Вспомнить

— Гарри, что ты делаешь? — спросила Панси, наблюдая за Гарри, который открывал учебник по ЗОТИ на нужной странице, чтобы переписать нужную информацию. В ее голосе слышалась тревога, он почти звенел от напряжения и непонятной нервозности, и Гарри даже стало не по себе, хотя он просто собирался заняться своим домашним заданием. — Собираюсь сделать ЗОТИ, — натянуто ответил Гарри, не понимая, что такого странного он сделал, что Панси готова была впасть в истерику, что случалось с ней крайне редко. В поисках поддержки Гарри посмотрел на Драко, но его выражения лица было не менее напряженное. — Что не так? — Ты уже сделал его, Гарри, — Панси почти истерично выдохнула, когда в ответ на утверждение Драко Гарри недоуменно нахмурился. — Я не думаю, что… — прямо в руки Гарри выпал пергамент с сделанным заданием, и Поттер тупо сверлил его взглядом, упорно не понимая, когда он успел сделать домашку. — И правда, сделал. Я, правда, не помню, когда именно. — Гарри, да что с тобой? — Панси начала нервно стучать пальцами по столу, и только тогда Гарри вспомнил, как делал ЗОТИ меньше часа назад. — Хороший вопрос, — Гарри устало и раздраженно вздохнул, зарываясь руками в волосы и откидываясь на спинку стула. Провалы в памяти стали частыми гостями, преследуя его почти каждый день, так что за эти две недели он изрядно устал, постоянно забывая о действиях, совершенных недавно. Ложась спать, он обычно помнил день только обрывками, а голова болела каждый раз, когда он упорно лежал и смотрел в потолок, пытаясь вспомнить то, что упорно ускользало из его памяти. Все чаще он думал о том, что Луна была права, когда сказала, что его мозг просто разрушается с каждым днем. Это ведь просто ненормально! На контрольной по теории на Трансфигурации он не смог вспомнить материал, который знал наизусть лет с десяти, и даже если бы его разбудили посреди ночи, он бы вспомнил. Конечно, можно было просто списать все на стресс и тревогу, из-за которой из головы вылетела нужная информация, но такое никогда не случалось с Гарри раньше. Вчера он, например, забыл встретиться с Гермионой, хотя обещал, и когда на завтра обиженная подруга спросила причину его отсутствия, Гарри не смог сказать ничего путного кроме извинений и предложения встретиться сегодня. Хорошо, хоть об этом он не забыл. — Гарри, что происходит? — спросил Драко, касаясь руки Гарри, отчего тот резко открыл глаза и чуть не упал со стула. Драко отшатнулся и убрал руку под стол, недоуменно разглядывая психованного Поттера. — Не могу ставить себе диагнозы, но, похоже, мой мозг сломался, во мне живет две личности, и вообще я скоро сойду с ума или умру. Панси вытаращилась на него, побледнев и закашлявшись, а Драко сглотнул и отвел взгляд, но Гарри заметил, как он нервно сжимал и разжимал рукав свитера. — Я очень надеюсь, что ты так шутишь, — наконец выдавил Драко, пока Панси успела побледнеть настолько, что ее кожа стала светлее, чем у Драко, а теперь ей постепенно возвращался цвет. — Мне не до шуток, — невесело усмехнулся Гарри. Кажется, его друзей ситуация не на шутку напугала, даже больше, чем его самого. Провалы и головная боль были неприятны, ровно как и периодическое ощущение чего-то инородного внутри своей головы, но он привык. Научился игнорировать. Избегал проблемы. Называйте как хотите, но Гарри было слишком страшно сталкиваться с этим дерьмом лицом к лицу. Когда-то его отчаянная смелость завела его в безысходное положение, где либо убьет он, либо убьют его. Панси отмерла и первое, что она сказала, — мат, от которого Драко закатил глаза и сжал губы еще сильнее, отчего они превратились в совсем тонкую полоску. Гарри всегда хотелось смеяться с его реакции, потому что хоть сам Гарри матерился редко, ничего до ужаса плохого в этом не видел, тем более сейчас они были в компании близких друзей. Это ведь просто слова, а Панси всегда говорила, что маты очень ярко и метко способны описать ее чувства или сложившуюся ситуацию, и статус ее