Вспомнить

Когда Драко вернулся в Хогвартс, Гарри спал, даже не утрудившись завесить кровать пологом. Вчера он устал настолько, что отключился моментально, только дойдя до кровати. День был насыщенным по меркам этих каникул: он довольно долго общался с Джинни утром, что выматывало просто невероятно, потому что его мозг почти что плавился от противоречивых чувств к Уизли, а потом до ночи сидел в библиотеке, тайком читая утащенные из Запретной секции накануне книги по темной магии. Спустя пару часов, когда он не нашел вообще ничего, он начал психовать. Сначала была злость на идиотскую библиотеку, потом на всех подряд, потом на этого гребанного преступника, а в конце уже на самого себя, потому что даже пошевелить мозгами и найти информацию из книги не получалось! Он так ничего и не нашел. Не было заклинаний, которые заставляли человека временно окаменеть, позволяя человеку жить, пока не найдется противоядие, а Колин и Джастин были живы, иначе школу бы уж точно закрыли и скандал был таких масштабов, что Хогвартс не смог бы отмыться от этой грязи еще несколько десятилетий, но это были лишь мысли Гарри. Возможно, те двое и правда мертвы, а их состояние тщательно скрывают, и Гарри не хотел думать о таком. Ему удалось обнаружить заклинание, чем-то похожее на примененное, но при его использовании человек умирает моментально, буквально превратившись в каменную статую, а Джастина он видел своими глазами и он был как будто заморожен, так что такой вариант отпадал. А больше ничего и не было. Гарри начитался огромной кучи информации о пытках, каких-то очень сложных и изощренных заклинаниях, с помощью которых можно было творить ужасные вещи, от описания которых Гарри передергивало и он спешил побыстрее пробежаться глазами по строчкам и перевернуть страницу на что-то менее отвратительное. Кто бы не нападал на учеников, он был чертовым безумным гением. В школе нет посторонних взрослых, значит это либо умелый взрослый, обманывающий своих коллег, либо действительно очень умный ученик, откуда-то имеющий настолько редкую информацию, что ее нет в Запретной секции. Взрослые работали тут очень долго, так что скорее всего это не они. Исключением был Локонс, но он слишком тупой для этого. Или он всего лишь притворяется недалеким нарциссичным писакой? Откуда у обычного ученика такие знания? Вариантов два — личная библиотека и доступ к ней или же книга в единичном экземпляре, только вот такие книги на дороге не валяются, а хранятся в древних и обычно тайных библиотеках, следовательно и вариант в итоге один. Сразу же отметаются маглорожденные и многие полукровки, ибо ну откуда у них древние библиотеки? Чистокровка или богатый полукровка. Скорее всего на шестом-седьмом курсе. Должна быть личная библиотека, передающаяся из поколения в поколение, а значит и какой-нибудь старый мэнор или типа того. Таких не так уж и много. Гарри выписал варианты на листочек, но не знал что с ним делать. У него не было подозреваемых, а если этот ученик и правда настолько умный, он точно заметит слежку за ним и с легкостью раскусит любую попытку вывести на чистую воду при помощи разговора. Силой взять тоже не получится, да и кого? Не мог же Гарри разорваться и следить сразу за всеми. Какая-то бессмыслица. Он не сделал почти ничего. Этот список совершенно неточный и ненадежный, построенный на его догадках. А что если это все-таки маглорожденный? Полукровка, который гостил у чистокровного друга? Тогда подозреваемых больше и найти нужного почти невозможно. Гарри ужасный детектив, у него уроки, как и у всех этих учеников, да и что если это все-таки учитель? Снейп не создает впечатление доброго преподавателя, который обожает подростков и свою работу. Родители говорили, что в школе он промышлял Темными искусствами, и это была одна из причин почему мама Гарри перестала с ним общаться. Можно ли ему верить? Гарри не хотел этим заниматься. Не хотел тяготить себя чужими заботами, не хотел строить из себя расследователя, не хотел подозревать всех и волноваться по