Поломанные

А звери мои ночью Рвут кожу и плоть в клочья, И каждый их клык заточен, Играют на струнах жил...

      Академия Амбрелла. 9 лет назад       — Отстань, я тебя не слышу!       В подтверждение своих слов Восьмая закрыла уши руками и ускорила шаг. Сзади раздался торопливый топот ног. Игра в догонялки по всему зданию Академии утомила, но Пятый не собирался сдаваться. У него на этот вечер уже были планы, и если сестра не хочет его слушать, то он заставит.       Яркая голубая вспышка. Эмилия, не успев вовремя затормозить, столкнулась лбом с братом. От неожиданности девушка отскочила на шаг назад. Лоб горел: будет шишка.       — Мне очень надо уйти. Прикрой, а? Тебе всё равно, а Пэнси расстроится, если я не приду.       — Ты ведь знаешь, что мне как-то плевать на чувства нашей соседки, если на другой чаше весов жизнь Диего?       Пятый шумно выдохнул. Ему было всё труднее сдерживать злость на сестру, которая никак не хотела помочь.       — Ты уже делала это. Почему сейчас — нет?       Эми опёрлась спиной на стену и сложила руки на груди. Конечно, ей нравилось смотреть, как Пятый, который уже в одиннадцать лет мог похвастаться умением прекрасно сдерживать эмоции, сейчас буквально закипал. Честно говоря, Восьмая соврала: Пэнси, соседскую девочку, ей было немного жалко. Той, кажется, действительно нравилось проводить время с Пятым. Но ничего, сегодня потерпит. У неё в доме была куча разных игрушек, книг. Найдёт, чем занять себя.       — Когда я пошла в прошлый раз вместо тебя на миссию, то отец мне чуть голову не оторвал.       — Ты сама виновата: не попалась бы на камеры, и он ничего бы не узнал, — не удержался от замечания Пятый. Эми открыла от возмущения рот и сразу же захлопнула, не найдя что ответить на такую наглость.       — В этот раз нужны именно твои способности. Диего один не справится. Я слышала, как отец составлял план операции: Второй проведёт вас по подвалу, где куча ловушек, а ты телепортируешься за дверь хранилища. Всё займёт от силы пару часов. Я, так и быть, предупрежу твою белокурую подружку, чтоб она не ждала тебя.       Если б можно было убивать взглядом, то от Эмили не осталось бы сейчас даже кучки пепла. Зелёные глаза брата смотрели с такой яростью, что на секунду даже стало страшно, что он набросится на сестру с кулаками. Однако отступать уже некуда. Лютер, Бен и Эллисон ещё вчера отправились на другую миссию. От сил Восьмой толку будет немного, а Клаус вообще предпочитал избегать драк на заданиях, что могло поставить Диего в заведомо проигрышную позицию.       — Ты же знаешь, как мне это важно? — Пятый попытался последний раз воззвать к доброте сестры, но Эми оставалась непреклонна. Она ещё раз скучающим взглядом окинула парня с ног до головы и пошла в сторону гостиной, — какая же ты... Ты пожалеешь, что не согласилась мне помочь!       Дальше Восьмая не слушала, она пожала плечами и сбежала вниз по ступенькам, где её уже ждал Клаус. У них планировались тайные посиделки в библиотеке.       — Принцесса, как вижу, ты продинамила братца?       Четвёртый развалился на мягком кожаном диванчике. Внимательные тёмные глаза с интересом следили за суетливыми движениями Восьмой. Та разложила на полу плед и кидала туда нужные, по её мнению, вещи, чтобы провести вечер в темноте среди книжных полок и пыли.       — Откуда знаешь? — Эмилия замерла с подушкой наперевес.       — Слышал, как Пятый ругался с Диего по пути к выходу. Ну ты и сучка, дорогуша.       Клаус, в отличие от Пятого, уже не стеснялся в выражениях, нахватавшись грубых словечек у местной шпаны, что ошивалась в закоулках района. Но Четвёртый был представителем такого типа людей, у которых даже ругательства звучали как-то мягко, будто похвала. Поэтому Эмилия не обратила внимания на высказывание в свой адрес.       — Это его проблемы, а не мои. Кстати, напомни через полчаса сходить к беседке, надо будет предупредить Пэнси, что её друг не придёт.       Клаус рассмеялся, при этом закинув голову так сильно, что столкнулся затылком со спинкой дивана. Сквозь смех он всё же спросил:       — А ты точно сделала это не в личных интересах?       