Вспомнить

Гарри было скучно. Скучно настолько, что он задумался о том, что ему стоило остаться на каникулах дома. Хогвартс казался пустым и даже пугающим сейчас, особенно когда Гарри шел вечерами к подземельям по темным коридорам, когда за окном уже не светило солнце, а по приходу его ждала мрачная, освещенная тусклым зеленым светом, гостиная, а в комнате — холодная кровать, которую надо было отогревать магией еще пару минут, прежде чем можно было ложиться в нее, не рискуя превратиться в ледышку. Удивительно, насколько присутствие людей украшало гостиную. Она казалась в разы лучше и уютнее, когда рядом были друзья, в камине потрескивал огонь, а повсюду слышались тихие разговоры и смех учеников от тринадцати до девятнадцати лет. Гарри всегда питал какую-то непонятную привязанность к ученикам последнего курса, они были такими… уютными что ли? Спокойные, уравновешенные и уверенные в своем будущем. Они были почти что старшими братьями или сестрами, всегда готовыми помочь и поддержать, и Гарри не раз видел, как одна из таких заботливых старшекурсниц успокаивала какую-нибудь девочку, поглаживая ее по спине и что-то тихо советуя. Никто из них никогда не задирался, как делали это ученики помладше. Ученики седьмого курса даже не волновались из-за экзаменов, и это просто поражало Гарри. Сейчас он мог жить спокойно, он ведь наизусть знал всю программу, но что будет потом, когда он станет старше, а экзамены — сложнее? Он вовсе не был уверен, что будет так же спокойно относиться к этому. Многим не нравилась система образования Хогвартса, потому что в других школах ученики шли на первый курс в одиннадцать, а не в тринадцать, но Гарри был не согласен. Дети были более буйными и не все могли отдаляться от родителей на такой долгий промежуток времени, так зачем наполнять школу детьми, которые не могут вести себя спокойно? Тем более, магия в одиннадцать даже близко не была сформированной, а так риск получить травму или просто отрицательный результат в процессе обучения был выше. Конечно, чтоб дети до тринадцати не были совсем тупыми и беспомощными их нужно было либо отправлять учиться в специальные школы, либо учить самим, либо нанимать частных учителей, что стоило дорого, но было самым эффективным способом. Маглорожденные, разумеется, так сделать не могли, но в этом и проявлялся еще один плюс обучения в Хогвартсе: если в тринадцать, начиная с нуля, было сложно и непонятно, то после принятия Наследия все шло как по маслу, а скорость и эффективность обучения росли в геометрической прогрессии. В начале первого курса Драко и Панси очень сильно отставали от Гарри, что напрягало и раздражало обоих, но уже придя на второй курс они перестали так волноваться об этом, в большинстве своем потому, что сами могли похвастаться успехами и знанием многих заклинаний, выходящих за рамки программы. Уже в первый день пребывания в Хогвартсе Гарри понял, что ему не хватает друзей, и теперь школа кажется совсем уж безжизненной, и даже попытки придать ей атмосферы Рождества не помогают чувствовать себя тут как дома. Драко и Панси писали ему, но этого было все равно мало. С Джинни Гарри полетал не так уж и плохо, но все равно скучно. Возможно, у него были слишком завышенные ожидания после игр с Малфоем, но Джинни была практически бревном в воздухе по сравнению с Гарри. Ей не хватало ловкости и какой-то грации, которой было в Драко в избытке, так что Гарри ловил снитч абсолютно всегда, и пару раз успевал взять его в руку даже быстрее, чем Уизли заметит золотой проблеск среди падающих снежинок. Он не любил и не считал нужным поддаваться, поэтому у бедной Джинни практически не было шанса. Из всего в этой прогулке было всего лишь два плюса: Гарри позабавило злое и разочарованное лицо Джинни (как будто у этой игры мог быть другой исход), когда она проиграла со счетом 0:13 в рекордные для Гарри тридцать минут (у него