Вспомнить

— Ты случайно не знаешь, где Панси? — спросил Драко, оглядывая гостиную. За те несколько дней, что прошли с момента их конфликта, Гарри с Драко наладили контакт заново, и между ними даже не было неловкости или холодности, которую ожидал Гарри. За вечер оба успокоились и уже утром снова общались как ни в чем не бывало, а вот с Панси возникли сложности: та просто не давала возможности к ней приблизиться и постоянно ходила с Милли. У Гарри даже возникло ужасное предположение, что теперь их дружбе конец. И он полностью виноват. — Не знаю, я не видел ее с обеда. Слизеринцы потихоньку наполняли гостиную, только что вернувшись с матча. Все были возбуждены и обрадованы победой Слизерина и блистательной игрой Драко, только вот сам Малфой не радовался. — Хочешь сказать, она настолько обиделась, что не пришла на игру? — спросил Гарри, когда Драко ничего не ответил и начал молча высматривать Панси в толпе. Он нашел Миллисенту, но она была в компании Нотта. Это был вполне предсказуемый результат — Панси не была любительницей квиддича, а на матчи ходила только ради поддержки друзей, а теперь, если она не считает их своими друзьями, то и смысла появляться на трибунах ей не было, и Панси могла просто уйти куда-нибудь погулять или послоняться по школе. — Возможно, — тихо ответил Драко, наблюдая за Милли и обдумывая что-то, после чего пошел в ее сторону, приняв равнодушный вид. Гарри последовал за ним, искренне надеясь, что Милли просто пошлет их в знак солидарности к подруге или скажет, что у Панси все в порядке и она ушла к какой-нибудь подружке с другого факультета. А может, она и вовсе просто сидит в спальне, хотя на нее это совсем не похоже. — Миллисента, — позвал Драко и кивнул, когда Милли отвлеклась от беседы с Ноттом и заинтересованно глянула на него. — Драко, Гарри, — кивнула она в ответ, переводя взгляд на Гарри, который выглядел довольно странно и настороженно, особенно для человека, который никогда лишний раз не позволяет людям видеть его состояние. Что заставило его потерять самообладание? — Скажи, где находится Панси, если ты знаешь, конечно, — сухо попросил Драко, хотя его просьба была больше похожа на требование. — Приличные люди говорят «пожалуйста», когда просят, — вполне приветливый голос Миллисенты стал такой же безэмоциональный, как и у Драко. Гарри вспомнил, какой тихой и закомплексованной была она всего полтора года назад, как сидела в своей комнате в одиночестве и ни с кем не разговаривала, а теперь стала более открытой и не такой безразличной. Подойди Драко с такой просьбой к ней в начале первого курса — Милли бы просто ушла, лениво проскользив взглядом по его лицу. Гарри не знал, повлияла на нее так дружба с Панси или она просто выросла и начала чувствовать себя комфортнее, но Гарри четко понял, что вообще не знал ее. Ну, подруга Панси, ну, однокурсница, ну, странная чутка, и все! А ведь Панси нашла в ней что-то такое, чего не нашла в них с Драко. — О, ну давай без этого, — закатил глаза Драко, и Миллисента пожала плечами, демонстративно поворачиваясь к Нотту, который тихо хмыкнул, наблюдая за этим спектаклем. — Хорошо, хорошо, скажи где Панси, пожалуйста. — Молодец, Драко, переступил через себя ради меня. Я польщена, — Милли усмехнулась и похлопала глазами, прижимая руки к груди. — Но огорчу вас: я не знаю, где Панси, и даже если бы знала, то не сказала бы. Мало ли что вы хотите с ней сделать. — Мы ее друзья, что мы можем ей сделать? — раздраженно спросил Драко, но Милли лишь пожала плечами и отвернулась. Разговор был окончен, поэтому Драко и Гарри просто ушли, при этом Гарри бросил неловкое «пока» на прощание, а Миллисента даже махнула ему рукой и едва заметно улыбнулась. — Нам стоит начинать волноваться за нее? — Драко пытался казаться спокойным и говорить так, как будто ему не было особого дела до местонахождения и состояния подруги, но Гарри знал его достаточно, чтобы различить на лице беспокойство. Он даже не мог объяснить, как это понял, у Драко не было каких-то заметных изменений в лице или походке, но Гарри просто улавливал его волнение, которое, казалось, просачивалось через кожу Драко. — Я уже волнуюсь, — сказал Гарри, и хоть разум и твердил ему, что просто глупо начинать паниковать из-за того, что Панси нет в гостиной и не было на матче, ведь она может быть где угодно, но Гарри чувствовал, что с Панси что-то не так. Возможно, свою роль сыграла тревожность и прочие эффекты от проклятия, но Гарри не находил себе места и боялся за Панси. — Это неразумно, — пробурчал Драко. — Она могла пойти в библиотеку или просто прогуляться, она ведь не обязана… — договорить Драко не дали. По замку эхом прокатился усиленный мегафоном голос профессора МакГонагалл: — Всем ученикам немедленно вернуться в свои спальни. Всем преподавателям собраться в учительской. Пожалуйста, как можно скорее. Ученики сразу же начали переговариваться, и атмосфера с праздничной мгновенно поменялась на напряженную и испуганную. — Новые жертвы…? — то и дело слышал Гарри, пока они с Драко стояли как истуканы посреди гостиной, не зная, куда идти. Еще минуту назад Гарри хотел предложить Драко пойти и проверить библиотеку на всякий случай, а потом побродить по территории, просто чтобы убедиться, что никто не пострадал, а теперь никуда идти нельзя. «Почему так много страха преследует меня в последнее время?» — подумал Гарри, но сразу же запаниковал в десять раз сильнее, осознав, что новой жертвой как раз может оказаться Панси. Он ведь так и не сказал ни ей, ни Драко про василиска, не зная, как это лучше преподнести и как вообще подступиться к Панси. А что, если она умерла? — Тихо, Гарри, успокойся, — мысли мелькали в голове Гарри со скоростью света, одна хуже другой, но чаще всего там появлялось мертвое тело Панси, сраженное взглядом василиска. А что если он разорвал ее или типа того, воспользовавшись отсутствием учеников и большинства учителей в здании? Гарри сразу замутило, он начал задыхаться и как-то отдаленно почувствовал, как трясутся его же руки, пока Драко не обхватил его за плечи и не переключил внимание на себя. — Дыши, давай. Гарри помотал головой, попытался сдернуть руки Драко с плеч и что-то сказать, но у него банально не хватило воздуха, а руки затряслись еще сильнее. Он начал бояться так сильно, что казалось, будто сейчас он просто разорвется на части. Им словно полностью овладел ужас и тошнотворные картины с мертвым, разорванным телом Панси в луже крови, и виной всего этого был Гарри, который не предупредил, не смог помочь, не следил за ней. Гарри вцепился в Драко почти наощупь, потому что перед глазами все поплыло, и он почти перестал понимать, что происходит. Возможно, на него сейчас смотрела куча слизеринцев, не зная, чем помочь. — Гарри, Мерлин, пожалуйста, — умоляюще шептал Драко, пытаясь хоть как-то помочь, но он ведь совершенно не понимал, что происходит. Сначала ему показалось, что Гарри просто потерял контроль над дыханием в приступе паники, как с ним было когда-то, но теперь он был горячий, трясся, и выглядел так, как будто его собираются убивать. И он все еще не мог нормально дышать, только хрипел и крепко цеплялся за руки Драко. — Что происходит? Дыши, успокойся, я тут, все в порядке. Панси наверняка сейчас вернется, ее никто не убивал, Гарри! Во взгляде Гарри что-то прояснилось и он начал делать попытки выровнять дыхание, а на них начали бросать косые взгляды ученики, которые вдоволь набеседовались о возможных новых жертвах, поэтому Драко аккуратно приобнял Гарри за плечи и довел до спальни, и слава Мерлину, что все были слишком напуганы и взволнованы, чтобы наблюдать за двумя второкурсниками, которые вели себя странно, а потом ушли из гостиной. Гарри стало лучше, когда они ушли из переполненного помещения, и он перестал цепляться за Драко, зато начал заламывать руки, закрыл глаза и стал шепотом считать, глубоко вдыхая и выдыхая. Драко просто стоял рядом и гладил его по спине, не зная, помогает ли это хоть как то. Когда Гарри пришел в норму, прошло уже около двадцати минут, а Драко только сейчас смог облегчённо выдохнуть, потому что теперь ему не грозило наблюдать, как его друг задыхается. Гарри был почти уверен, что когда-то читал о той ситуации, которая произошла с ним, но не мог вспомнить ничего конкретного, даже названия. Возможно, он просто испытал стресс, подумав о Панси и василиске, а вместе с проклятием