Вспомнить

— Они боятся тебя до усрачки, — сообщила Панси ехидным тоном, изящно воруя у Гарри из тарелки кружочек огурца. Только что они застукали целую кучу гриффиндорцев, которые злобно хмурились на них из-за своего стола, пренебрегая едой. — И ненавидят тоже, — согласно кивнул Драко, неодобрительно качая головой — Панси вела себя слишком развязно и несерьезно, подцепляя вилкой огурец из тарелки Гарри уже второй раз. — Вы выглядите как два идиота, честное слово. Как какая-то жалкая парочка влюбленных хаффлпаффцев. — Спасибо за поддержку, ребята, мне очень приятно, — притворно горестно ответил Гарри, стоически проигнорировав выпад Драко в их сторону. Еще год назад и сам Гарри счел бы такое поведение со стороны Панси мерзким, глупым и все по списку, но сейчас было как-то все равно, он ведь все равно не собирался есть это, даже не трогал, так что почему бы и нет? — Ох, извини, — быстро сказал Драко, и Гарри даже не понял, извинялся он серьезно или также притворно, как и сам Гарри. — Малфойчик думал, ты уже пережил эту стадию, — Панси хихикнула, наблюдая, как Драко мгновенно взвелся, покраснев ушами и сузив глаза. — Не называй меня так! — прошипел он, но Панси только закатила глаза. — Вы прекрасно знаете, что мне уже все равно, — Гарри снова покосился на гриффиндорский стол, и удовлетворенно заметил, что та кучка людей наконец-то принялась за еду и перестала прожигать их взглядами. Ему и правда было наплевать на них. Нет, конечно, он волновался первый день, когда после слов директора и профессора Снейпа ученики как будто с цепи сорвались, — слух про пламенную речь Гарри хаффлпаффцы распустили быстро и, как и следовало ожидать, по их версии Гарри недвусмысленно сознался, что хотел убить Джастина — поэтому Гарри даже не удивился, когда получил Ступефай в спину. И хоть заклинание Гарри отбил, а девочка, которая его запустила, оказалась девушкой того самого Джастина, немного сошедшей с ума от горя, и даже потом извинилась, а Гарри даже проникся ее трагедией, ходить по коридорам одному было не очень приятно. Но на второй день, когда за нападение на ученика любым способом пообещали немедленный выгон, а ученики испуганно, озлобленно и как-то обреченно жались по углам, Гарри стало все равно на них. Это было ожидаемо — его никогда особо не волновало чужое мнение, но все равно принесло облегчение. Его мир как будто сузился до размеров слизеринской гостиной, где никто не собирался травить его и выкрикивать оскорбления, и Гермионы. Была еще та девочка, которую он встретил в библиотеке, но они почти не пересекались, хоть Гарри и хотелось все-таки узнать, каким образом она выкидывала все эти штуки, похожие на легилименцию. Поначалу Драко и Панси вели себя так, будто Гарри был какой-то вазой, которую можно легко разбить, говорили, стараясь не задеть его чувств, и чуть ли не ходили рядом на цыпочках, молча почти все время, но после того, как Гарри вспылил и попросил их вести себя нормально, они угомонились и стали прежними. — Земля вызывает Гарри Поттера! — Панси щелкнула пальцами прямо перед лицом у Гарри, а Драко усмехнулся, когда Поттер вздрогнул и начал ошалело моргать. — Ты смотрел в одну точку несколько минут, — сказал Драко, поднимаясь со своего места. Панси и Гарри последовали его примеру, а за ними почти синхронно поднялась та самая группа гриффиндорцев и несколько хаффлпаффцев, заставляя Гарри вздохнуть, рассерженно хмуря брови. Ему было наплевать, насколько сильно они ненавидят его, но когда за тобой по коридорам идут кучей твои сверстники, наблюдая, не прибьешь ли ты кого-нибудь по дороге, это раздражает неимоверно. Гарри краем глаза приметил две рыжие макушки, принадлежавшие очень высокому Рону и низенькой Джинни. Ученики и правда