Вспомнить

Гарри, Драко и Панси стояли ближе всех к стене, отдельно от толпы, прижавшись спинами друг к другу, как будто собираясь обороняться от врагов, окруживших троицу плотным кольцом. Но чем школьники, которые сейчас перешептывались и бросали на слизеринцев подозрительные взгляды, не были похожи на врагов? Дети были жестоки, даже если не хотели этого, а подсознательно страх толкал их искать виновного в любых странных вещах, даже не разбираясь во всех тонкостях дела, чтобы создать призрачную уверенность в своей безопасности. Гарри, Драко и Панси не измазывали стену в крови и не резали кошку, но разве кого-то это волнует? Сейчас они были идеальными виновными — стоят в оборонительной позе, готовые достать палочку в любой момент, да еще и на месте преступления. Да и алиби у них нет, никто ведь не видел их тренировки, только пара старших были предупреждены. Да и кому в здравом уме придет в голову тренироваться вместо праздничного ужина? — Помнишь, как в прошлом году писали, что Поттер — новый Темный Лорд? — услышал Гарри шепот какой-то первокурсницы. Девочка выглядела напуганной, а ее подруга быстро закивала, большими глазами разглядывая стену. — Гарри! — пара старшекурсников расступилась, недовольно разглядывая гриффиндорку-второкурсницу, которая заехала им локтями по бокам, пытаясь пробраться в первые ряды. Были бы это ровесники Гарри, те наверняка бы только из вредности встали бы еще ближе, не давая девочке пройти и наслаждаясь небольшой местью в ответ на ее излишнюю наглость. Но старшекурсникам по виду было уже около 19, и баловаться стычками с ребенком было для них просто глупо. Гермиона задрала голову, полуулыбкой выражая благодарность. Гарри видел, как она сказала им что-то перед тем как повернуться в сторону Поттера. У Гермионы на лице за 10 секунд отразилась буря эмоций, начиная с шока, вызванного жутковатым зрелищем, и заканчивая почему-то злостью. Гарри прекрасно знал этот взгляд — губы поджаты, брови нахмурены, а глаза мечут молнии, и Гарри была отчасти понятна ее злость: опять Поттер отличился, прогулял ужин и теперь навлек на себя неприятности, причем большая их часть будет от разозленной Гермионы, которая прочтет ему часовые нотации по поводу его сказочной глупости и неосторожности. Причем девочка, видимо, нисколько не сомневалась в непричастности Гарри к словам на стене. Гарри поднял брови и слегка качнул головой, как будто спрашивая: «Ну и в чем я виноват?», но Гермиона только наклонила голову в сторону, глазами показывая на стену. Гарри в ответ отрицательно покачал головой. Она была уверена, что Поттер этого не делал, но все равно спрашивала, довольная своей правотой. Сейчас это удовольствие не отразилось на ее лице, но Гарри знал, что быть умной и показывать это подруге нравится. — Вас все видят, — прошипел Драко, стоящий плечом к Гарри и наблюдающий за этим немым диалогом. — Это выглядит подозрительно. — Да плевать мне как это выглядит, — резко бросил Гарри, вызвал раздраженный вздох сбоку, за которым обязательно должно было последовать что-то еще, но Драко прервали самым наглым образом. Прямо перед Гарри толпа расступилась, выпуская из круга Аргуса Филча, являющегося завхозом и хозяином Миссис Норрис. — Что здесь происходит? — проскрипел он, шаркающими шагами приближаясь к Гарри. На его лице отразился триумф, когда он сложил два плюс два: несносные дети написали что-то на стене и теперь будут наказаны, но стоило ему увидеть кошку, подвешенную за хвост и с огромной раной на животе, его лицо исказилось гримасой ярости. — Миссис Норрис? Толпа замолчала, наблюдая за развивающейся сценой. Никто из школьников не любил Филча: его ненависть ко всем ученикам без разбора была очевидной, а будучи сторонником жестокости и методов воспитания путем насилия Филч постоянно сетовал на запрет порки и подвешиванию учеников за пальцы ног, но мало кому приносило удовольствие наблюдать за его истерикой, вызванной вероятной смертью любимицы. Филч все же тоже был человеком, а питомцы