Вспомнить

В последующие дни Гарри пытался расслабиться и наслаждаться жизнью. Начал он с того, что полностью забил на Джинни, даже не обращая внимание на кого-то из Гриффиндора, кроме Гермионы, которая, к счастью, больше не пыталась говорить о ком-то из Уизли. Затем попытался простить и принять решение родителей касаемо проклятия, ну или хотя бы просто относиться к нему проще. Он пытался больше не психовать по поводу Локонса, просто посещал его уроки, стоически сдерживая в себе раздражение, которое двоилось каждый раз, ибо даже тот Гарри из видений не любил профессора ЗОТИ. Хоть в чем-то они были похожи. Локонс тоже потерял в Гарри того прекрасного мальчика-для-обложки, о котором так мечтал, нанимаясь работать в Хогвартс лишь чтобы оказаться ближе к смазливому лицом мальчишке. Ему ведь даром не нужно было это бремя преподавательства! Конечно, его ученикам тот багаж опыта, который был у Локонса, был просто невероятно полезен, но ведь и требовалось внимательно подбирать темы для своих уроков, чтобы ненароком не разболтать тайную информацию, которая могла стать ключом к успеху. Поттер прекрасно подошел бы в качестве ученика, но это был его выбор — корчиться, как будто он умирает, устраивать драмы и скрипеть зубами вместе со своими ничтожными друзьями. Время шло, Локонс достаточно провел времени, обучая слизеринцев или рейвекловцев всех возрастов, но среди них так и не нашел достойной замены для Поттера — все были либо тупыми и напрочь лишенными амбиций и хитрости, либо были всего лишь избалованными бездарностями, с детства купающимися в деньгах. Но все же, негоже Златопусту Локонсу тратить свое драгоценное время просто так, не имея цели и не добиваясь ее, а то время в Хогвартсе, которое он провел выискивая себе подопечного и так и не найдя его, было просто издевательством над его забитым графиком. Он приехал искать себе ученика, а значит он должен его найти! Исходя именно из этих мыслей, Локонс решил попытать счастья последний раз, поговорив с Гарри Поттером напрямую, потому что все сладкие речи и льстивые слова на гадкого и догадливого Поттера не действовали. Так может, честность даст какие-то плоды? — Гарри Поттер! — крикнул Локонс в конце урока, когда слизеринцы уже сложили вещи по сумкам и пошли вышли из кабинета. Гарри остановился и повернулся, краем глаза заметив, как напряглась Панси, буквально вытянувшись в струну. После каждого урока ЗОТИ она была недовольная и агрессивная, но спустя некоторое время снова возвращалась в привычное состояние, а теперь ненавистный Локонс что-то хочет от Гарри, да еще и после урока. — Не останетесь на несколько минут? У меня к Вам важный разговор. — Конечно, профессор, — вежливо ответил Гарри, хотя больше всего ему хотелось плюнуть Локонсу в лицо, которое у того сейчас было неожиданно серьезным и почти без улыбки, и уйти с друзьями. Гарри вновь повернулся к Драко и Панси и закатил глаза, но слегка кивнул в ответ на вопросительный взгляд Драко, показывая, что все в порядке и они могут идти. — Мы подождем тебя за дверью, — шепнул Драко и потянул Панси за сумку, потому что та явно собиралась начать отговаривать Гарри, ссылаясь на какие-то правила из книги по правам, которую отыскала где-то в библиотеке, прочитала за пару дней и теперь постоянно критиковала Локонса с точки зрения новоприобретенных знаний о обязанностях и полномочиях учителя. Обычно замечания Панси имели смысл и были не пустыми словами, но в них не было ничего, о чем не знали бы родители учеников, когда требовали от Дамблдора убрать Локонса с должности. — Гарри, хоть разговор и серьезный, я перейду на «ты», — сказал Локонс, как только дверь за Панси и Драко закрылась. Гарри чувствовал себя очень некомфортно, постоянно находясь в напряжении, и готов был в любой момент сбежать, если начнет чувствовать себя плохо, опасаясь повторения магического истощения и особенно того, что Локонс никак не отреагирует, как и было на уроке, просто оставив