Эми удивлённо посмотрела на брата, не понимая, к чему тот клонит.       — Да ладно тебе, признайся. Я же видел, как ты тайком смотришь на нашего гения, от меня такое не скроешь, — брат поиграл бровями, радуясь тому, как сестра возмущённо выдохнула и с удвоенной силой бросила на плед подушку.       — Это глупая шутка, Клаус, даже для тебя, — у Эмилии была ужасная привычка, когда кто-то её задевал, то она переставала следить за языком и могла сказать нечто очень обидное. Однако Клаус был знаком с этой стороной характера сестры, поэтому привык не обращать внимание, делая скидку, как он говорил, на её чёрствое сердце. — В первую очередь, я волновалась за Диего. А личная жизнь нашего брата меня вообще не волнует, — Эмилия сделала упор на слове "брат", подхватила самодельный мешок из покрывала и пошла в сторону лестницы, ведущей в библиотеку. Клаус торопливо встал и побежал следом. Догнав сестру, он забрал её поклажу, перекинул через плечо и подстроился под её шаг.       — Ты обиделась, что ли? Да не иди ты так быстро. У тебя всё равно ноги короче. И не пыхти! Кстати, теперь я должен Бену двадцатку.       — Вы спорили, помогу ли я Пятому?       — Я ставил на то, что ты не устоишь перед его улыбкой и растаешь, — Клаус рассмеялся и предусмотрительно отскочил в сторону, так как Восьмая уже дёрнулась, чтобы ткнуть брата в бок, — но твоя бессердечность лишила меня двадцати баксов.       Эми нахмурилась, не желая признавать, что в словах Четвёртого была хоть доля правды. "Не устоишь перед его улыбкой". Да она эту улыбку не переносила в последнее время. Просто эталон самодовольства. Пусть он идёт и улыбается кому-то другому. На Эми эти штучки не работают.       — Так тебе и надо, не будешь затевать больше глупых споров!       Три часа наедине с книгами и Клаусом пролетели незаметно. Брат рассказывал какие-то истории с прошлой миссии, на которую Эмилию не взяли. Тогда она попалась за прогулками по территории Академии после отбоя, поэтому отец нагрузил её дополнительными тренировками.       Диего с Пятым вернулись около получаса назад целые и невредимые. Пятый, кажется, ещё злился на сестру, поэтому отправился сразу наверх в спальню, а вот Диего пришёл в библиотеку. Второй рассказал, что задание, на самом деле, было проще, чем они думали, и отец просто сильно нагнетал. Четвёртый не очень обрадовался появлению брата, так как они с Диего недавно поссорились, но предпочитал молчать, тем более что Эми понравилось расширение компании. Ближе к двенадцати ночи все тихо разошлись по своим комнатам.       — Где эти чёртовы таблетки?       Трясущиеся руки с трудом вставили ключ в замочную скважину. Выдвижной ящик с тихим скрежетом отъехал в сторону. Верхний свет включать было нельзя, так как в любую минуту могла зайти мама и понять, что дочь не спит, а почему-то роется в своём столе. Лампа на прикроватной тумбе давала слишком мало освещения. Практически вслепую Эм пошарила рукой по дну ящика и не обнаружила там ничего, кроме пары заколок для волос. По спине пробежал холодок.       — Я не могла их потерять, тут была почти целая упаковка...       Восьмая с грохотом вывалила содержимое ящика на пол. Что-то улетело под батарею. В жалкой кучке резинок, шпилек и заколок не оказалось ничего похожего на нужную ей металлическую коробочку из-под драже. Девушка уже более нервно стала выдвигать другие ящики, но всё зря. Словно лекарств и не было.       Эмилия запустила руку в волосы. Холодные мокрые пальцы тут же запутались в них. С раздражением девушка дёрнула рукой и почувствовала, что кажется вырвала у себя же прядь.       — Да что за...?       Таблетки были необходимы. Сила внутри росла с каждым днём. Пару месяцев назад Восьмая стала замечать, что ей теперь вовсе необязательно касаться человека, чтобы понять его эмоции. Поначалу это казалось забавным: девочка ощущала себя практически экстрасенсом, когда могла угадать настроение братьев и сестёр. Но игра перестала быть такой весёлой, когда однажды одиннадцатилетний Клаус, вернувшись после тренировки в склепе, не завалился на кровать к сестре, жалуясь на отца.       