семьи никак не мешает Панси сквернословить, если это слышат только Гарри и Драко. — Поттер, ты дурной? — гневно спросила она, и Гарри даже поморщился от внезапного холода в ее голосе. Панси давно перестала называть его по фамилии, да еще и таким тоном, и внезапные перемены были неприятны. — Я не виноват, — возмутился Гарри, стойко перенося прожигающий взгляд Паркинсон, которая из-за чего-то взбесилась. — Конечно, ты не виноват! Тебя ведь нисколько не волнует твое здоровье и твоя жизнь, а о нас ты подумал хоть раз?! Как только мы пытаемся помочь, ты отталкиваешь нас, закрываешься в своей коробке и дрожишь от страха, боишься даже поделиться с родителями информацией о своем же состоянии! А если ты поедешь крышей или умрешь, как думаешь, что будем делать мы? Хватит вести себя так, будто все это — всего лишь игра, на кону стоит слишком много, чтобы просто просиживать свою пятую точку. Когда началось это? Две или три недели назад? Когда твой разум просто разрушился? Почему ты ничем с нами не делишься? — голос Панси дрогнул и надорвался, а глаза заблестели от слез. Пока Гарри пытался сформировать связный ответ на все те вопросы, которые задала Панси, и вообще проанализировать все, что она вывалила на Гарри, Паркинсон вскочила с места, вздернула нос, сжала ладони в кулаки и убежала в сторону женских спален. — Драко, — тихо позвал Гарри, когда молчание густым облаком нависло над ними. Драко медленно повернул к нему голову и заглянул прямо в глаза, но лицо его не выражало никаких эмоций. — Я правда так ужасен? Драко молчал, рассматривая лицо Гарри и как будто выискивая там ответы на свои вопросы, и Гарри почти смог ощутить те стены, которые снова появились между ними. Все, чего они успели достичь, возвращалось, деградировало до уровня начала их знакомства, когда Драко часто игнорировал прямые вопросы и просто сверлил его нечитаемым взглядом, а Панси предпочитала им компанию Милли. Он просто не хотел нагружать друзей своими проблемами. Разве это настолько плохо? — Ты не ужасен, — ровно сказал Драко, снова отворачиваясь и смотря в стену. — Но все, что вывалила Панси, — правда. Мы не хотели давить на тебя, но она просто сорвалась. Ей нужно время, нам всем нужно время. Драко встал со стула с идеально прямой спиной, как будто она закаменела, и это было явным признаком его беспокойства. Он все также не смотрел на Гарри, собирая свои вещи. — Мы не хотим ссориться, — добавил он негромко, уже отвернувшись. — Просто подумай, кто мы для тебя, и прими нашу помощь. Или напиши родителям, Гарри, ты ведь сам понимаешь, насколько все стало серьезно. Я не знаю, что буду делать, если потеряю тебя из-за твоего упрямства. — Я хотел написать родителям, — сказал Гарри Драко в спину. — Но забыл, правда. Я не хочу снова отдаляться. Не уходи. Голос Гарри звучал почти умоляюще, но мысль о том, насколько же он поменял свои приоритеты, раз почти что умоляет кого-то остаться рядом, наплевав на гордость, промелькнула всего на мгновение, сменяясь надеждой, тревожной и хрупкой, как и все его чувства в последнее время. — Я буду в спальне. Драко ушел, и Гарри захотелось кричать. Он устал. Он так и не рассказал никому про легилименцию, которая не являлась легилименцией, даже не смог найти никакой информации, потому что сосредоточиться на сложном тексте становилось очень сложно, и буквы почти что плыли перед глазами, а в качестве бонуса он просто забывал, про что читал на предыдущей странице. С уроками он справлялся, но дополнительный материал не поддавался. Иногда его захлестывала паника, а анализ самого себя приводил лишь к тому, что Гарри теперь четко понимал, что каждую минуту каждого дня его преследует тревога. Постоянно. И как бы он не уговаривал себя, что он уже привык, это просто переходный возраст и стресс из-за проклятия, что эта тревога не мешает ему радоваться хотя бы чему-то, это все было ложью и самообманом. Он не был в порядке, и он понимал это, но обратиться за помощью мешал страх опять быть