это дало такой огромный и неприятный эффект, что теперь Гарри просто не может успокоиться и начать думать о чём-то, кроме страха и опасности, которая окружает их. — Наверно, я знал раньше, что это, — поделился Гарри, основываясь на странном покалывании головы и чувства, как будто ответ или зацепка в сознании ускользает от него. — Но забыл. — Ты же писал родителям, верно? — нахмурился Драко, видимо, забыв о своих попытках избегать упоминаний той ссоры, и о возможной неловкости, которая может последовать. — Писал. Письмо Гарри было довольно небольшим, хотя он и вместил туда все события, связанные с проклятием, за этот год. Он предполагал, что родители будут в ужасе, будут сердиться на него, потому что Гарри пренебрегает своим здоровьем, и расстроятся, потому что он им не доверяет, но он не ожидал настолько бурной реакции, выраженной в огромном письме, написанном в кратчайшие сроки — сова вернулась спустя всего несколько часов. Гарри стало намного хуже, когда он прочитал это письмо перед сном, потому что он действительно почувствовал себя виноватым, невероятно тупым и упертым бараном, потому что забыл, что родители были единственными людьми, которые были рядом с ним с самого детства, забрали его к себе и пережили все трудности, связанные с усыновлением. Это были люди, которые растили его в счастье и благополучии, давали ему любовь, поддержку и заботу, сформировали личность Гарри, помогали ему учиться и достигать высот. Они любили его, как родного сына, волновались, а в ответ получили недоверие и скрытность, которое грозило ужасными последствиями, и Гарри только после речи Панси понял, что другим людям будет больно, если он умрет или просто свихнется, и Гарри стоит стараться хотя бы ради того, чтобы не причинять боль дорогим ему людям. Гарри твёрдо решил наладить отношения с родителями, хоть ради этого и придётся пройти через мучительные и долгие беседы о проклятии, вытрясывая из родителей правду и открывая свою, поэтому он был рад, когда в ответном письме они пообещали приехать… черт, он не помнил. Гарри вскочил с кровати и бросился к тумбочке под удивленный взгляд Драко, который остался сидеть. Гарри не смог вскрыть чары, наложенные на тумбочку, без палочки, потому что руки тряслись, а он не смог нормально сконцентрироваться, но сейчас было не самое лучше время разбираться с этим. В конце концов, он только что пережил нечто странное, и было довольно логично и ожидаемо, что его магия немного сбилась. «… Мы хотели приехать прямо на следующее утро, но возникли сложности, расскажем тебе о них, когда будем разговаривать обо всем, а мы уверены, что эта беседа состоится и будет непростой для всех нас, потому что эта информация не для изложения в письме. В общем, будем в субботу вечером, примерно в 21:00. Возможно, заберем тебя на выходные домой, школа — так себе место для таких разговоров.» Родители были правы, и Гарри был рад, что их мысли совпадают. Он и сам хотел бы услышать многое из того, что они от него скрывали, неважно почему и ради чего, но в школе было слишком много ушей. Гарри ждал приезда родителей эти два дня, но теперь, когда Панси возможно находилась в опасности, — или умерла — провалы в памяти снова дали о себе знать. Гарри кинул письмо назад и запечатал тумбочку, зачем-то хватая Драко за руку. Дрожь в руках и паника уже ушли на второй план, но тревожные мысли об опасности оставались, и Гарри хотелось взвыть от той кучи чувств, которые почти разрывали его изнутри. Он даже не мог разобраться в них, но времени на это все равно не было. Вся его сущность тянула его куда-то, найти Панси и сделать что-нибудь из того, о чем он думал, когда узнал о том, что на учеников нападал василиск. Гарри нужен был холодный разум и четкий план действий, а ещё ему нужно было куда-то сбагрить Драко, потому что его нельзя было подвергать опасности, ибо Гарри просто не переживёт, если с Драко случится что-то, особенно учитывая, что с Панси, возможно, что-то случилось. Пока у Гарри не было ничего из этого: его разум вопил от гнева и страха, плана не было от слова совсем, а его рука прямо сейчас сжимала руку Драко совершенно без цели. Дверь в комнату открылась без стука, напугав обоих мальчиков. — Пришел Снейп, попросил собрать всех в гостиной, — протараторил Забини, и Гарри поразился, насколько непривычно нервным и паникующим он выглядел. Блейз ушел так же быстро, как и появился, и Гарри наконец отпустил руку Драко, направляясь к двери. Он уже примерно понимал, что скажет Снейп: ла-ла-ла, в школе еще один труп, сидите в своих комнатах, пока мы будем делать вид, что решаем эту проблему. Или здравый смысл все-таки возьмет верх и школу закроют. Когда они вошли в гостиную, она была битком набита всеми слизеринцами, которые вообще были в школе. Около выхода стоял профессор Снейп, и хоть его лицо было непроницаемым и холодным, как всегда, он бросил на Драко и Гарри какой-то странный взгляд, который Гарри никак не смог распознать, поэтому его страх только усилился. Гарри попытался найти Панси в толпе, пока они ждали кого-то, но у него не получилось, ровно как и у Драко, который сразу сделал несчастное лицо. — Итак, — Снейп усилил голос Сонорусом, и пара человек вздрогнули. — Я буду краток: на Панси Паркинсон совершено нападение, информация о ее состоянии не распространяется. Помимо нее, напали еще на двух учеников факультета Гриффиндор. В связи с этими событиями школа закрывается, завтра всех учеников не должно здесь быть. Будут проблемы с отъездом — обращайтесь ко мне, разберёмся. Выйти можно только до моего кабинета, в сопровождении старост. Туалетные комнаты и душевые есть в гостиной. — Снейп стремительно ушел, взмахнув черной мантией. Гарри показалось, что внутри у него что-то рухнуло, потому что одно дело — волноваться о подруге, не зная ее точного местонахождения, а другое — когда твой декан ледяным голосом без капли сожаления говорит, что на нее напали, и даже неизвестно, жива она или нет. У него снова начали дрожать руки, а Драко издал странный тихий звук. Слизеринцы начали искать их глазами и перешептываться, где-то в толпе послышался всхлип Милли и вскрик Дафны. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль, что сейчас, у всех на глазах, не стоит начинать паниковать так сильно, что появляются трудности с дыханием и плывет перед глазами, как было всего полчаса назад, но Гарри казалось, что он сейчас просто умрет. Ему и так было страшно, а ужасные предположения не покидали его, и теперь, когда все они подтвердились, Гарри не мог понять, куда себя деть. В таких ситуациях всегда помогала Панси. Она была довольно тактильной, поэтому обнимала Гарри и заставляла его почувствовать, что все не так уж и плохо, как он себе напридумывал. Но раньше с Гарри не случалось настолько тяжелых ситуаций, а Панси рядом не было. Не успел Гарри развить эту мысль и впасть в жалкое подобие истерики, как одним рывком к нему прижался Драко, крепко обнимая его. Гарри охнул от удивления, но спустя пару секунд уже уткнулся носом в плечо Драко, пока тот шептал ему что-то подбадривающее. Рядом с Драко было хорошо и тепло, так что когда тот отошел на шаг, выдавив кривую улыбку, Гарри уже успокоился и мог более-менее ясно мыслить. И первое, что он понял, был факт того, что почти все, кто был в гостиной, смотрели на них. Стоило отдать должное самообладанию Драко — тот даже не покраснел, быстро вернув себе уверенный и гордый вид, не позволяя себе больше публичных слабостей. Гарри тоже попытался сделать спокойное лицо, подражая ему, но получилось так себе. — Нам нужно к Снейпу, — прошептал Драко так, чтоб услышал только Гарри, сразу же кивнувший. Хоть Снейп и сказал, что информация о состоянии Панси не распространяется, была совсем крошечная надежда, что он сжалится над ее лучшими друзьями. По крайней мере, так поступил бы хоть немного понимающий человек. Когда они шли к выходу из гостиной, их сопровождал шепот. Гарри стоило бы привыкнуть к этому, учитывая его известное имя, но он не мог, чувствуя глухое раздражение и нервозность каждый раз, когда все взгляды были уставлены на него, и все разговоры тоже были о нем. В коридорах было тихо и страшно. Возможно, сами подземелья страх не внушали, но последние события и нагнетающий разум Гарри — еще как. Они с Драко шли молча, почти касаясь друг друга плечами, не решаясь заговорить и обсудить случившееся. — Зачем мы