были у многих учеников, так что, поставив себя на место завхоза, те смотрели на него со смесью жалости и скрытого ликования. Гарри тоже не любил Филча; смысла в его нахождении в школе не было никакого. Ни для кого не было секретом, что завхоз был сквибом, что делало его бесполезным в минуты опасности. В обязанности Филча входили дежурства по ночам, но что может сделать старый сквиб и кошка против вооруженного нарушителя? Конечно, школьников, желающих погулять после отбоя, хватало, и их зачастую ловили, но ведь у подростков не было цели нанести увечья — обычно прогулки были всего лишь способом увидеться с второй половинкой и пообжиматься где-то в темном углу или простой детской выходкой забавы ради. Но с другой стороны Филч одновременно был и большой поблажкой для всех учеников. Взрослые наверняка понимали, что подросткам нужна какая-то разрядка, нужен адреналин и приключения на задницу, что было довольно сложно получить, находясь в замке почти весь год, проводя его за учебниками, и если бы человека, в чьи обязанности не входило патрулировать коридоры, не было, приходилось бы навешивать следящие заклинания или что-то типо того, а вот их обмануть было бы в разы сложнее. Гарри успел подумать, не был ли Филч всего лишь хитростью администрации, мол, смотрите, мы следим за соблюдением правил, а на деле Филча взяли просто из жалости. Еще бы, бедный сквиб, который так и не смог познать все радости обучения магии. Гарри пожалел бы его, не будь Филч таким мерзким. Тем временем завхоз трагически взмахивал руками, разглядывая кошку, но вскоре решил выплеснуть накопившийся гнев на Гарри. — Ты убил мою кошку! — завопил он, приближаясь к Гарри. — Да я тебя сам… Ах ты… Поттер автоматически потянулся к палочке, ибо мало ли что может взбрести в голову обезумевшему от горя Филчу, и почувствовал, что тоже самое сделал и Драко, который почти сразу развернул голову, но не повернулся полностью. — Успокойтесь, Аргус. В сопровождении нескольких профессоров появился Дамблдор. Гарри вздрогнул, когда его голос раздался слишком близко. И как ему удалось подойти так бесшумно? Важно прошагав мимо троих друзей, директор осторожно снял Миссис Норрис со скобы для факела. — Но… — возмущенно воскликнул Филч. — Он убил мою кошку! — Она не мертва, — спокойно ответил Дамблдор, рассматривая рану с запекшейся кровью. — Тем более, никто не виновен, пока не доказано обратное, помните такое правило? Гарри слегка усмехнулся. Взрослые может и понимали, что нельзя просто обвинить удобных людей, но вот ученики — далеко не все. Даже если Дамблдор заверит всех, что слизеринцы невиновны, то слухи и подозрение прочно осядут в головах напуганных и не до конца успокоившихся учеников. В конце концов, не каждый день кто-то пишет на стене странные послания. — Не мертва? — дрожащим голосом спросил Филч, протягивая руки к Миссис Норрис, которая была в руках Дамблдора. — Нет, — подтвердил директор, не давая завхозу притронуться к кошке. — Пройдемте в кабинет, Аргус. Вы тоже, мистер Поттер, мистер Малфой и мисс Паркинсон. Локонс, сияя улыбкой, подошел к Дамблдору. — Мой кабинет ближе всех, господин директор, сразу вверх по лестнице. Пойдемте ко мне… — Благодарю вас, Златопуст, — ответил директор. Собравшиеся молча раздвинулись. Локонс, гордый и довольный, поспешил за Дамблдором, следом за ним двинулись профессора Макгонагалл и Снейп. Едва вошли в кабинет, со стен, кто куда, побежали портреты Локонса, все — с накрученными на бигуди волосами. Гарри посмотрел на Снейпа, от прожигающего взгляда которого троица отворачивалась всю дорогу до кабинета; сейчас декан брезгливо поморщился, рассматривая пустые рамы, которые были неотъемлемыми элементами кабинета ЗОТИ. Рамы были волшебными: благодаря какому-то заклинанию нынешний преподаватель мог поместить туда изображение любого человека, с помощью еще одного можно было наделить изображенных качествами, присущими их живому прототипу. Разговаривать такие портреты не умели, но это, наверно, к лучшему. При