проигнорированным и отвергнутым, что от него просто отмахнутся, написав записку на малюсеньком клочке пергамента, что ему рассмеются в лицо, назвав все проблемы ничтожными. Сириус вот убежал из семьи в его возрасте, Римуса покусал оборотень, от чего он мучается до сих пор, а сам Гарри только и делает, что ноет. Панси права во всем, она всегда права. Гарри — нытик и эгоист, который не заслуживает таких прекрасных людей в своем окружении, он и правда не думал о том, каково будет его близким, если в один день проклятие возьмет верх, и Гарри просто сломается, сойдет с ума. Ему даже будет все равно, умереть ведь даже лучше, чем существовать так, как он делает это сейчас, не имея стабильного состояние и хотя бы малейшего душевного равновесия, наблюдая, как жизнь, о которой он грезил так долго, рушится, а он не в состоянии это остановить. Бред. Гарри протер глаза и наколдовал Темпус. Через пятнадцать минут у него встреча с Гермионой, а потом он напишет родителям и наконец попробует решить свои проблемы. Коридор, в котором они встретились, был как всегда пуст. Гермиона уже ждала его, оперевшись о подоконник и нервно постукивая не нему ногтями, совсем как Панси недавно. — Привет, — Гарри улыбнулся. Внимательный взгляд Гермионы просканировал его лицо, и Гарри был готов к тому, что проницательная подруга сразу поймет, что что-то случилось и начнет расспрашивать, но она промолчала, молчаливо кивнув. Гарри нахмурился. Иногда слишком настойчивая опека Гермионы начинала раздражать, но, в принципе, он вовсе не был против, даже наоборот, а теперь она не сказала ни слова, нарушая все свои традиции. Ее взгляд был решительный и немного испуганный, хоть она и пыталась скрыть страх, и Гарри захотелось побиться головой об стену. Он надеялся отвлечься от своих, разъедающих изнутри, тревожных чувств, и переключиться после сцены, которую устроила Панси, а в итоге Гермиона собирается сказать ему что-то важное и пугающее ее. — Я помню, что ты решил отступиться и просто поверить в то, что нападения закончились, — сказала Гермиона, и у Гарри свело живот от ужасного предчувствия. Если информация связана с нападениями, а Гермиона выглядит так… дело плохо. — Но я не остановилась. — Я не считал, что нападения закончились, — решил поправить Гарри. — Не будем сейчас спорить об этом, — отрезала Гермиона, взмахнув рукой. — Как я и предполагала, надо было всего лишь подумать логически, — обычно Гермиона всегда была крайне довольна собой, когда оказывалась правой и что-то доказывала, но сейчас в ней не было ни капли гордости или даже намека на самодовольство. — Никто, кроме тебя, не слышал голос, а значит, варианта всего два: либо это Сам-Знаешь-Кто, и вы связаны из-за проклятия, либо это что-то или кто-то, кто может общаться только с тобой. — Ты поняла, кто за этим стоит? — Гарри даже затаил дыхание. — Не перебивай, — недовольно отозвалась Гермиона. — Первый вариант отпадает, потому что никто не доказывал, что проклятие наложил именно Сам-Знаешь-Кто, ну и ты одолел его в прошлом году, — стальной тон Гермионы немного смягчился, когда она увидела, как передернулся Гарри от напоминания о смерти Волдеморта от его рук. — Значит, остается второй вариант. Я перебрала много вариантов и перечитала кучу книг, и пришла к выводу, что это не человек. — Но кто тогда? — Существо, которое разговаривает на языке, понятном только тебе. А ты — змееуст, — пояснила Гермиона, даже пораженная недогадливости Гарри. Он ведь был невероятно начитанным и умным, она поражалась его развитому во всех областях интеллекту и багажу знаний, равнялась на него, а теперь Гарри так непозволительно тупит. — Змея… — протянул Гарри, серьёзно задумавшись. Даже если в школу и пробралась бы змея, то каким образом она оставалась незамеченной и как замораживала людей? — А еще, по рассказам учеников, от тела Джастина уползали пауки, когда ты нашел его и упал в обморок, — дала подсказку Гермиона. — Змея, которую боятся пауки… Мерлин, — глаза Гарри пораженно