Поломанные

Никто не услышит молитвы того, Кому молиться запрещено, Никто не услышит молитвы О том, как страшно бывает нажать на курок, Чтоб сделать выстрел контрольный...

      Скребущийся стук в дверь. Эмилия нахмурилась, думая, кто же в их семье такой вежливый, затем оставила тщетные попытки влезть в джинсы, купленные полгода назад: либо она их неудачно постирала, либо же пора прекращать ходить по ночам в McDonald`s и заедать бессонницу бигмаками по акции. Конечно, можно было вновь возобновить тренировки, записаться в тренажёрный зал к бывшему тренеру. Правда, в последний визит тот клялся оторвать Харгривз голову, если та прогуляет ещё хоть раз. Но тогда нужно отыскать спортивные легинсы, футболку, кроссовки... Поиски бы прервались ещё на первом пункте, так как лосины остались в квартире бывшего парня, о чём девушка пока не догадывалась.       — Открыто, — буркнула Эми, наконец вползая в просторную мягкую кофту, место джинсов заняли трикотажные домашние штаны. В дверном проёме показалась голова Вани. Кто же ещё мог так робко стучаться к сестре? Только Седьмая, вечно чувствовавшая себя везде лишней. Неудивительно, ведь отец каждый день промывал девочке голову фразами о её "обычности".       — Заходи.       Получив разрешение, Ваня тихо проскользнула в комнату Эм и замерла на пороге, глядя то на сестру, то себе под ноги. Кажется, она хотела что-то сказать, но пока не решалась. Эмилия не торопила, но и помогать не собиралась. Внутри ещё все сжималось после ночных кошмаров, было огромное желание залезть с головой под одеяло и не выходить ближайшие пару лет, но обещание помочь, данное Пятому днём на кухне, давало девушке неплохой моральный пинок.       — Я тут зашла поговорить с Пятым, всё-таки столько не виделись.       Восьмая кивнула, выражая соглашение с действиями Вани. Сестра, видимо, ждала, что Эми о чём-то спросит, чтобы поддержать разговор. Но эмпатия Тьмы сейчас находилась ниже их подвала, поэтому Ваня продолжила:       — Ты вчера заступилась за меня перед Диего. Я хотела сказать "спасибо".       Эмили прикрыла глаза, как бы показывая, что принимает благодарность. Говорить на эту тему не хотелось, но сестра всё чего-то ждала, поэтому девушка вздохнула и сказала:       — Диего не был прав, накинувшись на тебя с порога, тем более в такой день. Но и его можно понять. То, что ты написала, задело каждого. Ты не имела права писать этого, не посоветовавшись с нами.       Седьмая подняла растерянный взгляд в сторону Эм, и та поняла, что же хотела услышать сестра. Ей нужна была поддержка. Чтобы кто-то сказал, что она поступила правильно. К сожалению, Ваня пришла не по адресу. И поняла это только сейчас. Отстранённые, колючие тёмные глаза, усталое лицо, плотно сжатые губы — Эмилии было очень жаль, что на Ваню обрушилось так много негатива отца, из-за чего та решила насолить Реджинальду, раскрыв неприглядную правду застенок Академии Амбрелла. Но Восьмая Харгривз никак не могла понять, за что же сестра так поступила с ними. Да, Ваня часто была отдельно, но не дети так решили. Их разделили изначально: пока братья и сёстры выполняли миссии, изматывались на тренировках, Седьмая сидела в комнате и упражнялась в игре на скрипке. Однако ведь были вечера, когда женская часть семейства сидела в комнате Эллисон, построив укрытие из одеяла и подушек, когда Эмилия в тайне от Монокля учила Седьмую приёмам самообороны. Тот же Диего иногда часами сидел у Вани, слушая её игру. Он даже пару раз брал девочку на ночные вылазки в пончиковую. Хотя это было крайне рискованно.       Но в голове, словно назло, мелькали строчки из злополучной книги, а точнее, из главы, под названием "Тьма":       Порой она кричала так громко, что все просыпались... Иногда отец отводил Восьмую на тренировки в подвал, после них сестра не появлялась за завтраком... Её сила разрушает всё вокруг, но в первую очередь — её саму...       Что-то промелькнула во взгляде Эм, и Ваня поняла, о чём задумалась сестра.       — Ваня, нам всем было жаль тебя, мы считали, что отец был несправедлив к тебе. Но неужели тебе было совершенно плевать на нас, когда ты писала свою книгу? — голос почему-то был немного хриплым и тихим, что сама Эмили на секунду испугалась. Пришлось прокашляться. Седьмая вздрогнула, будто её ударили, и снова этот взгляд побитого щенка, буравящий пол. Скрипачка теперь не решалась смотреть выше колен сестры, чтобы вновь не столкнуться с её колючими глазами. Эми поморщилась. Казалось, при виде морально раздавленной сестры, чья-то холодная рука сжала сердце и выкрутила его. Неприятно и больно.       