Квирелле они всегда были пустыми, но с приходом Локонса на каждом портрете появился он сам. У Гарри стала все сильнее болеть голова. Тем временем Локонс зажег на письменном столе свечи и отошел, уступив место Дамблдору; тот положил на стол кошку и принялся внимательно ее изучать. Гарри, Панси и Драко переглянулись и уселись на стулья подальше от света. У друзей были самые невозмутимые лица из всех возможных в такой ситуации — помогала длительная практика -, но каждый из них все равно волновался. Из школы их не исключат, они ведь ничего не делали, но мало ли как это отразится на и так не очень радужной репутации Слизерина? Да и Снейп готов был рвать и метать, так что без персональной выволочки от декана им не обойтись. Дамблдор легонько ощупывал Миссис Норрис, почти касаясь ее шкурки кончиком крючковатого носа, на котором сидели очки-половинки. Профессор Макгонагалл тоже склонилась над кошкой, сощурившись, как Дамблдор. Снейп в осмотре не участвовал, отойдя в тень и слегка усмехаясь, наблюдая за Локонсом. Локонс расхаживал по кабинету, высказывая догадку за догадкой. — Кошку определенно убили заклинанием. Скорее всего, Трансмогрифианской пыткой. Я столько раз видел, как оно действует! Жаль, что я не был рядом: мне известно обратное заклинание. Я бы спас кошку… — Она не убита, — ядовито заметил Снейп, и Гарри заметил на его лице тень улыбки. — Директор Дамблдор уже упоминал этот факт. — Разумеется! — Локонс недовольно покосился на Снейпа и взмахнул руками. — Я просто оговорился. Панси, сидящая слева от Гарри, хмыкнула, а Драко тяжело вздохнул, скучающе помахивая ногой. — Если бы мы были в Дурмстранге, этого бы не случилось… — едва слышно прошептал он, но и Панси, и Гарри услышали. — Да успокойся со своим Дурмстрангом! — недовольно сказала она слишком громко, и профессор Снейп заинтересованно покосился на них, слегка приподняв брови. — Тебя заело что ли? — Я не виноват, что не хочу находится в таком балагане! — вскинулся Драко, тоже поднимая голос. Снейп наблюдал за ними и даже не пытался скрыть это, а другие были слишком увлечены кошкой; Дамблдор что-то шептал, помахивая палочкой, но Миссис Норрис не подавала признаков жизни. — Нас обвинили совершенно без доказательств! — Ты хочешь учиться там, где такое происходит каждый день?! — зло спросила Панси. «Вряд ли она знает что-то о Дурмстранге помимо слухов», — подумал Гарри, не вмешиваясь в их спор. Ему нравилось в Хогвартсе, а стремления Драко перейти в Дурмстранг он не понимал, только вот Драко это не останавливало — он с завидной частотой напоминал друзьям о том, что в другой школе было бы получше, и каждый раз расстраивался, услышав отказ или резкий ответ. — С чего ты взяла? — по шее Драко поползли красные пятна, что означало почти что высшую степень его злости. — Там ценят образование и дисциплину, не то что здесь. — Там ценят только Темные искусства! — самый распространенный факт о Дурмстранге, но с ним сложно поспортить. У них ведь даже директор — бывший осужденный, каким-то образом избежавший Азкабана. Подробности этой истории старательно замалчивались, поэтому причину никто не знал. — А вот в Шармбатоне действительно ценят образование! Гарри закатил глаза. Этот разговор был уже не первый раз за последний месяц; когда Панси достали причитания Драко, она начала в ответ нахваливать Шармбатон, находящийся во Франции. По ее рассказам, родители Панси выбирали между ним и Хогвартсом, предоставив право выбора самой Панси, так что девочка знала достаточно. При этом, она говорила, что несмотря на все минусы Хогвартса, она рада, что выбрала именно его. Снейп демонстративно громко кашлянул, привлекая внимание и намекая, чтобы те заткнулись, а то их перепалка может долететь до лишних ушей. Панси и Драко, до этого зло глядящие друг на друга, резко отвернулись в разные стороны. Гарри прикрыл глаза — он резко почувствовал жуткую усталость, только увеличивающуюся с каждой минутой. Споры Драко и Панси, не несущие никакого смысла, уже сидели в