никогда не было такого слабого противника) и Гарри немного взбодрился, размял мышцы. Когда они уже расходились, Джинни справилась со своими эмоциями и даже почти достойно приняла поражение, но Гарри видел в ее глазах ту упрямость, которую так часто замечал у Гермионы — сейчас младшая Уизли будет тренироваться втрое усерднее, чтобы сравняться с ним. Гарри посоветовал ей попробовать себя не как ловца, а в качестве охотника, но девочка не собиралась отступать и искать легких путей, о чем прямо ему и сказала. Гарри показалось глупым называть роль охотника «легким путем», но он не стал ничего говорить по этому поводу и просто ушел в замок, оставив покрасневшую то ли от холода, то ли от своей же упрямости и разочарования Джинни стоять на улице. На следующий день они никак не пересекались, потому что Гарри не посещал трапезы в Большом Зале, предпочитая забегать на кухню к эльфам, а все свободное время провел в библиотеке, пытаясь понять, какую магию использовали на окаменевших жертвах. Он не собирался играть в Героя и детектива, не собирался бежать и драться с убийцей, но раз уж Дамблдор бездействует, то почему бы Гарри хотя бы не попытаться найти какую-нибудь зацепку в книгах? Он просто пытался защитить себя и своих близких, потому что предупрежден — значит вооружен, и Гарри считал это правило почти священным, потому что оно было полностью правдиво. Зная методы преступника, он мог предугадать его нападение и попытаться обезопасить дорогих ему людей, потому что если Драко, Панси или Гермиона попадут в Больничное Крыло, где будут на грани смерти, он буквально снесет все у себя на пути, пытаясь выйти на того, кто сделал это с ними, если сам не помрет от горя. Изначально было довольно провальной идеей искать информацию в книгах из библиотеки Хогвартса, стоило хотя бы попасть в Запретную секцию, но это было невозможно днем, а ночью Гарри собирался спать, а не шастать по ночным коридорам, так что он пытался использовать те ресурсы, которые были под рукой. Разумеется, это ни к чему не привело, поэтому следующий день Гарри решил провести по-другому, не в библиотеке. Ему почти до дрожи в руках хотелось тренироваться, и хоть Гарри и сам не понимал причину, он не собирался идти против своих же желаний. Хотелось взять в руки палочку и просто потратить все свои силы, пытаясь создать что-то стоящее. Хотелось чувствовать, как магия выплескивается из него, как искрит воздух от ее избытка. Опять же, Гарри не мог понять, почему ему так резко захотелось поколдовать вдоволь, но он решил не зацикливаться на причине, а просто пойти на поводу своих мыслей. Оставался только один вопрос — куда ему идти? В Хогвартсе не было подходящих мест, которые могли предоставить безопасное поле для тренировок, где никто не мог бы увидеть Гарри, так что выбор был невелик. На улицу идти было нельзя, так что оставалось только найти какой-нибудь заброшенный класс, желательно пустой и удаленный от людных коридоров. Гарри решил не брать с собой мантию, он ведь не собирался нарушать никаких правил — колдовать запрещено было только в коридоре, а в школе и так было слишком мало людей, и вряд ли кто-то стал бы пытаться проследить за ним. Быть пойманным не было особо страшно — ему даже не смогли бы снять баллы, но такое времяпровождение могло вызвать вопросы, так что все равно лучше было остаться незамеченным. — Гарри Поттер! — голоса за спиной и тяжелая рука на плече заставили Гарри вздрогнуть, и он почти успел запаниковать, потому что буквально десять секунд назад обернулся и проверил коридор на предмет слежки, но Гарри быстро взял себя в руки, мгновенно доставая палочку и откидывая стоящих сзади людей Эверте Статумом. Гарри быстро развернулся и сразу встал в оборонительную позу, готовый отклонить летящее в ответ заклинание. — Эй, ты с ума сошел? — один из близнецов Уизли встал с места и недовольно поморщился, потирая