Вспомнить

В Хогвартсе опять стали радоваться солнцу. Нападений больше не было, настроение у всех поднималось, оживала в сердце надежда, что сгустившиеся было тучи пройдут стороной. Мадам Помфри радостно докладывала, что мандрагоры становятся нервными и замкнутыми, а это значит, что они вступают в переходный возраст. — Вот юношеские прыщи сойдут, и мы снова их пересадим, — случайно услышал Гарри, как она добродушно делилась новостями с Филчем. — А после этого нарежем и приготовим настойку. Так что в скором времени Миссис Норрис будет опять с вами… Гарри был рад, но все никак не мог отделаться от мысли, что хоть нападения и прекратились, это вовсе не значит, что все резко стало хорошо и можно расслабиться. Наоборот, он наверняка затаился, чтобы нанести сокрушительный удар тогда, когда все перестали настороженно оборачиваться каждую минуту и ожидать нового нападения. Он не смог найти никакой новой информации, ровно как и Драко, Панси и Гермиона, с которыми Гарри поделился своей проблемой. Драко рассказал, что никогда не встречал ничего подобного в мэноре, хотя у него был период, когда хотелось взахлеб читать про убийства и пытки, что он и делал, когда родители уделяли ему слишком мало внимания, по сути давая немое разрешение лазить везде, где не было охранный заклинаний. Гермиона же перед тем, как рассказать Гарри о том, что ничего не нашла, промыла ему мозги на тему бедняжки Джинни, которая сначала совсем извелась от того, что Гарри начал упорно ее избегать и игнорировать, а потом плавно перешла в стадию пассивной агрессии, показывая, какая она независимая и в Гарри вовсе не нуждается. — Ты преувеличиваешь, Гермиона, — раздражённо закатил глаза Гарри. Он хотел закончить этот бессмысленный разговор как можно быстрее, но просто не мог удержаться и не указать Гермионе на ее же явное преувеличение, тем более что последние десять минут она только и делала, что тыкала Гарри в его недостатки, мол он слишком черствый и не думает о других. — Она просто пережила и смирилась. Выглядит как обычно. Гарри, вообще-то, не разглядывал Джинни, ибо без ее присутствия рядом и проклятие утихомирилось, так что смысла как-то обращать на нее внимание не было. На самом деле, работа проклятия довольно озадачила Гарри. Оно достигало своего пика, когда он был рядом с Джинни, но Гарри еще давно выяснил, что ровно противоположные чувства, как и в случае с Джинни, тот Гарри из видений испытывал и к Драко, и к Рону, считая первого врагом, а второго — лучшим другом. Тогда почему, когда Гарри находился рядом с Драко, проклятие не бушевало, подкидывая ему неприязнь к Малфою и заставляя страдать? Это было очень странно, но Гарри просто был счастлив, что ему не приходилось мучаться, общаясь с Драко и испытывать вечную слабость и головную боль. — Гарри, она моя подруга и я вижу, как ей на самом деле тяжело! — зло сказала Гермиона, стукнув Гарри по руке свернутым пергаментом. — Иногда мне кажется, что у тебя эмоциональный диапазон как у зубочистки. — Да наоборот, эмоций у меня в излишке, — сухо ответил Гарри. Ему надоели эти беспочвенные обвинения, и, несмотря на всю его любовь к Гермионе, он считал, что сейчас она переходит границы. — Джинни мне никто, рядом с ней я чувствую себя ужасно, почему меня должны волновать ее чувства? — Это очень эгоистично, — осуждающе сказала Гермиона. — Вовсе нет. Я волнуюсь за тех, кто дорог мне и за себя, так что я не понимаю, почему ты считаешь, что я должен бегать вокруг Джинни лишь бы ей было хорошо. — Я не говорю, что ты должен так делать, — Гермиона начинала злиться, и лучше было бы остановить перебранку, пока она не перешла в ссору, но Гарри и сам уже был раздражен, и доказать свою правоту сейчас было