Ваня заметила, как тёмный силуэт с трудом отделился от стены и, немного покачиваясь, двинулся в её сторону. Инстинктивный шаг назад, когда Эми приподняла руки. Чего ожидала Ваня? Неужели удара? Но что б там ни было, его не последовало. Вместо этого на хрупкие плечи Седьмой опустились тонкие руки, бессильно, почти невесомо сжимая. Та напряглась, но через пару секунд расслабилась, обнимая Эмилию в ответ. Сёстры простояли так около минуты. Эмили, будучи ниже Вани, спрятала лицо у той на плече, вдыхая знакомый с детства запах лака, дерева и канифоли. Затем немного отстранилась, и Седьмая почувствовала на щеке горячее дыхание:       — Я тебя очень люблю, Ваня, правда, но простить за это не могу, извини. Сделанного назад не вернёшь, поэтому нам просто придётся теперь жить так. В конце концов, все ошибаются. Но мы перешагнём через это. Я уже почти смогла, значит, и другие смогут.       Эми разомкнула руки и отошла на шаг. Внутри до сих пор было немного противно от воспоминаний о книге, от самой себя. Эмилия не врала, она действительно не могла простить Ваню, но от раздавленного вида Седьмой хотелось взвыть. Ясно было одно: сестра не хотела сделать ей больно. Просто бросая булыжник в огород Реджинальда Харгривза, не учла, что ударная волна окажется слишком сильной и заденет других.

***

      Громкая музыка била по ушам. Яркие вспышки прожекторов в первую минуту ослепили. К ним пришлось пару минут привыкать после темноты ночной улицы. Люди, сталкиваясь с Эмили, морщились, закатывали глаза, показывая всем своим видом, что её прикид явно не подходит под атмосферу одного из самых дорогих клубов города. Эми и сама знала, что домашние чёрные штаны и такая же кофта в тон выбивались из общей картины раскрашенных, разодетых подростков. Но это не особо волновало девушку. Она уже прошла тот возраст, когда тебя волнует чьё-то мнение.       Охранник на фейсконтроле имел другой взгляд на ситуацию и отказывался пропускать Восьмую, пока та, исхитрившись взять мужчину за руку, не прошептала, что расскажет его младшей сестре, что именно он смыл рыбку Джонни в унитаз. Конечно, Харгривз не знала никакой сестры, никакой рыбки, но охранник боялся этого. Хватило мимолётного прикосновения, чтобы ниточки силы проникли в самые дальние уголки души незнакомца, выдавая хозяйке все его кошмары. Огромный двухметровый мужчина испуганно сжался после этих слов и пропустил Тьму внутрь, пожелав приятного вечера.       Однако Эми пришла сюда не веселиться, а отыскать брата.

Час назад. Академия Амбрелла

      Эмилия бросила телефон на кровать, хотя хотелось в стену. Но она только выплатила за него кредит. Совершенно не круто быть студенткой без стабильной работы.       Что же послужило причиной такой реакции? Всё просто: Клаус не отвечал на звонки уже полчаса. Эми привыкла, что брат мог пропасть в любое мгновение, но Четвёртый никогда не позволял себе такого, если они заранее договаривались встретиться. Он прекрасно знал, что сестра ненавидела, когда её игнорируют или нарушают планы. Спустя, наверное, сороковой звонок, ей, наконец, ответил кто-то кроме голосовой записи на автоответчике. На том конце провода нетрезвый голос, с трудом поворачивая язык, пытался произнести что-то, одновременно перекрикивая музыку. Ответил явно не брат. Эмили подумала, что во всём городе явно не будет столько алкоголя, чтобы Клаус напился в хлам. Кажется, его печень уже научилась синтезировать чистейшую воду из алкоголя, если это возможно.       Раза с десятого Эмилии удалось добиться от незнакомца, где находится её брат и почему не он ответил на звонок. Среди бессвязной речи получилось вычленить немного: брат в клубе, он выпил, а сейчас какой-то парень собирался подвезти Клауса до дома. Было только одно "но": насколько Восьмая помнила, у Клауса сейчас не было своего дома. А значит, неизвестный собрался подвезти брата Эми домой к себе. Этого допустить было нельзя.       Да, Четвёртый уже большой мальчик, но всё же как-то он рассказывал, что устал просыпаться утром с похмелья в кровати незнакомцев, даже не помня, как попал туда. Во фразе, конечно, не было прямого посыла забирать его пьяное тело из рук недоухажёров. Но Клаус никогда и ничего не просил у неё напрямую. Поэтому Эми просто тяжело вздыхала после очередного жалостливого звонка брата и ехала забирать парня, где бы не находилась. Потом она могла обматерить безголового брата, сказав, всё, что думает о его очередном запое. Клаус внимательно слушал, попутно глотая таблетки от головной боли, заботливо оставленные сестрой ещё ночью, затем поднимался и готовил завтрак в знак благодарности. Делал это Четвёртый регулярно, независимо от состояния. Любому другому Клаус Харгривз мог наплести, что это последний раз, рассыпаться в поклонах и извинениях, но не Эмили. Та знала, что, несмотря на все извинения, снова раздастся ночной звонок, брат тихо попросит его забрать, а потом, лёжа на её гостевом диване, будет стонать от похмелья и боли во всём теле, говорить о призраках вокруг и препираться с Беном, а в конце уснёт под утро.

