Поцелуй

      Ночная прохлада тонкой струйкой просачивалась сквозь неплотно прикрытое окно, разнося по спальне свежесть и лёгкий аромат цветущих за окном каштанов. Лунный свет серебристой дорожкой ложился на пол, подбираясь к кровати, где безмятежно спал Леви. Белоснежная простыня сбилась, обнажая идеальные линии ключиц и плеч, тёмные ресницы отбрасывали тени на острые скулы, дыхание было ровным и глубоким.       Он никогда не видел снов. Вернее, никогда их не запоминал. Для Леви сон был просто провалом в чёрную пустоту, необходимой перезагрузкой системы, после которой он просыпался отдохнувшим и готовым к новому дню. Эмоции, переживания, подсознание — всё это оставалось за порогом его сознания. Так было всегда.       До сегодняшней ночи.       Дверь в спальню бесшумно открылась. Леви не слышал этого во сне, но почему-то почувствовал — чьё-то присутствие заполнило комнату, изменило вибрацию воздуха. Шаги были лёгкими, почти невесомыми, но с каждым из них сердце спящего начинало биться быстрее.       Кто-то приблизился к кровати. Остановился. Смотрел.       Потом край матраса прогнулся под чужим весом. Леви почувствовал это даже сквозь сон — тепло, близость, дыхание. И прикосновение. Невесомое, нежное, осторожное — пальцы скользнули по его щеке, погладили скулу, зарылись в волосы на затылке.       Это прикосновение обожгло. Пробило все защиты, сломало все барьеры. Леви распахнул глаза.       Над ним склонился ОН. Тот самый парень с фотографии. Каштановые волосы мягко падали на лоб, зелёные глаза сияли в лунном свете, а на губах играла лёгкая, почти смущённая улыбка. Он сидел на краю кровати, всё ещё касаясь лица Леви, и смотрел на него с такой нежностью, от которой внутри всё переворачивалось. — Эрен... — выдохнул Леви, не узнавая собственный голос.       Имя пришло откуда-то из подсознания, словно он всегда его знал. Словно эти два слога были выжжены в его памяти.       Парень — Эрен — улыбнулся шире, и от этой улыбки у Леви перехватило дыхание. — Как ты здесь оказался? — Леви приподнялся на локтях, пытаясь собрать мысли в кучу. — И как ты... — Тихо, — прошептал Эрен, прикладывая палец к губам Леви. От этого прикосновения по телу пробежала дрожь. — Это не важно.       Он убрал руку, и прежде чем Леви успел что-то сказать, ловко забрался на кровать и толкнул его обратно на подушки. Леви оказался прижат к матрасу, а над ним нависал этот наглый, невозможный, сводящий с ума парень. — Главное то, что я здесь, — прошептал Эрен, приближаясь к самому уху Леви. Его губы почти касались кожи, горячее дыхание опаляло щёку. — Рядом с тобой.       Леви замер. Всё внутри кричало: «Оттолкни! Прекрати! Это неправильно!» Но тело отказывалось слушаться. Оно хотело этого. Хотело его.       Эрен ладонями обхватил лицо Леви — точно так же, как в клубе, только сейчас это было не грубым вторжением, а невероятно нежным, собственническим жестом. Он смотрел в глаза Леви несколько бесконечных секунд, а потом наклонился и поцеловал.       Губы Эрена были мягкими, тёплыми, настойчивыми. Он целовал Леви так, словно тот был самым дорогим сокровищем в мире — бережно, но требовательно, исследуя, пробуя на вкус. Язык скользнул по нижней губе, дразня, провоцируя. Леви чувствовал, как тает, как теряет контроль, как проваливается в эту бездну с головой.       Но внутренний стержень — тот самый, что годами держал его прямым и несгибаемым — вдруг выпрямился. Что-то щёлкнуло.       