идем к нему? — наконец спросил Гарри. В своей голове он уже сложил ответ на этот вопрос, но вдруг у Драко были другие намерения? — Узнать, что с Панси, разумеется, — тихо отозвался Драко, бледный и грустный. Он стал казаться еще более хрупким, и Гарри хотелось приободрить его также, как Драко сделал это для него в гостиной, но не мог, поэтому всего лишь сглотнул, переводя взгляд перед собой. — Я сомневаюсь, что он скажет. — Он должен. Когда Снейп открыл дверь, все в его взгляде говорило, что он был уверен, что Гарри с Драко явятся к нему с вопросами и профессор без лишних слов пустил их внутрь. — Я не должен говорить вам ничего из того, что вы хотите знать, — сразу же сказал он, скользнув пронизывающим взглядом по мальчикам, которые стойко выдержали его. — Панси — наша лучшая подруга, — жалостливо выдавил Гарри, но Снейп лишь приподнял бровь, все также холодно глядя на него. — Мы хотим знать, жива она или нет. — Северус, — проникновенно начал Драко, когда профессор продолжал молчать, и Гарри выпучил глаза и чуть не поперхнулся, удивленный и наглостью Драко, и слишком спокойную, почти скучающую реакцию Снейпа. — Пожалуйста, расскажи нам. Это очень важно. — Несносная молодежь, — проворчал Снейп, но почему-то довольно скупые уговоры Драко подействовали. — Мисс Паркинсон в таком же состоянии, как мальчик с Хаффлпаффа и гриффиндорец. Вместе с ней была атакована Джиневра Уизли. — Джинни? — Гарри нахмурился, не понимая, как Джинни и Панси могли оказаться вместе. — Но где и как? — В заброшенном женском туалете. — Туалет Плаксы Миртл… — прошептал Драко, шокировано глядя на Гарри. — Да. Их обнаружили быстро, поэтому по остаточной магии удалось выяснить присутствие очень темной магии и ученика Гриффиндора, но это не может быть он. — Почему? — Когда Гарри думал о том, как василиск выбирает себе жертв, казалось почти очевидным, что кто-то из людей им управляет, натравливая на жертв, а значит этот кто-то — змееуст, как и Гарри, а их было не так уж и много. Оставалось только узнать, кто умеет говорить на парселтанге, и решение проблемы, да вот только сейчас Снейп отрицает очевидную причастность какого-то ученика. — На него тоже напали? — сразу же спросил Драко, оказавшись догадливее Гарри, на что Снейп просто кивнул. — Тайная комната открыта, а на стене оставили послание кровью. — Так почему же директор Дамблдор ничего с этим не делает?! — вспылил Гарри, которого начало раздражать бездействие взрослых. Одна часть его рвалась в бой за правосудие, а другая понимала, что если мальчик мог попытаться убить Панси и Джинни, то его «пропажа» в Тайную комнату могла быть всего лишь ловушкой. Но и с другой стороны — Дамблдор самый сильный маг столетия, одолевший Гриндевальда, неужели он не сможет сразиться с учеником? — На данный момент он не является директором. — Что? — неверяще переспросил Драко, и Гарри разделял его недоверие и удивление. Отставка Дамблдора просто взорвала бы магическое сообщество, и уж точно не осталась бы незамеченной школьниками. — Хагрида задержали и отправили в Азкабан, обвиняя в открытии Тайной Комнаты, а директор Дамблдор якобы нанял такого сотрудника, за что и поплатился, — по скривившемуся лицу Снейпа Гарри понял, что он и сам не верил в этот бред, но сейчас информация о Дамблдоре не являлась ключевой. — Но если не тот гриффиндорец, то кто? От него должен был остаться магический след, — спросил Драко. — Не остался, потому что это был василиск, — брякнул Гарри и сразу же начал торопливо объяснять, заметив шокированные и неверящие взгляды Драко и Снейпа. — Это логично: существо, превращающее взглядом в камень, выпущенное из Тайной комнаты и передвигающееся по трубам. Кто-то управлял им, и он жаждал смерти. Я сам слышал его голос, но не понимал, кто это, и никто не слышал, кроме меня. Я думал, что сошел с ума. — Хорошая теория, мистер Поттер, да вот только василиск убивает взглядом, — возразил Снейп, но что-то в его тоне выдавало его неуверенность, и Гарри почувствовал себя увереннее. — Да, если смотреть на него напрямую, чего не делала ни одна из жертв. Джастин смотрел через призрака, Колин — через камеру, Панси и Джинни, скорее всего, увидели василиска в зеркалах в туалете, да даже кошка Филча с огромной вероятностью увидела всего лишь его отражение в воде. Гарри, увлеченный разговором и потоком новой информации, почти перестал обращать внимание на свое неважное состояние, отчего удушающая паника и боязнь смерти немного отступила, а о дыхании он почти перестал задумываться. — Василиск, значит… — Снейп вздохнул и слегка прикрыл глаза. Гарри понял, что декан наверняка и так задумывался об этом варианте, но не воспринимал его всерьез, поэтому сейчас он так легко поверил в теорию Гарри. — Я понял. А теперь идите в гостиную и не высовывайтесь. Ваших опекунов, мистер Поттер, я уже оповестил. Вас заберут сегодня в назначенное ранее время. — Вы пойдете в Тайную комнату, чтобы спасти того гриффиндорца? — в лоб спросил Гарри, не став уточнять, откуда Снейп вообще узнал о его встрече с родителями. — Разумеется, нет. Вы принимаете меня за безумца, мистер Поттер? — Но он же умирает там! — вспыхнул Гарри, раздражаясь все больше. — Нужно убить василиска, чтобы обезопасить учеников! — Вы возомнили себя всезнающим, мистер Поттер? — ледяным тоном поинтересовался Снейп, но Гарри не стушевался, желая отстоять свою точку зрения. — Взрослые и опытные маги сами решат, когда им разбираться с этой проблемой. Битва с василиском грозит для учеников опасностью в разы большей, чем сейчас, когда все должны сидеть в защищенных гостиных. Снейп сделал явный акцент на последней фразе, делая жирный намек на то, куда сейчас нужно отправляться слизеринцам. — Но… — попытался возразить Гарри, но его взмахом руки прервал Снейп, почти выталкивая обоих из кабинета. — Разговор окончен. Я слежу за коридорами, и если хоть один из вас высунется из гостиной — можете пенять на себя. Гарри весь кипел и бушевал, и даже сам не знал, почему и зачем так яро желает сунуться в Тайную комнату и сразиться с василиском и тем, кто управляет им прямо сейчас. Что-то внутри подсказывало, что он обязан сделать это, ибо сейчас не может быть ничего важнее. Гарри хотел бы списать все это на чувство мести, но в глубине души он понимал, что Гарри из параллельной реальности опять дал о себе знать, отразив свои яркие эмоции из того мира на настоящем Гарри, как это было с Джинни. Для него было важно пойти туда, и значит ли это, что сейчас Гарри стоит повторить его опыт?.. — Только не говори, что хочешь пойти туда, — Драко тронул его за руку, выдергивая из мыслей о проклятии. — Это плохая идея. — Это было в прошлой жизни. Я чувствую, что должен пойти туда, это важно, — Гарри обхватил плечи Драко и встряхнул его, наклонившись ближе и мельком подумав, что наверняка выглядит безумным. На лице Драко было так много сомнения, смешанного со страхом и безнадежностью, что Гарри на какой-то момент показалось, что ему и правда не стоит идти на поводу у своего немного поехавшего разума, но сила, почти физически толкающая его, была слишком велика, чтобы просто так отступиться. — Это безумие, Гарри, — прошептал Драко, и их лица были так близко, что Гарри смог почувствовать его прерывистое дыхание на своем лице. — Мы не сможем сразиться с василиском, он слишком силен. Не говоря о том, что идти туда — самоубийство. — Я знаю, я знаю, Драко, — Гарри тоже перешел на шепот, заглядывая прямо в серые глаза Драко, в расширенных зрачках которого он мог видеть свое отражение. — Но это единственный выход, взрослые не хотят этим заниматься, — внезапно до Гарри дошел смысл сказанного Драко до конца, и он сразу отпрянул, развеяв ту странную атмосферу, нависшую между ними. — Стоп! Что значит "мы"? Пойду только я. — Я не отпущу тебя одного, — возмутился Драко, растерянность и завороженность на его лице мгновенно сменились на холод и злость. — Гарри, я знаю, что ты сейчас скажешь. Что я слаб, что ты не можешь взять меня с собой, потому что это опасно, потому что это твой долг, но я не оставлю тебя в одиночку сражаться с василиском! Я твой друг и хочу помочь. Мы поссорились с Панси из-за того, что ты отталкивал нас и ничем не делился, я уж и не говорю о том, что информацию о василиске ты явно не с потолка взял, а теперь ты снова делаешь это. Хочешь оставить меня. — Мы чуть не потеряли Панси, я не хочу терять еще и тебя, — Гарри