важнее. — Просто войди в ее положение. Гарри не сказал Гермионе ничего про новую стадию проклятия, потому что попросту опасался такой же реакции с ее стороны, как у Драко и Панси, и сейчас Грейнджер не могла понять, почему Гарри не может перестать вести себя как дерьмо и перестать изводить ее подругу. Она ведь знала, что на самом деле Поттер не бесчувственный эгоист, но иногда он вел себя именно так! Гарри прикрыл глаза и выдохнул, чтобы не нагрубить Гермионе. Он не собирался входить в положение девочки, которая являлась ему максимум знакомой. Возможно, Джинни было обидно — она была всего лишь заменой для уехавших настоящих друзей Гарри, но она прекрасно знала на что идет. Он ведь не унижал ее и не травил, просто их пути разошлись. — Не делай из этого трагедию, — сказал Гарри, утихомирив раздражение. Он не искал ссоры, а доказывать Гермионе правоту кого-либо, когда она свято убеждена, что в ее словах истина, было бесполезно и долго. — Подумай об этом, — Гермиона прекрасно понимала, что продуктивного разговора не будет, поэтому и сама решила перестать выводить всех на нервы. — Давай ближе к теме, пожалуйста, — вздохнул Гарри, делая несчастное лицо, на что Гермиона нахмурилась, но все же кивнула. — Я не нашла никакой полезной информации. — Черт, — Гарри хлопнул рукой по столу. Гермиона, которая была мастером по поиску нужной информации, была последней надеждой. Если не нашла она — их полномочия исчерпаны, больше доступной информации нет. — Это еще не конец, Гарри, — подбадривающе сказала Гермиона, которая прониклась яростным желанием правосудия своего друга. Если бы не он, она вряд ли стала бы пытаться распутать это дело, упорно готовясь к экзаменам и оставляя всю ответственность взрослым. — Мы искали прямые заклинания, мыслили слишком примитивно и узко. Злоумышленник хороший маг, а значит мог использовать комбинацию из заклинаний, или использовать артефакт, про который нет информации в книгах. Ритуалы, магия крови, некромантия, такого добра очень много. И тебе ли не знать об этом. — Я читал обо всем этом! — Гарри уже успел погрузиться в уныние. Он перерыл все книги, вспоминал все, о чем читал дома, но бесполезно. — Некромантия и магия крови вообще не так работают. — Все может быть, и не обо всем пишут в книгах, — Гермиона поджала губы, выражая свое неодобрение к Гарри, который готов был опустить руки. — Мы можем попробовать расширить круг поисков. — Что ты имеешь ввиду? — Я только что сказала, — терпеливо сказала Гермиона. — Тут вряд ли задействована магия крови и некромантия, но вот артефакты, комбинации заклинаний, да те же зелья… Может это вообще какой-нибудь раздел магии, о котором мы не знаем. — Тогда нет никакого смысла пытаться искать, — упрямо сказал Гарри, отводя взгляд. — Ты ищешь повод сдаться? — Гермиона была раздражена, недовольна и напряжена не меньше Гарри, но она не собиралась сдаваться на пол пути и останавливать поиски. Они просмотрели только самую легкодоступную и очевидную информацию, и Гермиона была уверена, что способна разгадать в чем тут дело, нужно только время, логика, больше информации и усердия. — Называй это как хочешь, но я пас, — Гарри поднял руки и резко встал с места. — У меня эти книги о убийствах людей уже в жопе сидят. Гарри любил читать об убийствах — разгадывать преступления вместе с героями книг и строить теории было интересно, но читать о разной степени изощренности пытках было неприятно, а особенно неприятно осознавать, что такие заклинания какой-то псих испытывал на других людях, прежде чем записать результаты. — Во-первых, так никто не говорит, — поморщилась Гермиона. — А во-вторых, соберись, мы уже проделали такую большую работу! Ты ведь сам не веришь в то, что нападения