Эми уже привычным движением уложила голову мальчика к себе на колени и принялась аккуратными движениями гладить того по волосам. Всё было хорошо до того момента, как Эмилия не ощутила, будто что-то острое кольнуло её в сердце.       Спустя пару секунд Восьмая почувствовала нехватку кислорода. Каждый вдох давался труднее предыдущего. Под рёбрами стало тянуть, лёгкие обожгло. От непонимания происходящего на глаза навернулись слёзы. В горле запершило. Она хотела вдохнуть, но не могла. В комнате резко стало холоднее на десяток градусов, но кожа девочки буквально горела. Затем в глазах потемнело, очертания комнаты смазались. Эми попыталась проморгаться, но стоило ей опустить веки, как она увидела серые мокрые камни склепа Харгривзов: надгробные плиты с выбитыми на них именами и годами жизни. Вокруг шумел гул голосов, которые наперебой звали к себе, перекрикивая друг друга. В ушах зазвенело. Стало страшно. Ноги подогнулись, и Восьмая почувствовала, что падает на пол, ударяясь коленями о деревянные доски. От резкой боли наваждение пропало.       Сбоку кто-то закричал. Кажется, это Клаус звал отца. Эми с трудом открыла глаза. Вокруг снова только комната, никаких надгробий и голосов. Больно, а ещё очень страшно, будто тебя вывернули наружу и оставили как есть.       Это был первый, но не самый страшный раз, когда эмоции другого человека захлестнули Восьмую с головой. Своеобразные "приходы" участились, из-за чего отец увеличил количество тренировок. Он также заметил, что состояние Восьмой ухудшалось после общения с братьями и сёстрами, так как у тех эмоциональный диапазон был шире, чем у обычных людей. Поэтому почти целую неделю с того случая Эмилия общалась лишь с мамой и отцом, не покидая днём пределы комнаты. Однако вскоре Реджинальд решил, что такой метод контроля будет неэффективен, ведь на задания команда должна была отправляться вместе. Тогда Эмилии выдалась железная коробочка, где находились маленькие белые таблетки. Позже девочка узнала, что это были довольно сильные седативные. Они помогали справляться со стрессом, паническими атаками, да и вообще позволяли спокойно общаться с другими детьми, не опасаясь ночного "припадка". Эми обещала отцу, что будет принимать их лишь в крайнем случае. Но отказаться от лёгкого способа решения проблемы оказалось труднее. Уже месяц она принимала их в тайне от Реджинальда. Те таблетки, что были в коробке изначально, уже закончились, но Клаусу как-то удалось узнать у Пого, что за лекарства принимала сестра. Четвёртый где-то достал ещё. Эми понимала, что лучше не спрашивать, как и где одиннадцатилетка мог достать для неё такие сильные успокоительные, поэтому просто была благодарна, что могла нормально взаимодействовать с семьёй, приняв перед сном спасительную пилюлю.       И вот теперь заветной коробочки на месте не было. Эми всхлипнула, запуская руку в волосы. Её начало потихоньку накрывать. Из темноты стали доноситься какие-то шорохи, царапанья. Если не выпить успокоительные, то через час паранойя усилится. Был вариант лечь спать, но тогда, скорее всего, она провалится в воспоминания Клауса, с которым провела большую часть вечера, а его мозг — это не то место, где хотелось побывать на выходных. Страхи и кошмары брата были далеки от мирных картинок моря и прибоя.       Короткая яркая вспышка. Эмилия вздрогнула и одним резким движением стёрла с лица мокрые дорожки слёз. У стены стоял Пятый, лениво привалившись к книжному шкафу. Брат с интересом рассматривал хаос, царящий в комнате Восьмой. Вывернутые ящики, куча вещей, канцелярии и другой мелочи на полу. Будто по комнате прошёлся ураган. Но причина всего это беспорядка была куда проще — одиннадцатилетняя девочка, сидящая на коленях посреди всего этого.       — Что-то потеряла? — Пятый издевательски усмехнулся, глядя на сестру сверху вниз. Восьмая вскинула голову и, ещё не до конца веря самой себе, прошептала:       — Скажи, что ты здесь ни при чём?       