Леви резко перехватил руки Эрена, рванул в сторону и в одно мгновение оказался сверху, прижимая парня к кровати. Теперь он нависал над ним, тяжело дыша, с бешено колотящимся сердцем. — Ты что, с ума сошёл? — закричал Леви, тряся Эрена за плечи. В голосе смешались гнев, страх и что-то ещё, чему он боялся дать название.       А Эрен... Эрен засмеялся.       Он лежал под Леви, совершенно беззащитный, и заливался смехом — звонким, счастливым, таким искренним, что у Аккермана внутри всё перевернулось. — Чего смешного? — Леви встряхнул его сильнее, сам не понимая, злится он или хочет тоже рассмеяться от абсурдности ситуации. — Ни-че-го, — по слогам произнёс Эрен, всё ещё улыбаясь.       Он поднял руку и коснулся пальцем своих губ — тех самых, что только что целовали Леви. Жест был дразнящим, провокационным, откровенным. А второй рукой он вдруг легонько надавил на чувствительную точку у Леви под рёбрами — туда, где кожа особенно тонкая и реагирует на малейшее прикосновение.       Леви дёрнулся, едва сдерживая стон. Внутри всё закипело. Этот наглец играл с ним, дразнил, провоцировал — и делал это так умело, так чертовски хорошо. — Не сопротивляйся, Леви, — прошептал Эрен, проводя пальцем по его груди — по тяжело вздымающейся, влажной от пота коже. Его голос стал ниже, хриплее, интимнее. — Ведь я знаю, что ты хочешь этого...       Леви смотрел в эти зелёные глаза — бездонные, манящие, обещающие рай и ад одновременно. Он чувствовал тепло тела под собой, чувствовал, как сердце Эрена бьётся в унисон с его собственным. Хотелось наклониться, поцеловать, сдаться, утонуть...       И в этот момент — осознание.       Резкое, болезненное, как удар током.       Леви распахнул глаза.       Темнота. Тишина. Пустая кровать. Один.       Он сидел, приподнявшись на локтях, тяжело дыша, с бешено колотящимся сердцем. Простыня сбилась, подушка валялась на полу, тело было мокрым от пота. И главное — ниже пояса обнаружилась очень конкретная, очень неудобная проблема, которую проигнорировать было невозможно. — Охренеть, — заорал Леви на всю квартиру. Голос эхом разнёсся по пустым комнатам. — Только этого мне не хватало!       Он откинул одеяло, вскочил с кровати и чуть не упал, запутавшись в простыне. Выругавшись сквозь зубы, он рванул в ванную, распахнул дверь, влетел в душевую кабину и до упора повернул вентиль холодной воды.       Ледяные струи обрушились на разгорячённое тело. Леви зашипел от резкого перепада температуры, но не отошёл. Он стоял под водой, закрыв глаза, и пытался дышать ровно. Глубокий вдох. Выдох. Ещё вдох. Ещё выдох.       «Это был просто сон, — убеждал он себя. — Просто сон. Гормоны, стресс, недосып. Ничего личного. Ничего реального».       Но стоило закрыть глаза — и перед внутренним взором снова появлялся ОН. Каштановые волосы. Зелёные глаза. Наглая улыбка. Губы, шепчущие: «Я знаю, что ты хочешь этого». — Чёрт! — Леви со всей силы ударил ладонью по стене кабины.       Боль немного отрезвила. Он открыл глаза, уставился в белую плитку перед собой и заставил себя думать о чём-то другом. О работе. О встречах. О цифрах в отчётах. О чём угодно, только не об этом невозможном, наглом, сводящем с ума парне.       Холодная вода делала своё дело. Тело постепенно успокаивалось, пульс приходил в норму, мысли прояснялись. Леви простоял под душем минут двадцать, пока не начал стучать зубами от холода. Только тогда он вышел, насухо вытерся мягким полотенцем и накинул халат.       В спальню возвращаться не хотелось. Там, на этой кровати, его ждал призрак этого сна. Но надо было одеваться и ехать на работу. Жизнь продолжалась.       Леви вошёл в спальню, стараясь не смотреть на скомканную постель, и решительно направился к шкафу. Распахнул дверцы — и замер.       