Клуб "Webster Hall"

      Несколько плавных шагов, чтобы обогнуть дёргающихся на танцполе людей. Наконец у бара Эмилия обнаружила лежащего на столешнице Клауса, над которым склонился какой-то парень в полурасстёгнутой рубашке. Восьмая нахмурилась и похлопала незнакомца по плечу. Реакции не последовало, только неразборчивое мычание. Эмилия взяла парня за руку и с усилием развернула к себе, буквально отлепляя от брата.       — Ты — Дерек? — в ответ уверенный кивок, — отлично, спасибо, что взял трубку, теперь я забираю этого красавчика, и мы уходим, хорошо? — Эм улыбнулась и попыталась протиснуться к Клаусу, но его новый знакомый даже не подумал подвинуться. Кажется, до него только сейчас стало доходить, что к чему, и по выражению лица можно было понять, что не на такое развитие событий парень рассчитывал.       — Лапуля, ты не понял-ла меня.       Эми сморщилась, когда в нос ударил запах перегара и пота. Как она не отворачивалась, но запах не пропадал. Слащавое обращение девушка пропустила мимо ушей, списав поведение Дерека на опьянение. Но парень не думал останавливаться. Эмили почувствовала как на щёку нежно опустилась мужская ладонь. Затем пальцы сжали подбородок, грубо поворачивая лицо Восьмой, острый ноготь очертил линию губ, неаккуратно мазнув по тонкой коже.       Эми растерялась, да, она была явно сильнее пьяного мужчины, но секундный страх заслонил здравый смысл. Желудок сжался от противного ощущения, что в её личное пространство бесцеремонно вторглись. Дерек придвинулся ближе. Потная рубашка липла к телу, вызывая новую волну отвращения.       — Я, конечно, мог бы взять тебя с нами, но на троих меня сегодня не хватит.       Последние слова подействовали как отрезвляющая пощёчина. Резкий кивок головой, шаг в сторону, и вот Восьмая уже прижимает Дерека лицом к стене, заломив руку за спину. Парень даже не успел понять, как она это сделала. Смотрелось немного комично, учитывая разницу в росте. Дерек дёрнулся в жалкой попытке вырваться, на что Эмилия ударила его ногой по щиколотке. Раздался тихий щелчок, а следом за ним жалобный стон.       — Ещё раз ты меня тронешь, — Эм схватила мужчину за волосы на затылке и наклонила ниже, чтобы не перекрикивать музыку, — и я оторву тебе руки, ты понял?       Несостоявшийся любовник брата растерянно молчал, сосредоточившись на боли в ноге.       — Я спрашиваю: ты понял меня? — ногти Восьмой оцарапали кожу головы, оттягивая пряди сильнее. Парень вздрогнул, проклиная мысленно тот момент, когда вообще решил сегодня выбраться из квартиры. От низкого шёпота по позвоночнику пробежал холодок. Дерек понял, что в словах этой девчонки не было даже намёка на шутку.       — Да, отпусти.       Эми, довольная ответом, отпустила парня, кивнула и подошла к брату. Тот сидел и с улыбкой наблюдал за всем происходящим. При появлении Восьмой он широко раскрыл руки для объятий, но девушка проигнорировала жест и остановилась буквально в шаге, с укором рассматривая исподлобья довольного брата. Игра в глядели продолжалась примерно минуту, затем Эмилия вытянула руку и потребовала у Клауса телефон. Четвёртый пошарил по карманам левой рукой, правой ухватившись за стойку, чтобы удержать тело в более-менее вертикальном положении.       — А почему мой?       — Потому что на моём нет лишних денег, чтобы звонить в такси.       После нескольких неудачных попыток мобильный всё-таки оказался у Эми. Та нахмурилась, пролистав на экране список пропущенных звонков.