этому поводу, но он не мог просто сидеть сложа руки. Кто-то должен был что-то с этим делать. Когда Гарри готов быть выть и биться головой об стену от безысходности, его голова просто раскалывалась, а пока он продолжал сидеть в библиотеке чисто из упрямства и злости на самого себя, к нему пришла Джинни. Гарри хотел сбежать, скрыться от девочки, которая заставляла его метаться туда-сюда в глубине своего сознания, но у него просто не было сил. Выражение заботы и волнения на лице Джинни заставили его отвлечься от проблем и потянуться к солнечной Уизли подобно цветку, отключив мозг и просто отпустив себя. Джинни ласково погладила его по голове, и что-то глубоко внутри Гарри завопило, противясь прикосновениям, но сам Гарри лишь устало прикрыл глаза, а на его губах мелькнула тень улыбки. Джинни была теплой и уютной, и хоть Гарри все еще чувствовал от нее тот обжигающий и опасный жар, который заметил при первой встрече, ему хотелось попробовать пройти сквозь него и посмотреть, не сгорит ли он в чужом пламени. Джинни забрала у него из рук книгу, напряженно посмотрев на черную обложку с выдавленными буквами и жутким силуэтом, напоминающим человеческое лицо, и, кажется, хотела что-то спросить, но когда Гарри улегся на стол, стукнувшись лбом, промолчала, сунув книгу назад в сумку Гарри и помогая ему подняться. Гарри смутно помнил, как они шли до подземелий. Он был в сознании и шел сам, но его мысли были где-то далеко, оставив впереди лишь тупую пустоту. Не хотелось думать, не хотелось ничего, разве что лечь в кровать и забыться. Гарри так и сделал, даже не сняв свитер, в котором ходил весь день. Таких подробностей Драко, разумеется, не знал, поэтому открывшаяся картина заставила его усмехнуться. Поттер всегда был очень скрытным, а стоило только уехать на каникулы в мэнор и вуаля: Гарри развалился в кровати прямо в одежде, даже не укрывшись одеялом. Очаровательно. — Проснись и пой! — Драко аккуратно поставил чемодан к своей кровати и потряс Гарри за плечо, заметив пятно от слюны на подушке, лицом в которую лежал Поттер. — Драко? — хрипло спросил Гарри, с трудом разлепив глаза и дезориентированно глядя на друга, который имел наглость усмехаться, нависнув над ним. — Почему ты так рано? — Уже полдень, — весело сообщил Драко, посмеиваясь над Гарри, который широко зевнул, запоздало прикрыв рот, а затем попытался приподнять себя над кроватью, оперевшись руками, но сразу же рухнул назад, потому что онемевшие руки отказывались слушаться. — Это еще рано, — пробормотал Гарри в подушку, готовый подремать еще пару часов, если Малфой оставит его в покое. Он спал и так очень долго, голова болела, конечности еле двигались, но какая разница? Он устал. — Ты сбил режим, идиот, — проворчал Драко, почти заботливо отрывая голову Гарри от подушки, потянув за волосы. — Нам вставать завтра очень рано! — Завтра похожу сонный и режим вернется на свое место за одну ночь, — Гарри ударил Драко по руке и попытался вытолкнуть его за пределы кровати. — Не ворчи, а то как дед старый. — Чего? — опешил от такой наглости Драко, даже опустив волосы непутевого друга. — Сам ты дед, лежишь тут до двенадцати в кровати. Вставай! — Какие вы все-таки очаровашки вместе, — Драко отскочил от кровати, а Гарри неловко поднялся на ноги, чуть не свалившись назад. Панси осталась довольна небольшим эффектом неожиданности, который произвела своим блистательным появлением, поэтому широко улыбнулась и принялась обнимать помятого жизнью Гарри. — Приветик. — Паркинсон, ты собираешься его задушить на радостях? — недовольно спросил Драко, когда Гарри начал сдавленно кряхтеть от слишком крепких объятий. — Ты раскрыл меня, — Панси выпустила Гарри, который снова начал покачиваться, пытаясь устоять на ногах. — Гарри, что с тобой? — Я устал, а кое-кто разбудил меня, — Гарри недовольно покосился на Драко, который сразу же поднял руки вверх и покачал головой. — Он валялся с раздвинутым пологом и слюнявил подушку, я просто не мог пройти мимо и не помочь своему другу! — Панси