шли за ними почти полпути, вынуждая троицу идти молча, не переговариваясь, и с каждой минутой вспыльчивая Панси раздражалась все сильнее. По большому счету, никто из них не обладал железным самообладанием, поэтому идти невозмутимо было довольно тяжело. — Проучим их? — Драко хитро улыбнулся, кивнув Панси, которая сразу же перестала выглядеть раздраженной, а ее губы растянулись в по истине дьявольской улыбке. — Конечно, — шепнула в ответ она, резко беря руку Гарри в свою и наклоняясь к его уху. — Доверься нам. Гарри не успел возразить, хоть ему и очень хотелось, и уже спустя пару секунд вторая его ладонь оказалась в теплой ладони Драко. Они втроём резко развернулись, и, почти что машинально, Гарри улыбнулся так же жутко, как и в библиотеке, наслаждаясь испугом, промелькнувшим в глазах учеников, которым пришлось резко остановиться. Гарри разглядывал их до смешного самоуверенные и отважные лица, большинство из которых были ему знакомы. Вот Эрни и еще парочка его друзей из библиотеки, почти все мальчики второго курса Гриффиндора за исключением Невилла, несколько ребят с первых курсов обоих факультетов и Джинни Уизли, которая, по рассказам Гермионы, была до безумия влюблена в него. К удивлению Гарри, он не увидел в глазах Джинни ни страха, ни глупой влюбленности, ни даже удивления — она просто усмехалась, как будто даже ожидала этой выходки слизеринцев, а заметив взгляд Гарри на себе, девочка подмигнула и посмотрела на него даже с каким-то вызовом. На секунду от удивления Гарри даже перестал изображать злобного Наследника Слизерина, непонимающе разглядывая Джинни, которая еще вдобавок и сложила руки на груди, но Гарри смог быстро вернуть самообладание и торопливо отвел от нее взгляд. — Чего это вы остановились? — первым нарушил молчание Рон, наблюдая за свободной рукой Панси, которая собиралась достать палочку. — Собрали целый отряд, какие молодцы, — с издевкой и как-то скучающе протянул Драко, и Гарри только сейчас почувствовал прилив адреналина. Малфой говорил с ними как с самим Гарри в начале первого курса, и если вспомнить, насколько Гарри подбешивала эта манера его речи, то сейчас, вместе с уверенностью в том, что Драко — сообщник убийцы, который держит его за руку прямо сейчас, то Гарри вовсе не удивился, увидев в глазах сверстников у кого страх, а у кого раздражение. Если посмотреть со стороны, это правда могло показаться жутким. — Неужели вы настолько нас боитесь, что идёте целой кучей на троих? — Вы напали на наших друзей, мы просто хотим быть уверенными, что вы не убьете кого-нибудь, пока идете по коридору! — невпопад крикнул Эрни, и Гарри закатил глаза. — О, так вы так уверены в его виновности, и все равно идете прямо к нам в руки? — Панси кивнула в сторону Гарри, лениво прокручивая в пальцах палочку. Она все еще держала его за руку, и сейчас предупреждающе сжала ее сильнее, слегка отставив ногу в сторону и почти что встав в какую-то модельную позу, насмешливо оглядев всю толпу неподалеку от них. — Так берегитесь же, враги Наследника! — Драко поднял руку в воздух, согнув ее в локте и перехватив руку Гарри поудобнее, ладонью обхватив запястье и вынуждая Гарри понять руку тоже. Гарри не находил эту сцену пугающей, но почти все ученики так не считали. Выхватив палочки и слегка отступив, они начали оглядываться и пугливо поглядывать на них, особенно настороженно косясь на палочку в руках Панси. Колдовать в коридорах было нельзя, но ведь Наследнику Слизерина и его друзьям правила не писаны. — Проваливайте, пока мы не разделались с вами! — крикнула Панси, демонстративно взмахивая палочкой, но не выпуская заклинаний. — Вы уже достали ходить за нами! Проваливать никто не собирался, но ученики тревожно переглянулись и отступили