расширились, когда до него наконец дошло то, на что так упорно намекала Гермиона. И да, ему был полностью понятен ее настрой и испуг. — Василиск. — Бинго, — хмуро сказала Гермиона, натянуто улыбнувшись. — А передвигается он по трубам, — Гарри прикрыл глаза, опасаясь, что у него случится какой-нибудь приступ паники, потому что тревога росла с каждой секундой, и ему уже становилось трудно ровно дышать. — А не умер никто, потому что не смотрел напрямую ему в глаза. Колин увидел его через камеру, а… — А Джастин смотрел сквозь призрака, — закончил за Гермиону Гарри, с трудом выровняв прерывистое дыхание, и сразу же схватился за волосы, что было его нервной привычкой. — И что же нам делать? — Я не знаю, Гарри, — устало сказала Гермиона, и хоть обычно она старалась мыслить оптимистично и искать множество вариантов выхода из сложной ситуации, сейчас она выглядела слишком усталой, а говорила с какой-то безнадежностью, которая сразу передалась и Гарри. — Все сходится, но кто нам поверит? — Откуда в школе василиск? — спросил Гарри, вспоминая цербера, которого притащил Дамблдор на первом курсе. Обе твари были опасными, но Дамблдор ведь не дурак, чтобы повторять свои ошибки и дважды подряд приносить в школу опасных для жизни детей животных, да еще и оставлять их после первого несчастного случая. Да и ведь директор и правда не знал, что происходит. Да и вообще, какой смысл в василиске? — Они ведь уже вымерли. — Если мы правы, то как минимум один остался. «Ужас Слизерина», помнишь, нам рассказывали? — Ты думаешь, кто-то и правда открыл Тайную комнату и выпустил василиска? — Да. Звучит безумно и все такое, но все ведь сходится! Осталось найти Наследника и сдать его, всего лишь, — совсем не весело усмехнулась Гермиона, зная, что это практически невозможно, а их теория не доказана. — И что будем делать? — спросил Гарри, прекрасно понимая, что сделать они с этим знанием ничего не смогут. Сказать взрослым — объявят сумасшедшими или, в лучшем случае, просто не поверят, а идти вдвоем на василиска, чей взгляд убивает — самоубийство. — Господи, Гарри, я откуда знаю?! Жить с этим, — резко и довольно грубо сказала Гермиона, но Гарри не обратил внимания на это. У подруги был стресс, и не надо было разбираться в чувствах, чтобы понять это. — Мы справимся, придумаем что-нибудь, — Гарри обнял Гермиону, и та сразу прижалась к нему всем телом, вцепившись в плечи и уткнувшись в плечо. Они стояли так несколько минут, не расцепляя руки и ничего не говоря, Гермиона даже всхлипнула пару раз, но слезам волю не дала, постепенно успокаиваясь от тепла тела Гарри и его поддержки. — Надеюсь, — Гермиона отошла на пару шагов, и выглядела она помято и грустно. — Я пойду. Спокойной ночи, Гарри. — Спокойной. Гарри не стал задерживать подругу, несмотря на то, что хотел рассказать ей про проблемы с памятью и ссору с друзьями, но сейчас Гермиона было не в том состоянии, чтобы слушать его глупые жалобы и проблемы. В конце концов, он же мужчина, справится и сам. Гарри ушел в гостиную, постоянно прокручивая в голове мысль и письме родителям, чтобы не забыть, но больше всего ему хотелось пойти спать или пореветь в подушку. Этот день был ужасном, а, как он выяснил на своем опыте, со временем становится только хуже. Думая об этом, Гарри не подозревал, насколько был прав. *** Панси поморщилась, рассматривая себя в зеркале. Тушь растеклась, несмотря на то, что была магической (какой вообще смысл в магической косметике, если она растекается?), глаза и нос покраснели, а ресницы слиплись от слез. Мерзость. Она почти никогда не плакала, считала себя сильной девушкой и ненавидела показывать свою слабость, потому что это делало ее уязвимой. Негативные эмоции Панси всегда держала при себе, разве что раздражение и презрение, которые, по словам родителей, помогали казаться более значимой и внушали страх и уважение. Панси не хотела внушать страх, но считала, что достойна уважения. Она не хотела заводить друзей и общаться с