Эми: 42 пропущенных вызова Том: 35 пропущенных вызова

      — Тебе какой-то Том звонил, кто это?       Брат нахмурился, поднёс к лицу ладонь с татуировкой "Нello", повертел, бормоча себе под нос "Том-Том-Там-Там". Восьмая закатила глаза. Выходки Клауса уже давно не удивляли. Внятного ответа не последовало: или Четвёртый не мог вспомнить, или же просто не хотел говорить. Второй вариант был более вероятен, так как, несмотря на нарушенную координацию, всяческие ужимки и гримасы, слишком серьёзные глаза выдавали их владельца с головой. Клаус был достаточно трезв, чтобы не устраивать весь этот цирк, но предпочитал казаться пьянее, чем был на самом деле.       — Хорошо, я вызываю такси, ты меня слышишь? — пара щелчков, чтобы привлечь внимание. — Ты ко мне поедешь? Правда, сейчас я в Академии обитаю, можем туда...       — К Тому, — резко прервал поток речи Клаус, затем широко снова широко и беззаботно улыбнулся, сглаживая грубый ответ, подался вперёд и уткнулся головой в живот сестры. Эми охнула от неожиданности и на автомате запустила руку в мягкие кудри Четвёртого. Брат довольно заурчал, словно кот.       — Адрес Тома?       — Он... Он живёт в доме.       Очень познавательный ответ. Девушка молчала, ожидая какой-то более конкретной информации, но Клаус уже отвлёкся и продолжил изображать кота. Большего добиться не получилось. Неожиданно экран смартфона зажёгся. "Входящий вызов: Том"       Наверное, Бог, если он существует, всё же услышал молитвы Восьмой. Она взяла трубку и быстро заговорила первой, чтобы избежать потока вопросов, направленных Клаусу.       — Привет, Том, это Эми — сестра Клауса, мы сейчас в клубе. Он попросил отвезти его к тебе, но адреса так и не назвал.       На том конце повисла тишина, кажется, звонящий пытался обработать пласт информации, который на него вывалила Эмилия. Затем всё же ответил быстро и по делу:       — Пятая Авеню, дом "3-В". Я вас встречу у дверей.       Никаких лишних вопросов, восклицаний и уточнений. Восьмая любила таких людей, которые могли вовремя оценить ситуацию и собраться с мыслями. Сама она, к сожалению, в их число не входила. Любая неловкая, непредвиденная мелочь могла выбить из колеи. Дурацкие шутки и непрерывный поток речи давно стали постоянными спутниками Тьмы, вылезая наружу в самые неподходящие моменты.

***

      Хмурый таксист вышел из машины и помог девушке усадить выпившего парня на заднее сидение, попутно не забыв упомянуть, что в их время молодёжь так себя не вела. Эмилия не стала уточнять, что та "молодёжь" явно не видела призраков и не заливала алкоголем детские душевные травмы, но вовремя решила прикусить язык. Водитель мог просто отменить поездку и вернуть деньги, а ждать новую машину ещё полчаса не хотелось. Поэтому Эми молча нырнула следом на заднее сидение. Клаус продолжал строить из себя самого пьяного человека в радиусе ста метров. Он удобно устроил голову на коленях сестры, радуясь, какие на ней мягкие штаны.       — Что случилось?       Услышав вопрос, Четвёртый перестал рисовать невидимые узоры на ладони сестры и замер.       — Ты никогда не пропадал, если мы договаривались встретиться. Что сейчас пошло не так?       Брат прикрыл глаза, словно не хотел видеть лицо Эми, после того как та услышит ответ, и произнёс:       — Пятый вернулся, — в голосе слишком много наигранной трагедии для такого события, как возвращение брата, которого все считали давно погибшим.       — Причём здесь он? Не вижу связи.       Четвёртый открыл глаза, нахмурился и посмотрел на Эмилию, как на маленького несмышлёного ребёнка, который не признаёт прописные истины.       — Сестрёнка, — ладони с татуировками обхватили лицо девушки с двух сторон, сминая щёки, что было немного неудобно, учитывая положение Клауса, — я знаю тебя двадцать лет, я помню, как ты смотрела на него раньше. Вот и решил, что сейчас лучше самоустраниться. Дать вам, детишкам, шанс пообщаться, вспомнить былое. Всё для тебя, солнце, — тонкие губы растянулись в широкой улыбке, но глаза оставались серьёзными и даже немного грустными. Клаус действительно думал, что сестра забыла об их планах, когда не вышла на связь утром. Откуда ему было знать, что в тот момент она ещё спала.       — Во-первых, это было семь лет назад. О каком "былом" ты говоришь? А во-вторых, ты — придурок. Ты правда подумал, что я просто так отодвину тебя на задний план?       Клаус не ответил, но Эми видела, что именно так брат и решил. Стало обидно. Никогда она не позволяла сомневаться в себе, поэтому получить такой упрёк оказалось довольно неприятно.       — Остановите машину, пожалуйста, — попросила Эмилия довольно громко, чтобы водитель услышал. Мужчина беспрекословно выполнил просьбу и удивлённо повернулся к парочке странных пассажиров.       — Леди, тут остался один квартал, ехать две минуты.       Эми выглянула в окно и сверилась с навигатором на телефоне. Водитель был прав, до дома Тома оставалось меньше двух минут на машине и где-то семь, если пешком.       — Мы пройдёмся. На повороте, пожалуйста, у остановки.       — Поездка уже оплачена, дешевле всё равно не выйдет, — предпринял последнюю попытку удержать их в салоне водитель, но Восьмая лишь закатила глаза и посоветовала не беспокоиться на этот счёт. Затем она дёрнула коленями, показывая брату, что поездка окончена, и пора вставать.       — Ну и зачем она вытащила нас на холод? — Клаус шёл и ныл в пустоту. Если бы сестра не знала, что рядом с медиумом всегда находился призрак Бена, то точно решила бы, что братец окончательно свихнулся.       — Тебе нужно проветриться, иначе ты отравишь Тома запахом перегара.       Клаус остановился посреди дороги и возмущённо посмотрел сначала на Эмили, а потом повернулся и уставился в стену. Эми замерла, пощёлкала пальцами перед лицом Четвёртого, но тот не реагировал. Прошла минута, другая. Затем брат встряхнул головой, потёр глаза и бодро двинулся дальше.       — Бен считает, что ты — лучшее, что случилось со мной в жизни. Маленький засранец критикует меня. Ничего, что только я вижу твою мёртвую задницу? Прости, я любя.       Восьмая облегчённо выдохнула. Брат всего лишь отвлёкся на беседу с Беном, ничего страшного.       Через некоторое время Эми всё-таки довела Клауса до дома "3-В", где их, сидя на ступеньках, ждал какой-то заспанный парень, одетый в мятую толстовку. Из-под очков поблёскивали большие светлые глаза. Том не был раньше знаком с Эмилией и знал её лишь по рассказам Клауса, а тот не очень часто говорил о родных. Если быть точнее, то вообще, на памяти Тома, он не упоминал никого, кроме Эмилии, да и о ней шла речь только в случае, если Клаус снова собирался куда-то пропасть на всю ночь. Тогда звучала неизменная фраза "Я останусь у Эми, не теряй, можешь звонить". Кому звонить — было не понятно, так как номер Клаус не давал.       В голове Тома уже нарисовался образ крепкой, суровой женщины, которая постоянно вытаскивала непутёвого братца из передряг. На деле же перед ним стояла уставшая, но мило улыбающаяся девушка, ниже Клауса где-то на голову. Короткие тёмные волосы до плечей трепал ветер, из-за чего Эм постоянно нервно заправляла их за уши. В образ серьёзной старшей сестры также не вписывался чёрный домашний костюм, который явно не был предназначен для прогулок по улице. Вещи были объёмными и скрывали телосложение их владелицы, но всё же было ясно, что она довольно худая, но не хрупкая. Иначе не смогла бы выдержать вес Клауса, который использовал её плечо в качестве подставки, пока Том и Эмили обменивались дежурными фразами. Наконец, парень Четвёртого понял, что девушка держится на чистом энтузиазме, а её улыбка — скорее вымученная дань приличиям, чем искреннее желание пообщаться. Поэтому Томас ещё раз поблагодарил её за то, что привезла Клауса, и предложил вызвать такси. Эмилия вежливо отказалась. Район оказался знакомым, до Академии здесь минут двадцать пешком, а на улице довольно тепло, если не дул ветер.