печенках, а плюсом Гарри придется еще какое-то время наблюдать за надутой и раздраженной Паркинсон и сначала злым, а потом грустным Малфоем. У Драко уже вошло в привычку заводить изначально провальный разговор, а потом расстраиваться его исходом. — Оцепенела, — наконец сказал Дамблдор, выпрямляясь. — Не могу сказать почему… — Вот кто может! — завопил Филч, указывая кривой рукой на Гарри. Почему завхоз ополчился именно на него, было неизвестно, но крайне раздражало. Взрослый человек, а ведет себя как бешеный книззл, бросается на всех подряд и агрессирует. — Такого рода заклинания слишком сложные, — покачал головой Дамблдор. — Второкурсникам это не под силу. — Но что они тогда делали там? — продолжал завывать Филч, вызывая у Гарри острую неприязнь. Он успел задуматься о том, насколько часто люди стали раздражать его в последнее время буквально всем — от внимательного взгляда в его сторону до слишком громкого голоса, но догадаться до причины ему помешал резкий и холодный голос Снейпа: — Мистер Малфой, мисс Паркинсон и мистер Поттер вполне могли оказаться на этом месте случайно. — Только вот тогда появляется вопрос: почему они были там, а не со всеми на ужине? — вставил свои пять копеек Локонс, который, закончив выдвигать идиотские теории, любовался на себя в зеркало. — Если хотите знать мое авторитетное мнение, эта троица весьма, весьма подозрительна! — довольный всеобщим вниманием, Локонс горделиво поправил мантию и свысока своего самолюбия посмотрел на притихших и кидающих на него злобные взгляды слизеринцев, игнорируя скептические взгляды всех профессоров. Филч довольно закивал, со всем своим видом выражая вселенскую скорбь. — Не зря Поттер потерял сознание прямо на моем уроке, а эти двое быстренько удрали вместе с ним. — Мерлин свидетель, это все неспроста! Они наверняка обдумывали план вместо моего урока! Гарри услышал прерывистые выдохи Панси, обозначающие ее близость к гневной тираде, и украдкой успокаивающе дотронулся до ее руки, слегка сжимая запястье. Но недовольство Панси все же высказал Снейп: — У мистера Поттера, — сурово сказал он, делая внушительные паузы между словами. — Было магическое истощение, а его друзья любезно донесли его до Больничного крыла, выполняя прямую обязанность профессора. — Не стоит пустых споров на эту темы, Северус, — прервал его Дамблдор. — У нас со Златопустом уже был разговор на эту тему; он просто не знал всех правил. — А должен был, — весомо заметила профессор Макгонагалл с нечитаемым выражением лица. Похоже, профессор Снейп был вовсе не одинок среди преподавательского состава в своей неприязни к Локонсу. — Сейчас мы ведь говорим про весьма неприятный инцидент с кошкой и стеной, друзья мои, — миролюбиво заметил Дамблдор. — Верно, — сразу же встрепенулся Локонс. — Мы как раз обсуждали доказательства в вине этих троих. Никто не удостоил его ответом, на что Локонс демонстративно обиделся и принялся с двойной тщательностью перебирать свои волосы, улыбаясь своему отражению. — Смотри, Драко, прямо как ты по утрам, — вполне миролюбиво съязвила Панси, но опечаленный судьбой Малфой только состроил еще более страдальческую гримасу и нервно потеребил пуговицу на мантии. — Где вы были во время ужина? — спросил Дамблдор, поворачиваясь к слизеринцам. — На квиддичном поле, — ответил Драко сразу. Гарри оставалось только удивляться его на удивление уверенному и ровному голосу, хотя только что он волновался больше всех собравшихся. — Я тренировался. — Кто-то может это подтвердить? — Маркус и Джемма были оповещены, — Драко стойко выдержал изучающий и почти что сканирующий взгляд директора. — Мистер Малфой, вы не совсем поняли суть вопроса, — ласково улыбнулся Дамблдор, но Гарри стало не по себе. Отношение к директору было нейтральным, но этот мягкий тон, почти что приторный, как те сладости, которыми любил тешиться Дамблдор, казался настораживающим, хоть он и явно дал понять, что на стороне слизеринцев, а не Филча с Локонсом. Да еще и Драко, перенимая мнение отца, не