кем-то вообще, но, по словам отца, ей нужна компания из влиятельных детей, чтобы потом иметь друзей во всех областях и добиваться всего намного легче. Мама же всегда ласково гладила по голове и говорила, что главное — чувствовать поддержку и не быть одинокой, а вовсе не статус ее друзей, но и с грязнокровками водиться не надо. Панси послушалась родителей, поэтому примкнула к Драко и Гарри, хоть удовольствия ей это не доставляло. Они постоянно цапались, Гарри был закрытый и странный, а Драко вел себя мерзко. Панси приложила все силы, чтобы они втроем сблизились, и ведь получилось! Она была счастлива в их компании и не представляла жизни без них, чувствовала опору и поддержку, про которую рассказывала мама, и искренне верила, что вместе они могут свернуть горы и победить любое зло. И вот теперь она стоит в женском туалете с лицом, испачканным в потекшей туши, и размазанной темной помадой, и винит себя за истерику. Видимо, друзья только больше делают ее уязвимой. Вода и немного магии, и теперь Панси снова выглядит чисто и опрятно, и как раз вовремя, потому что в дверь стучит обеспокоенная Милли. — Панс? Все хорошо? — Да, конечно, — врет Панси, стирая вылезшую за контур губ помаду. — Сейчас выйду. Когда Панси выходит в комнату, там стоят Дафна и Милли, обе готовые поддержать и утешить, хоть и прекрасно знают, что Панси всегда отказывается от их предложений поговорить о проблеме. — Что случилось? — сразу спрашивает Миллисента, подходя ближе и вглядываясь в глаза подруги. — Ничего, — отмахивается Панси, преувеличенно позитивно улыбаясь, но девочки прекрасно видят и слышат в ее голосе фальшь. — Брось, на тебе лица нет, — говорит Дафна, как всегда слишком наблюдательная и проницательная, раскрывающая Панси с одного взгляда. Дружить с мальчиками легче в этом плане — они никогда не бывают достаточно внимательны и умны, чтобы разглядеть ее настоящие чувства. Гарри буквально разваливается на кусочки, и не может проследить даже за собой, не то что за кем-то другим, а Драко не может разобраться сам в себе, да и не хочет. Для Малфоев вообще проявление любых чувств под негласным запретом. — Мы повздорили с Драко и Гарри. Да уж. Она наговорила слишком много лишнего, и непонятно, простит ли ее теперь Гарри. А Драко просто будет дуться, потому что просил не устраивать сцен, когда Панси поделилась с ним своими тревогами по поводу Гарри. — Панси, ему и так плохо, — сказал он, закатывая глаза. — Значит, надо ему помочь. — Он не примет помощь, пока сам не поймет, что она ему нужна, — вздыхает Драко, но Панси видит в нем тщательно скрываемое волнение. — Гарри слишком независимый. — Вы оба ведете себя как дети, — взрывается Панси. Ее не колышет, что там скрывает Драко и каким образом проявляет свою заботу, потому что игнорировать проблему, не желая вытаскивать Гарри из его зоны комфорта, где он тихо умирает. — Если вы будете игнорировать такие серьезные проблемы, они не исчезнут! — Я знаю! — тоже повышает голос Драко. — Я тоже волнуюсь за него, ясно? — Он наш друг! И ему плохо, Драко, он под проклятием, нам надо помочь, пока не стало поздно. Когда он поймет сам, будет уже поздно. — В любом случае, надо делать это мягко и постепенно, — быстро успокаивается Драко, придавая себе равнодушно-спокойный вид, но Панси знает его слишком давно, чтобы поверить, что ему все равно. — Ты не можешь просто вывалить на него все претензии и обвинять его, а тем более, принуждать его писать родителям или идти к целителю, это все равно не сработает, и ты это знаешь. Просто не устраивай сцен. И Панси пообещала не устраивать и следовать их общему плану, а в итоге не сдержалась. А потом еще и позорно сбежала. — Из-за чего? — аккуратно спросила Милли, увидев, что Панси скривилась, вспомнив что-то. — Пустяки, — Панси попыталась привычно по-доброму усмехнуться, показывая, что она всегда идеальна и полна сил, но усмешка выходит кривой. — Это неважно. Спасибо вам, девочки, но я лучше пойду. Может мы еще помиримся. Панси