прекратились. — Я устал, — глухо отозвался Гарри. — Прости, Гермиона. И он ушел, оставив Гермиону разочарованно смотреть ему в след. Гарри просто надоело перебрасывать на себя ответственность, которая должна лежать на плечах администрации школы. В прошлом году он сражался со сраным Волдемортом на голове своего преподавателя, а в этом он постоянно в состоянии стресса, ибо уроки с Локонсом — настоящий ад, а проклятие, которое раньше проявлялось вспышками, теперь было постоянно с ним, Гарри чувствовал его внутри себя, как какое-то инородное пятно. И частая ноющая головная боль стала почти привычной, он уже не обращал на нее внимания, но зато друзья часто обращали внимание на то, что настроение у него ухудшается с каждым днем, а агрессии и усталости становится все больше. Гарри нужна была передышка, отдых, когда он мог расслабиться, а не быть вечно на взводе, сдерживая раздражение и желание наорать на всех подряд, а потом он мог бы снова приняться за работу. Как раз кстати надвигалось 14 февраля, и в прошлом году оно было довольно милым, хоть Гарри был и далек от отношений. Атмосфера безмятежности, легкости и влюбленности обволакивала со всех сторон, как мягкое одеяло, счастливые лица подростков с сердечками в руках и совершенно не учебный настрой действовали успокаивающе, так что Гарри ждал это праздник. Ему некому было признаваться, просто праздник ради праздника. Иногда Гарри казалось, что он какой-то инвалид по части отношений. Некоторые его ровесники уже встречались, взять ли тех же Блейза и Дафну, а он даже не смог отличить дружбу от симпатии к Гермионе. И даже спустя почти год, он не чувствовал трогательной влюбленности ни к кому, даже не думал об этом. Ну не мог он смотреть на какую-нибудь девочку и представлять, как они будут целоваться или типа того. От нечего делать он попробовал представить себя с Панси и Гермионой, но это вызвало только отторжение и неприятный осадок, а Джинни, Дафну или Миллисент вообще представлять не хотелось. А больше он с девушками и не общался. Гарри пытался думать и о парнях, ведь он буквально рос с двумя мужчинами, любящими друг друга, и хоть отвращения такие мысли не вызвали, каких-то хороший эмоций и ощущения правильности тоже не было. Больше Гарри об отношениях не думал. Но даже предвкушение долгожданного отдыха и отвлечения от рутины смог испортить печально известный Локонс. Когда Гарри, Драко и Панси зашли в Большой зал утром 14 февраля, Гарри показалось, что они ошиблись дверью, потому что это ярко-розовое рябящее в глазах убожество не могло быть Большим Залом. Стены зала были сплошь увиты пышными, ядовито-розовыми цветами, с бледно-голубого потолка сыпались конфетти в форме сердечек. — Что тут происходит? — спросил Гарри после того, как они в гробовом молчании сели за стол Слизерина. Ответа не последовало, разве что Панси сматерилась, брезгливо оглядывая еду, в которой лежали бумажные сердечки. — Они испортили еду, — сказал Драко таким тоном, как будто его сейчас вывернет. — Я убью Локонса, сраный идиот! — далее последовала еще парочка нецензурных характеристик для профессора от Панси, и от такого обилия мата Драко поморщился еще сильнее, достаточно болезненно пихая Панси локтем. — Я помогу тебе с убийством, только прекрати материться, — потребовал он, и Панси сразу замолчала, кидая полные гнева взгляды на Локонса, который выглядел невероятно довольным собой. Локонс, в омерзительной розовой мантии в тон цветам, жестом требовал тишины. Преподаватели по обе стороны от него сидели с каменными лицами. Гарри со своего места видел, как дергается щека у профессора МакГонагалл. Снейп выглядел так, словно готов был убивать.  — С Днем святого Валентина! — возгласил Локонс. — Для начала позвольте поблагодарить всех — а их сорок шесть человек, — кто прислал мне к этому дню поздравительные открытки! Я взял на себя смелость устроить для вас этот маленький сюрприз. Но это еще не все! Локонс хлопнул в ладони, и в зал вошла процессия мрачного вида гномов. Правда, это были не обычные гномы: у каждого в руке была арфа, а за спиной — золотые крылышки. — Представляю вам моих любезных купидончиков, валентинских письмоносцев! — лучезарно улыбался Локонс. — Сегодня они будут ходить по школе и разносить валентинки. Веселье только начинается! Я уверен, и мои коллеги захотят внести лепту в наш праздник! Давайте попросим профессора Снейпа, пусть он покажет нам, как сварить Любовный напиток! А профессор Флитвик в этот праздник пламенеющих сердец мог бы рассказать кое-что о Приворотных средствах. Он знает о них, старый проказник, больше любого чародея! — Я бы сказала все, что думаю об этом, но бедного Драко стошнит от обилия мата, — мрачно сказала Панси, Драко фыркнул, но ничего не сказал. — Кто те идиоты, кто прислал ему открытки? — спросил Блейз, придвигаясь к ним ближе. Вместе с ним придвинулась и Дафна, с которой Забини уже помирился. — Ставлю миллион галлеонов, что он подарил их сам себе, — у Гарри не было миллиона (если только у родителей), но он был уверен, что если кто-то решит поспорить с ним, то платить Гарри не придется. — Даже нет смысла спорить с тобой, — с усмешкой покачал головой Блейз. — От вида этих купидонов меня сейчас вырвет, — поделился Драко. — А мне кажется, будет весело, — сказала Дафна, обратив на себя четыре пары недоумевающих глаз. — Представьте, как на Зельях зайдет этот купидончик и начнет читать кому-нибудь признание прямо на глазах у Снейпа. — Мне не хочется стать свидетелем кровавого убийства несчастного купидона и того, кто его послал, — Блейз кивнул в сторону профессора Снейпа, и Дафна хихикнула. — Это будет ужасный день, — печально сказала Панси, которая ждала этого дня больше всех. Сама она ни с кем не встречалась, а своими чувствами к кому-либо с Гарри не делилась, но было видно, что для Панси тема была близкой и животрепещущей, хоть никому кроме Гарри и Драко она это и не показывала. — Он все испортил, — кивнул Гарри, и Блейз присвистнул. — А ты собирался кому-то признаваться? — недоверчиво спросил Драко, опередив Блейза с него расспросами и подозрительно оглядывая Гарри. — Нет, — покачал головой Гарри. И как Драко мог вообще подумать о том, что Гарри собирался кому-то признаваться? Хотя, Гарри ведь тоже не знал, что в голове у Драко на эту тему. — Тогда почему ты расстроен? — спросила Панси, а Блейз и Дафна уже отвернулись от них, о чем-то шепотом переговариваясь. Гарри не ответил, краем глаза поглядывая на Забини, который вынул откуда-то нежно-розовое сердечно и протянул его Дафне, которая сразу покраснела и смущенно чмокнула до неприличия счастливого Блейза в щеку. Панси состроила умилительную рожицу, но почти сразу отвернулась, принимая равнодушный и немного надменный вид. — Хватит миловаться у всех на глазах, голубки вы наши, — ворчливо выдал Драко с нечитаемым выражением лица, Дафна покраснела еще сильнее, а Блейз нахально улыбнулся и приобнял Дафну за талию, победно глядя на Драко. — Они позорят факультет, — тихо сказал Драко, но недовольным он вовсе не выглядел. Гарри не считал, что Блейз с Дафной позорятся или делают что-то постыдное и неправильное. Они не вытворяли мерзкие вещи на людях, просто обнимались и выглядели счастливыми и влюбленными. Тем более сегодня как раз и есть День Влюбленных. — Завидуешь, дорогой? — язвительно спросила Панси, и Драко сразу нахмурился, гневно на нее взирая. — Разумеется, нет, дорогая, — Драко так выделил последнее