любил директора как только мог. — Кто-то видел вас на поле в момент происшествия? Иными словами — у вас есть алиби? — Алиби? — смутился Драко, которому магловские словечки были не знакомы. У магов понятие «алиби» если и использовалось, то только как жаргонизмы в отделах Министерства Магии, куда постепенно проникали магловские методы расследований. Гарри многое вычитал их детективов и не понимал, почему таких нужных вещей не было внедрено еще давным-давно, возможно, это помогло бы раскрыть многие дела. Панси тоже выглядела озадаченной, а Снейп слегка выгнул бровь. — Неопровержимое доказательство того, что вы отсутствовали в этом коридоре во время ужина, — заботливо пояснил Дамблдор. — Мы затрудняемся с ответом, — ответил Гарри за Драко, который задумался, слегка покраснев ушами. Почему-то ситуация казалась Гарри забавной — такой себе опрос от не очень хороших полицейских. Были бы они в книге или на настоящем опросе, Гарри потребовал бы адвоката, но это всего-лишь школа, никаких адвокатов для тройки четырнадцатилетних подростков не предоставят. — Тогда другой вопрос: что вы вообще делали на третьем этаже, раз тренировались? — снова напал Дамблдор, и ответа на этот вопрос ни у кого не было. — Мы шли в башню Гриффиндора, — брякнула Панси, сжав запястье Гарри за их спинами. Оправдание было глупым, но хотя бы какое-то, поэтому Гарри точно так же сжал запястье Драко. — Зачем? — Хотели навестить Гермиону, — быстро сообразил Гарри; причин находиться на третьем этаже у них и правда не было. — Она была на ужине, — вставила профессор Макгонагалл. — У нее болела голова перед ужином, она сама сказала, — соврал Гарри, даже не покраснев и молясь про себя, что если Гермионе будут задавать вопросы, она догадается прикрыть их. — Мы подумали, она уйдет пораньше. — Хм, хорошо, — только и ответил Дамблдор, снова отворачиваясь в сторону кошки. Гарри облегченно выдохнул — похоже, директор поверил в их бредни. — Но моя кошка оцепенела! — снова заявил о себе Филч. — Они должны понести наказание! — Их вина не доказана, — устало ответил Дамблдор. — У профессора Стебль есть мандрагоры. Когда они вырастут, приготовим снадобье и оживим Миссис Норрис. Казалось, Филча такой ответ не устроил, но спорить с директором он не стал, бросая полные злобы взгляды на слизеринцев. — Они что-то недоговаривают, — раздался голос из помойки. Помойкой, конечно, являлся Локонс. — Я согласен с Аргусом — их всех стоит наказать. — Оставьте прерогативу наказывать учеников мне, — холодно бросил Снейп. — Я декан Слизерина, не вы. Не стоит превышать своих полномочий, — декан перевел взгляд на своих подопечных и коротко бросил: — ко мне в кабинет. *** Гарри сидел в библиотеке вместе с Гермионой, пока та агрессивно листала Историю магии, с боем добытую в библиотеке. Это были драгоценные минуты — в последнее время Гермиона стала намного меньше общаться с Гарри, предпочитая проводить время с Джинни Уизли, но после ситуации со стеной она как будто опомнилась и даже извинилась перед Гарри, почти каждый день предлагая посидеть в библиотеке или погулять, пока не стало совсем холодно. Гарри вовсе не обижался на нее — Гермиона наконец нашла настоящих друзей на своем факультете! — и просто наслаждался временем, проведенным с подругой. Радости еще и добавлял факт того, что Гермиона стала меньше общаться с Роном, впоследствии чего от него отделился и Невилл, сдружившись с какими-то другими мальчиками с Гриффиндора. — Он стал гораздо приятнее, — не могла нарадоваться Гермиона. — Не такой замкнутый и зашуганный. Зато Рон здорово бесится — он теперь один остался. Гарри никому не желал оставаться одному, даже Уизли, но говорить этого не стал. — Он теперь постоянно с близнецами, — продолжала рассказывать Гермиона. — Устраивает всякие… шутки, — на последнем слове Грейнджер поморщилась: шутки, устраиваемые близнецами Уизли, ей не нравились. — Сами близнецы умные, но слишком безответственно отосятся к учебе. Взрослые уже, а им все хихи-хаха. Застряли в