ушибленный зад. Гарри не встал вкладывать в заклинание всю свою силу, понимая, что никто не собирается убивать его посреди коридора, но ударились близнецы все равно ощутимо. — Мы же в коридоре. Гарри подозрительно прищурился, осторожно убирая палочку назад. Ему повезло, что в коридоре не было старост или учителей, способных снять баллы с факультета, а близнецы Уизли вроде как не собирались бежать жаловаться на нарушение правил. — Неплохая реакция, — второй близнец — Гарри не различал их — тоже поднялся, только он потирал уже не зад, а локоть, на который пришел удар. — Может, извинишься? — И не подумаю, — огрызнулся Гарри. В глазах Уизли он наверняка выглядел довольно комично — второкурсник собирался соперничать в силе с двумя учениками четвертого курса, и Гарри наверняка справился бы с ними, только вот близнецы ничего не знали о его силе и воспринимали как обычного подростка. — Нечего подкрадываться. Гарри ожидал, что ему все-таки придется выяснять отношения с кем-то из братьев Джинни, которые подкараулят его, волнуясь за безопасность ненаглядной сестрички, только вот Гарри больше ставил на разгневанного Рона, который будет агрессировать на него и требовать оставить сестру в покое, но близнецы казались лучшим вариантом, так что Гарри был бы даже частично рад, если бы не сам факт того, что это были Уизли и он не хотел ни с кем говорить, тем более с ними. — Ты выглядел очень подозрительно, — один из Уизли усмехнулся, и эту усмешку подхватил и второй, и Гарри искренне не понимал, как знакомые их отличают. Они были буквально как две капли воды — одинаковая внешность, рост, телосложение, прически и даже одежда, что делало огромной проблемой общение с ними. — Постоянно оглядывался и выглядел даже пугающе в своей жесткости. — Жестокости? — Гарри подавил смешок. Он точно не был жестоким, скорее наоборот, ненавидел любое проявление насилия. Именно поэтому Гарри никогда не стал бы убивать или превращать людей в камень, и именно поэтому никто из слизеринцев не считал его Наследником. — Именно, — один из близнецов кивнул, и Гарри захотелось поставить им метки на лбу с первой буквой их имени, чтобы хоть как-то отличать. А еще лучше, чтоб они просто ушли, позволив Гарри и дальше искать себе кабинет в полном одиночестве, потому что он определенно не жаждал компании. — Как будто хотел превратить кого-то в камень. — Если вы пришли мне в лицо высказать свои подозрения по поводу моей причастности к этим преступлениям, то можете не утруждаться, — раздраженно ответил Гарри, закатывая глаза. — Это и так уже сделал каждый второй. — На самом деле нет, мы пришли не за этим, — Уизли подошли ближе, а Гарри остался стоять на месте, неодобрительно разглядывая обоих. — Но мы уверены, что ты знаешь причину. — Ваша сестра? Близнецы синхронно кивнули и улыбнулись почти дружелюбно, что вызвало недоумение у Гарри. Если они не имеют ничего против, то зачем тогда пришли? Тем более, Гарри не собирался общаться с Джинни дальше. — Мы не считаем, что ты собираешься ее убивать, расслабься, — они переглянулись и зачем-то кивнули друг другу. Гарри и не считал так, такие мысли были присущи разве что Рону, но он ничего не сказал, ожидая продолжения их речи. — Но, мы просто хотели предупредить, — начал один из них. — Что мы не такие дурачки, за которых нас принимает вся школа, — продолжил второй. — И наша сестра дорога нам. — Поэтому мы шкуру с тебя спустим, если ты ей что-то сделаешь. Закончив свое ни капли не ужасающее предупреждение, близнецы снова улыбнулись и махнули руками на прощание, прежде чем удалиться. Гарри хмыкнул и просто пошел дальше, дождавшись, когда Уизли отойдут на приличное расстояние. Он не очень боялся их, но вынужден был признать, что эти двое наверняка не так просты, какими пытаются казаться. Это было довольно выгодно — если никто не знает, на что ты способен, удар будет неожиданный и оттого