отступил на шаг. — А меня ты не пробовал спросить? Ты думаешь, я хочу потерять тебя, но на этот раз окончательно?! Гарри, хватит пытаться пожертвовать собой! Позволь помочь тебе, — Драко начал приближаться к Гарри, который пятился назад, пока не врезался спиной в стену. — Я не могу рисковать тобой… — Я не маленький ребенок, чтобы ты мог мной рисковать. Я — самостоятельная личность и могу принимать решения самостоятельно. И сейчас я решил, что пойду с тобой. Гарри выдохнул и прикрыл глаза. Драко был прав — Гарри не имел права управлять его жизнью и его решениями, но что, если с Драко что-нибудь случится? — Мы не обязаны идти туда, Гарри, — Драко все еще стоял рядом, понизив голос. — Это не наша забота. — Я должен, — просто ответил Гарри, открывая глаза и собирая всю решительность в кулак. — И я пойду. — Значит, и я с тобой, — сразу же согласился Драко, но Гарри увидел сожаление, мелькнувшее в его глазах. Конечно, Драко боялся, и наверняка вовсе не хотел идти туда, но решил не бросать Гарри, даже зная, насколько это может быть опасно. Для Гарри это многое значило. — Только как мы пойдем? — Мантия-невидимка. *** Их появление в гостиной произвело фурор. Почти все ученики оставались в гостиной, разбившись на группы и занимая почти все пространство, оставив место лишь посередине, как раз ведущее к выходу. С счастью, никто не стал бросаться к ним с расспросами и сочувствующими приободряющими фразочками, но большинство разговоров стихло и множество напряженных взглядов провожало их до дороги в спальни. Гарри заметил расстроенную и красную от слез Милли, которую гладила по спине Дафна, а рядом сидели Нотт и Блейз. Все они тоже посмотрели на Драко и Гарри, а Блейз даже криво и грустно усмехнулся, приветствуя их и пытаясь выказать поддержку, но никто из них не стал пытаться заговорить с ними, видя, что оба не настроены на посиделки на диванах. — Нам нужно что-то, что сможет отразить его взгляд, — задумчиво сказал Драко, пока Гарри доставал мантию. — И желательно, отражающее полностью — но так, чтобы мы могли видеть. — Ничего такого не существует, — отозвался Гарри. — Значит, у нас нет шансов, — хмуро ответил Драко таким тоном, что было непонятно, спрашивает он или утверждает. — Можешь остаться, если хочешь. — Что из предложения «я иду с тобой» тебе непонятно? — прозвучало грубовато, но Гарри понимал Драко и не хотел никак акцентировать на этом внимание, тем более Малфой иногда позволял себе грубости, когда был очень напряжен и напуган, и Гарри догадывался, что это просто было его защитной реакцией, которая неплохо действовала на тех, кто знал Драко недостаточно хорошо. — По гостиной лучше пройти в мантии, чтобы никто не смог донести, что мы сбежали, — Гарри накинул мантию, которая сразу сделала его тело невидимым. — Все видели, как мы ушли в комнату, — проворчал Драко, залазя под мантию. Двоим довольно высоким юношам там было тесно, приходилось сильно сгибаться и прижиматься друг к другу, но Гарри не был против. — Если нас кто-то хватится, то сразу побежит сюда. — Мы все равно так выиграем время. Драко не ответил, только запыхтел, пытаясь встать поудобнее. Спустя минуту они уже стояли, обняв друг друга за плечи, согнувшись, и упираясь друг в друга плечами. Все еще было неудобно, но лучше, чем было раньше. Они пробрались через гостиную без приключений, а благодаря шуму никто не заметил открывшейся просто так двери. Дорога до туалета тоже прошла спокойно, потому что в коридорах не было вообще никого, только вот Драко продолжал дышать слишком шумно и прерывисто, рискуя выдать их первому же встречному, но, к счастью, они никого не видели. В туалете было грязно и тихо, не было следов крови или любых других признаков, что на кого-то было совершено нападение этим вечером. — Снейп поступил довольно безответственно, выдав нам это место, — сказал Гарри шепотом, и Драко кивнул. — Только вот что нам нужно сделать? — Кто здесь? — мальчики чуть не подпрыгнули на месте, услышав высокий девчачий голос, раздавшийся прямо из кабинки, из которой, спустя секунду, вылетела Плакса Миртл — полупрозрачная прыщавая девочка в очках, с двумя хвостами из волос и гербом Рейвенкло на призрачной мантии. — Я слышала ваши голоса! Гарри и Драко молчали, а Малфой, казалось, даже перестал дышать. — Если не покажетесь прямо сейчас, я начну орать и сюда прибегут все-все, — радостно оповестила она, потирая прозрачные руки и злорадно оглядывая на первый взгляд пустой туалет. Гарри со вздохом вылез из-под мантии, жестом показывая Миртл молчать. — Ты же Гарри Поттер! — радостно сказала она, начиная кружить по туалету. — Твои подружки были здесь этим вечером. Всё спорили и спорили. Чернявенькая разоралась, мол, ты в опасности, а рыжая только злилась и отпиралась. А потом они умерли. — Мне это известно, — спокойно сказал Гарри, снова оглядывая туалет. — Я здесь для другого. — Ты пришел со своим дружком, чтобы попытаться найти улики? — понимающе закивала головой Миртл. — Можете не пытаться, тут всё уже проверили. И я, кажется, просила вылезти обоих. Драко тоже вылез из-под мантии, продолжая держать ее в руках и оглядываться, готовый в любой момент надеть ее обратно. — Мы тут не для этого, — покачал головой Гарри. — Мы хотели спросить, как ты умерла, — выдал Драко серьезным тоном, Миртл на это возмущенно заохала, спускаясь ближе к земле. — О-о-о! Это был кошмар! — заговорила она, смакуя каждое слово. — Я умерла прямо здесь, вот в этой кабинке. Как сейчас помню, спряталась я сюда, потому что Оливия Хорнби смеялась над моими очками. Обидно дразнила. Я заперлась на задвижку и стала плакать. Потом услышала, что в туалет вошли и стали говорить. Я не поняла что именно, ведь, наверное, говорили на другом языке. Один из говоривших был мальчик. Я, естественно, отперла дверь и сказала ему, чтобы он шел в свой туалет. Тут-то это и произошло, — Миртл надулась от важности, лицо ее просияло. — Я умерла. — Но как? — Сама не знаю, — Миртл сбавила торжественный тон. — Помню только два огромных-преогромных желтых глаза. Все мое тело сдавило, куда-то понесло… — она туманно посмотрела на Гарри. — А потом… потом я снова сюда вернулась. Я решила постоянно являться Оливии Хорнби. Ну, ты понимаешь… Ох, как же она жалела, что смеялась над моими очками… Гарри на секунду задумался. — Покажи точно, где ты видела эти глаза? — А-а, где-то там. — Миртл неопределенно махнула в сторону умывальника перед ее кабинкой. Гарри и Драко подошли к нему, оглядывая со всех сторон. Обычный, ничем не примечательный, грязный умывальник. Они обследовали каждый сантиметр внутри и снаружи, включая уходящие в пол трубы. И тут Гарри заметил — на одном медном кране нацарапана крохотная змейка. — Этот кран никогда не работал, — радостно сообщила Миртл, когда Гарри попробовал его открыть. — Гарри, — охрипшим шепотом попросил Драко. — Скажи что-нибудь на парселтанге. Это имело смысл, и Гарри не стал долго думать и сомневаться. — Откройся, — приказал Гарри, и, к огромному его удивлению, все получилось с первого раза, хоть до этого Гарри никогда не тренировался говорить на парселтанге специально. У него начала болеть голова, и он был в шаге от того, чтобы снова начать трястись и паниковать, когда раковины внезапно разъехались, открывая огромную темную трубу. Драко сматерился, вызывая визги у Миртл, а Гарри усмехнулся, выходя из транса, в который он впал, созерцая спуск вниз. — Неужели, Драко? А как же весь твой бред о недопустимости мата в наших аристократических кругах? — Заткнись, — Драко покрылся пятнами, но скорее не от стыда, а от страха, и Гарри заметил, что тот даже начал дрожать. — Мы должны прыгнуть туда, — сказал Гарри, когда Драко подошел ближе и с опаской заглянул в темноту трубы. — Похоже, у нас нет выбора, — Драко выдавил нервную улыбку, и Гарри почти ласково сжал его руку, прежде чем первым прыгнуть в трубу. Полет в трубе был похож на скольжение с крутой горы — бесконечной, темной, покрытой слизью. Мимо пролетали отходящие в стороны рукава, но ни один не был таким широким, как главный канал, который, извиваясь, круто уходил вниз. Скоро Гарри не сомневался, что летит глубоко под замком, ниже всех подземелий. Где-то позади со свистящим шумом преодолевал повороты Драко. Полет когда-то кончится, забеспокоился Гарри, вообразив, как он упадет на землю. Но труба вдруг изогнулась под прямым углом, выпрямилась и