слово, что Панси засмеялась, а на них заинтересованно посмотрели несколько человек. Гарри рассматривал Драко, пытаясь объективно оценить его внешность. Существовал негласный факт того, что Драко — один из самых красивых учеников, но Гарри до этого никогда не задумывался о красоте своего Драко. Зачем бы ему это? Но сейчас, сравнивая с собой, Гарри был уверен, что Драко и правда намного красивее его. Гарри на его фоне был лишь серой массой, так что поклонниц у Драко наверняка было много, и, если бы тот захотел, давно бы обзавелся парой. Или может, ему нравится девушка, взаимной симпатии от которой нет? — А что насчет тебя, Гарри? — спросила Панси, и Гарри слегка покраснел, осознав, что был пойман на пристальном разглядывании Драко. — Что? — Тебе кто-то нравится? — Нет, — Гарри был в этом уверен. Все равно на то, что симпатию к Гермионе он не смог осознать тогда, чувств, которые Гарри ощущал тогда, не было. — То-то я смотрю, как ты загляделся на нашего Драко, — Панси понимающе кивнула, и Гарри мучительно покраснел, борясь с желанием стукнуть Паркинсон. — Он красавчик, правда? — Панси! — крикнули одновременно и Драко, и Гарри, которым было в равной степени неловко. Гарри с каким-то облегчением заметил, что кожа Драко тоже пошла красными пятнами, показывая его смущение. — Мне не нравится Драко, — на всякий случай сказал Гарри, опасаясь смотреть на Малфоя. — Заметь, это ты сказал, — самодовольно хохотнула Панси. — Я даже не говорила о таком варианте. — Панси, ты омерзительна, — недовольно сказал Драко, все ещё красный и возмущенный. Панси снова засмеялась, вызывая у Гарри желание превратить ее в жабу, смешанное с грустью от того, что Драко была настолько противна мысль о том, что он нравится Гарри. *** Гарри стоял рядом с кабинетом Зелий, ожидая начала урока и лениво оглядываясь вокруг. Дафна и Блейз не отлипали друг от друга, постоянно обнимаясь и держась за руки, и Гарри поймал себя на том, что разглядывал их, испытывая какие-то теплые чувства. Наблюдать за ними было приятно и Гарри даже невольно улыбался, но представить себя, стоящего также, он не мог. Наверное, это придет с возрастом. — Ты смотришь на них уже довольно долго, — проворковала Панси, щелкая прямо рядом с ухом Гарри, который вздрогнул и слегка отпрянул. — Тебе повезло, что они слишком заняты друг другом, чтобы заметить. — Я смотрел в окно, — соврал Гарри, и Драко, стоящий слева от него, хмыкнул, показывая свое скептическое отношение к правдивости Гарри. — Ты мог хотя бы постараться звучать убедительно, — дружески сказала Панси, слегка разочарованная такой неприкрытой ложью. Что-то Гарри совсем расклеился. — Ну же, душа моя, не расстраивайся, найдешь еще свою даму сердца. Или не даму, — не удержалась от подкола Панси, и попала прямо в цель, потому что свежие воспоминания о сегодняшнем завтраке заставили Гарри снова покраснеть, пытаясь увернуться от рук Панси и сбежать. — Нет у меня никакой дамы сердца. И не дамы тоже! — Пусть будет по-твоему, — миролюбиво сказала Панси, а Драко подозрительно молчал, и только спустя некоторое время Гарри понял, почему. К ним сквозь толпу двигался один из купидонов Локонса, нацелившись прямо на Гарри и сопровождаемый взглядами абсолютно всех слизеринцев. В школе нашлось не так уж и много самоотверженных влюбленных, которые решили воспользоваться таким сомнительным средством передачи открыток. — Нет, нет, нет, нет, — Гарри запаниковал, снова порываясь малодушно сбежать, но ему не дали, а купидон все приближался, вызывая смешки однокурсников Гарри. Хорошо хоть, тут были только слизеринцы. От этой мысли Гарри даже немного расслабился, смирившись со своей участью. — Послание для Гарри Поттера самолично! — провозгласил