детстве. Гермиону этот факт бесил, а Гарри близнецы импонировали больше всех остальных Уизли. Их проделки были знамениты на все школу, и хоть некоторые и были откровенно глупыми, но бывали и стоящие. Гарри с ними почти не пересекался — еще бы, они совершенно разные по характеру, учатся на разных факультетах, они еще и старше… Да и Рон наверняка постарался. Но за тот единственный разговор, еще в поезде на первом курсе, они выставили себя в неплохом свете. — Все эти Локонсовы книжки, — тем временем злилась Гермиона, пока Гарри выписывал применение рябины и ее полезные свойства для зельеварения. — Из-за них не влезло! — Я бы одолжил тебе свою Историю магии, — отозвался Гарри. — Но ты не ищешь легких путей, верно? Гермиона резко перестала листать страницы и уставилась на Гарри удивленным и одновременно смущенным взглядом, как будто ее стукнули по голове. Гарри не мог не улыбнуться: Гермиона была похожа на вороненка со взъерошенными перышками. — Я как-то не подумала… — призналась она. — И я правда не ищу легких путей, — немного обреченно добавила Гермиона. — За это я тебя и люблю, — у Гарри было на редкость хорошее настроение. Гермиона подозрительно прищурилась, но потом рассмеялась. — А я-то как тебя люблю. Гарри знал, что говорит она не всерьез, да и он тоже любил Гермиону только как подругу, и от этого становилось еще лучше. — Что ты там ищешь? — спросил Гарри, когда он уже закончил переписывать, а подруга все еще листала книгу, раздраженно вздыхая. — Легенду о Тайной Комнате, — ответила Гермиона, захлопывая книгу. — Она есть в содержании, но этой страницы просто нет! Ее вырвали! — Гермиона была крайне возмущена этим актом вандализма. — Я могу тебе ее рассказать, — предложил Гарри. — Я много читал о ней. — Давай, — не стала спорить Гермиона, немного успокоившись и погладив книгу по обложке, как будто извиняясь за грубое обращение. — Хорошо, — начал Гарри. — Ты ведь знаешь, что «Хогвартс» основан более тысячи лет назад — точная дата неизвестна — четырьмя величайшими магами и волшебницами своего времени. Наши факультеты носят их имена. Годрик Гриффиндор, Хельга Хаффлпафф, Ровена Рейвекло и Салазар Слизерин. Они вместе выстроили этот замок, подальше от глаз дотошных маглов: в ту пору обычные люди страшились волшебства, поэтому колдунам и ведьмам приходилось прятаться. Довольно долгое время они жили в дружбе и согласии, искали способных молодых людей и учили их, как тогда могли, в этой самой школе. Ну, а потом между Слизерином и остальными пробежала черная кошка. Слизерин требовал очень строгого отбора. Он считал, что секреты волшебства должны храниться в семьях чистокровных волшебников. Маглам он не доверял. В конце концов Слизерин и Гриффиндор совсем рассорились, и Слизерин покинул школу.- Гермиона хмыкнула. — С течением времени легенда о Тайной комнате затмила факты. Стали говорить, что Слизерин сделал в замке потайную Комнату. Так зародился миф. Согласно ему, перед тем как покинуть школу, Слизерин наложил печать заклятия на Комнату. С тех пор в нее никто не может проникнуть, заклятие снимет только наследник Слизерина, освободит заключенный в Комнате Ужас и выгонит с его помощью из школы тех, кто недостоин изучать волшебные искусства. — Какой бред, — фыркнула Гермиона. — Ну не знаю, — с сомнением произнес Гарри. — Звучит правдоподобно для тех времен. Многие чистокровные и сейчас так считают. — Я заметила, — нахмурилась Гермиона, опустив взгляд на книгу. — Заключенный в Комнате Ужас. Что это может быть? — Без понятия, — покачал головой Гарри. — Как по мне, нет никакого Ужаса. Кто-то просто решил неудачно пошутить. — Наверное, ты прав. *** Драко был в печали, что, между прочим, бывало с ним редко. Все события, происходящие в последнее время, тревожили, но Панси и Поттеру, очевидно, было все равно: Панси вела себя так, как будто ничего не случилось, а Поттер ходил весь такой радостный под ручку с Грейнджер, которая внезапно решила заявить о себе. Два месяца таскалась со рыжей идиоткой — еще одной