особенно сильный. Но думать о близнецах не хотелось. Гарри уже почти дошел до самого удаленного крыла, который в узких кругах славился своей безлюдностью и почти пустыми классами, которые как раз могли прекрасно подойти для импровизированной тренировки. Кабинеты оказались и правда подходящими — толкнув двери, которые легко и бесшумно отворились, Гарри зашел в пыльный, почти пустующий класс, разве что по краям стояли пустые шкафы и пара парт со стульями. Гарри запер дверь заклинанием и сразу же отложил палочку. Он ведь шел сюда не трудиться над освоением нового и сложного заклинания, которое требовало бы палочки, а просто хотел выпустить свои эмоции наружу с помощью магии, а для достижения нужного результата нужно было пропустить магию через себя, почувствовать, как она концентрируется в пальцах, а потом выходит наружу. Для начала неплохо было бы сделать некую разминку в виде Люмоса, а потом можно будет перейти к чему-то более сложному. Возможно, он даже взорвет что-нибудь. Только для этого надо будет сначала найти что-то подходящее и наложить заглушающих, чтобы взрыв не был слышен за пределами комнаты. Гарри любил делать так дома. Родители отвели ему отдельную комнату, на которую наложили кучу каких-то щитов и заклинаний на стены, которые впитывали магию и не давали разрушить дом. Эта комната прекрасно подходила для тренировок, поэтому была у Гарри одной из любимых. Магия давалась Гарри легко еще с детства. Ему рассказывали, что магические выбросы были очень сильные и частые, пока Сириус не решил купить палочку и начать обучать Гарри, чтобы куда-то тратить то огромное количество магии, что было в нем. Когда в десять Гарри впервые начал колдовать с помощью палочки, это оказалось легко. Конечно, самому Гарри так не казалось, но стоило сравнить с другими, и Гарри убедился, что для него самого начать не составило никаких усилий. У него почти не было неудач, но Гарри воспринимал это почти как должное и полагал, что так и должно быть, раз уж он читал так много о магии. Никто не спешил его разубеждать, так что Гарри уже долгих три года считал, что всем все дается также легко. Самые легкие заклинания с палочкой почти всегда получались с первого-второго раза, и оставалось только оттачивать их, делать сильнее и переходить к более сложным. Такими темпами Гарри очень быстро обучился азам и даже больше, прошел все программу вплоть до конца седьмого курса, а потом Римус научил его создавать Патронус. Это заклинание не даром считалось Высшей и очень сложной магией, и Гарри очень много психовал и злился, когда у него не получилось ни с десятого, ни с двадцатого раза. Римус говорил, что он относится слишком несерьезно и не пытается выложиться по максимуму, поставив себе внутренние рамки, но Гарри упорно не слушал его, с каждой провалившейся попыткой раздражаясь все сильнее, после чего Римус ушел, оставив Гарри швырять молнии из палочки в стены. Перед сном Гарри долго думал об этом, пытался проанализировать свои действия и вспомнить все советы Римуса, сложив их воедино, и в конце концов у него получилось. На следующее же утро серебристое облако наконец приняло форму оленя, и с этого дня Гарри поменял свое отношение к обучению магии и пытался был терпеливее и перестал воспринимать все это как данность. Тренировки стали усерднее, и Гарри правда стал стараться выкладываться, и в конце концов это понесло плоды — к началу первого курса он уже владел беспалочковой и даже немного Высшей магией, а тренировки в течение года и лета перед вторым курсом делали его только сильнее. В школе Гарри не мог тренироваться в полную силу, а формулы тех щитов на стенах, которые были дома, он не знал, да и если бы знал, то скорее всего даже не смог бы их наложить, поэтому молниями не особо побросаешься. Люмос получился почти мгновенно, и какое-то время Гарри просто смотрел на свои пальцы, кончики которых покалывали