Гарри лежать на полу, пока его кто-то не спохватится. Локонс какое-то время ждал ответа, пытаясь понять эмоции собеседника и предугадать его ответ. Правильно ли он поступит, рассказав схему написания книг, которая привела к славе? Конечно, это будет до неприличия приукрашенный и неправдивый рассказ, но для Поттера он сделает вид, что буквально раскрыл перед ним все карты. Но Гарри ничего не отвечал, а по лицу он ничего не понял, поэтому решил продолжать: — Начнем с того, Гарри, что наши отношения с тобой далеко не самые теплые, и я прекрасно понимаю почему! Защита От Темных Искусств — очень сложный предмет, особенно для таких взбалмошных мальчишек с бушующими гормонами как ты, ведь вы все уверены, что все в жизни знаете и никакая защита вам не пригодится, но это вовсе не так! Было время, когда я был также не заинтересован, но посмотри, куда это привело! — Локонс печально покачал головой. — Мне пришлось наверстывать все, чтобы выходить победителем даже из самых тяжелых схваток с самыми жуткими тварями, но, разумеется, ты читал об этом всем в моих книгах. Гарри неопределенного покачал головой, не соглашаясь и не отрицая сказанное профессором. Это вовсе не значило, что Гарри был с ним согласен, даже наоборот, он считал ЗОТИ прекрасным предметом, если там имелся хороший преподаватель, но спорить с Локонсом было себе дороже, так его разглагольствования растянулись бы на пару часов. — Я вижу по тебе, что я сказал правду и ты понимаешь это, но можешь не пугаться. Твоя тайна меня не оскорбила, и я оставлю ее в секрете! — реакция Гарри показалась Локонсу противоречивой, но ведь главное — говорить уверенно, и даже если это явная ложь, все будут согласны. Этому правилу Локонс придерживался всю жизнь, и на опыте убедился, что он прекрасно работает. — К чему это все: я разглядел в тебе огромный потенциал, Гарри. По-настоящему огромный, достойный великих людей и свершений, меняющих ход развития общества! Это большая редкость, и такого я еще не видел ни у одного волшебника, даже в других странах, а я уж много где побывал, поверь. — Неужели, профессор? — Гарри устал и хотел вернуться в подземелья, а Локонс действовал на нервы. Всю его ложь Гарри видел за версту, и сейчас был уверен, что Локонс беззастенчиво врет прямо ему в глаза. Только вот ради чего? — Разумеется! Буду краток и прямолинеен: лучше профессионала своего дела, чем я, тебе не найти, и я был бы весьма рад протянуть тебе руку помощи. Плата будет небольшая, особенно по сравнению с теми знаниями, которые ты сможешь обрести, если станешь моим подопечным. Полная замена образования, после которой ты сможешь грести деньги лопатой, ибо твои умения будут настолько велики, что люди будут готовы поклоняться тебе подобно поклонению божествам, если ты понимаешь, о чем я. Слепое обожание и чистейшее восхищение, готовность последовать за тобой хоть на верную смерть, Гарри. — Я не заинтересован в таком, профессор, — покачал головой Гарри, хотя больше всего ему хотелось смеяться. И скольким еще людям Локонс затирал про «невообразимый потенциал» и «руку помощи», увидев в учениках детей богатых родителей? — Не будь так категоричен, Гарри, — покачал головой Локонс, но Гарри увидел в его лице панику и даже злость, промелькнувшие всего на секунду, пока Локонс снова не улыбнулся, вызывая у Гарри омерзение. — Ты ведь услышал далеко не все. Я, конечно, мог бы заменить и весь преподавательский состав Хогвартса, но это было бы слишком нерационально. Я бы хотел ввести тебя в свой мир, Гарри, приоткрыть завесу тайны и распахнуть пред тобой дверь славы и известности. Она ведь вовсе не чужда тебе, Гарри, но в связи с некоторыми обстоятельствами твоя репутация слегка омрачилась, а престиж спал. Все делают ошибки на юности лет, так что этот инцидент мы сможем с легкостью перекрыть твоими достижениями, — Локонс говорил красиво и увлеченно, как будто Гарри уже согласился, и они вместе рассчитывали будущие успехи и