еще на пару шагов, все еще сжимая в руках палочки. — Это было первое и последнее предупреждение, — любезно осведомил их Драко, резко разворачиваясь и гордо удаляясь, выпустив руку Гарри. Панси подмигнула напуганному Рону, который стоял самым первым, а Гарри успел заметить, что Джинни осталась стоять в точно такой же позе, а на лице бродила тень какого-то удовлетворения и даже ликования. Она что, действительно хочет, чтоб Гарри оказался злым, и это привлекает ее, а не отталкивает, как должно бы? Надо будет поговорить об этом с Гермионой, может, младшая Уизли сошла с ума. — И что это было за шоу? — спросил Гарри, когда они отошли на достаточное расстояние. К счастью, за ними никто не пошел, но это вовсе не означало, что хоть кто-то из этих бравых «защитников школы» не увяжется за ними снова на следующий день. — Я не думаю, что они испугались. — Из них не испугалась только девчонка Уизли, — авторитетно ответил Драко, поправляя галстук и самодовольно задрав нос. Гарри с какой-то неожиданной теплотой посмотрел на этого напыщенно идиота, который пытался пушить перышки даже сейчас, когда в коридоре не было никого, кроме их троих. — О, да ты у нас спец по эмоциям, Малфойчик, — съязвила Панси. — Во-первых, не называй меня так, — нахмурился Драко к великому удовольствию Панси, которой в последнее время почему-то очень нравилось его стебать. — А во-вторых, я и правда спец, потому что меня учил отец! — Что-то я не помню, чтоб ты читал мои эмоции, — вполне миролюбиво сказал Гарри. — С тобой было сложно, — ответил Драко, и Гарри снова вспомнил Луну Лавгуд, которая считывала его эмоции и потом по ним угадывала его мысли почти слово в слово, и ему все больше хотелось узнать о той магии, которую она использовала. — А с ними — нет. Отец говорил, что учит меня усовершенствованной магловской психологии. — Что-то типа языка тела? — поинтересовался Гарри, который читал о чем-то подобном. Психология и правда была интересной, но он особо в нее не углублялся, а в маг мире психологов было очень и очень мало, что было довольно большим упущением. — Не знаю, — просто ответил Драко, пока Панси называла пароль и открывала дверь в гостиную. Луна явно не руководствовалась языком тела и легилименцией, и Гарри не чувствовал ни какой-то сильной магии, ни копания в своей голове, что только делало ее более странной и загадочной. — Наследник Слизерина и его друзья прибыли в гостиную! — заорал Блейз Забини с дивана, заметив друзей в дверях. Несколько человек заинтересованно посмотрели на них, а Теодор Нотт захлопал, приветствуя вошедших. — Забини, заколебал, — поморщилась Панси, скидывая его ноги с дивана и усаживаясь рядом. — Где Дафна? — Не знаю, — мгновенно сдулся Забини, жалостливо сдвинув брови. Хоть он и пытался вести себя на манер какого-то клоуна, Гарри видел в его почти черных глазах затаенную горечь. Они с Дафной были не разлей вода, один раз их даже застали целующимися в каком-то коридоре, но уже несколько дней Дафна редко попадалась им на глаза, а Забини выглядел одиноко и опустошенно. — Поссорился с подружкой и докапываешься к нам, — осуждающе сказал Драко, усаживаясь рядом с Панси и откидываясь на спинку дивана. — Где справедливость? — Жизнь вообще не справедлива, — философски сказал Блейз, которого высказывание Драко ни капли не задело. Все замолчали на какое-то время, и тишину нарушало только потрескивание камина и Нотт, который листал какую-то книгу, развалившись на кресле. Гарри лениво подумал о том, что им стоило бы заняться уроками, но проще было предаться лени и немного отдохнуть, развалившись на кожаной мебели. Панси положила голову на плечо Драко, что-то рассказывая Забини, а Малфой смотрел прямо в камин, и даже издалека Гарри мог видеть