засмеялась, наслышанная о том, как Гарри запечатывал свою кровать перед сном. Устал наверное, бедняжка, вот и решил немного передохнуть от этого муторного занятия, наслаждаясь одиночеством. В спальне девочек все было проще — сплошная утопия, где никто не стесняется и не боится друга друга. Их было всего трое на весь второй курс, Милли с Панси общалась прекрасно, а Дафна поддерживала хорошие отношения, так что пологи никто не запечатывал и все доверяли друг другу, иногда болтая по ночам. Гарри же покраснел, почти автоматически повернувшись, чтобы посмотреть на подушку. Он проснулся и даже вернул себе контроль над своим телом, но все равно его мысли были в другом месте, далеко от слизеринской спальни, а смех Панси звучал тихо, как из-под толщи воды. После дневного сна всегда помогала вода, так что и сейчас Гарри решил прибегнуть к ее помощи, только в виде холодного душа, ибо так он сможет окончательно вернуться в реальность, да и за ночь, проведенную в свитере, он успел пропахнуть потом, несмотря даже на то, что в подземельях было прохладно. Душ и правда помог, и через двадцать минут Гарри вернулся в комнату бодрый и отдохнувший, готовый к бесконечно долгой череде из учебных дней в компании Драко, Панси и проклятия, которое уже стало отдельной, весьма отвратительной и нежелательной личностью, от которой Гарри хотел бы избавиться как можно скорее. — Выглядишь намного лучше, дорогой, — Панси лежала на кровати Драко, скинув туфли и листая книгу, в которой Гарри узнал свою. Книга была магловской и глупой, а брал ее Гарри чисто для кучи и использовал как что-то для отдыха и легкого чтения, во время которого можно было не думать, а просто читать, рисуя у себя в голове какие-то дольные шаблонные истории с моралью, выложенной на блюдечке. Только сейчас Гарри заметил, что Панси выглядела по-другому, и только спустя несколько секунд разглядывания ее лица до него дошло, что Паркинсон просто накрасилась темной, чуть ли не черной помадой. Выглядело это не то что плохо, скорее необычно, но не то чтобы Гарри хоть что-то понимал в макияже и помадах. Цвет подходил к глазам и волосам Панси, так что не выделялся на лице так резко, как могло бы быть. Драко закатил глаза, услышав прозвище, которым Панси наградила Гарри. Это была ее фишка, и если на первом курсе она называла Гарри и Драко по кличкам, то теперь перешла на более ласковые прозвища, которые подбешивали Драко и забавляли Гарри. — И правда, ты теперь не выглядишь как идиот в помятой одежде, — ворчливо сказал он, игнорируя факт того, что сейчас из одежды на Гарри было только полотенце и трусы под ним. Гарри усмехнулся, заметив, как Драко намеренно избегал смотреть на него, хотя даже Панси не так уж и волновал голый торс Гарри. — Я никогда так не выгляжу, — весело отозвался Гарри, раскладывая вещи на кровати. — Разумеется, ты всегда эталон красоты и моды, даже если пускаешь слюни, лежа в кровати, — Панси поднялась с кровати, кидая книгу прямо в Гарри, который, к счастью, не зря был прекрасным ловцом и с легкостью поймал несчастную книгу. — Я жду вас в гостиной, мальчики. Кстати, книга идиотская. — Я и не сомневался, что тебе не понравится, — Панси окинула его задумчивым взглядом, прежде чем скрыться за дверью, подмигнув Драко, который снова закатил глаза и сделал суровое выражение лица, которое выглядело весьма забавно. Когда Гарри фыркнул, пытаясь сдержать глупый смех, Драко переместил свой беспощадный осуждающий взгляд вкупе с поджатыми губами на Гарри, но быстро отвернулся, растеряв всю свою суровость, увидев его в трусах. Гарри захотелось смеяться еще сильнее. Как девчонка, честное слово! Как будто он до этого не видел парней в трусах. — Пойду к Панси, — буркнул Драко, стремительно выходя из комнаты. *** — Гарри, ты идиот, — Панси и раньше называла Гарри идиотом, но сейчас это было сказано таким тоном, что Гарри даже устыдился своей глупости, правда всего на мгновение, сразу же открывая рот для возмущенного ответа. — И не смей отрицать. — Я согласен с ней, — Драко