать родителям? — спросил Драко. Весь вечер он беспокоился о Гарри не меньше чем Панси, но предпочитал не показывать это, и когда Поттер появился на завтраке, живой и невредимый, без единого признака недомогания, с плеч как будто свалился камень тревоги. — Не знаю, — слегка мрачно отозвался Гарри. Он думал об этом почти все время, пока лежал на кровати, не в силах заснуть, или просыпался посреди ночи от беспокойного сна, сути которого он толком не помнил, но прийти к ответу так и не смог. С одной стороны, они его родители и действительно любят его, но все это затмевала подавленная и спрятанная где-то далеко злость и даже немного детская обида. Так ли они любят его, если готовы поставить его здоровье под большой вопрос ради каких-то призрачных благ неизвестно для кого? Эта часть души протестовала и желала поступить твердолобо и уперто — просто ни слова не написать родителям об этом, и если в какой-то момент ситуация станет только хуже, они будут виноваты сами. Гарри понимал, насколько глупа была эта мысль, но ничего не мог поделать с собой. — Школа выглядит не так нарядно, как в прошлом году, — сказала Панси, чтобы отвлечь Гарри от невеселых мыслей, в которые тот снова погрузился. — Да все как в прошлом году, — поспешно кивнул Драко, бегло осмотрев зал. — Просто на второй раз впечатления уже не те. — Драко прав, — заметил Гарри, тоже оглядываясь по сторонам. — Украшения вроде те же. Разумеется, Панси и сама знала, что все выглядит так же, как и на первом курсе, но мысли о празднике отвлекли Поттера и он уже с улыбкой спорил с Драко по поводу сегодняшнего вечера. — Сегодня будет праздничный ужин, — сказал Гарри таким тоном, что ни у кого не осталось сомнений в важности этого события. Панси сдавленно хихикнула, прикрыв рот рукой, а Драко закатил глаза. — Матч совсем скоро, мне нужно тренироваться! — Потренируйся завтра, — подсказала Панси, мысленно удивляясь резкому приступу недалекости своего друга. — Каждый день на счету, — насупился Драко и сразу поник, видя непонимание в глазах собеседников. — Я обязан выиграть в первый раз, понимаете? — Понимаем, — сочувственно ответил Гарри. — Но почему бы тебе не потренироваться одному? — Много всего может произойти, — нахмурился Драко, нервно постукивая пальцами по столу. — Никого нет, а я без палочки в воздухе. Мало ли кто захочет отыграться! Гарри понимающе кивнул. С той перепалки с Роном Драко стал еще пугливее и постоянно опасался за свою жизнь. Это был уже не первый раз, когда Малфой просил сходить с ним на незапланированную тренировку, но даже при мягком отказе он обычно все равно уходил. Его беспокойство было понятно — в одиночку на метле он и правда может полагаться только на свою ловкость и внимательность, но кто в здравом уме стал нападать бы на второкурсника? — Ладно, сходим с тобой, — сдался Гарри, когда Панси кивнула, посмотрев на него. Он хотел побыть на празничном ужине, который так плохо закончился год назад, но он видел, насколько Драко сейчас нужна эта победа и поддержка друзей, хоть Малфой и пытался скрыть это. — Спасибо, — тихо поблагодарил Драко. *** Троица шла по коридору, направляясь к кухне. Раз уж они пропустили ужин, то вполне могут попросить чего-нибудь у эльфов, чтобы не ходить голодными до утра. Тренировка прошла продуктивно — Драко научился выполнять еще один маневр в воздухе и был невероятно доволен собой. Разумеется, нападать на него никто не стал, а Гарри и Панси просто читали, сидя на трибунах и подсвечивая себе люмосом. -…рвать…терзать…убить… — вдруг услышал Гарри, и кровь в жилах, когда он опознал тот самый голос, который слышал после отработки с Локонсом. Голос был слишком громкий, чтобы это не услышали Панси и Драко, но те спокойно шли дальше, а Драко и вовсе улыбался. «Я просто устал», — начал оправдываться Гарри самому себе, когда голос затих, но пока Поттер пытался успоится, он появился снова. -…убить… Гарри споткнулся и, чтобы не упасть, оперся о холодную стену. Он изо всех сил напрягал слух, оглядываясь по сторонам и напряженно всматриваясь в тускло освещенный коридор, но