гном, останавливаясь рядом и бренча арфой. — Сообщение: хватит меня избегать, я хочу поговорить. Гном протянул Гарри записку в виде сердечка, но Гарри понимал, что там вовсе не признание в любви. Джинни. И почему она не могла просто подойти сама или передать через Гермиону? Да, он чуть ли не бегал от нее и всячески пресекал на корню любые попытки Гермионы говорить с ним о Джинни, но что тогда мешало ей послать нормальную записку, а не устраивать этот цирк? Слизеринцы посмеивались, и даже Панси с Блейзом отвлеклись друг от друга, с интересом разглядывая Гарри, который так и стоял у стены, растерянный и снова раздраженный. Он так надеялся, что получится избежать этого давящего чувства хоть один день, но нет, все снова портилось, да и еще эта Джинни. Гарри ожидал, подколов Панси и Драко, особенно учитывая проснувшийся интерес подруги к отношениям и дамам сердца Гарри, но ни она, ни Малфой ничего не говорили, сразу поняв, от кого это послание и какие эмоции оно вызывает у Гарри. — Только не психуй, расслабься, — шепнул ему Драко, пока Гарри медленно, но верно закипал, приплетая к этому пустому поводу для злости все навалившееся за последнее время. — Хочешь, сожжем эту записку? — Не надо, — Гарри совладал с собой, твердо решив сегодня разорвать все отношения с Джинни, поставить все точки над i и дать ей понять, что между ними ничего не было и не будет, чтобы девочка перестала изводить и себя, и его. Урок длился медленно и тягуче, потому что Снейп не хотел воспринимать это день как праздник, и вместо какой-нибудь легкой и связанной с любовью темы заставил учеников варить очередное вонючее зелье. Слизеринцы, недовольные и вырванные из праздничного настроения, лениво помешивали смеси в котлах, и каждый понимал, что зелья ни у кого так и не выйдет, а оценки за эту работу Снейп не поставит, не желая признавать, что ученики его факультета, в большинстве своем разбирающиеся в зельях, способны всем классом наработать на Тролля. Гарри, как всегда, сидел с Драко, и они были единственной парой, которая и правда работала. Гарри делал все скорее на автомате, продумывая предстоящий нелегкий диалог с Джинни, да и Драко витал где-то в своих мыслях, то хмурясь, то на мгновение забываясь и довольно улыбаясь чему-то. К счастью Гарри, между ними не было неловкости, которая могла быть возникнуть из-за разговоров Панси, просто они и так не особо много беседовали во время приготовления зелий, а тут еще у каждого появились важные мысли, которые следовало обдумать. Профессор Снейп оценил их старания, поставил Драко и Гарри в пример всему классу, пока Панси подмигивала им, оттирая содержимое немного вышедшего из-под контроля котла. Дальше у них была свободная пара, поэтому троица направилась в подземелья, отдыхать и жаловаться друг другу на жизнь. Когда они вместе устроились на диване, хоть Гарри и хотел сесть в кресло, как обычно, он наконец достал записку от Джинни и открыл ее, позволяя Драко и Панси которые сидели по сторонам от него, читать ее содержимое. «Дорогой Гарри, Это не признание в чувствах, но я не знала, как еще можно донести до тебя что-то, если ты вечно бегаешь от меня, как будто я какой-то монстр. Мы так хорошо общались на каникулах, так что же случилось теперь? Я чем-то тебя обидела? Если да, то веди себя нормально, а не как обиженный маленький мальчик, а если нет, то я требую объяснений, потому что вот так обрывать общение — некультурно как минимум. Хочу поговорить с тобой об этом. Жду тебя сегодня в 18:00 там, где мы встретились в первый раз, в самом начале каникул. ДУ» — Воу, — только и сказала Панси, положив подбородок на плечо Гарри. Он сразу задумался, как бы ощущались эти прикосновения, если имели бы романтический, а