***

      Никогда не ходите гулять по ночам. Особенно, если вы — девушка, и к тому же не имеете средств самозащиты. Шокер, перцовый баллончик, пресловутая связка ключей. Никто не знает, что может пригодиться в тот или иной момент. Не втыкайте в уши наушники, чтобы слышать, идёт ли кто-то за вами. К сожалению, даже в двадцать первом веке до сих пор остались люди, которые считают, что могут использовать силу в отношении других на улице.       Конечно, Эмилия была не просто невинной овечкой: за плечами имелись, как минимум, тринадцать лет тренировок, уроков по самообороне и изучению боевых искусств. Да, Реджинальд Харгривз начал обучать своих приёмных детей не с рождения, а с момента, когда последний ребёнок начал ходить. Это был Клаус. Четвёртый сделал первые уверенные шаги в жизнь в три года, и этим начал нескончаемую череду изнурительных занятий для всей Академии.       Руки болтались в полупустых карманах. Там не было ни баллончиков, ни шокеров, даже связки ключей. У неё были силы. Но, казалось, Эми настолько вымотана, что напади на неё маньяк, то скорее позволила бы себя убить, чем решилась на применение сил.       Вокруг было нетемно: яркие фонари давали достаточно света, чтобы не шататься от каждой тени. До Академии оставалось пройти два перекрёстка. Уже стали появляться знакомые витрины магазинов, фасады домов. Вот булочная с яркой вывеской из крендельков. В детстве дети часто выпрашивали у Грейс эклеры отсюда. Дальше магазин косметики, некогда любимый Эллисон. Третья могла пропадать там часами, если удавалось улизнуть из дома. А следом универмаг "Gimbel Brothers", где можно было найти любую необходимую мелочь. От ручек до одежды и продуктов. Владельцами были приветливые люди, часто раздающие детям на входе шарики. Эми замерла у стеклянных дверей. Там, за витринами, куда доставало освещение уличных фонарей, виднелись тонкие фигуры безликих манекенов. Одежда на них, конечно, была больше удобная, чем модная, но и цена тоже значилась ниже средней. Мимолётная ухмылка промелькнула на обкусанных губах Эм, когда та вспомнила о том, как блуждала в лабиринтах продуктовых отделов.       Звон разбитого стекла. Взрыв. Короткая автоматная очередь.       Эми вздрогнула от неожиданности и инстинктивно отпрыгнула в сторону. Затем поняла, что стреляли не в неё. Звуки доносились явно из магазина, хотя двери оставались закрытыми. В голове забилась красным предупреждающим сигналом мысль о том, что пора сваливать. Все героические спасения остались далеко в прошлом. Никаких геройских масок, костюмов, просто жизнь. Обычная. Надо пройти мимо и вызвать полицию. Ладони вспотели, сердце забилось быстрее.       Пальцы нащупали кнопку блокировки на телефоне. Два клика и вызов отправлен. Теперь в Академию. Это её не касалось.       — Accidenti!       Слово вылетело, только стоило услышать, как кто-то внутри закричал. Ещё не обдумав дальнейший план действий, Восьмая на автомате сделала глубокий вдох, прикрыла глаза и сосредоточилась на точке силы. Кожу на открытых участках тела защипало. Воздух вокруг стал плотнее. Шаг вперёд, и девушка провалилась в темноту. Секундное ослепление быстро прошло. Эми огляделась: мир вокруг стал более тусклым, пропали яркие краски, словно девушка очутилась в чёрно-белом кино. Когда-то они с отцом прозвали это место Сумраком. Здесь Восьмая могла перемещаться, не опасаясь, что её увидят, услышат или почувствуют. Честно говоря, за все года она не встретила тут ни единой живой души. Хотя порой возникало ощущение, будто сам мир вокруг оживал, качал из Эмили силы, стоило только шагнуть за грань.       Иногда в Сумраке вещи видоизменялись. Вот и сейчас дверь магазина оказалась открытой, гостеприимно приглашая внутрь. Значит владельцы на уровне подсознания не волновались за сохранность товара, может быть, надеялись на страховую. Двери булочной, напротив, были крепко заперты. Эми пожала плечами и шагнула в темноту магазина.       Через пару метров она вновь услышала выстрелы и поспешила к источнику звука. В кого стреляли в пустом магазине? Зачем? Ограбления обычно проходили тихо. Тогда что это?       Все вопросы отпали, стоило Эмилии столкнуться со стрелявшими. Столкнуться в прямом смысле этого слова. Девушка выбегала из продуктового отдела, когда на неё из-за угла вылетели две высоких фигуры с большими головами. Спустя секунду по направленным на неё дулам пушек Эм поняла, что вышла из Сумрака, перейдя порог магазина, и теперь её прекрасно видно. Эффект неожиданности был испорчен. Вторым пришло осознание, что на парочке были надеты странные маски игрушечных животных: Медведь и Собака с длинными висящими ушами.       — Э-э, привет? — Восьмая попыталась выдавить улыбку и сделала шаг назад, незаметно пытаясь восстановить дыхание. Лёгкие жгло с непривычки. Слишком пугал вид крупнокалиберного оружия. После получения пули из такого Эми вряд ли сможет самостоятельно залечить рану, даже высушив весь квартал. Люди в костюмах, видимо, были удивлены этой встрече не меньше Харгривз, потому как не сразу открыли огонь. Для начала они переглянулись, и лишь затем, не сговариваясь, выстрелили.       — Это не гостеприимно! — прокричала девушка, снова погружаясь в Сумрак, чтобы подойти ближе к стрелявшим. Теперь пули пролетали мимо, не задевая. В процессе перемещения глаз уловил яркую голубую вспышку в соседнем ряду. Пожалуйста, пусть это окажется просто глюк, пожалуйста...       Но нет, видимо, лимит обращений к высшим силам на сегодня был исчерпан. Поэтому девушка увидела, как сзади человека в маске собаки, который отстал на пару метров, словно из воздуха возник один из Харгривзов. Школьная форма Академии, непослушные чёрные волосы, прилипшие ко лбу, какая-то большая спортивная сумка на плече.       Какого чёрта Пятый здесь забыл? От возмущения Эми потеряла контроль над ситуацией и не заметила того момента, когда второй нападавший возник на пути. Тот оказался очень большим. Со своим ростом девушка не доставала ему даже до плеча. Но, в принципе, это не было особым препятствием, если действовать быстро.       Толчок, мир вокруг вновь обрёл краски, точный удар рукой в трахею, перенос тела на левую ногу, удар в солнечное сплетение. Всё как по учебнику. Отец мог бы гордиться. Кулак обожгло. Всё-таки годы отсутствия практики давали о себе знать. Да и мужчина был довольно крупным, поэтому чтобы удар хоть немного его задел, пришлось вложить в него немало усилий. Пока противник, согнувшись, кашлял и приводил дыхание в норму, Эм снова шагнула в мир теней и поспешила к месту, где последний раз видела вспышку.       На полу, задыхаясь от бега, сидел Пятый, безуспешно пытаясь переместиться. Короткий оценивающий взгляд — брат не ранен. Восьмая облегчённо улыбнулась и вынырнула в паре шагов от парня, предусмотрительно подняв руки над головой. Пятый дёрнулся, готовый бросить в неё лопатку для садовых растений. Девушка с сомнением посмотрела на своеобразное оружие, но затем вспомнила, как из плеча "Собаки" брызнула кровь после удара брата.       — Тише, это я, не убивай, ок?       Пятый медленно кивнул и указал на место рядом с собой. Под прилавком было тесно и темно.       — Что здесь происходит? Какого...       Закончить Эм не смогла. Ладонь Пятого грубо закрыла ей рот. Парень взглядом указал сначала на быстро движущиеся в их сторону тени, затем кивнул на вход и медленно стал подниматься, утягивая сестру за собой вверх. Та лишь недоумённо выпучила глаза, будто спрашивая, как они проберутся к дверям по широкому коридору под прицелом автоматов. Пятый нахмурился, возмущённый недоверием в свой адрес, поджал губы и, кажется, собирался уже сказать Эмилии что-то по поводу своего отношения ко всей этой критике, как из-за угла вновь раздались выстрели. Совсем близко. Наверное, преследователи разделились, так как нападения с той стороны не ожидал никто.       Восьмая, даже не успев до конца осознать, что делает, дёрнула брата на себя, по инерции меняясь с ним местами. Теперь пули летели ей в спину. Слишком маленькое количество времени и слишком сложная задача — переместить в Сумрак кого-то кроме себя. Наверное, она не справилась. Плечо обожгло, пуля пролетела насквозь. Эми медленно открыла глаза, боясь увидеть тело брата, изрешечённое отверстиями от пуль. Но Пятый стоял на месте, удивлённый, но живой и невредимый. Он резко вертел головой из стороны в сторону в попытке понять, почему мир вокруг изменился.       — Не дёргайся, — прошипела Эми, чувствуя, как брат вырывается из её хватки. Отпускать Пятого было нельзя. Восьмая чувствовала, как сгустился Сумрак вокруг, ощущая новую добычу. Мир теней хоть и помогал Эмилии, но был отнюдь не дружелюбным, требуя за свою помощь определённую плату. Пока парень находился в непосредственном контакте с Эми, которая была здесь уже своей, то Сумрак не трогал его. Но девушка почувствовала, как ослабели ноги от неожиданной волны усталости и бессилия. У неё брали силу за двоих.       Единственные два правила, которые вывел в своё время Реджинальд Харгривз, гласили: в Сумрак нельзя погружаться раненым и не просчитав свои возможности. Эмилия Харгривз с треском нарушила оба. Взгляд упал на пульсирующее плечо, откуда струйкой вытекала кровь, не падая на пол, а растворяясь с тихим шипением где-то в воздухе. Плохо дело, на долго её не хватит. А нападавшие не собирались уходить, всё ещё стреляя по пустым полкам. Патроны у них что ли бесконечные?       