брезгливо поморщился, оглядываясь по сторонам, как будто противные гриффиндорцы могли выскочить из-под земли и накинуться на несчастных слизеринцев, которые спокойно сидели в библиотеке. — Мы знали, что ты упертый баран, но не давай этой твоей черте затуманивать твой мозг. Гарри уже успел пожалеть, что поделился с друзьями подробностями о проклятии, которое вышло на новый уровень, выбрав в качестве рычага Джинни Уизли. Он и сам прекрасно понимал, что ведет себя не очень правильно, как маленький ребенок, но ничего не мог и даже не пытался менять. Избегать Джинни теперь не составит труда — девочка не станет соваться к нему в присутствии Драко и Панси, а в остальное время Гарри просто старательно выгонял все мысли о плохом из головы, пытаясь сосредоточиться на чем-нибудь другом. Это, конечно, не было хорошей тактикой, взять хотя бы тот вечер, когда он чуть не упал в обморок от перенапряжения после многочасового самобичевания в библиотеке, когда он только и делал, что обвинял себя и агрессивно читал, думая о смерти (и чужой, и своей в том числе). Друзья не поняли его, и глупо было надеяться на обратное. Это вовсе не означало, что Драко и Панси плохие, просто им сложно было представить ту ситуацию, в которой сейчас находился Гарри, а оптимальным решением для них было пойти к родителям, которые бы хоть мертвую душу достали из того света, лишь бы их ребенок был полностью здоров. Малфои и Паркинсоны возможно и не были самыми прекрасными людьми с чистейшей душой и поступками, но детей своих они ценили больше всего на свете. Ни Драко, ни Панси не жили полгода в надежде, что сейчас их излечат и спасут из этого кошмара, а потом не получали какой-то клочок бумаги без объяснений, которым можно было разве что подтираться. Гарри чувствовал себя преданным что тогда, что сейчас, правда за полтора года проклятие прижилось, а кошмар, от которого он мечтал избавиться, сейчас стал почти обыденностью. Подумаешь, падаешь в обмороки и смотришь видения с собой из параллельного мира, теперь вот развлекательная программа «попробуй раздели свои эмоции от навязанных» появилась. Жизнь Гарри полна сюрпризов. — Они отказались его убирать тогда, я не думаю, что что-то изменилось, — твердо сказал он, упрямо пытаясь просверлить взглядом дырку в столе. — Гарри, очнись! Ты даже не пытался им сказать, — Гарри не смотрел на Панси, но хорошо знал этот тон — сейчас она сидит, нахмурившись, и правда не понимает Гарри от слова совсем. — Это проклятие как болезнь, оно развивается, и стоит сказать об этом тем, кто заботится о тебе и отвечает за твою жизнь! — Хватит накручивать себя, — сухо сказал Драко, отвернувшись в другую сторону и витая в своих, не менее тревожных чем у Гарри, мыслях. — Твои родители тебе не враги. Гарри дернулся, как от удара, и ему правда стало больно. Они даже не попытались его понять, как будто жить так — просто сказка, и все неприятность Гарри может уничтожить по щелчку пальца, переложив все на родителей. Прекрасно. — Я пойду, — деревянным голосом сказал Гарри, резко вставая со стула. Ему хотелось оказаться как можно дальше отсюда. Нужно перестать накручивать себя! Как будто это так легко сделать! Почему они не хотят понять и поддержать его, помочь? Почему они ведут себя так странно? Они ведь видели Гарри в тот день, когда пришла эта идиотская записка, видели его состояние, Гарри даже делился с ними своими переживаниями и тревогой. Они прекрасно знали, насколько подорвалось безоговорочное доверие Гарри к родителям, но если летом это было еще терпимо, то после той попытки сплавить Гарри в другую школу, он окончательно отдалился от них. Это было избегание проблемы, а не ее решение, да и в принципе его родители много чего просто избегали. Неужели Гарри настолько надоел своим же друзьям, что их уже достали рассказы о его проблемах? Гарри резко остановился посреди коридора. В этом был смысл. Он ведь был далеко не идеален и раньше, а теперь, когда он постоянно ходил на нервах, его характер наверняка стал еще более скверным. Может, он