и буквально светились, освещая небольшой участок комнаты вокруг. Гарри закрыл глаза и попытался почувствовать магию внутри себя, направить всю ее к кончикам пальцев. Он мог бы сделать это машинально, уже по выработанной привычке, но так Гарри нравилось больше. Он как будто становился чистым сгустком магии, без тела и разума. Просто чистейшая магия, которая циркулировала по венам наравне с кровью, и чувствовать себя так было просто прекрасно. На какое-то время просто отключиться от мира, сосредоточившись на самом себе. Когда он открыл глаза снова, свет стал таким ярким, что ему пришлось зажмуриться, но вскоре глаза привыкли, поэтому Гарри просто опустил руки, рассматривая каждую пылинку на полу, которая сейчас была ярко освещена. — Люмос Максима, — шепнул Гарри, подняв руки и слегка взмахнув им, мысленно представляя, как свет на кончиках пальцев формируется в шар. Он делал такое не очень часто, поэтому почти восторженно наблюдал, как шар завис в воздухе, слегка покачиваясь. Взмах рукой — и он улетел в угол комнаты, освещая ее. Люмос был вторым заклинанием Гарри, но даже сейчас такое пошаговое и простое волшебство вызывало у него ощущение безграничного счастья. Как будто это не он, проклятый, находится в школе один, а до приезда друзей еще неделя, а когда он выйдет из этой комнаты, опять придется в полном одиночестве идти к холодным подземельям, долго отмокая под почти горячим душем и согревая кровать, вслушиваясь в непривычную тишину спальни. Сейчас Гарри был ребенком, у которого получилось заклинание, и он был безумно рад этому. — Нокс. Свет пропал, как будто его и не было, и комнату снова погрузилась в темноту, освещаемая только солнцем из окна. Время близилось к вечеру — Гарри отсыпался, потом еще долго валялся с какой-то книгой, взятой из дома, а затем бездумно бродил по улице пока не замерз, перед тем как прийти сюда -, а поскольку была еще и зима, солнце уже почти зашло за горизонт, а до темноты оставалось не так уж и долго. У Гарри есть пара часов, большую часть из которых придется провести с Люмосом под потолком. Гарри бегло оглядел кабинет в поисках подходящего для Трансфигурации предмета, остановив свой выбор на какой удачно отвалившейся досочке, лежащей прямо на парте. Чтобы мишень получилась нормальной и могла двигаться без проблем, Гарри решил все же воспользоваться палочкой, а потом оградил пространство в середине комнаты щитом, сразу же откладывая палочку. — Экспульсо! — удар получился не в полную силу, но мишень все равно разлетелась на несколько частей, которые отлетели в разные стороны, ударяясь о барьер. Гарри укрылся Протего от осколков, но в него и так ничего не попало. Гарри потянулся за палочкой снова, собирая куски воедино, и в только что воссозданную мишень полетело новое заклинание. Спустя два часа Гарри вышел из комнаты в коридор, довольный и почти блаженствующий. Ему удалось выпустить весь свой гнев, копившийся в нем, и теперь он чувствовал себя просто прекрасно, и даже перспектива направиться в гостиную не казалась такой ужасной как раньше. *** — Привет. Гарри вздрогнул и шумно выдохнул, чтоб не зарядить подошедшему по голове. Зачем там пугать? — Ты что, следишь за мной? — Джинни стояла рядом, опять со своей наглой ухмылочкой, чем-то напоминающей Драко, но вполне дружелюбно улыбалась, делая вид, что совершенно случайно наткнулась на Гарри в коридоре. Гарри всего лишь хотел взять дополнительный материал для домашнего задания по Зельям, ибо Снейп никогда не скупился на задания на каникулы, и эссе, которое надо было написать, было огромным, но его снова настигли и помешали, как и вчера. Только сейчас это была Джинни, видеть которую хотелось не больше, чем близнецов, строящих из себя опасных старших братьев. — Вовсе нет, — Джинни слегла склонила голову влево, как будто никак не могла понять, почему Гарри так решил. — Просто шла к библиотеке, чтобы