предугадывали судьбу, в ярких красках расписывая дальнейшие совместные свершения, только вот Гарри и не собирался соглашаться. — Я не понимаю, чего вы хотите, профессор? — у всех были любимые правила, и если у Локонса оно заключалось в уверенности в себе и своих словах, то Гарри считал, что быть умным — значит вовремя притвориться тупым, и это ключ к успеху и душевному счастью, который помогал во многих ситуациях. — Ответ прост, как ясный день, Гарри! — Локонс заговорил еще воодушевлённей и энергичней, потому что для него ответ Гарри был почти что сигналом и зеленым светом к продолжению, потому что его заинтересованность, а не привычное мгновенное и резкое отрицание было обнадеживающим, только вот Локонс не знал, что Гарри вовсе не был заинтересован, а пытался притвориться тупым. — Моя работа далеко не только в том, чтобы сражаться с чудовищами и делиться моим опытом с миром. Это довольно большая ее часть, но далеко не все. Гарри что-то промычал в ответ, оглядываясь по сторонам. Головной боли не было, лишь раздражение, так что можно было не волноваться за обморок, но это вовсе не значило, что Гарри хотелось оставаться тут. — Мои книги — это не просто изложение сухих фактов, Гарри, как в ваших министерских учебниках, мои книги — искусство. В них я описываю тактики сражения в развлекательной и увлекательной форме, которая способствует хорошему усваиванию информации. Таким образом я даю возможность узнавать новое аудитории всех возрастов, от старушки, которая читает книги от нечего делать, до маленького ребенка, которого родители хотят подготовить к жизни. Гарри не был согласен со словами Локонса. Возможно, тот и видел свои книги как обучающий материал, но на деле это какой-то шлак и пустословие, где нет даже банально описания действий заклинаний, а зачастую даже их названий, ибо бравый герой в совершенстве владел невербальной и тренировался настолько много, что забывал названия заклинаний, действуя на автомате, и, разумеется, каждый раз это упоминалось. — Чтобы писать такое, надо очень много учиться. Ученье — свет, а неученье — тьма, как любили говорить у нас на Рейвенкло во времена моей учебы. Я хочу предложить тебе стать моим учеником и подопечным, чтобы я мог делиться с тобой своим талантом и знаниями. Опять же, какое-то время это обучение будет стоить денег, но всего лишь каких-то грошей по моей доброте душевной, а вот когда наш с тобой путь в качестве учителя и ученика подойдет к концу, и ты станешь моим полноценным коллегой… Мы взорвем этот мир, Гарри! В хорошем смысле, — торжественно завершил Локонс, улыбнувшись и выжидающе уставившись на Гарри. Он был почти уверен в своем успехе. — Профессор, я благодарю Вас за столь, кхм, выгодное предложение, но я вынужден отказаться, — ответил Гарри, в котором уже привычное раздражение боролось со смехом от глупого выражения лица Локонса, когда тот получил отказ в ответ на свою блистательную речь, наверняка заготовленную заранее. — Как я уже говорил, Гарри, не будь так резок и категоричен, а не то это сослужит тебе недобрую службу, — пришел в себя Локонс, начав торопливо уговаривать Гарри не отказываться. — Подумай, обсуди с друзьями. Друзья были буквально самым шатким местом для плана Локонса, ведь родители наверняка потакали Гарри во всем, как делали все богатые люди по отношению к своим отпрыскам, а вот друзья — другое дело. Златопуст мог видеть гнев и ненависть в глазах Паркинсон, но ведь он и не галлеон, чтобы всем нравиться. Тем более, мнение какой-то тупой будущей девчонки легкого поведения — а Локонс не сомневался, что ее ждет именно такая судьба — не учитывалось. Но вот Гарри готов был душу продать за своих друзей, и Златопусту оставалось только надеяться на лучшее и злиться на подростковые гормоны. Когда он учился, в Хогвартсе тоже было полно продажных девчонок с вызывающей помадой и короткими юбками, но он никогда не ставил свои плотские утехи превыше карьеры, которая во время учебы