Парень молча отвёл глаза в сторону. Сейчас сестра выглядела довольно жалко: растрёпанные волосы, побледневшая кожа. Эм вздрагивала от каждого звука, её пальцы отбивали короткую нервную дробь по полу. От той надменности, с которой она говорила буквально пару часов назад, не осталось и следа. Пятый почувствовал укол совести. Закралась мысль, правильно ли он поступает. Однако обида на Восьмую оказалась сильнее, поэтому парень сжал губы и растянул их в милой улыбке, только глаза оставались колючими и холодными.       — Сестрёнка-а — Пятый противно тянул гласные, словно специально выводил ещё сильнее, — ты же обещала папе, что перестанешь их употреблять. А ты у нас, как выяснилось, очень послушная.       Парень подошёл почти вплотную, аккуратно переступая разбросанный на полу хлам. Под ногой треснула ручка, Пятый поморщился. Сердце Эмилии пропустило удар. Она до последнего не хотела верить, что брат мог так поступить с ней. Но его довольный вид говорил об обратном. Таблеток она не найдёт...       — Куда ты их дел, маленький засранец? — нервная дрожь в голосе сменилась на злость. Эмилию будто сжимали изнутри. Девушка дёрнулась, с трудом сдерживая порыв вцепиться в Пятого. Ей хотелось ударить брата так сильно, чтоб он хотя бы на одну сотую ощутил то, что чувствовала она сейчас. Но Эм понимала — Пятый мог просто телепортироваться из комнаты в любой момент.       — Смыл в унитаз.       Восьмая посмотрела на дверь в коридор. Мозг уже готов был дать сигнал телу, но насмешливый взгляд Пятого подействовал как отрезвляющий удар. Куда она собралась бежать? Вылавливать таблетки в канализации? Докатилась... Как наркоман во время ломки.       К ногам Эмилии с тихим стуком упала железная коробочка из-под драже. Девушка одним неуловимым движением схватила и открыла её. Но там была лишь пустота. Восьмая сглотнула подступивший к горлу ком и перевела растерянный взгляд на брата. Тот даже не смотрел в её сторону, повернув голову к незанавешенному окну.       — Ты не мог этого сделать... Скажи, что это — всего лишь неудачная шутка?       Но брат молчал, всё так же не решаясь смотреть в глаза Эми. Он почувствовал, как голос сестры надломился:       — Пятый?...       В ответ лишь тишина. Брат сжал зубы так сильно, что можно было, наверное, при желании услышать их скрип. Однако Пятый не был бы самим собой, если бы не умел вовремя взять все эмоции под контроль. Он повернулся и ткнул пальцем в сторону сестры, так и не поднявшейся с пола:       — Ты заслужила! Я предупреждал!       Мальчик распалялся всё больше в своих обвинениях, будто старался, в первую очередь, убедить себя в правильности происходящего. Он не заметил, как после его слов Эми вздрогнула, выпрямила спину и стёрла вновь подступившие слёзы. Меньше всего она желала казаться слабой. Обида понемногу отступала, оставляя за собой лишь тянущую пустоту внутри. В какой-то момент дрожащая рука перестала отбивать дробь по полу. Ногти с тихим скрежетом проехались по дереву. Если бы Грейс не заставляла дочерей стричь ногти под корень, то на половицах сейчас точно бы остались следы. Эм прикусила щёку изнутри, чтобы организм переключился на источник физической боли. Прекрасный способ держать эмоции в узде.       — Да пошёл ты к чёрту! — прошипела Восьмая, прерывая поток обвинений в свой адрес. В сторону брата полетела железная коробочка, всё ещё находившаяся в руке Эм. К сожалению, реакция Пятого оказалась гораздо лучше, чем надеялась девочка. Коробка со звоном упала на подоконник, а затем скатилась на пол. Брат исчез, оставляя Эми наедине с её кошмарами.       Девушка затравленно огляделась. Сейчас тёмная комната больше походила на клетку. Восьмая придвинулась к единственному источнику света, обхватила колени руками и привалилась к деревянной ножке кровати. Показалось, что в углу что-то шевелится. Эми потёрла глаза и перевела взгляд в другую точку, стараясь подавить подступившую к горлу панику. Главное — не уснуть.       Не бойся темноты, Восьмая, бойся того, что она скрывает.       Эмилия отчётливо услышала слова отца у себя в голове и зажмурилась, закрывая уши руками.