найти тебя. Ну разумеется, она просто шла в библиотеку. Только вот каким образом их пути из башни и Гриффиндора и подземелий могли пересечься, тем более в настолько неподходящем месте. — Боюсь, ты все это время шла не в ту сторону, — ответил Гарри, продолжая путь и даже не смотря на вынужденную спутницу. — С чего ты взяла, что я буду в библиотеке? Гарри хотел подловить Джинни на непродуманной отговорке, но у девочки был заготовлен ответ: — Гермиона говорила, что ты постоянно там сидишь. И она оказалась права — ты ведь сейчас идешь туда. — И зачем я тебе понадобился? — спросил Гарри, начиная раздражаться. Он и правда хотел побыть один, и если компания Гермионы казалась бы хотя бы приятной, то компания Джинни — определённо нет. — Просто пообщаться, — Гарри не смотрел на Джинни, но по ее голосу было слышно, что ситуация ее почему-то забавляет. С чего бы? Она вылавливает его по дороге в библиотеку, ведет себя навязчиво и наверняка понимает, что Гарри ей не рад. Тогда чему тут радоваться? — Тебе придется подыскать более подходящую компанию. Возможно, слова Гарри звучали грубо. Он вовсе не хотел выставлять себя невоспитанным куском дерьма, но грубость отпугивала и отсеивала ненужных людей лучше отстраненной вежливости и даже явной незаинтересованности. — Я уже ее нашла, — похоже, такой трюк не действовал на Джинни; ее тон ни капли не изменился, как будто она просто игнорировала интонацию, с которой была сказана фраза. — Сам подумай, мои братья — идиоты, а в школе нет никого моего возраста. Гарри был согласен с ней — ее братья и правда были идиотами, но отсутствие первокурсников для Джинни было не его проблемой. Пусть катится хоть к Дамблдору в поисках собеседника, но оставит Гарри в покое. — Я видел хаффлпаффца с первого курса, — Гарри не видел никаких хаффлпаффцев, но надеялся, что хотя бы один найдется или Джинни пойдет искать того, кого в школе нет, тем самым тратя свое время на что-то другое, отстраненное от Гарри. — Он скучный и сопливый, — черт, хаффпаффец оказался существующим, да еще и замеченным Джинни. Какая неудача. — С тобой интереснее. — Боюсь, я предпочту почитать в одиночестве, — жирно намекнул Гарри, но Джинни опять проигнорировала его, продолжая идти рядом. Гарри не поворачивался к ней ни разу, но краем глаза замечал ярко-рыжую шевелюру. — Почему бы тебе не пойти к своим братьям? Я видел, как вы играли в квиддич вчера. Гарри не мог избавиться от ощущения, что говорит с надоедливым ребенком, который хочет поиграть с кем-то старше и не понимает, почему ему отказывают, а бедному Гарри приходится искать для неугомонного ребенка другие развлечения. — Они просто идиоты, которые тренируют меня. Это вовсе не значит, что я хочу общаться с ними. В семье Уизли царила любовь и взаимопонимание, это было видно с первого взгляда. Сестры уважали старших братьев и просто обожали проводить время с ними. — И ты решила докопаться до меня, — не вопрос, а констатация факта. Гарри все еще надеялся, что явное неодобрение действий Джинни хоть что-то для нее значит, но ей, видимо, было наплевать на чужое мнение. — Типо того. Гарри хмыкнул. С ее стороны это было довольно эгоистично — понимала ведь, зараза такая, что ее обществу не рады, но упорно удовлетворяла свое желание побыть с Гарри Поттером и даже поговорить с ним. — Я собираюсь читать, — проинформировал Гарри на случай, если до Джинни никак не доходило, что болтать Гарри не собирается. — Вдвоем веселее, — жизнерадостно сказала Джинни, бодро вышагивая рядом. Гарри вовсе не считал, что чтению нужна увеселительная программа, но лишь вздохнул. До библиотеки они добрались в полной тишине, чему Гарри был рад. Он все еще не понимал, зачем Джинни настолько в открытую навязывается, даже не пытаясь отрицать того, что не понимает этого. Пока Гарри искал книгу и раскладывал письменные принадлежности, Джинни взяла первую попавшуюся