только начинала зарождаться, а друзей у него никогда и не было, так что ни в какую дружбу и любовь он не верил, а следовательно и желание Гарри было основано лишь на желании прижать где-нибудь свою однокурсницу, хоть и предстояло это ему только через пару лет. Поттер многое упускал и был слишком наивен, считая дружбу чем-то стоящим и существующим, особенно в том рассаднике змей, в котором он обитал. Он прислушивался к своим псевдо-друзьям, считая их мнение важным, а отношение к нему искренним, но Локонс жил на свете дольше и понимал все намного лучше. Девчонка — продажная и распутная, успевшая уцепить лакомый кусочек с юных лет, а мальчишка — богатый и скользкий идиот, пытающийся отыскать выгоду в дружбе. Все люди, не добившиеся успеха, одинаковы — ищут утешение в попытках подлизаться к тем, кто лучше, к таким, как Поттер и он, Златопуст Локонс. Гарри пристально смотрел на профессора, как будто пытаясь просверлить дыру, и Локонс наверняка почувствовал бы себя некомфортно, если бы не погряз настолько сильно в своих мыслях. Жалкое зрелище, но Локонс готов был потратить время, обучая Гарри тонкостям чтения истинных намерений людей, только бы тот дал свое согласие. — Мой ответ не изменится, профессор, — покачал головой Гарри с таким холодом в глазах, как будто прочитал мысли Локонса. — Я должен идти. До свидания. Гарри быстро вышел из кабинета, не дав Локонсу даже опомниться и придумать ответ. Портреты его самого презрительно косились на Златопуста, всем своим видом показывая, как разочарованы в нем. Спустя столько лет успешной лжи и лицемерия, которые помогали ему достигать желаемого, система дала сбой и он потерпел поражение. И кому? Тупому школьнику, который не способен по достоинству оценить щедрое предложение, данное ему. Слишком самоуверенный, слишком пустоголовый. Поттер и правда был избранным и слишком странным для своих лет. Им двигала наивность и скрытая похоть к своей подружке, другого повода отказываться нет, но все равно он казался Локонсу единственным подходящим вариантом? Что было такого в этом на первый взгляд обычном мальчишке? Тем временем Гарри уже направлялся в гостиную в компании Драко и Панси, которое все это время и правда ждали его в коридоре, устроившись на подоконнике, пока никто не видел. — Что он говорил тебе? — спросила Панси, которую тревожил напряженный вид Поттера, даром что тот выглядел так почти каждый день. — Уговаривал стать его учеником и пытался развести на деньги, — скорчил недовольное лицо Гарри, но Драко и Панси только синхронно усмехнулись. — Я все ждал, пока он созреет на это, — хмыкнул Драко. — Он же хотел этого с самого первого дня. — А что именно он подразумевал под учеником? — поинтересовалась Панси, которую довольно-таки пугало состояние друга. Он пытался выглядеть как обычно, и у него даже почти получалось, потому что уже на протяжении долгого времени Гарри редко когда был радостен и счастлив, погрязнув в своих проблемах, но странные косые взгляды в сторону Панси и эта почти что ярость в глазах выдавали его. — Будет учить писать свои жалкие книжки, проведет меня в мир славы, и все это за гроши, вынутые из кошелька моих родителей. Сплошной развод, — пояснил Гарри, покосившись на юбку Панси. Она определенно не была короткой, а нормальной, как всегда. Панси вовсе не выглядела вызывающе, и Гарри точно не видел в ней распутную девицу, которую хотел бы где-нибудь «прижать». — Он жалок в своих попытках одурачить кого-то помимо маленьких детей и наивных домохозяек, — насмешливо протянул Драко, внимательно наблюдая за Гарри. Он тоже заметил, что что-то тут не так, но не мог понять, что могло настолько разозлить и встревожить Гарри, если Локонс всего лишь пытался развести его на деньги? — Гарри, что-то случилось? — спросила Панси напрямую, заставив самого Гарри едва уловимо дернуться, а Драко недовольно нахмуриться, кидая выразительный взгляд на Панси. Можно было и расспросить более дипломатично и