отблески огня в его серых глазах. Гарри тоже внезапно захотелось прижаться к кому-нибудь, но он сидел один на кресле, а на диване места больше не было, поэтому он печально вздохнул и одиноко свернулся клубочком в своем кресле, предварительно скинув туфли на пол. Нотт странно на него посмотрел, но ничего не сказал, поэтому Гарри прикрыл глаза, пытаясь представить рядом кого-нибудь темного и родного. Цельный образ никак не выстраивался, только собранный по кусочкам от каждого важного ему человека, но Гарри не стал зацикливать на этом внимание, просто расслабившись. Он только запомнил, что волосы были такие же кучерявые и пушистые, как у Гермионы, но черные, а тело явно не принадлежало женскому полу. Наслаждаясь своим же теплом, Гарри не заметил, как задремал, уткнувшись лицом куда-то в сгиб локтя. Когда Гарри проснулся, он обнаружил, что кто-то заботливо укрыл его пледом, Блейз и Нотт куда-то испарились, Панси сидела на том же диване, забравшись на него с ногами, а Драко что-то писал, сидя настолько прямо, что у Гарри заболела спина. Хотя, может она болела из-за того, что он спал в не очень удобном положении. — Доброе утро, дорогой, — поприветствовала его Панси, пока Гарри сонно моргал, пытаясь прийти в себя — после дневного (вечернего) сна у него всегда болела голова, но обычно все быстро проходило, стоило ему только попить воды. — Дать тебе водички? Гарри кивнул, потягиваясь, и Панси, которой очень не хотелось вставать, решила пойти сложным путем и перенести стакан, стоящий на столе, магией, при этом пытаясь не разлить воду. Гарри молча наблюдал за летящим стаканом, не спеша останавливать Панси, увлеченную этим бессмысленным занятием. Довольная Панси, не пролившая ничего, издала странный победный звук, услышав который Гарри, который уже начал пить, подавился от смеха, и вода вылилась у него через нос, намочив изумрудный плед в черную клетку. Панси сразу же засмеялась, а Драко даже отвлекся от своего занятия, возмущенно охнув, когда обнаружил, что невежда Поттер разлил воду на его плед, который он любезно одолжил бедному и до ужаса забавному Гарри, который посапывал в кресле, как будто был каким-нибудь ребенком. — Сколько времени? — спросил Гарри, усаживаясь поудобнее и не торопясь вылезать из-под пледа. — Почти девять. — Почему вы меня не разбудили? — ужаснулся Гарри, представляя, как сейчас будет полночи сидеть и делать домашку, сидя в одиночестве в гостиной. — Ты очень трогательно спал, нам было жаль будить тебя, — заботливо сказала Панси, очаровательно улыбаясь. — Но, как самые лучшие друзья на свете, мы сделали часть домашки за тебя, чтоб ты не мучался. — Точнее, я сделал, а ты только мешалась, — буркнул Драко, снова отворачиваясь. Гарри довольно улыбнулся, а его щеки почему-то залились румянцем. Ему было до жути приятна эта забота от друзей, и хоть высказывание Панси было скорее шуточным, он был полностью согласен с ним. Гарри очень повезло с друзьями. *** Гермиона опаздывала, и Гарри даже начал волноваться, потому что Гермиона была очень пунктуальной и не опаздывала никогда, разве что если причина действительно была очень весомая. Гарри уже собирался идти на поиски подруги, когда она выбежала из-за угла, вся красная и запыхавшаяся от долгого бега. — Гарри! — она оперлась о стену, пытаясь выровнять дыхание, а Гарри тревожно разглядывал ее, пытаясь понять причину опоздания. — Прости, что долго. — Что-то случилось? — Нет, просто я очень долго не могла отвязаться от близнецов, — пояснила Гермиона, и Гарри непонимающе приподнял брови. — Близнецы Уизли. Рон растрепал, что вы делали; чуть ли не угрожали им в коридоре, когда они снова пошли за вами, так что они вроде как волновались за меня. — Волновались? — удивленно переспросил