оборвалась. Гарри выбросило из нее с влажным чмоканьем, и он приземлился на мокрый пол во тьму каменного тоннеля высотой в человеческий рост. Гарри мигом отошел на пару шагов, и почти сразу с таким же звуком на пол вывалился Драко, брезгливо поморщившийся и напуганный. Гарри и сам боялся до чертиков. — Люмос, — шепнул Гарри, и свет от его палочки осветил небольшое помещение. Шаг вперед — и Гарри услышал хруст под ногами. — Это кости… — дрогнувшим голосом сказал Драко, поднимаясь на ноги и выглядя еще бледнее, чем обычно. — Забери мантию. Гарри поймал мантию-невидимку и уменьшил ее, укладывая в карман. Хорошо было бы ее не потерять, но еще лучше было бы выжить. Они двинули вперед и почти неосознанно жались друг к другу ближе. Под ногами хлюпала вода, а свет от люмоса отгонял тьму от покрытых илом грязных стен узкого коридора, от которых веяло сыростью и какой-то затхлостью. Боль в голове Гарри все усиливалась, но пока была терпимой, поэтому он старался просто игнорировать ее. Коридор вскоре вывел их в новую комнату, которая казалась еще темнее и страшнее. Запах гнили стал сильнее, и Гарри заметил блики света на чем-то огромном, лежащем на полу. — Это василиск, — Драко почти не издавал звуков, просто шевеля губами, но Гарри все понял. — Если что, сразу зажмурься, — предупредил он, с опаской усиливая люмос невербальным. Он не хотел таким образом показывать свою крутость или покрасоваться перед Драко, просто говорить было опасно, да и Гарри хотел проверить, остался ли с ним его козырь в виде стабильной магии после недавнего инцидента в гостиной. Свет скользнул по гигантской змеиной шкуре ядовито-зеленого цвета. Существо, сбросившее ее, было в длину метров двадцать. Драко шумно вдохнул воздух, его передернуло от отвращения и страха. Гарри начал волноваться, не упадет ли Драко в обморок от страха или типа того. Друзья обошли шкуру, входя в новый тоннель. Оба думали о том, что будут делать, столкнувшись с этим существом вживую, а коридор все петлял и петлял. Гарри боялся, очень боялся того, что ждет его дальше, но эта долгая ходьба в напряженной тишине только нагоняла ужаса. Гарри почти мог ощущать страх Драко, который продолжал идти рядом, выставив палочку вперед и постоянно оглядываясь в темноту. Миновав еще один поворот, они увидели перед собой гладкую стену, на которой вырезаны две свившиеся в кольца змеи с поднятыми головками, вместо глаз у них блистали огромные изумруды. — Откройся, — сразу же прошипел Гарри, не давая себе времени на раздумья и обрезая пути к отступлению. Драко снова шумно вздохнул, когда змеи разделились, а в стене появилась щель. — Дороги назад нет, — сказал Гарри, поворачиваясь к Драко. С одной стороны, он чувствовал желание быть ближе к другу в такой напряженный момент, возможно последний день его жизни, но с другой Гарри хотелось бы, чтобы Драко ушел назад, где будет в безопасности. — Да, — подтвердил Драко, все еще дрожа. — Надень мантию, — Гарри достал мантию-невидимку из кармана, снова вручая ее Драко. — Если со мной что-то случится, ты будешь нашей единственной надеждой. Гарри соврал. Он не думал о том, чтобы использовать Драко как козырь, просто хотел уберечь его. Драко молча повиновался, залезая под мантию и не выпуская палочку из рук, а Гарри наложил на себя дезиллюминационные чары, которые он натренировал до сносного уровня. — Меня видно? — шепотом спросил Гарри. — Если не всматриваться, то нет. Тем более, мы в темноте, — послышался голос Драко. Раздались тихие шаги и Драко, очевидно, остановился рядом с Гарри. Они вместе шагнули вперед. Они стояли на пороге просторной, тускло освещенной комнаты. Уходящие вверх колонны были обвиты каменными змеями, они поднимались до теряющегося во мраке потолка и отбрасывали длинные черные тени сквозь странный зеленоватый сумрак. Гарри вслушивался в холодную тишину. Не затаился ли василиск в темном углу за колонной? И где тот гриффиндорец? Он тут вообще в качестве жертвы, или в качестве нападающего? Они двинулись между колонн вперед, Драко шел ближе к стене, ступая почти бесшумно, Гарри же отошел к противоположной, держа палочку наготове и стараясь не делать лишних движений. Он не видел Драко теперь, но мог чувствовать его присутствие. Гарри прищурился, готовый плотно сомкнуть веки при малейшем движении. Каменные змеи, казалось, следят за ним темными глазницами. Не раз впереди мерещилось какое-то слабое шевеление. За последней парой колонн, у задней стены, высилась циклопическая, до потолка, статуя. Гарри запрокинул голову, гигантское лицо над ним с обезьяньими чертами и длинной жидкой бородой, ниспадающей почти до самого подола каменной мантии, принадлежало древнему старцу. Из-под мантии виднелись две громадные серые стопы, подпиравшие гладкий пол, на котором Гарри обнаружил маленькую фигурку кого-то в хогвартской мантии и со светлыми волосами. Гарри аккуратно подошел к нему, но его шаги все равно были слышны из-за воды под ногами и эха. Шагов Драко Гарри не слышал. На мантии мальчика оказался герб Гриффиндора, волосы были пшеничного цвета с легкими завитками, глаза закрыты, а лицо было мертвенно бледным. Гарри потрогал его лицо — оно оказалось холодным, почти ледяным. Он не окаменел, но, вероятно, уже был присмерти. — Эй, очнись, — Гарри неловко шлепнул мальчика по щеке, а потом попытался нащупать пульс у него на шее. — Он не очнется, — прервал его чей-то голос, а спустя мгновение Гарри почувствовал, как кто-то снял с него чары. Высокий темноволосый юноша стоял, прислонившись к ближайшей колонне, и наблюдал за ним. Контуры его фигуры были странно расплывчаты, словно Гарри видел его сквозь мутноватое стекло. Когда Гарри заходил, его там не было. — Кто ты? — спросил Гарри, пряча палочку. Юноша был старше его, и если он стоял за нападениями, то значит был силен магически, и обезоружить Гарри ему не составит труда, так что пусть думает, что Гарри пришел сюда без палочки. — Меня зовут Том Реддл, — сказал юноша, пристально глядя на Гарри, но его имя ни о чем ему не говорило. — Что это значит: он не очнется? — Гарри ощутил безысходную, безнадежную тоску. — Он не мертв? — Пока жив, — сказал Реддл. — Но только пока. — Ты что, призрак? — спросил Гарри, присматриваясь к фигуре. Она была немного прозрачной, хоть и в меньшей степени, чем у Миртл, а четких краев не было. — Воспоминание, — ответил Реддл спокойно. — Полвека был заключен в дневнике. Он указал на огромный палец стопы. Рядом с ним на полу лежал открытый маленький черный дневник, чем-то похожий на блокнот Гарри, но это явно был не он. Гарри мельком взглянул на него, но снова переключил взгляд на Реддла, чувствуя исходящую от него угрозу. — Помоги мне, пожалуйста, унести его наверх. Ему нужна помощь, — попытка была по-настоящему наивной и безнадежной, но Гарри даже и не надеялся, что это сработает. Голова начала болеть все сильнее, его начинало даже подташнивать, и Гарри чувствовал, что Реддл — враг. — Нет, — покачал головой юноша, улыбнувшись, и Гарри продолжил строить из себя наивного мальчишку. Быть умным — вовремя притвориться тупым. — Почему? — Гарри даже не пришлось изображать волнение, его почти била дрожь от страха. — Сейчас может появиться василиск, и тогда нам крышка. — Он не появится, если его не позвать, — скучающе сказал Том, крутя в руках палочку. Гарри чувствовал скрытую угрозу этого действия, и почти инстинктивно потянулся за своей, и… не обнаружил ее там. — Отдай мне палочку, пожалуйста, — предельно вежливо попросил Гарри, хотя в нем начинала разрастаться паника. Он мог, конечно, колдовать беспалочковой, но он не был мастером. Бытовые чары — да, но определенно не сложную боевую магию. А она, скорее всего, ему понадобится. — Она тебе не пригодится, — Реддл зловеще улыбнулся. — Почему нет? Реддл наконец перестал крутить палочку Гарри в руках и посмотрел прямо на него. В его красивых глазах плескалось безумие и агрессия, и Гарри еще никогда не видел такого ужасающего взгляда. — Я мечтал о встрече с тобой, Гарри Поттер. Хотел поговорить с тобой. — Сейчас не лучшее время для разговоров, — сказал Гарри, указывая на тело мальчика. — Что ты сделал с ним и как его оживить? — О, это долгая и скучная история, — проворковал Том, пряча палочку Гарри в карман и подходя ближе. Гарри отступил на несколько шагов, вызывая у Реддла торжествующую усмешку. — Но у нас есть уйма времени. Гарри молился, чтобы Драко не начал