аккуратно, чтобы не выворачивать наизнанку душу Гарри лишний раз, а не вот так бить в лоб. — Ты очень зол с того момента, как вышел из кабинета. — Я попытался прочитать мысли Локонса, и у меня получилось, — сказал Гарри спустя какое-то время гнетущей тишины. — Легилименция? — уточнил Драко, холодея. Гарри ведь никогда не пробовал, даже не тренировался, ибо его родители считали правильным подождать до 15. Наверняка и Локонс и Гарри ощутили сильную боль и Гарри рассекретили. Неужели Локонс начал угрожать ему из-за попытки проникнуть к нему в разум? — Да. — Но, Гарри, тебе же не разрешали тренироваться, особенно учитывая, что твой собственный разум под проклятием, — ахнула Панси, которую посетили те же мысли, что и Драко. — Я и не тренировался, — ответил Гарри мрачно. — Просто в один момент я был уверен, что у меня получится. — И как? — спросил Драко, ожидая худшего. Может, Гарри сейчас станет плохо и придется нести его в больничное крыло? Или Локонс выкинул что-нибудь мерзкое. — У меня получилось, я же говорю. Он ничего не почувствовал, но я узнал все, о чем он думал, когда услышал мой отказ. — И о чем он думал? — И том, какой я тупой и наивный, раз верю в дружбу и предпочитаю мнение друзей, а не самостоятельно делаю выбор в сторону сомнительной славы и карьеры, — Гарри говорил резко и зло, но злился он отнюдь не на друзей, а на Локонса. Какого черта этот идиот только посмел оскорблять его друзей? — О том, что мной движут гормоны и похоть, а не здравый ум, что я — жалкий, но он готов тратить на меня время, ведь он так долго продумывал план! — Гарри, успокойся, — мягко сказала Панси, приобнимая его и заглядывая прямо в глаза. — Ты ведь знаешь, что это неправда? Ты вовсе не жалкий и не тупой, а вот ему как раз подходит это описание. — Это не самое ужасное, что он думал, Панс, — Гарри отвел взгляд. Панси была решительной и дерзкой, но никак не вульгарной и вызывающей. — Он говорил плохие вещи и про вас. Тогда мне очень хотелось ему врезать. — Мерлин, Гарри, — почти ласково улыбнулся Драко, если эту теплоту в его глазах и голосе можно было назвать лаской. — Не волнуйся ты так из-за этого, нам ведь не привыкать, что нас обзывают все подряд. Потому что мы слизеринцы, потому что мы чистокровки, потому что мы носим наши фамилии, потому что мы высокомерны и холодны, даже потому что мы твои друзья. Просто не воспринимай это. — Он прав, — кивнула Панси. — Нам все равно на его жалкое мнение. — Я знаю, я знаю, просто… — Гарри замялся, не зная, как можно объяснить это друзьям. — Это были и правда мерзкие мысли, и одно дело, когда это из зависти говорят гриффиндорцы, а другое — когда взрослый человек думает о том, как ты хочешь трахнуть подругу, смотря тебе прямо в лицо. — Трахнуть подругу? — лицо у Драко и Панси одновременно вытянулось, и Панси даже отошла от него на шаг, ошарашенно вглядываясь в его лицо. — Это не правда, Панси! — отчаянно чуть ли не крикнул Гарри, чувствуя себя просто ужасно. Он опять вспылил и вывалил информацию совершенно отвратительным способом. — Он думал так. Обзывал тебя, мол ты слишком вызывающе выглядишь и дружишь со мной только ради того, чтоб где-то зажиматься, а я позволяю тебе, потому что иду на поводу у похоти. И это не правда! Панси внезапно засмеялась, пока Драко в ужасе переводил взгляд с Гарри на Панси, которая уже сложилась пополам, задыхаясь от смеха. — Панси! — Драко встряхнул подругу, и та даже икнула, насмешливо смахивая с плеча руку Драко. — Я не сомневалась, что ты не собираешься трахать меня, Гарри. — Панси! — Драко вытаращил глаза. — Хватит быть таким неженкой, у меня есть важная поучительная мысль для Гарри, — отмахнулась от Малфоя Панси. — Ты так волнуешься из-за этого, но мне наплевать, пойми уже. Мне до лампочки, что там думает Локонс обо мне, даже если он и считает меня юной проституткой. Я знаю, что кому-то, да тому же Драко, мое поведение порой кажется странным и вульгарным, но какой смысл жить, постоянно