Гарри; он не помнил, чтоб Гермиона так тесно дружила с близнецами Уизли. Она говорила, что те в общем-то неплохие и отличаются от Рона, но насколько тогда тесные их отношения, что они знают, куда Гермиона собирается идти и волнуются по этому поводу? — Не знаю почему, — пояснила Гермиона, улыбаясь. — Они не верят, что это ты, но отговаривали меня идти. — Боялись, что на тебя нападут, пока ты идешь? — предположил Гарри, которому эти близнецы доверия не внушали. — Наверно. А потом с ними начала спорить Джинни, и я сбежала. — Кстати о Джинни, — начал Гарри, не совсем понимая, как начать разговор о этой девочке. Они с Гермионой стали близкими подругами, так что напрямую говорить, что у нее немного едет крыша, не стоило. — Да? — Гермиона прищурилась, подозрительно разглядывая его. Гарри слишком не любил говорить об Уизли и Джинни в частности, чтобы самому спрашивать о ней. — Она не кажется тебе странной в последнее время? — аккуратно спросил Гарри, пытаясь не смотреть на Гермиону, которая стала присматриваться к нему еще более подозрительно. — Нет, а есть повод? — Ладно, — Гарри тяжело выдохнул, собираясь с мыслями. Сейчас Гермиона наверняка отчитает его, но Гарри просто хотелось поделиться с ней этим. — Когда мы были в коридоре и разыгрывали эту сцену, все испугались, кроме нее. Она просто стояла, скрестив руки, и смотрела на нас, как будто вовсе и не удивлена, а наоборот, ждала пока кто-то из нас вспылит. — Она и правда ждала, — мягко засмеялась Гермиона, почти ласково поглаживая его по руке. — Она не боится вас от слова совсем, ей интересно, чем все закончится. Она спорит с близнецами и Роном почти что постоянно. Гарри подумал, что она все равно сумасшедшая. Не боится? Похвальная смелость, достойная ее факультета, но какая-то… бездумная, что ли? Хорошо, что она не придерживается общества, а остается при своем мнении, но ее однокурсник пострадал и сейчас на грани жизни и смерти, так откуда такая уверенность? — Это странно, — вынес вердикт Гарри, не решившись озвучивать все свои мысли. — Да, в мире еще остались адекватные гриффиндорцы, — Гермиона закатила глаза и уселась на подоконник, облокотившись спиной о стекло, и сразу же выпрямилась, поморщившись от холода. — Я про то, что она не знает меня. — Она верит мне и имеет здравый смысл, этого достаточно. Джинни — очень смелая девушка. — Я заметил, — Гарри отвернулся. Ему больше не хотелось говорить о Джинни, он узнал достаточно, чтобы удовлетворить свое любопытство. — Ты знаешь Луну Лавгуд? — Рейвенкловка с первого курса? — уточнила Гермиона, задумчиво прикусив губу и уставившись в потолок. — Джинни рассказывала о ней. И опять Джинни. Гарри вздохнул. — И что она рассказывала? — Ее травят, потому что она странная, — грустно сказала Гермиона, неодобрительно нахмурившись. — Это просто ужасно. Они воруют ее вещи и разбрасывают по школе! Гарри удивленно уставился на подругу, по-глупому выпучив глаза. Он знал, что подростки не очень хорошо относятся к тем, кто не похож на них, но чтоб настолько… Воровать вещи? Гарри был полностью согласен с Гермионой — это было ужасно. Ему захотелось помочь Луне, если к ней и правда относятся так жестоко, но пока он не представлял, как это сделать. — Почему ты спрашиваешь? — спросила Гермиона. — Она говорила со мной в библиотеке, — пояснил Гарри. — Она видела мои эмоции или что-то типа того. — Какие-то заклинания разума? — Гермиона нахмурилась еще сильнее, озабоченная состоянием друга. Магия разума была сложная и опасная, и если ее применял неопытный ребенок с несформировавшейся магией — это было максимально опасно, тем более, если залезть в мозги пытаются к такому же ребенку. От особо сильных заклинаний можно было и памяти лишиться. — Нет, я ничего не