не дружеский подтекст. Чувствовать чужое тело и исходящее от него тепло рядом с собой было приятно, но было бы это так хорошо, будь на месте Панси какая-то другая девушка, влюбленная в него? Гарри очень в этом сомневался. — Довольно напористо. — Грубо и навязчиво, — категорично заявил Драко, отодвигаясь от Гарри так, что друг друга у них касались только локти, отчего Гарри снова стало грустно. — Неужели она настолько тупа, что не может просто понять и принять то, что с ней не хотят иметь дело? Поведение Гарри более чем однозначно в этой ситуации. — Гриффиндорцы, что с них взять, — философски сказала Панси, как будто это объясняло недогадливость Джинни. Хотя, в ее понимании как раз и объясняло. — Собираешься идти к ней? — спросил Драко, явно не одобряя этот вариант. — Да, — пожал плечами Гарри, на что Драко хмыкнул, покачав головой. — Нужно положить всему этому конец, пока она не начала преследовать меня, чтобы поговорить. *** Гарри бродил по улице, пытаясь вспомнить, где именно он встретил Джинни. Почему она не могла написать нормальное место? Гарри что, идиот, чтобы помнить точное их место встречи? Она что, действительно надеялась, что он бережно хранит в памяти этот день и каждый день благодарит Мерлина за то, что тогда встретился с Джинни? — Так и знала, что ты не запомнил место, — Джинни появилась незаметно, когда Гарри уже собирался уходить, устав ходить туда-сюда. — А должен был? — Была бы я хоть немного тебе важна, запомнил бы, — разочарованно и печально сказала Джинни, и Гарри не стал разубеждать ее, молча наблюдая за ней. — Ты использовал меня, верно? — спустя какое-то время спросила она, не обвиняя, но голос ее звучал глухо и расстроенно, как будто она задавала вопрос, уже зная ответ, и он вовсе ее не радовал. — Нет. Он не использовал ее, не искал встреч с ней и утешения в ее присутствии. Она была инициатором их совместного времяпровождения, и сначала Гарри ведь упирался, только потом начал плыть по течению. — Ты просто поигрался моими чувствами, а потом бросил, как только пришли твои друзья, — сказала Джинни с горечью, но резко прервала Гарри, когда тот готов был начать отрицать. — Я вижу это именно так. Мне нет смысла закатывать драм и истерик, я не сторонница такого, я просто хочу понять тебя. Неужели я настолько противна и неприятна тебе, что даже не заслуживаю разобраться в ситуации? — Мы разные, — сухо пояснил Гарри, не желая изливать перед ней душу. — Мы всего лишь общались во время каникул, ты ведь сама сказала, что пришла ко мне только за неимением лучших вариантов. Наши друзья в Хогвартсе, а мы не лучшие друзья, вот и все. — Но мы ведь хорошо общались, почему бы не остаться друзьями? — Мы не были друзьями, — покачал головой Гарри. — Прости, я не хотел обидеть тебя. Думал, ты и сама понимаешь, на что идешь. — Но почему ты выбрал их, а не меня? — голос Джинни звучал почти отчаянно, и на какое-то мгновение Гарри стало жаль ее, но он уже почти израсходовал все свои силы, пытаясь противостоять действию проклятия, которое так и подмывало утешить Джинни и прижать ее к себе, уткнувшись носом в рыжую макушку. От этих мыслей Гарри стало неприятно. — Не мы выбираем друзей, а друзья нас, — размыто ответил Гарри, пытаясь как можно быстрее свернуть разговор и вернуться в гостиную к Панси и Драко, с которыми ему было комфортно и хорошо. — Ты уходишь от ответа, — Джинни покачала головой и невесело усмехнулась. — Я поняла. — Джинни ушла, не сказав больше ни слова, а Гарри был только рад этому, потому что чем дальше Джинни уходила, тем легче ему становилось. Он установил новый рекорд — они говорили около пяти минут, и все это время он был хозяином своего разума, только вот сколько сил это отняло…