даже не замечал, насколько навязчивым был и насколько много ныл о своих проблемах, даже не пытаясь выпутаться из этого дерьма. Избегание проблем наверняка передается по наследству. — Гарри? Голос Гермионы быстро вернул Гарри из своих мыслей назад в коридор, где он стоял истуканом и смотрел в одну точку, притягивая к себе удивленные взгляды учеников. Он просто чокнутый. — Привет, — Гарри даже не попытался улыбнуться, что еще больше насторожило Гермиону, но спустя буквально пару мгновений Гарри почувствовал, как паника отступает, сменяясь какой-то приятной и теплой опустошенностью. Джинни. — Привет, Гарри, — он готов был поклясться, что повернулся не по своему желанию, но, как всегда, не смог совладать с собой. Он — бесхребетный слабак, и эта тема для размышлений пришлась бы сейчас как нельзя кстати, раз уж он решил собрать в кучу все свои минусы, загоняя себя в комплексы и панику, но безотчетное желание забыться и наконец отдохнуть, действительно наслаждаясь проведенным за безмятежным бездельем временем, рядом с Джинни затмило все. Черт подери, насколько же сильно тот Гарри был влюблен в нее? Гарри кивнул, поспешно отворачиваясь назад к Гермионе. «Надо валить, пока не поздно» — пронеслось у него в голове, ибо он был в паре минут от того момента, когда просто прогнется под сиюминутные желания и залипнет на Джинни, но ему даже не пришлось оправдываться. — Гарри? — напряжение в коридоре стало настолько ощутимым, что Гарри мог чуть ли не видеть молнии, которые метали его друзья, и от этого его сразу захлестнула новая волна детской и глупой обиды. И с чего это вдруг Панси и Драко приперлись сюда за ним, до этого просто растоптав его переживания и обесценив проблемы, а теперь возмущены тем, что Гарри общается с Гермионой и Джинни, чья маленькая ладонь лежала у него на плече. Странно, а ведь Гарри пропустил то момент, когда она появилась, с болью разглядывая потрясенного и рассерженного Драко. Да пусть он хоть подавится! Джинни была добра к нему и ничего не требовала взамен, лишь общения. Джинни была чистой и бескорыстной, доброй и открытой, не то что Малфой со своими «я буду вести себя как эгоистичный и мерзкий засранец, пока мои родители не одобрят твою кандидатуру». Захотелось отомстить, показать, как было неприятно, тем более Джинни явно будет только за, если Гарри внезапно воспылает желанием проводить больше времени с ней. Больно, как же больно! Голова заболела резко, вспышкой, как это было в самом начале, но видений не было. Ничего, кроме боли и отчаяния. Что он несет? Драко был хорошим другом, которого Гарри очень ценил и любил, а только что он готов был мстить ему за то, что в его семье считалось правилом и традицией. Джинни повисла на нем в начале каникул, а все их отношения буквально строятся на противоречиях, и Гарри уже смертельно устал, пытаясь разделять это. Почему его настроения, его решения, все внутри него меняется просто со скоростью света? Он только что хотел бежать, потом загорелся идеей общаться с Джинни сквозь боль ради какой-то надуманной мести, а теперь ему стыдно за самого же себя. Гарри устал от самого себя. — Я пойду, — снова сказал он, резко разворачиваясь и удаляясь быстрым шагом, пока боль вперемешку со странным чувством от проклятия не исчезли. Джинни действовала на него как успокоительное, причем мгновенное и очень жесткое, и другой Гарри, видимо, успел подсесть на это, только вот его эмоции были чистыми и основывались лишь на влюбленности, а сейчас… это было таким нездоровым и безумным, что просто хотелось побиться готовой об стену. Гарри ощущал себя слабаком и тряпкой. Он ощущал безысходность и беспомощность, хотя по факту выходы были, причем самый очевидный лежал на поверхности. У него есть родители, стоит сказать им, как посоветовали Драко и Панси. — Мерлин, Гарри! — Панси почти задыхалась, и говорила по слогам, судорожно вдыхая воздух. Драко был рядом, немного красный и даже какой-то пристыженный, но все еще сохраняющий хладнокровие. — Постой, прошу. — Мне надо побыть