бунтовать, осознав опасность, волнами исходящую от Реддла, потому что тогда они оба просто умрут. — Причина его состояния в том, что он решил доверить свои глупые секреты незнакомцу. — О чем ты? — Дневник, — Том снова указал в сторону дневника. — Он мой. Мой источник жизни. Дурак Деннис Криви вел себя словно маленькая сопливая девчонка, изливая душу этому дневнику. Он начал писать свои ничтожные горести и страдания сразу же, как нашел его: его брат стал меньше времени проводить с ним, такая же мелкая идиотка, как и он сам, не испытывает к нему взаимной симпатии, а Гарри Поттер не обращает на него никакого внимания, выбирая его брата и злобных слизеринцев. Реддл скривился, и Гарри заметил герб Слизерина на его мантии. — Я был терпелив и добр. Поддерживал и все такое. Криви был без ума от дневника: «о, Том, ты настоящий друг, всегда поможешь в трудный момент…». Он был жалок, за что и поплатился. Реддл расхохотался леденящим хохотом, дико не соответствующим облику шестнадцатилетнего подростка. От его хохота у Гарри на голове зашевелились волосы. — Если уж я решил, Гарри, то непременно очарую того, кто мне нужен. Деннис изливал душу, а мне как раз его душа и была нужна. Я впитывал его глубинные страхи, самые потаенные секреты, и наливался жизненными соками, становился крепче, сильнее. Моя мощь так выросла — куда там ничтожеству мистеру Криви. У меня накопилось столько энергии, что я начал обратное излияние — напитал моего маленького друга моими собственными секретами — секретами теперь уже моей души… — Ты сделал его Наследником Слизерина… — Гарри застыл в ужасе. — Какой ты догадливый, дорогой Гарри, — Реддл улыбнулся, и Гарри готов был поклясться, что сейчас просто упадет в обморок от ужасающих открытий и Тома, который внушал страх. — Он рисовал кровью на стене, убивал куриц, под моим начальством натравил василиска на двух грязнокровок и одну полукровку… Конечно, самым первым оказался его брат, и это вызвало проблемы. Он чуть не выкинул меня, но я все уладил. К сожалению, третье нападение пошло наперекосяк: чистокровная Паркинсон не входила в мои планы, но даже эта случайность сыграла мне на руку — ты ведь пришел сюда не за мальчишкой, а в порыве жажды мести за подружку… — Почему же ты так желал встретиться со мной? — Гарри кипел от гнева и ужаса, в том числе за Драко, и ему стоило больших усилий говорить спокойно. — Я могу рассказать тебе очень длинную историю о моем становлении, но ты не располагаешь к этому. Да и старина Хагрид и Дамблдор — не твои кумиры. Впрочем, это неважно. Я знал, что ты придешь. У меня к тебе много вопросов, Гарри Поттер… — Каких же? — Гарри нужно было время, чтобы продумать план, но ему буквально было нечего делать. Он может попытаться призвать палочку и сражаться, хватать Драко и убегать, да только выйти у них уже все равно не получится. Как победить воспоминание о каком-то ученике, которое обмануло всю школу? — Первый вопрос, — Реддл располагающе улыбнулся. — Как это вышло, что ребенок, не обладавший особенными чарами, смог одолеть величайшего в мире волшебника? Как ты спасся, отделавшись только шрамом, а Лорд Волдеморт утратил всю свою мощь? В его алчущих глазах загорелись странные красные огоньки. — А почему это тебя так волнует? — тихо спросил Гарри, начиная складывать пазл у себя в голове: этот ученик, вероятно, просто фанатик Волдеморта, только чего он хочет добиться? Уничтожения всех маглорожденных и власти над маглами, как хотел Волдеморт? — Как к тебе относится Волдеморт? — Волдеморт — это мое прошлое, настоящее и будущее, — произнес с расстановкой Реддл. Он достал из кармана волшебную палочку Гарри и стал чертить ею в воздухе, написав три мерцающих слова: Том Марволо Реддл. Затем взмахнул палочкой, и буквы его имени сами собой перестроились в другом порядке: Лорд Волдеморт. Гарри почувствовал, как скрутило живот, в груди похолодело, а по телу пробежали мурашки. Голова, казалось, начала пульсировать от возрастающей боли. — Теперь тебе все понятно? — у Реддла даже слегка сел голос. — Я так называл себя еще в Хогвартсе, естественно, лишь среди самых близких друзей. Я не собирался вечно носить имя этого ничтожества, моего магловского папочки. Я, в чьих жилах с материнской стороны течет кровь великого Салазара Слизерина! Называться именем вульгарного магла, который отказался от меня еще до моего рождения, обнаружив, что его жена, видите ли, колдунья? Ну уж нет! И я, Гарри Поттер, создал себе новое имя. Я знал: наступит день, и это имя будут бояться произносить все волшебники, потому что я стану самым великим магом мира! — Не стал, — сказал Гарри, поморщившись от боли. Реддл принял это на свой счет. — Не стал? — переспросил он таким голосом, что у Гарри не осталось сомнений — Реддл убьет его и даже не поведет бровью, потому что он — молодой Волдеморт, заперевший себя в дневнике. — Ты умер. Я убил тебя, — пояснил Гарри. Лицо Реддла изменилось до неузнаваемости: это была настоящая гримаса ненависти. Глаза распахнуты и горят огнем, брови сведены, шея напряжена, ноздри раздуты, а губы сжаты в плотную линию. — Но я не мертв, — гневно сказал он, указывая на свое тело, которое стало четче засчет энергии от тела Денниса. — Я стою перед тобой прямо сейчас и повелеваю твоей жизнью. У нас ведь разница всего в два года сейчас, Гарри. Подумай, каких высот добился я, и какой жалкий на моем фоне ты, жалкое отребье! — Но вернемся к делу, Гарри, — переведя дух, заговорил Реддл — улыбка все еще бродила по его лицу. — Дважды — в твоем прошлом и моем будущем — мы встречались, и дважды мне не удавалось убить тебя. Как ты сумел уцелеть? Расскажи мне. Чем подробнее будешь рассказывать, тем дольше останешься жив, — добавил он мягко. — Никто не знает, почему ты, сражаясь со мной, слабеешь, — сказал Гарри. — Я ведь и сам себя не знаю. Мне ясно одно, почему ты не можешь меня убить. Моя мама отдала жизнь, чтобы спасти меня. Моя вульгарная мать-магла, — он дрожал от едва сдерживаемой ярости, — отвела от меня мою смерть. В прошлом году я видел тебя, твое истинное лицо. Ты развалина. Ты еле жив. Твоя сила обернулась против тебя. Ты в бегах. Ты отвратительный уродец. Лицо Реддла потемнело, пересилив себя, он скривил его в улыбку. — Значит, ты спасся, потому что мать пожертвовала своей жизнью… Это мощное средство против чар. Но я вижу теперь, в тебе самом нет ничего особенного. Это странно, ведь между нами существует сходство — даже ты должен заметить. Оба мы полукровки, оба сироты, только вот меня растили маглы, а тебя — предатель Блэк и вонючий оборотень… И возможно, только мы с тобой со времен великого Слизерина говорим на змеином языке. Видимо, тебя от меня спасал просто счастливый случай… Вот все, что я хотел знать. Гарри молчал, и мысли его то и дело возвращались к Драко, потому что он даже не мог узнать, что сейчас с ним. Остался ли он в этой комнате или сбежал, наблюдает ли он за ним сейчас, или упал в обморок… Что с ним? — Настало время шоу, Гарри, — Реддл снова улыбнулся и отошел. — И время твоей смерти от моей руки. Гарри напрягся, готовый уворачиваться от Авады или других проклятий, нападать с помощью беспалочковой, но Том не собирался убивать его таким образом. Реддл остановился между колонн, поднял голову и посмотрел в каменное лицо Слизерина, высившееся в полумраке под сводами. Затем широко открыл рот и зашипел — Гарри понимал смысл сказанного: — Говори со мной, Слизерин, величайший из хогвартской четверки! Гарри отступил назад. Гигантское лицо Слизерина пришло в движение. Гарри отчетливо различал, как раскрывается каменный рот, образуя черное жерло. Что-то во рту шевелилось, выползало наружу из чрева. Гарри попятился назад и стукнулся о стену; глаза его были плотно сомкнуты. Когда что-то тяжелое ощутимо опустилось на плиты, а Реддл прошипел: «Убей его», после чего захохотал пробирающим до мурашек жутким смехом, Гарри понял, что сейчас умрет, потому что шансов выжить у него нет. Гарри метнулся в сторону и побежал куда-то, виляя туда-сюда, пока Реддл продолжал смеяться, наблюдая за ним. Гарри чувствовал вонючее и тяжелое дыхание прямо за своей спиной, голова чуть ли не взрывалась, мешая думать хоть немного. Долго такие догонялки не продолжались: Гарри запнулся и упал, одновременно думая и о своей смерти, и о Драко, который сейчас был непонятно где. Гарри не хотелось бы, чтобы его друг наблюдал, как Гарри разорвут