книгу, равнодушно покрутила ее в руках, рассматривая потрепанную обложку, и сразу же уселась напротив Гарри, открывая книгу на первой странице и скучающе разглядывая предисловие. Какое-то время они молчали, и был слышен только скрип пера Гарри и шелест страниц, которые лениво переворачивала Джинни, то и дело глядя поверх книги на Гарри, и этот ее прожигающий взгляд Гарри скорее даже не видел, а чувствовал. — Почему ты так хорошо играешь? — Джинни просто разрывало от нетерпения. Гарри усмехнулся и кинул на нее недовольный взгляд. Неужели все это было только ради вопроса, на который она заведомо не получит правдивый ответ? — В чем твой секрет? — Просто тренировки. Гарри даже почти не соврал: он ведь и правда тренировался дома. Только вот полеты давались ему также легко, как и магия, у него ведь был талант в прямом смысле этого слова. — Ты издеваешься? — Попробуй, может у тебя и будет получаться лучше, — вяло огрызнулся Гарри. По нему видно, что он просто горел желанием поиздеваться над бедняжкой Джинни Уизли. — Да я в жизни не поверю, что ты просто тренировался и стал первым первокурсником-ловцом за последние сто лет! Гарри пожал плечами мол, не верь, мне-то какое дело? Но Джинни была настойчива. — У тебя есть какой-то артефакт? Допинг? Ты заколдовал снитч? Подкупил кого-то? — Мерлин, успокойся, ничего я не делал, — поморщился Гарри, прерывая поток тупых и безумных идей, которые вываливала на него Джинни. Неужели она и правда думала, что никто не заметил бы, если у Гарри был бы артефакт? Да и какой? Неужели он мог бы подкупить целую команду, чтоб они специально только делали вид, что играют, а на деле просто поддавались бы? Откуда у нее вообще такие глупые предположения? — Тогда что? — Тренировки, да и мой отец хорошо играл, ты разве не слышала? — пристрастия к спорту не передавались от родителей, но Джинни могла этого не знать. — Аа, я поняла. У тебя просто Наследие такое, да? У Чарли было такое. Гарри пожал плечами и снова принялся писать. Он даже не был уверен, что знает, кто такой Чарли. Джинни снова замолчала на какое-то время, и Гарри уже надеялся, что она разочаруется и уйдет, но девочка продолжала делать вид, что очень увлечена чтением книги по ЗОТИ продвинутого уровня, хотя Гарри был уверен, что она ничего там не понимает. — Не думала, что ты такой недружелюбный. Гермиона так расхваливала тебя. — Обычно людям такие вещи не говорят напрямую, — сухо заметил Гарри. Его не волновало, насколько Джинни разочаровалась в нем, и он не собирался объяснять, что Гермиона и она — два разных человека, и если первая является близкой подругой Гарри, то вторая — навязчивая и раздражающая девочка, хоть Гарри даже успел привыкнуть к ее бесконечным вопросам. Гарри был дружелюбным и открытым только с теми людьми, которые заслуживали такого к себе отношения. — Только не плачь, — с издевкой сказала Джинни, но Гарри только закатил глаза на этот выпад, тихо хмыкнув себе под нос. — Я просто говорю то, что думаю. — Точнее сначала говоришь, а потом думаешь. Типичный Гриффиндор, — теперь Гарри в открытую издевался, подняв глаза на собеседницу, которая сразу же оживилась и возмущенно посмотрела на него, слегка хмурясь. — А ты холодный и что-то скрываешь. Типичный Слизерин! — передразнила его Джинни, скорчив рожу. Пара огненно-рыжих прядок выпала из ее хвоста, обрамляя бледное лицо, и Гарри задумался, случайно ли они выпали, или Джинни сделала это специально. — Из всех стереотипов о моем факультете ты выбрала именно эти, — Гарри даже повеселила эта ситуация и он широко и вполне искренне усмехнулся, но не улыбнулся. — Как скучно! — Кто бы говорил, ты вообще выбрал самый глупый и неправдивый! Гарри не назвал бы этот факт неправдивым, но сейчас его больше интересовало другое: Джинни как будто вела себя в соответствии с температурой вокруг нее. Позавчера они стояли на морозе, и Гарри запомнил, что она