сдерживая себя? — Панси, мне кажется, ты не поняла смысла того, что сказал Гарри, — зашипел Драко. — Мы знаем, что ты независимая и крутая, но это же просто переходит все границы! Нам четырнадцать, мы дети, а какой-то старый пердун, который не воспринимает никого кроме себя, думает о том, как вы с Поттером зажимаетесь! — Я все прекрасно поняла, — прервала его Панси. — Ты находишь мой наряд слишком откровенным? — Драко отрицательно покачал головой. — Я лезу в трусы ко всем подряд, начиная с малых лет? — Драко снова замотал головой. — Как думаешь, я собираюсь это делать? — Разумеется, нет, — раздраженно ответил Драко, которому надоело просто махать головой. — Вот и все. Я не развратная, не сплю с Гарри и меня нисколько не волнует мнение Локонса, — легко сказала Панси, но в следующее же мгновение ее взгляд потяжелел. — Но это не значит, что подобное отношение ко мне не усугубляет его в моих глазах. Мы не можем никому пожаловаться, не сказав, что Гарри применил легилименцию, но если Локонс скажет хоть что-то в мой адрес вслух… Он проведет остаток дней в Азкабане, я позабочусь об этом. — Панси, ты неисправима, — покачал головой Драко, протяжно вздыхая. — Это просто оскорбительно и возмутительно, а тебя «не колышет чужое мнение». — Я не собираюсь меняться ради людей, на которых мне плевать, Драко, — сухо сказала Панси, и Гарри узнал в ее словах то, что он говорил Гермионе по поводу Джинни не так давно. — Я чувствую себя комфортно, и я не проститутка и никогда ей не буду, так что просто воспринимай это проще. — Я даже не хочу слышать, что он говорил обо мне, — Драко обратился к Гарри, который все это время молча наблюдал за друзьями, улыбаясь от щемящего чувства нежности к друзьям. — Но вот как у тебя получилась легилименция с первого раза, да еще и без боли? Гарри и сам не мог ответить на этот вопрос. Просто он видел в лице Локонса какие-то негативные эмоции, и тут он просто почувствовал, что все сможет и у него получится. Ну и попробовал. Ему всегда давалось все очень легко, а тут еще и его Наследие сыграло свое роль. — Не знаю, — устало сказал Гарри. — Давайте просто закроем эту тему. *** Гарри снова был в библиотеке один. Он даже не мог определиться, хотел ли компании, но в итоге решил, что побродить среди книг в одиночестве ему не помешает. С разговора с Локонсом прошло уже два дня, и все попытки Гарри расслабиться просто разрушились в одно мгновение, и дело даже было не столько в Локонсе и его мерзких мыслях, а в самом факте применения легилименции впервые, да еще и с успехом. Почему так произошло? Да, магия давалась ему легче, чем кому-либо, но ведь того же патронуса Гарри создавал очень долго по его меркам, а тут… пара секунд, и он в разуме Локонса. Но при этом еще больше его тревожило другое: то, что он сделал, не было легилименцией. По крайней мере той, о которой писали в книгах и обучали волшебников. «Умелый легилимент может считывать воспоминания, некие визуальные образы в памяти, отделять истинные воспоминания от фантазий и снов, даже помещать свои видения в чужое сознание, но читать мысли так, как если бы они были написаны на бумаге, он не может» — вот что было написано в книге для начинающих легилиментов, которую Гарри прочитал самой первой. Он вспомнил, что читал об этом дома, причем ту же самую книгу, только вот до этого не смог отличить легилименцию от чего-то другого. Что с ним? Провалы в памяти? Локонс не представлял Панси в короткой юбке, которая подкатывает к Гарри, он именно думал об этом, и поток мыслей смог уловить Гарри. Не визуальный, всего лишь слова. Гарри понимал, почему ни Драко, ни Панси ничего не знают об этом, но почему Гарри забыл то, чем так интересовался? Он прочитал много книг, пока его не поймал Сириус и не пояснил, что Гарри стоит подождать. Он идиот. Ввел в заблуждение себя, друзей. Да только вот поверить в то, что он чуть ли не Мерлин и наследие сыграло свою роль, и только поэтому Гарри смог