из мерзких Уизли, они там решили нарожать стадо детей? -, и Драко уже успокоился окончательно, рассудив, что Гарри и грязнокровка изрядно охладели друг к другу, но тут Грейнджер снова активизировалась. «Привлекают плохие мальчики, Грейнджер?» — мысленно скалился Драко, наблюдая, как она уводит Поттера в сторону библиотеки. — Драко, ты слишком отрыто на нее смотришь, — шепнула Панси и увела Драко в гостиную, делать гребанные уроки. Но какая речь может идти о домашних заданиях, если кто-то написал кровью на стене жуткое послание о открытии Тайной Комнаты, а кошку заколдовали?! Почему все делают вид, что все нормально? Вопреки ожиданиям Драко, никто не стал считать их убийцами и перешептываться за спиной. Видимо, кошка была слишком маленькой и незначительной жертвой. Даже Снейп не слишком горячился, пока отчитывал их за непредусмотрительность. — Драко, ты перегибаешь палку, — сказал декан, выпроводив за дверь Гарри и Панси, и добавил, увидев непонимание в глазах Малфоя: — с Дурмстрангом. — Я просто хочу убраться из этого места, — прошипел тогда Драко, окончательно взбесившись. И почему глупый Поттер не хочет его послушать? Отец еще перед первым курсом настаивал на Дурмстранге, но мать уговорила его отдать Драко в Хогвартс, а после первого курса уходить без Гарри и Панси не хотелось — он уже слишком сильно привязался к ним, о чем не преминул сообщить отец. — Ты очень привязан к своим друзьям, — сухо сказал он, и Драко не мог понять, осуждает отец или наоборот. — Твои решения не должны зависеть от них. Он ушел тогда, не сказал больше ничего, даже не осуждая и не настаивая на изменениях сию же секунду, но Драко еще долго думал об этом перед сном, так и не придя к какому-то разумному решению. Правда открылась перед ним во всей красе: мнение этих двоих стало для него чем-то важным, и отец прав — Драко должен сам решать, что ему делать, и не должен ставить чужое мнение наравне со своим, но почему тогда общение с Гарри стало для него почти что решающим фактором, ради которого он готов был остаться в Хогвартсе? Он чувствовал себя слабым, но не мог ничего поделать. Или просто не хотел. Поттер стал близок, почти что зарылся в его душу и пробрался под кожу, перерастая в какую-то зависимость, но Драко успокаивал себя тем, что все пройдет — и со временем это мираж одержимости Поттером растворится, а дружба с ним станет хоть все еще нужной, но уже привычной, а реальность мыслей о его отдалении не будет резать без ножа. Гарри ощущался правильным, с ним было комфортно, и даже чувство своей слабости и отвращение к себе не смогло заставить Драко всерьез задуматься о прекращении общения с Поттером и отъездом в Дурмстранг. Все время его преследовали навязчивое ощущение надвигающейся опастности и вот — опастность в ее прямом проявлении, но всем почему-то нет никакого дела. Локонс вызывал такую жгучую неприязнь, что хотелось кинуть в него пару проклятий. В памяти слишком глубоко сидело воспоминание, как Локонс равнодушно смотрел на Гарри, который потерял сознание на его уроке, и даже не удосужился помочь, а потом еще и обвинял их в чем-то прямо при директоре. С упертостью барана Драко каждый раз заводил разговор о переводе в другую школу, подальше от всего этого безумия, но Гарри молчал, а Панси сразу бесилась. Неужели они и правда не понимают, что эта надпись и кошка — только начало? Вместо радости долгожданный матч принес только волнение, здорово отнимая нервы. Теперь Драко полностью понимал Гарри, который перед матчами ходил весь сам не свой, постоянно бледнея и краснея. Только вот Поттеру было важно выиграть именно для команды, а Малфою был важен результат только ради самого себя — хотелось утереть носы всем, кто смеет смотреть на него свысока, называя неудачной заменой Гарри Поттеру. Наверно, со стороны морали это было не очень правильно, но Драко было плевать на все это. В субботу утром Драко проснулся очень рано и около часа просто сидел на кровати, не зная куда себя деть. Гарри и Блейз мирно спали — Поттер, как всегда, навесил на полог тысячу защитных и заглушающих, как будто он там собирался кого-то убивать, при этом опасаясь расплаты от соседей, а Блейз наоборот, даже не удосужился задвинуть полог до конца, завалившись в кровать после очередной ночной прогулки с Дафной. Вот от кого, а от тихой и спокойной Гринграсс Драко не ожидал такого на зависть регулярного нарушения школьных правил. И ведь ни разу не заметили, хоть Филч совсем сошел с ума без своей кошки: вечно сторожил ту стену на третьем этаже, чуть ли не бросаясь на проходящих мимо учеников. Драко попытался вспомнить свой сон, но в голову лезли только чьи-то размытые руки. Малфой смутно помнил, что они вроде как приносили удовольствие, но никаких последствий этого сна не было, даже облегчения и легкой головы, как это обычно случалось после сна. Слизеринская команда сидела как на иголках — в команде еще не знали, как новый ловец проявит себя. Волнение продолжало предследовать и Драко, и он почти бездумно закидывал в себя завтрак, не чувствую вкуса. — Драко, с тобой все хорошо? — участливо спросила Панси, на что получила автоматический кивок. — Он волнуется перед матчем, вот и все, — подсказал Гарри, заботливо протягивая Малфою воду. Драко осушил стакан, даже не посмотрев что там, смотря в одну точку в стене. — Не один, так другой, — вздохнула Панси. Спустя час Драко сидел в раздевалке в компании команды, уже одетый в зеленую форму и с метлой в руках — отец по случаю места в команде купил ему Нимбус-2001 -, а Флинт как всегда кратко произносил речь перед выходом на поле: — Мы выигрывали раньше, выиграем и сейчас, — уверенно сказал он, обводя команду строгим взглядом. — Малфой, ты не хуже Поттера, все будет путем. Если что, тебя подстрахуют. А теперь — вперед на поле. Раздавим их! Когда слизеринцы вышли на поле, приветствовал их только сам факультет, остальные же надрывали глотки парой минут раньше — когда на поле вышла гриффиндорская команда. Почему-то это не вызывало у Драко раздражения, даже наоборот, все волнение практически ушло, а на первый план вышла сосредоточенность. Флинт и Вуд пожали друг другу руки с каменными лицами, слишком сильно стискивая пальцы, а Бен — ловец Гриффиндора — самодовольно ухмылялся, разглядывая Драко. Малфой в ответ демостративно оглядел его с ног до головы и приподнял одну бровь, насмешливо ухмехаясь. Уотсон сразу сдвинул брови, ущемленный такой показушной насмешкой. — По свистку! — крикнула мадам Трюк. — Три… два… один… Подгоняемые ревом толпы, четырнадцать игроков взмыли в свинцовое небо. Драко мчался впереди всех, прищурившись и пытаясь разглядеть в небе снитч. Поймать его первее Уотсона — вот его основная и единственная задача. Результаты остальной комнады не были так важны, как поймать этот чертов мячик. Сфокусировавшись на поиске снитча, Драко не замечал ничего вокруг кроме бладжеров, летящих прямо на него благодаря стараниям близнецов Уизли. К счастью, черный мячи ни разу не достигли своей цели — либо Драко уклонялся от них сам, либо их отбивали Боул и Деррек. До его сознания долетали вопли зрителей и громкий голос какого-то комментатора с гриффиндора, который постоянно охал и ахал, из чего можно было делать вывод о забитый гриффиндору мячах — а значит, волноваться Драко не о чем, у команды все под контролем. Тот час, который шел матч, пролетел как десять минут. Драко просто летал туда-сюда, пару раз замечал снитч, соревнуясь в скорости с Уотсоном и выигрывая, но золотой мячик исчезал прямо у него перед носом, пропадая минут на пять-десять. Так повторялось несколько раз, пока Драко наконец-то не завладел снитчем, значительно обогнав Бена. С его плеч как будто свалился тяжелый груз, и в уши врезались радостные крики болельщиков. Спустя пару мгновений рядом оказалась команда и его друзья, и, впервые за последние месяцы, зажатый среди радостных слизеринцев, с Панси, обнимающей его, и Гарри, который улыбался так тепло и открыто, Драко почувствовал себя абсолютно, безоговорочно счастливым.