С каждой секундой сил оставалось всё меньше, пришлось снова опуститься на пол. Пятому, которого сестра так и не отпускала от себя, не осталось выбора, кроме как сесть рядом. Эм почувствовала, как его острые коленки упёрлись ей в бок.       — Где мы? Что ты сделала? Зачем ты вообще вмешалась? В себя поверила?       Пока Пятый изливал на Эмили поток желчи, она опустила голову на его плечо, чувствуя каждую косточку худого тела подростка. Затем тихо ответила, перебарывая желание закрыть глаза:       — Спасибо, дорогая Эмилия, что спасла мой зад. В такой простой фразе допустить столько ошибок. Пятый, годы в Апокалипсисе, видимо плохо сказались на твоей способности мыслить.       Парень раздражённо дёрнул плечом, где была голова Эм. Девушка недовольно поморщилась, но с места не сдвинулась.       — Нас не слышат?       — Нет. И не видят.       — Спасибо.       Вот и вся благодарность. Но и это услышать от Пятого было сравни чуду. Брат, наконец, перестал предпринимать попытки высвободить руку и обратил внимание на состояние Восьмой. Бледная кожа, слипшиеся от пота пряди волос, тяжёлое дыхание. Будто её ранили не в руку, а в сердце.       — Что с тобой? — Пятый аккуратно убрал Эми волосы, упавшие ей на глаза. Жест получился несвойственный парню: слишком нежный и заботливый. Словно не эти руки могли при желании свернуть шею отряду хорошо подготовленных бойцов. Восьмая тоже заметила это, но промолчала. Тем более, парень почти сразу одёрнул руку, вернувшись к спортивной сумке.       — Плата за твоё пребывание здесь. Ты — не очень желанный гость. Но, думаю, пару минут я ещё вытяну. Главное, не дай мне закрыть глаза.       Короткий кивок. Никаких лишних вопросов. Даже если они и были, то Пятый задаст их позже.       — Зачем ты сюда пришёл? — Эмилия, видимо, не разделяла желание Пятого отсидеться в тишине, ей нужно было как-то отвлечься, чтобы не чувствовать, как разум с каждой секундой уносится всё дальше. Было ощущение, словно во время алкогольных вертолётов ты закрыл глаза, и теперь мир вокруг вращается с неимоверной скоростью. Казалось, пол в любой момент мог пропасть, поэтому пальцами свободной ладони Эми монотонно царапала плитку. Звук выходил очень раздражающим, но помогал сосредоточить мысли на одной точке.       — Мне... — неловкая пауза и взгляд в сторону сумки, — мне нужно было кое-что забрать. Не спрашивай.       Восьмая проследила за взглядом Пятого и усмехнулась. Из сумки торчала голова манекена. Ещё вчера, увидев такое, девушка бы подумала, что брат спятил. Но сейчас в голове всплыл отрывок из сна, где надтреснутый мужской голос спорил с сидящим на стуле манекеном, называя ту "Долорес". Принцип выдуманного друга. Когда ребёнок растёт один в семье, то рано или поздно он начинает говорить с игрушками или выдумывает несуществующего друга, чтобы скрасить моменты одиночества. Видимо, разум Пятого провернул тот же трюк. Чтобы не сойти с ума от одиночества и осознания безысходности, парень начал общаться с Долорес.       Немного странно, но Эмилия не осуждала. Не имела на это права. Она пробыла в разуме брата каких-то полчаса, и успела прочувствовать лишь малую часть его боли и горечи. Однако даже от этого уже хотелось выть. А Пятый выжил там. Сохранил рассудок.       — Хорошо, понимаю, — Эми прикрыла глаза, вздрогнула и неосознанно сжала ладонь брата сильнее, когда над ухом раздалась очередная автоматная очередь. Мужской голос позвал Пятого. Тот в ответ тихо выругался, заметив, что сестра теряет связь с реальностью.       Когда парень уже собирался сказать Эм, чтобы та вытаскивала их, с улицы донёсся вой полицейской сирены. Выстрелы резко смолки. Сквозь стеклянные двери пробился яркий свет автомобильных фар.       — Сдавайтесь, вы окружены, — проскрипел в рупор чей-то голос. Одновременно с этими словами сбоку мелькнула голубая вспышка. Упали с прилавка батарейки, всколыхнулась одежда на вешалках. Люди в масках ушли. Пятый аккуратно провёл ладонью по лицу сестры. Та почти не реагировала, лишь веки иногда подрагивали.       — Нам тоже пора сматываться, давай. Ну же. Ладно, времени нет, надеюсь, ты простишь.       Звонкий звук пощёчины разлетелся по магазину. Эмилия резко распахнула глаза, хватаясь за горящую щёку. Яростный взгляд столкнулся с серьёзными глазами Пятого. Ни намёка на извинение.       Секунда, другая, третья... Возвращение в реальность с грузом в виде брата прошло медленнее, но мир постепенно начал приобретать краски. Звуки стали громче. Эми разжала свою вспотевшую ладонь и незаметно вытерла её о штаны.       — Мог бы и понежнее.       — Извини, нежнее не умею, — усмехнулся Пятый, дёрнув сестру наверх. Та нехотя поднялась на ноги, осмотрелась, а потом скривилась от осознания двусмысленности фразы.       — Маньяк в шортах...