чувствовал… — Гарри надеялся, что Гермиона знает что-то об этой девочке, но, видимо, нет. Сейчас ему удалось только напугать ее, и теперь подруга наверняка будет постоянно пытаться проверять, в порядке ли с ним все, и подозревать Луну Лавгуд, что было совсем ни к чему, эту девочку ведь и так травят ее же однокурсники. — Ладно, давай сменим тему, — торопливо сказал Гарри, пока Гермиона не засыпала его кучей вопросов. Подруга была не очень довольна сменой разговора, но кивнула. — Ты будешь уезжать домой на Рождество? — Конечно, — Гермиона оглянулась и посмотрела на улицу, где землю уже покрывал толстый слой снега, а несколько учеников валялись прямо в сугробах, перекидываясь снежками. Гарри тоже был одним из них — как только высыпал первый снег, он вытащил Панси и Драко на улицу, и они устроили погоню за Драко, прямо как в прошлом году, пытаясь извалять его в снегу и засыпать как можно больше снега за шиворот, отчего бедный Малфой почти что визжал, а потом дулся еще несколько часов, отогреваясь горячим шоколадом под примирительное воркование Панси и молчаливое присутствие Гарри, которого почему-то очень смешил нахохлившийся и замерзший Драко. Атмосфера зимы была прекрасной, и ее не портил даже факт того, что Гарри опасалась и открыто ненавидела половина школы, если не больше, а профессор Локонс бесит настолько, что порой Гарри хотелось его проклясть. Панси хотела сделать это все время, и один раз даже действительно чуть втихаря не наслала на него какой-то сглаз, когда профессор снова заставил Гарри изображать злодея, чуть не доведя того до еще одного магического истощения. От вызова родителей или исключения Панси спас Драко, который забрал у нее палочку, навлекая на себя гнев Панси, а потом встал и прямо указал Локонсу на его непрофессионализм, отведя Гарри в туалет, где тот еще минут десять приходил в себя, полоская лицо холодной водой. Тогда и Драко, и Гарри, и Панси написали родителям с просьбой разобраться, но никто из них не смог ничего сделать против Дамблдора, так что Локонс продолжал преподавать, и единственное, что удерживало Гарри от прогуливания уроков — факультетские баллы, которые списали бы мгновенно и в огромном количестве. Уроки Локонса были бесполезны, и единственное, что он выполнял из своих обязанностей — зорко следил за присутствием учеников на своих занятиях. — А ты разве нет? — Гермиона тревожно посмотрела на его сразу помрачневшее лицо. — Хочу остаться тут, — тихо сказал Гарри, избегая смотреть в глаза подруге. Его отношения с родителями оставались прохладными. Они писали письма, где спрашивали, хорошо ли все, но Гарри просто отвечал, что все в порядке. Он не слышал голос, почти привык к болям в голове и даже внезапные вспышки как будто чужих мыслей и чувств перестали казаться такими болезненными и ужасными. Он просто устал, хотел жить нормально, и если ему не хотели помогать — он мог игнорировать проблемы. — А твои родители? — Гермиона начинала волноваться все больше с каждой минутой. С ее другом было что-то не так. — Они поймут. Они и правда поняли, почему Гарри хочется остаться в Хогвартсе и больше не заводили разговор о переходе, но сам факт того, что они просто пошли на поводу у Дамблдора и решили перевести его, огорчал. Возможно, Гарри просто накручивал себя и злился по совершенно тупым причинам, но он решил просто отключить мозги и довериться ощущениям. А ощущения говорили, что ему надо остаться одному и просто… подумать. — Ты даже на день к ним не съездишь? — Я вернусь домой на само Рождество, — пояснил Гарри. — Но не на каникулы. Отмечать Рождество было их традицией, и Гарри не хотел рушить ее даже несмотря на свою внутреннюю борьбу. Да и родители бы явно были бы против того, чтоб Гарри остался