снова сбежала, но на этот раз от слишком проницательных подруг, чувствуя себя неуютно от их волнения за нее. Она прекрасно понимала, что всем троим сейчас надо остыть, а потом они обязательно разберутся, пусть и путем долгих споров и разговоров, но сейчас никто из них троих не готов к конструктивной и результативной беседе. Отец всегда пытался привить ей как можно больше дипломатичности и собранности, чтобы она готова была вести переговоры в любых, даже самых стрессовых ситуациях, но Панси просто не могла. В гостиной, как она и ожидала, не было ни Гарри, ни Драко. Их дружеские отношения рушились, и Панси очень скучала по тем дням лета, когда они были неразлучны, и почти ничего не омрачало их будни. Танцы, веселье, друзья, глупый Гарри, который засыпал в комнате у Драко, всегда смущающегося от этого. А сейчас они снова отдаляются, движутся в обратную сторону, и Панси предполагала, что послужило причинами. Первой, конечно же, было проклятие, которое давало осложнения и превращало жизнь Гарри, а заодно и его друзей, в сплошную череду тревожных дней. Второй причиной были нападения, с которыми опять же был связан Гарри, ведь он слышал голоса и считался Наследником какое-то время, а Панси с Драко никак не могли помочь. Третьей причиной стала Джинни Уизли, которая изрядно портила настрой Гарри и провоцировала проклятие, если можно было так выразиться. И если с первыми двумя справиться в одиночку Панси не могла, с Уизли она еще поборется. *** Панси опустилась на скамейку рядом с Миллисентой, которая ободряюще ей улыбнулась, при этом печально рассматривая салатные листья у себя на тарелке. Прошло два дня, а с Драко и Гарри они так и не помирились, и сейчас это даже играло ей на руку. Мальчики сидели вместе, предвкушая матч по Квиддичу, в котором ловцом Слизерина выступал Драко, а значит, увлеченные друг другом и игрой, они не будут искать ее. По привычке Панси кинула незаметный взгляд на стол Гриффиндора, где мелькали целых четыре рыжих головы рядом друг с другом. Обычно с ними был и пятый, но сегодня он куда-то делся, скорее всего, пошел поддерживать свою когтевранку-старосту, которая была умной и прекрасно осознавала, что Слизерин сегодня выиграет. Впрочем, не время думать о квиддиче и идиоте-старосте Уизли, сейчас цель Панси — младшая из их семейки, которая сейчас о чем-то спорила с братом, иногда бросая косые взгляды в сторону Гарри. Джинни, по наблюдениям Панси, вообще делала только две вещи — спорила с братьями и смотрела на Гарри, больше ничего. И Панси ведь не преувеличивает, эта девчонка буквально следила за Гарри, и делала она это весьма мастерски, а значит, далеко не первый день. Удивительно, как никто из них раньше не заметил такого пристального внимания. Гарри еще понятно, тот вообще дальше своего носа не видит с его-то состоянием, думает, раз отшил ее, то отвязался навсегда, а куда смотрели Драко и Панси? Пристальное внимание Джинни нервировало Панси, и нашлось объяснение ухудшения состояния Гарри — Уизли шаталась за ним по коридорам с непонятной целью, была ближе, чем должна была, и это ее постоянное присутствие плохо сказывалось на Гарри. Надо было что-то делать с этим, а идеальное время было сегодня — во время матча, когда их никто не увидит и не сможет проследить, заподозрив неладное. Когда все уходили на матч, Панси соврала Милли, что ей стало нехорошо, и хоть Миллисента не поверила ей, не начала лезть с расспросами, за что Панси ей благодарна. Незаметно отделившись от группы слизеринцев, Панси начала искать глазами хоть кого-то из семьи Уизли, потому что где один, там и все остальные, и отлавливать Джинни надо быстро и не на глазах ее братьев. Панси сказочно повезло, потому что Уизли шла с какой-то хаффлпаффкой, а потом они разошлись в разные стороны. — Эй, Уизли! — Панси пошла наперерез Джинни, и та сбавила шаг, сразу же скорчив недовольную гримасу. — Есть разговор. Джинни сначала замотала головой и попыталась уйти, но Панси преградила ей дорогу, поэтому