клыки василиска. Он предпринял последнюю попытку выжить: — Не трогай меня, — прошипел он на парселтанге, и, черт возьми, это помогло! Гарри почувствовал, как Василиск остановился в нескольких метрах от него, что позволило Гарри встать и отбежать дальше. — Чего ты встал?! Убей его! Василиск снова двинулся, повинуясь Реддлу, но Гарри вновь остановил его. — Слушайся меня, не его. Не убивай меня. Василиск снова замер. «Дневник. Мой источник жизни.» — вспомнил Гарри слова Реддла, пытаясь придумать хоть что-нибудь. Реддл черпал силы из Денниса и жил благодаря этому дневнику. Он не может убить Денниса, даже ради убийства Реддла, но вот уничтожить дневник… Только как? Он не может даже открыть глаза, за ним гонится василиск, а палочка у Реддла. Как вариант есть Драко, но не факт, что он тут, да и не сможет Гарри ничего ему передать, не подвергая его смертельной опасности. Он мог бы воспользоваться беспалочковой, но только если увидит дневник. Чтобы видеть, надо устранить василиска. Чтобы устранить василиска, надо видеть… Это замкнутый круг! Гарри понимал, что шансов выжить у него нет, потому что василиск не будет слушаться его, пока рядом есть Реддл, ввязываться в эту изначально проваленную битву нельзя, потому что, будучи невидимым, он сможет остаться незамеченным и сбежать. — Слушай меня, я — Настоящий Наследник Слизерина! — прошипел Гарри, надеясь убедить василиска не убивать его. — Я живой, не давно умершее воспоминание, как Том Реддл. Я смог открыть проход в Тайную комнату самостоятельно, не управляя чужим телом. Он использует тебя, чтобы убить, как только завершит миссию. Реддл — сгусток алчности и агрессии, он не готов будет делить победу даже со своим самым дорогим помощником. Гарри даже не был уверен, что василиск способен понимать что-то, кроме очевидных приказов, но говорил как можно увереннее. Да и даже если василиск его понимает, то каков шанс того, что он послушается и поверит ему? — Не слушай его, идиот! — бесился Реддл где-то вдалеке. — Я настоящий, и ты это знаешь! Ты должен повиноваться мне. Но василиск стоял на месте, не бросаясь ни в одну сторону. — Он относится к тебе как к рабу и вещи, — дружелюбно начал рассказывать Гарри, потихоньку продвигаясь в сторону, чтобы оббежать василиска, открыть глаза и уничтожить дневник любым способом. — Разве такого отношения достоин Король Змей? Разве это его предназначение — быть игрушкой в чужих руках и убивать глупых детей для развлечения другого ребенка? Гарри отходил все дальше в сторону, и пока Реддл пытался оправдаться перед василиском, он наложил на себя легкие дезиллюминационные, на которые был способен без палочки, и так же по стеночке начал передвигаться вдоль василиска, отвлеченного от жертвы. Гарри даже перестал дышать от страха, а потом чуть не заорал от страха, когда что-то ткнулось ему в руку. Это была его палочка. «Спасибо, Драко» — подумал Гарри, а потом резко взмахнул рукой туда, где должна была быть морда василиска и заорал: — Коньюктивитус! По истошному воплю василиска Гарри понял, что смог попасть в цель. Теперь василиск ослеплен и ему не грозит умереть как только он откроет глаза. Ну, по крайней мере, Гарри надеялся, что это заклинание работает на василиске. — Прости, — прошипел Гарри василиску, пока Реддл еще не до конца понял, что произошло. — Я обязательно расколдую тебя, если останусь в живых. Мне нужно спасти моих друзей. — Как ты это сделал, Поттер?! — заорал Реддл, роясь по карманам. Он уже стал почти настоящим, питаясь силами Денниса, так что Гарри надо было покончить с этим как можно быстрее. — Здесь есть кто-то еще? — Ты недооцениваешь противника, Реддл, — крикнул в ответ Гарри, находя боковым зрением дневник. Если он посмотрит туда, и Реддл заметит, то сразу поймет, что Гарри догадался. — Это делает тебя слабым и жалким, а не тем, кем ты хочешь казаться. — Да как ты смеешь? — Реддл достал палочку и кинул каким-то проклятием в Гарри, который успел выставить щит. — Я — Лорд Волдеморт, величайший из магов! — Ты мертв, — просто ответил Гарри, кидая заклинание в Реддла, но оно просто прошло сквозь его тело, вызывая у Тома новые приступы леденящего хохота. — Пока я не вернул себе тело, Гарри, ты прав, поэтому заклинания меня не ранят. И именно поэтому тебе наступит конец! Реддл выпускал проклятия один за другим, они были настолько темными и редкими, что названия некоторых Гарри видел только в тех самых книгах с пытками, а названия других и вовсе не слышал, что заставляло его выставлять самые сильные щиты из возможных и носиться из угла в угол, опасаясь, что заклинание Реддла пробьет щит. Гарри даже не успевал атаковать в ответ, да и смысла в этом не было, как он убедился на своем опыте. Потихоньку, уклоняясь от бесконечных вспышек проклятий, он почти добежал до статуи. Голова начала болеть так, что казалось, он сейчас просто упадет в обморок от боли, и становилось очень сложно держать палочку ровно. Гарри отвлекся всего на секунду, повернув голову чтобы узнать точное местонахождение дневника, но Реддл воспользовался этим. — Экспеллиармус! — и палочка Гарри снова оказалась в руках у Реддла, который улыбался той самой улыбкой психопата, держа в руках сразу две палочки и насмехаясь над безоружным теперь Гарри. — Бомбарда! — беспалочковая, но все еще достаточно сильная, чтобы взорвать жалкий блокнот, Бомбарда Гарри врезалась в дневник, сотрясая все помещение. С потолка посыпались камни, а кусок пальца стопы Салазара отлетел в сторону. Только вот с дневником не случилось абсолютно ничего, он просто отскочил на несколько метров в сторону, и Гарри хотелось заорать от отчаяния. — Наивный Гарри Поттер, использующий беспалочковую, — засмеялся Реддл. — Какая прелесть. Только вот ты не сможешь уничтожить этот дневник. — Почему же? — спросил Гарри, хватаясь за голову. Ему казалось, что он случайно зарядил Бомбардой и в нее тоже, настолько сильно она болела. — Я сильнее, чем ты думаешь. — О, ответ прост: этот дневник — крестраж, — Гарри ахнул, расширив глаза от ужаса, а Реддл только продолжал улыбаться. — Я следил за тобой в библиотеке, Гарри, и уверен, что ты в курсе, что такое крестраж. А значит, ты также уже знаешь, что его нельзя уничтожить. Гарри знал, что Реддл врет. Есть способы уничтожения крестражей, и Гарри читал о них, но... Чертовы провалы в памяти! Ответ мелькал где-то в сознании, но он никак не мог ухватиться за него, натыкаясь на удручающее чувство пустоты, как будто из головы просто вырвали нужный кусок. — Глупый, глупый малыш Гарри, — промурлыкал Реддл, жутко усмехаясь. — Ты сейчас умрешь. Вместе с Деннисом Криви, жизнь которого уже на исходе. — Гарри, яд василиска уничтожает крестражи! — долетел до Гарри крик Драко, и Гарри кинулся к дневнику, сразу сообразив, что нужно делать. «Лишь бы Драко не вылез из-под мантии» — пронеслось у него в голове. Сейчас у них был всего один шанс, и оставалось только надеяться, что Реддл не обладает быстрой реакцией. — Кто здесь?! — снова заорал Реддл, а потом заметил рывок Гарри. — Стой! Его заклинание промахнулось, а Гарри схватился за дневник, собираясь кинуть его в рот василиску, уже не надеясь на свою магию, но боль в голове достигла своего апогея, как только пальцы Гарри сомкнулись на черной обложке. — В рот василиску! — успел крикнуть Гарри, перед тем как прошипеть что-то змее и отключиться, чтобы увидеть ужасающие картины в самом масштабном видении за его жизнь. *** Когда Гарри упал на землю, выронив дневник из рук и крикнув что-то про рот василиска, Драко показалось, что что-то у него внутри рухнуло. Ужасающий юноша, который оказался молодым Волдемортом, снова засмеялся, и, кажется, начал говорить что-то про смерть Гарри Поттера, но Драко ничего не слышал. Перед его глазами было только тело Гарри, скорее всего уже мертвое, и Драко очень хотелось закричать и побиться головой обо что-нибудь. Или умереть вместе с ним. Но отец не зря учил его самообладанию и собранности даже в самые трудные минуты, и только благодаря этому Драко смог выкинуть из головы мертвого Гарри, и сосредоточиться на единственной важной сейчас цели: уничтожение крестража. Он читал о них в домашней библиотеке, и еще тогда существование таких вещей повергло его в настоящий шок. Стоит ли говорить, что, увидев Волдеморта вместе с его крестражем, Драко чуть не упал в обморок, на какой-то момент просто встав столбом от сковывающего ужаса и