там точно никого не было. Панси и Драко тоже остановились, встревоженно глядя на него. Только почему они не слышат? — Что случилось? — спросила Панси, подходя ближе, но Гарри остановил ее, выставив руки вперед и выпучив глаза. Он весь обратился в слух, а Драко с Панси нерешительно остановились, тоже оглядываясь по сторонам и поисках причины странного поведения Гарри. — Опять этот голос! Помолчи минуту… Они стояли втроем в пустынном и темном коридоре: Гарри стоял, прижавшись к стене всем телом, и все еще держал руки перед собой, стараясь даже не дышать; Панси была в шаге от Гарри, она недоуменно смотрела прямо на Гарри, пытаясь проследить за его взглядом; Драко сразу схватился за палочку и замотал головой, но никого не нашел, и теперь стоял, скептически выгнув бровь, но не выпустив палочку. — …так голоден… так долго… — четко услышал Гарри спустя пару минут. — Слышите? — спросил Гарри. Драко и Панси слегка испуганно переглянулись, а потом пристально посмотрели на Гарри, качая головами. — …убивать… время убивать…. Голос начал слабеть. Гарри был уверен, что он удаляется, движется вверх. Он буквально чувствовал это, и от этого становилось еще страшнее, но одновременно он чувствовал потребность разобраться с этим голосом, узнать, кому он принадлежит. Не говоря ни слова, Гарри кинулся вперед, к лестнице, ведущей на второй этаж. Он слышал удавляющийся жуткий и шипящий голос, но не мог разобрать его слов. Драко и Панси бежали за ним, и небольшие каблучки Паркинсон гулко отстукивали по полу. — Гарри, что… — начала было Панси, задыхаясь от бега. — Тихо! — прервал его Гарри, прислушиваясь. Голос стал еще дальше и теперь доносился как будто бы с третьего этажа. — Я чую кровь… Я чую кровь… Гарри ощутимо вздрогнул, но даже не остановился, продолжая бежать. Драко держался стойко и почти не запыхался, а вот Панси, спорт совсем не любившая, уже начала задыхаться от долгого бега. Вот они уже на третьем этаже, только Панси ощутимо отстала, а Драко вернулся за ней, протягивая руку. Они еле поспевали за Гарри, да и сам Поттер не мог понять, откуда у него такая выносливость и скорость. Гарри все бежал и бежал, преследуя жуткий голос, и вот спустя пару поворотов Драко, буквально тащащий Панси за руку, догнал его. Панси закашлялась и вдруг тихо вскрикнула: на стене что-то блестело. На стене между двух окон огромными буквами были начертаны слова, блестящие в свете факелов: «ТАЙНАЯ КОМНАТА СНОВА ОТКРЫТА ТРЕПЕЩИТЕ, ВРАГИ НАСЛЕДНИКА!» — Что это? — шепнул Драко дрогнувшим голосом. Его глаза расширились, а щеки покраснели. Гарри шагнул вперед и сразу же поморщился — ботинок сразу же промок. Откуда-то в коридоре была огромная лужа, которую он не заметил. — Это что, кошка на стене? — шокированно выдохнула Панси, хватая Драко за руку. Гарри недовольно покосился на их прижатые руки, но сразу же отвернулся к стене, рассматривая кошку. — Это миссис Норрис… — сообщил Гарри, рассматривая огромную рану на животе кошки, при этом изрядно испугавшись. Что за существо сделало такое с бедной кошкой? — Но стене скорее всего ее кровь, — Драко отошел на шаг дальше, все еще держась за руку с Панси. Гарри нахмурился. — Надо убираться отсюда, — сказала отошедшая от первого шока Паркинсон. — Но нам надо ей помочь! — Гарри не мог пройти мимо страдающей и умирающей кошки, даже если ей была противная любимица Филча. — Нас могут увидеть! — зло зашипел Драко, но было уже поздно. Но было уже поздно. Издалека донеслось множество голосов, это означало, что банкет окончился. Шаги десятков ног приближались к ним с одной стороны коридора. Слышались возгласы веселых, вволю полакомившихся подростков. Еще миг — и их окружила праздничная толпа. Но как только первые подошедшие увидели висящую кошку, в коридоре сразу же воцарилась тишина. Гарри, Драко и Панси, не успевшие уйти, оказались одни в центре круга — никто не решался подойти к ним, хотя сзади напирали любопытные, всем хотелось узнать, что тут случилось. — Мы в дерьме, — совершенно не аристократично и еле слышно шепнула Панси, и Гарри был с ней согласен.