одному, — Гарри поспешно отвернулся, уворачиваясь от цепкой руки Панси, которая пыталась схватить его за плечо. Он не хотел ссориться с друзьями и уж тем более отдаляться от них, но сейчас его одолели те же сомнения, которые были в начале первого курса: можно ли им доверять и каковы их истинные цели? Пытаются ли они извлечь выгоду из дружбы с Гарри? Пока на горячем пойманы они не были, но все же стоит обдумать их поведение еще раз. — Гарри, пожалуйста, — почти отчаянно сказала Панси, пока Драко все так же молча стоял в стороне, но теперь он смотрел прямо Гарри в глаза, и на какое-то время оба просто пялились друг на друга. Почему-то слышать от Драко холодное «хватит накручивать себя» было обиднее, чем все, что сказала Панси. — Мы не хотим потерять тебя. — Потерять? — переспросил Гарри, наконец отвлекаясь от игры в гляделки с Драко. — Ты сейчас уйдешь в себя и закроешься в себе, отдалившись от всего мира и от нас, — пояснила Панси, которая уже выровняла дыхание и распрямилась, все еще вцепившись в руку Гарри, как будто это могло остановить его от побега. Гарри молчал, не зная, что сказать. У него не было прямой цели, он просто хотел побыть один и подумать, но если посмотреть со стороны, то в словах Панси была доля истины. — Мы хотели извиниться, — вздохнул Драко, покраснев ушами. — Мы не хотели задеть тебя, когда говорили… — Да, извини, — вставила Панси, когда Драко запнулся, избегая прямого взгляда и отворачивая голову в сторону. — Я не поставила себя на твое место и не учла некоторые моменты. Каюсь. — А я обесценил твои проблемы или типа того, — буркнул Драко, и Гарри слегка улыбнулся, зная, как Драко не любит извиняться, считая это ниже достоинства наследника Малфоев, поэтому просил прощения он очень редко, а у посторонних людей и вовсе никогда. — Мы волнуемся и хотим помочь, — закончила Панси, пихая Драко локтем, но тот лишь кивнул, делая виноватое выражение лица, все еще с горящими ушами, которые заставили Гарри усмехнуться. Драко, заметив это, недовольно нахмурился. — Ты простишь нас? — Куда я денусь, — слегка устало сказал Гарри, но ему и правда стало легче, хоть резкие перепады настроения все еще напрягали. Еще только что он думал, что эти двое могут использовать его, а теперь простил после пары довольно поверхностных фраз, причем было заметно, что извиниться Драко заставила Панси, но все же по его пристыженному и смущенному лицу и избеганию взгляда было видно, что он и правда осознает, что был неправ. Гарри давно знал этих двоих, и видел, когда они были искренними, научившись различать их фальшивые эмоции по незначительным чертам, которые он обнаружил только после долгого наблюдения. Панси кинулась обнимать его, и Гарри почувствовал себя виноватым. Как он мог подумать такое о своих друзьях, как он мог просто так предать все то доверие, которое было между ними? Что с ним происходит в последнее время? Ответ был на поверхности, но Гарри так мучительно не хотелось думать об этом, что он готов был ссылаться на переходный возраст и прочую ерунду, которая возможно и влияла на его настроение, но лишь отчасти. Черт подери это проклятие. — Знаешь, мы еще хотели сказать… — Панси замялась, оглядываясь и ища поддержки у Драко, который стал таким же бледным, как и раньше, и перестал краснеть и уклоняться от взгляда. — Если ты собираешься водить дружбу с девчонкой Уизли, мы готовы смириться с этим, — довольно мрачно сказал Драко, которому эта идея вовсе не нравилась. Он мог терпеть присутствие заучки-маглорожденной (он старательно отучался называть ее грязнокровкой), тем более та была не так уж и плоха, если закрыть глаза на ее упертость, гиперопеку, занудство и происхождение, но Драко определенно не собирался хоть как-то пересекаться с кем-то из Уизли. Тем более с мелкой. — С трудом и лишь в знак нашего уважения к тебе, — добавила Панси, сморщив носик — она тоже не была в восторге от перспективы пересекаться с Уизли. Даже наоборот, мысль об этом вызывала отвращение чуть ли не до рвотного рефлекса, но ради