шока. Когда Гарри не ответил Реддлу ничего про крестражи, схватившись за голову, Драко снова чуть не умер от ужаса: Гарри забыл способ его уничтожения из-за проклятия, которое заставляло его забывать всю важную информацию в самый неподходящий момент. Выход был один, поэтому Драко решил выдать себя окончательно, раз уж в первый раз ему повезло, и заорал: — Гарри, яд василиска уничтожает крестражи! Гарри среагировал мгновенно, в отличие от Реддла, который начал вертеть головой и выискивать Драко. Им очень повезло, что источник яда василиска находился всего в десятке метров — замерший истуканом, ослепленный василиск, про которого все уже успели забыть. Но Гарри не смог выполнить свой план, упав на пол как только коснулся дневника. «Наверняка там какой-то яд.» — подумал Драко, и ему понадобилась всего пара секунд, чтобы сорваться с места под ликующий смех Реддла и закинуть дневник в рот василиску банальной Левиосой. У Драко дрожали руки и ноги, мантия чуть не слетела, обнажая кусок руки с зажатой в ней палочкой, а Драко даже не был уверен, что от простого нахождения во рту василиска крестраж разрушится. Василиск от удивления сомкнул челюсти, и из его рта потекла какая-то отвратительная черная жидкость, источающая отвратительный запах, после чего василиск просто выплюнул прокушенный дневник на пол. Грянул долгий, пробирающий до мозга костей вопль. Чернила потоком лились из дневника, заливая пол. Реддла корчило и выворачивало, он бился и визжал, а потом… Потом он сгинул. Волшебная палочка Гарри со стуком упала на холодные плиты, и наступила тишина. Полная тишина, нарушаемая лишь упорным «кап, кап, кап» — это чернила все еще сочились со страниц дневника: яд василиска прожег в нем шипящую сквозную дыру. Драко с трудом унял сотрясавшую его дрожь. Василиск так и остался стоять на месте, Деннис продолжал лежать на полу, такой же бездвижный. Но Драко соврал бы, если бы сказал, что ему было хоть какое-то дело до гриффиндорца сейчас. — Гарри! — Драко сорвался с места, бросаясь к телу Гарри, лежащему около статуи. — Гарри, пожалуйста, живи. Не умирай, не умирай, не умирай, ты нужен мне, Гарри! Драко упал на колени, шлепаясь в грязную лужу и обхватывая лицо Гарри ладонями. — Энервейт! — Драко было слишком страшно проверять, дышит ли Гарри, бьется ли его пульс, и он просто отчаянно желал, чтобы Гарри сейчас очнулся, но… ничего не произошло. — Нет, нет… — из глаз потекли предательские слезы, и Драко казалось, что его сейчас просто разорвет на множество кусочков. — Гарри, проснись, ну пожалуйста! Ты же сильный. Я не знаю, как буду без тебя, слышишь? Но Гарри не слышал, не отвечал, и, казалось, даже не дышал, смиренно лежа у колен Драко, который начал плакать еще сильнее, размазывая слезы по щекам и шмыгая носом. В горле встал ком, и Драко закашлялся, пытаясь не закричать в голос от отчаяния и горечи, которые охватывали его. Он мечтал о дружбе с Гарри Поттером долгие годы, но почти не надеялся, что это случится. А когда они все-таки подружились, сформировав свое трио вместе с Панси, которое облетело всю школу и даже обрело глупое прозвище, Драко казалось, что большего счастья и представить сложно. Он помнил, как собирался сражаться с Грейнджер за дружбу с Гарри, как он готов был пойти на крайние меры, чтобы оставаться рядом. Он не представлял жизни без Гарри, а теперь… Теперь какой-то ублюдок, возомнивший себя самым великим магом, просто отнял его жизнь, а Драко даже не смог ничего с этим поделать. Его не волновало, что только что он убил человека, потому что этот человек не заслуживал ничего, кроме мучительной смерти, а вот Гарри… Гарри всегда всех жалел и винил себя даже за смерть Квиррела, хотя тот и пытался убить его самого. Драко уткнулся лбом в грудь Гарри, не обращая внимания на грязь, которая пачкала его волосы. Гарри был холодным, как будто его тело уже покинуло все тепло, но Драко просто не мог заставить себя отойти и сделать хоть что-то. — Гарри, — прошептал он сквозь слезы, и сразу же икнул, как всегда делал после длинной истерики. — Не уходи. Глупые просьбы, которые может слышать только василиск, который уже давным-давно просто стоит за его спиной, не пытаясь разорвать или типа того. Драко был бы не против, если бы он умер прямо сейчас. Он просто не видел другого выхода. У него как будто просто вырвали кусок сердца, оставив там зияющую дыру, истекающую кровью, и Драко не знал, чем можно ее заполнить. Драко просто не мог поверить, что Гарри и правда мертв. Он ведь был жив, буквально только что сражался с Волдемортом, бесстрашно и отчаянно, уклоняясь от бесконечной череды атак, и Драко не мог перестать зачарованно любоваться им, каждую секунду готовый побежать и хоть как-то защитить Гарри, пусть даже ценой своей жизни. Всего пару часов назад они обнимались в гостиной, а потом Драко гладил Гарри по спине, пытаясь привести его в нормальное состояние, а потом они вместе стояли в коридоре, склонившись так близко, что могли разглядеть каждую пору на чужом лице. Между ними как будто пролегла какая-то незримая связь, и Драко не мог перестать жаться к нему как можно ближе, когда они шли вместе под мантией и по темным тоннелям, ведущим к Тайной комнате. Гарри не мог умереть. Не просто оставить их всех тут, пожертвовав своей жизнью. Это было нечестно, невозможно. Только не с тем Гарри, которого Драко знал. Где-то сзади шевельнулся василиск, и Драко испуганно посмотрел на него, осознав, как долго он просто позорно ревел, уткнувшись в Гарри и сжимая его бока дрожащими руками. перед глазами все плыло от слез, и Драко вытер их рукавом, смешивая влагу на лице с грязью. — Хочешь убить меня? — зачем-то спросил он василиска, прекрасно понимая, что ответа не будет. — Подожди, пока я найду способ вызволить тело Гарри отсюда, ладно? Он достоин лучшего, чем просто сгнить в этом ужасном месте. Он ведь даже хотел расколдовать тебя назад, представляешь? Он добрый. Голос Драко позорно дрожал, и ему было так мучительно больно внутри, и он не знал, куда деться от этой боли. В какой-то момент Драко захотелось чем-то поранить себя, чтобы отвлечься, но палочка его почти не слушалась, и был велик шанс просто отрезать себе какую-нибудь часть тела. — Мы не сможем просто подняться назад по той трубе, — начал говорить сам с собой Драко, вставая с пола и ощутимо дрожа всем телом. — И я не умею вызывать патронуса, а тем более передавать сообщения. Что делать? Драко начал ходить туда-сюда, пытаясь придумать хоть что-нибудь, потому что Гарри должен быть похоронен нормально, а не здесь, в компании василиска. Да и гриффиндорскому мальчишке нужно в Мунго. Драко засунул руку в карман мантии, изрядно помявшейся и промокшей, и с удивлением нащупал там что-то круглое и твердое. — Зеркало… Как я мог забыть? — Драко слабо улыбнулся, но сразу же вспомнил, что такое же он подарил Гарри, как самому близкому человеку после родителей, и слезы снова подступили к глазам. Перед выходом он взял зеркало с собой, пока Гарри искал мантию, и поставил его на беззвучный, поэтому и не слышал тех пятидесяти звонков, которые поступили ему от родителей. Дрожащими руками Драко вызвал их. — Драко, Драко! — в зеркале появилось лицо его мамы, напуганное и бледное, но взгляд ее был полон облегчения. — Люциус, это Драко! Где ты, дорогой? — Я в Тайной комнате, — всхлипнул Драко, увидев непривычно тревожное лицо отца в зеркале. — Тут еще есть василиск и какой-то полумертвый гриффиндорец, — Драко повернул зеркало, показывая родителям, где он. Нарцисса издала странный звук, совершенно ей не характерный, и прижала ладонь ко рту. — Еще тут Гарри… — Драко почувствовал, как слезы снова потекли из глаз, хоть он и пытался не плакать при родителях. — Он без сознания, и я не знаю, жив он или нет… Тут был Волдеморт, и они сражались. Мама, папа, пожалуйста, помогите, я не могу… Драко запнулся и всхлипнул, сердце снова защемило, когда он увидел целую бурю эмоций на лицах родителей. — Драко, родной, потерпи немного, мы уже в Хогвартсе. И Сириус, и Римус. Мы скоро будем, Драко, мы спасем Гарри, — торопливо заверяла его мама, а отец исчез из поля видения, ничего не сказав, а помимо голоса матери, Драко уловил какой-то шум других голосов на заднем плане. — Мне надо отключиться, дорогой, но мы скоро будем. Зеркало погасло, и Драко засунул его назад в карман, прежде чем снова склониться к Гарри и закрыть глаза. Он так устал.