в Хогвартсе и начали бы паниковать и подозревать неладное. *** Гарри лениво потянулся, но потом снова улегся назад, уткнувшись носом в подушку, приятно пахнувшую свежестью и порошком. Ему снилось что-то приятное и теплое, несмотря на то, что прошедший день был не очень хорошим: все время Гарри чувствовал себя тревожно. Он и винил себя, что уехал из дома так рано, и чувствовал себя одиноко среди почти пустынных стен Хогвартса, но и не хотел оставаться с родителями. Одиночество пойдет ему на пользу. В конце концов, он жил так почти 13 лет. Среди слизеринцев почти никто не остался в Хогвартсе и никто не вернулся так рано, поэтому Гарри был совершенно один в спальне и почти один среди всего факультета. Гостиная была пустой и какой-то пугающей без своих обитателей, поэтому Гарри не собирался сидеть там. Он вообще хотел как можно меньше времени проводить в подземельях — в них было холодно и скучно, постоянно не хватало Драко и Панси, а этого чувства Гарри хотел избежать. Поэтому выход был один — идти на улицу и наслаждаться морозом, снегом и одиночеством. Гарри мог бы привыкнуть к этому. Гарри включил горячую воду, и мурашки, которые появились по дороге от теплой кровати до душа, начали потихоньку исчезать. Гарри блаженно прикрыл глаза, наслаждаясь теплыми струями, обволакивающими его тело. Он мог мыться столько, сколько захочет, а для Хогвартса, где проспавшие и нетерпеливые однокрусники начинали долбиться в дверь спустя пятнадцать минут, это было настоящим раем. Пошиковав вдоволь, Гарри неторопливо собрался, натянув самые теплые штаны и свитер, которые нашел, а потом натянул сверху еще и теплую мантию. Какая разница, насколько странно он выглядит — главное, что ему тепло, тем более никого нет в школе. На улице было холодно, но холод отрезвлял и отвлекал от насущных проблем. Гарри взял метлу и неторопливо направился к своему любимому месту для полетов — чуть дальше поля и недалеко от Запретного Леса, но его излюбленное место оказалось уже занято; в небе, среди снежинок уже парила чья-то фигура в черной мантии, развивающейся на ветру, а на голове у этого человека ярким пятном выделялась красно-золотая шапка поверх рыжих волос. Гарри подавил раздражение, волной накатившее на него, когда понял, что это не Рон, ибо волосы у фигуры в небе были слишком длинными и явно принадлежали Джинни, которая летала весьма сносно, несмотря на юный возраст, метлу, явно украденную из сарая для метел, и того, что до этого Гарри ни разу не видел ее в небе. Какое-то время Гарри просто наблюдал за ней, раздумывая, что сделать — просто уйти или как-то подать вид, что он тут, но пока он думал, Джинни сама заметила его, стремительно снижаясь. Спустя всего минуту перед Гарри приземлилась сама Джиневра Уизли собственной персоной, вся красная от мороза и довольно улыбающаяся. — Ну привет, — первая поздоровалась она, протягивая руку. Гарри благосклонно улыбнулся и пожал ее тонкую кисть, почему-то без перчаток. — Привет, — поздоровался он в ответ, разглядывая девочку. Она, в принципе, ничем не выделялась и была похожа на своего брата — рыжая, вся в веснушках на светлой коже, только глаза ее были светло-карие, а не голубые, а в них светился какой-то озорной и даже бунтарочный огонек. — Втихую воруешь школьные метлы? — Я не своровала, а ненадолго одолжила, — Джинни поудобнее перехватила метлу, с вызовом глядя на Гарри. — Собираешься настучать на меня? — А мне стоит? Джинни ничего не ответила, только хмыкнула и посмотрела Гарри в глаза, из-за чего он выгнул бровь и ответил ей вопросительным взглядом. — Не стоит, — наконец соизволила заговорить Джинни. — Думаю, ты тоже не раз нарушал правила. — Возможно, — уклончиво ответил Гарри. Он не знал, как и о чем с ней