Гарри можно было и потерпеть. Грейнджер оказалась более-менее терпимой. Гарри засмеялся, и Драко с Панси удивленно уставились на него. — Ей, мы тут чуть ли не в жертву себя приносим, знаешь ли! — укоризненно сказала Панси, недоуменно переглядываясь с Драко. — Неблагодарный индюк, — согласно кивнул Малфой, расстроенный таким пренебрежением Гарри к его искреннему раскаянию и пересиливанию себя. Гарри, услышав оскорбление, только засмеялся сильнее, чувствуя себя отчего-то очень хорошо. Настроение с отметки «хочется умереть или забиться в угол, свернувшись клубком» поднялось до «удовлетворительного», что в последние дни было настоящей редкостью. Даже отсмеявшись, Гарри продолжал фыркать еще примерно минуту, пока Драко и Панси стояли рядом, скрестив руки на груди и не понимая, что стало причиной для смеха. Гарри обожал своих друзей, что бы он там не думал в моменты отчаяния. Он ведь хорошо знал, как плохо они относятся к Уизли, считая их гадкими предателями крови — особенно после выходок Рона — и как тяжело им было худо-бедно, но принять дружбу Гарри с Гермионой, но даже несмотря на это Панси и Драко готовы были пренебречь своими моральными устоями ради Гарри. Ему было стыдно за то, что он начал смеяться, услышав такую трогательную вещь из уст друзей, поставив их в тупик, но мысль о том, что он собирается дружить с Джинни по своей воле и на полном серьезе вызвала у него какой-то приступ почти истерического смеха. — Простите, — наконец сказал он, видя озадаченные лица друзей. Он помнил их взгляды, когда те увидели Гарри в компании Джинни и Гермионы как только он сбежал от них, а в глазах Драко это наверняка приравнивалось к замене его и Панси на гриффиндорок. — Я не собираюсь общаться с Джинни, я же объяснял вам, она связана в другим мной, и я как бы чувствую привязанность к ней. — Мы помним, — ворчливо сказал Драко. — На фоне этого ты вполне мог начать проводить с ней как можно больше времени, как будто и правда влюблен в нее, — Гарри усмехнулся, увидев, как скривился Драко на слове «влюблен». — Нет. Я мог бы, но нет. — Почему? — поинтересовалась Панси. — Это даже в какой-то степени больно, — пояснил Гарри, оглядываясь по сторонам. Им повезло, что в коридоре не было никого, да и плюсом Гарри наложил на них заклинание приватности. — В моей голове как будто две личности: одна влюблена в Джинни, а другая не хочет с ней общаться. Вот я и разрываюсь между ними. — Тогда зачем ты вообще к ней подходишь? — Когда она рядом, если отключить разум, становится очень хорошо, — Гарри вздохнул, видя непонимание на лицах друзей, но и сам толком не мог объяснить. — Пусто в голове, я просто как кукла, и ее близость вызывает теплое и счастливое, но тупое ощущение. Хочется просто быть ведомым и следовать за ней, сразу спокойно так. — Это ужасно, — Панси поморщилась, а Драко кивнул, соглашаясь с ней. — В любом случае, раз уж все так плохо, я могу устроить ей взбучку. — Не думаю, что это хорошая идея, — усмехнулся Драко, окончательно становясь похожим на привычного себя. — Но я за. — Просто не надо контактировать с ней, — сказал Гарри, которому вовсе не хотелось, чтобы Панси наказали за принесение умышленного вреда кому-либо, даже если на деле Панси не стала бы опускаться до тупых драк. — Как скажешь, — слишком быстро согласилась Панси, и Гарри подозрительно прищурился. Она что-то задумала, но зная Паркинсон, та никогда не сознается. — Не делай ничего такого, за что потом пришлось бы отдуваться нам, вытаскивая тебя из задницы, — лениво протянул Драко, нагло усмехаясь. — Дорогой, я аккуратна и прекрасна всегда, а вот ты… — Панси многозначительно промолчала, и Гарри хихикнул, наблюдая за возмущенным Драко, который демонстративно закатил глаза. — Даешь ей дружеский совет, а она что в ответ? — тоном великого мученика спросил он, картинно взмахнув руками. — Да Вы у нас стихоплет, мистер Малфой, — Драко сделал каменное лицо, а Гарри засмеялся. — За что мне это все…? — горестно вздохнул Драко, и троица наконец отправилась в подземелья.