казалась ему обжигающе-холодной и неприступной оторвой, а сейчас она как будто согрелась и казалась какой-то теплой, даже несмотря на излишнюю навязчивость. Гарри она сейчас напоминала камин, согревающий и уютный, а ее улыбка каким-то странным образом освещала мрачную и пустующую библиотеку. Возможно, у Гарри просто были галлюцинации, потому что он был уверен, что эти эмоции были не его, но при этом казались почти настоящими и уместными, что случалось впервые. До этого мысли и чувства другого Гарри были ярко выраженными и инородными, никогда не подходили к ситуации. Неужели, подружившись с Роном когда-то, он настолько сдружился с Джинни? Глядя на возмущенную такой несправедливостью, но при этом улыбающуюся Джинни, Гарри засмеялся, и эта симпатия к Джинни усилилась в нем, почти прижившись, хоть Гарри и пытался отторгать ее. Его чувства к Джинни шли вразрез с чувствами другого Гарри, но раньше они никак не влияли на него. Что изменилось теперь? Джинни тоже засмеялась скорее из-за смеха Гарри, но она выглядела искренней. — Гермиона говорила что-нибудь обо мне? — Не особо, — ответил Гарри. — Мы видимся не так часто, чтобы перемывать кости ее подругам. Это была не совсем правда — они перемывали кости многим людям, в том числе брату Джинни, но знать, что Гарри специально обрывал все попытки Гермионы говорить о младшей Уизли, Джинни не стоило. — Но что-то все-таки говорила? — Да, — не стал отрицать Гарри. — Например? — Ты не считаешь меня Наследником Слизерина. Даже не буду спрашивать почему. — Но я все равно отвечу, — Джинни усмехнулась, слегка склонившись над столом и понизив голос до шёпота. — Ты слишком мягкотелый. — Да неужели? — Гарри скептически посмотрел на Джинни, которая широко улыбалась. Он ведь убивал раньше, хоть и ненавидел себя за это. — Я уверена в этом на сто процентов. Гарри видел по ее лицу, что она и правда была уверена в своей правоте — вот кто на самом деле выглядел как открытая книга! -, но ведь она была не права. — Поразительная уверенность для той, кто знает меня только по паре коротких разговоров. — О, я знаю твою жизнь уже больше года — Рон никогда не скупился на рассказы о тебе, когда я спрашивала, как там в Хогвартсе. Гарри недовольно поджал губы. Он представлял, что мог говорить про него Рон, и там явно не было ничего хорошего. — Не думаю, что в его словах была хоть доля правды. — Я умею фильтровать информацию и знаю Рона с детства, — сообщила Джинни, все еще держа книгу в руках открытой и выжидающе глядя на Гарри. — Не буду спорить. — Гермиона говорила что-нибудь еще? Джинни и правда волновал этот вопрос, и Гарри даже знал, какой из возможных ответов напрягает ее больше всего. Почему-то у него появилось ощущение, что она знает ее давно и очень хорошо, и реалистичность этого ощущения пугала, но Гарри не мог ничего с ним поделать. — Едва ли. Джинни облегченно выдохнула, и Гарри заранее усмехнулся, почти расслабленно откидываясь на спинку стула, заранее зная, что следующие его слова никак не обидят Джинни. — Разве что только то, что ты безумно влюблена в меня. Джинни вспыхнула, ее глаза удивленно расширились, а книга выпала из рук. Она была слишком эмоциональной и такой очаровательной в этой эмоциональности. — Довольно прямолинейно для слизеринца. — Недостаточно смело для гриффиндорки. — Я не влюблена в тебя, — Джинни прищурилась и усмехнулась с вызовом, пытаясь выглядеть убедительной, но Гарри раскусил ее. — Ты вся покраснела. Бедная Джинни покраснела еще сильнее, недовольно глядя на Гарри, который засмеялся, наблюдая за ее стыдливой растерянностью. На какое-то мгновение ему стало слишком хорошо, настолько, что это напугало и отрезвило его, заставляя моментально перемениться в лице и вскочить с места, торопливо собирая свои вещи. Он даже не попрощался с Джинни, которая провожала его спину удивленным и непонимающим взглядом. Что она сделала не так?