все с первого раза, было намного легче, чем признать очевидные провалы в памяти и то, что он использовал какую-то магию, даже не зная о ней. — Гарри Поттер, привет. Гарри дернулся и резко повернулся на знакомый мелодичный голос, который принадлежал Луне Лавгуд, о встрече с которой он так много думал на каникулах. В сознании сразу дернулась какая-то ускользающая мысль, и Гарри улыбнулся почти неосознанно, чувствуя неожиданную дружескую симпатию к Луне. — Привет, — ответил Гарри, убирая книгу на полку. — Мы снова встретились в библиотеке, снова мы одни, а ты ищешь ответы или забвение, — сказала Луна, улыбаясь куда-то в пространство. Гарри заметил в ее ушах странные сережки, на этот раз с двумя морковками и в тон оранжевой кофте поверх абсолютно несочетающегося темно-синего платья с зелеными звездочками на черном поясе. Стиль у Луны был очень странный. — Я ищу ответы, да, — печально сказал Гарри, снова покосившись на книгу. — Но не могу их найти. — У тебя проблемы с легилименцей? — спросила Луна, считав тревогу Гарри и разглядев обложку книги, которую он только что держал в руках. — Можно и так сказать. На какое-то время они замолчали, и Гарри поймал себя на том, что молчать с этой девочкой было приятно и успокаивающе, примерно как с Джинни, но присутствие Луны не давило так сильно, не заставляло его чувствовать себя раздавленным и бороться с самим собой. — Я чувствую твои сомнения, но не могу понять откуда они, — сказала Луна, глядя прямо на Гарри и неторопливо изучая его лицо. — Почему? В прошлую нашу встречу ты чуть ли не дословно читала меня. — На тебе тяжесть темной, очень темной магии, Гарри Поттер, — нежно протянула Луна, улыбаясь успокаивающе и ласково, и Гарри действительно стало легче от ее понимающей улыбки и теплого взгляда. — Твой разум сломлен намного сильнее, чем раньше, он постепенно рушится, как песочный замок, с которого падают песчинки. Но стоит подуть очень сильному ветру и все рухнет. — Что? — только и смог выдавить Гарри, которого страшные слова вернули в реальность. Неужели проклятие и правда разрушает его мозг, и единственная, кто способен это выявить — странная девочка с первого курса, которая якобы умеет читать эмоции. — В твоей голове две личности, — пояснила Луна, плавно взмахивая руками. — Они воюют друг с другом за первенство, и темная личность сильнее, только вот светлая — твоя истинная, и она слишком давно с тобой, чтобы сдаваться просто так. Гарри стало жутко и неприятно, даже участилось дыхание. Так все и правда так, как он предполагал! Личность Гарри из видений и правда проникла в его разум, и именно из-за этого Гарри было так плохо! — Твой разум разломлен, и эмоций больше и видно их лучше, да только они мутные и грязные, смешанные, — поморщилась Луна. — Они давят на меня. — Я вроде не думаю ни о чем ужасном, — тихо сказал Гарри. — Нет, не в этом плане, — лицо Луны снова разгладилось, и она уже привычно и слегка рассеянно улыбнулась. — Они смешаны. Одна твоя часть считает меня другом, другая же нет, и я интересна ей только как источник информации о чтении мыслей и новая странная знакомая. Гарри ожидал, что Луна обидится, ибо отличить настоящие его мысли от чужих не составило бы для нее труда, но девочка ничего не сказала по этому поводу. — Чтобы найти ответы, надо исправить разум, — посоветовала Луна. — Только став самим собой ты встретишь истину. Жизнь разделится на до и после. — Но как мне это сделать? — отчаянно спросил Гарри. — Близкие любят тебя, и ты знаешь это. Откройся им, и они помогут. Откройся себе. — Я не понимаю, — нахмурился Гарри. Она что, ясновидящая? Хочет сказать, что стоит рассказать близким? Родителям? Но он ведь уже думал об этом, так есть ли какой-то смысл слушаться советам этой Луны? — Со временем поймешь, — туманно ответила Луна, уже собираясь уходить. — Как ты это делаешь? Узнаешь мои эмоции? — Эмпатия, — легко улыбнулась Луна и скрылась среди стеллажей, больше ничего не сказав.