спустя всего пару минут они уже направились к туалету Плаксы Миртл, который давно заброшен и идеально подходит для приватного разговора. — Чего тебе, Паркинсон? — Джинни скривилась, оглядываясь по сторонам. Место и правда не очень приятное: грязные зеркала, старые, давно немытые раковины, вода на полу и риск быть услышанными бешеным призраком, но другого варианта нет. — Я не ищу конфликта, успокойся, — посоветовала Панси, скрестив руки на груди и разглядывая Уизли в ответ. Та выглядела нелепо, как и вся их семейка — поношенная безвкусная одежда под старой мантией, которую Джинни сейчас расстегнула, являя миру уродливый ярко-красный свитер с огромной буквой Д посередине. — Я и так спокойна, — ай-яй-яй, врет и не краснеет. Уизли совсем не умеют сдерживать эмоции, у них все буквально написано на лбу, и сейчас она вне себя и испытывает к Панси глубочайшее отвращение. Впрочем, это взаимно. — Просто не хочу проводить время в этой помойке. Джинни слегка приподнимает ногу и трясет ботинком, с которого начинает капать вода, и брезгливо рассматривает пол. — Есть отталкивающие заклинания, — насмешливо сообщает Панси приторно-сладким тоном, позволив себе маленькую поблажку в виде небольшое издевательства над недогадливой Уизли, сдержав грубое высказывание о том, что в настоящей помойке Уизли живет и называет ее домом. — Ближе к делу, — не внимая советам, командирским тоном требует Уизли. — Строить будешь своих тупых братьев, Уизли, — шипит Панси, резко меняясь в лице и поджав губы, приблизившись к Джинни почти вплотную. Та только нахмурилась и не сдвинулась с места, нагло глядя на Панси снизу вверх и вызывая непроизвольную усмешку. — Я знаю, что ты следишь за Гарри. Зачем? — Я не слежу за ним! — возмущается Джинни, и сразу же сама опровергает свое высказывание. — С чего бы мне тебе рассказывать? — О, ну во-первых, я его подруга, в отличие от некоторых, — ударила по больному Панси, и Джинни задело это, судя по тому, как она краснеет от гнева. — А во-вторых, из-за тебя, рыжая тварь, ему плохо из-за тебя. И ты ведь знаешь об этом, но все равно таскаешься за ним по коридорам! — Да как ты смеешь…?! — начала Уизли, краснея в лучших традициях Рона, когда тот ссорился с Драко или Гарри, но ей не дали договорить. Кто-то довольно громко топнул ногой, и девочки синхронно отстранились друг от друга, попятившись к зеркалам и настороженно глядя на вход в туалет. Им потребовалось всего пару секунд, чтобы понять, что тот, кто сюда зашел, скрыт от них раковинами, и в этот же момент они услышали жуткое шипение. «Парселтанг» — пронеслось в голове у Панси, и та даже расслабилась, подумав, что это Гарри, но прислушавшись, она поняла, что это был не его голос; шипение было выше и страннее. — Кто здесь? — громко спросила Уизли, и шипение прекратилось, а спустя мгновение раковины начали разъезжаться в стороны, вызывая у обеих девочек приступ паники. Они переглянулись, Панси готова была завопить, забыв про гордость, а Джинни выглядела так, как будто сейчас упадет в обморок, несмотря на прославленную гриффиндорскую смелость. Панси достала палочку, собираясь обездвижить человека, которого они все еще не видели, но чуть не выронила ее, когда из дыры в полу, которая обнаружилась под раковинами, вылезло что-то огромное и чешуйчатое, похожее на змею-переростка… — Василиск! — пискнула Панси, вызвав у Джинни чуть ли не скулеж, вероятно, вырвавшийся от страха против воли хозяйки. — Отвернись и не смотри на него. Панси не была законченной оптимисткой, поэтому сразу поняла — живым им отсюда уже не выйти. Тот самый преступник снова вышел на охоту, и Джинни с Панси станут удачно подвернувшимися жертвами. Даже если они сейчас не закаменеют, сраный василиск просто сожрет их. Джинни снова пискнула и отвернулась одновременно с Панси, но не успела закрыть глаза, наткнувшись на взгляд василиска в отражении зеркал. Панси распахнула глаза, услышав пронзительный крик Уизли, и это стало ее глупой и последней ошибкой.