говорить. Эта девочка казалась ему страннее Луны Лавгуд, а ее родство с Уизли довольно сильно отбивало интерес к общению. О, а еще, по словам Гермионы, она была в него влюблена и даже не пыталась это скрывать. — Что ты здесь делаешь? — спросила Джинни, разглядывая его с ног до головы, как будто пытаясь сохранить себе этот образ в памяти на долгие годы. Возможно, так оно и было. — Пришел полетать, но ты меня опередила, — ответил Гарри, оглядывая ее в ответ. Его всегда бесило такое неприкрытое рассматривание, как будто он какая-нибудь редкая зверушка в клетке, поэтому всегда старался отвечать людям таким же дискомфортом. — Можем полетать вместе, — Джинни улыбнулась, и казалось во всем ее образе было что-то вызывающее на поединок, опять же бунтарское, и у Гарри в голове всплыло странное слово «оторва», которое сейчас почти никто не использовал. Тем не менее, все в Джинни кричало о том, что она та самая оторва, готовая нарушать правила и обожающая риск и экстрим. Разве это не было риском — приглашать полетать того самого Гарри Поттера, учитывая обстоятельства в школе и открытую ненависть его брата к нему? В ней было что-то привлекающее, не дающее Гарри просто уйти прямо сейчас, дождаться, пока Уизли уйдет и полетать в одиночестве, бездумно описывая какие-то круги, как он и хотел с самого начала. Гарри хотелось узнать ее и понять, узреть эту хваленую гриффиндорскую смелость и безбашенность во всей красе. Волосы Джинни развевались на ветру, похожие на огонь, но Джинни не казалась ему теплой. Возможно, обжигающей, но это именно тот случай, когда обжигаешься не от того, насколько человек теплый и атмосферный, домашний, как Гермиона или даже Драко с Панси, а когда натыкаешься на что-то раскаленное и готовое просто взорваться, погребая под себя и сжигая заживо все вокруг. Гарри не знал, с кем или с чем можно сравнить Джинни, но она была настолько неприступной, что он сомневался, стоит ли вообще пытаться расколоть ее. Он боялся напороться на ту агрессию и вспыльчивость вкупе с поспешными выводами, присущую ее брату, но и была какая-то затаенная надежда, что Джинни будет отличаться от него. Черт, он же хотел вкусить одиночества. — Не боишься? — Тебя? С чего бы? — Джинни насмешливо посмотрела на него, но ее низкий рост мешал ей действительно насмехаться на Гарри. — Я же злой и все такое. — Тебе доставляет удовольствие, когда тебя считают злым? Я была лучшего мнения о тебе. — Вовсе нет, — была лучшего мнения? О, да неужели? А разве кто-то тебя об этом спрашивал? Каким образом ты складывала это самое мнение, если в первый раз заговорила с ним, Гарри, только сейчас? — Ты вроде как была в банде, следящей за мной, вместе с братцем. — Мне было скучно, — пожала плечами Джинни. — Ваша сценка в коридоре была забавной. — Ваш гриффиндор по жизни забавный вместе со своим «ой смотрите, мы пойдем и спасем школу от Наследника Слизерина жалкой кучкой подростков, неумело махающими палочками». — Тебя злит, что я не оценила ваше представление? — Джинни почти в открытую насмехалась над ним, а Гарри и правда начинал злиться. К чему этот бессмысленный разговор? — Разве я похож на того, кого волнует чужое мнение? — Нет, — не стала отрицать Джинни. — Но ты завелся. — Какая ты наблюдательная, — мрачно сказал Гарри. Его настроение испортилось, и он даже сам не мог сказать почему. Было в этой Уизли и что-то притягивающее, и что-то раздражающее одновременно, а вместе получалась настоящая гремучая смесь, поэтому Гарри молча сел на метлу и поднялся вверх, вдыхая холодный воздух. Рядом поднялась Джинни. — Я, конечно, не очень хороший ловец, но можем попробовать, — Джинни взглядом показала на серебряный снитч, подаренный Драко на Рождество, и Гарри молча кивнул, выпуская его.