Ряды рубашек, брюк, пиджаков — всё на своих местах, всё идеально отутюжено и развешано по цветам. Но сегодня этот порядок почему-то раздражал. Хотелось хаоса. Хотелось, чтобы хоть что-то в этой стерильной жизни было неидеальным.       Леви схватил первую попавшуюся рубашку — белую, шёлковую, дорогую — и швырнул её на пол. Следом полетели брюки. Пиджак. Ещё одна рубашка. Ещё брюки. Через минуту на полу выросла гора вещей, а Леви стоял перед полупустым шкафом, тяжело дыша. — Что я делаю? — прошептал он, глядя на этот хаос. — Совсем с ума сошёл?       Он опустился на корточки, собрал все вещи обратно и аккуратно развесил их по местам. Порядок должен быть порядком. Даже если внутри всё горит огнём.       В итоге он выбрал белоснежную рубашку из тонкого хлопка, чёрные брюки идеального кроя и тёмно-серый пиджак. Оделся быстро, механически, стараясь не думать. Галстук решил не надевать — расстегнутая верхняя пуговица рубашки хоть немного давала иллюзию свободы.       В прихожей он накинул пальто, проверил ключи, телефон, бумажник. Всё на месте. Выходя из квартиры, он старательно отводил взгляд от кровати, но краем глаза всё же заметил сбившуюся простыню. Завтра придёт новая уборщица. Пусть разбирается.       Леви закрыл дверь на ключ, повернулся к лифту и нажал кнопку вызова. Лифт приехал мгновенно, двери бесшумно разъехались, впуская его в просторную кабину с зеркальными стенами. Он вошёл, нажал кнопку первого этажа, двери закрылись...       И в отражении зеркала напротив он снова увидел ЕГО.       Эрен стоял прямо за спиной Леви — улыбающийся, с этими невозможными зелёными глазами, с этим наглым выражением лица. Он смотрел на Леви в зеркало и медленно покачивал головой, словно говорил: «Ну что, Аккерман, допрыгался?»       Леви резко обернулся. Никого. Пустая кабина лифта, только он один. — Да уж, — протяжно выдохнул он, схватившись за голову. Пальцы запутались в ещё влажных после душа волосах. — Поздравляю тебя, Аккерман. Ты начинаешь сходить с ума.       Лифт мягко остановился, двери открылись, выпуская его в холл. Консьерж вежливо кивнул, Леви кивнул в ответ и быстрым шагом направился к выходу. На улице его ждал свежий утренний воздух, шум просыпающегося города и новый день.       День, который, как он чувствовал, не сулил ничего хорошего. Потому что где-то в этом городе ходил ОН. Тот, кто поселился в его мыслях, в его снах, в его подсознании. Тот, от кого невозможно было убежать.       Эрен.       Леви даже имени его толком не знал — только по сну, по этому безумному наваждению. Но почему-то был уверен, что это имя правильное. Что оно принадлежит именно ему — этому наглому зелёноглазому чертёнку, который ворвался в его жизнь и отказывался уходить.       Сев в машину, Леви не стал сразу заводить двигатель. Он откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза и попытался успокоиться. Сердце всё ещё билось быстрее обычного, губы помнили несуществующий поцелуй, тело ныло от неудовлетворённого желания. — Что ты со мной делаешь? — прошептал Леви в пустоту салона. — Мы даже не знакомы. Мы даже ни разу не говорили. А ты уже разрушаешь мою жизнь.       Ответа не было. Только шум города за окном и стук собственного сердца.       Леви завёл двигатель и выехал с парковки. Впереди был длинный рабочий день, встречи, отчёты, цифры. Всё это должно было отвлечь, загрузить мозг, вытеснить навязчивый образ.       Но Леви знал — это не поможет. Эрен поселился в нём слишком глубоко. И с этим надо было что-то делать.       Оставалось только гадать — что именно. И чем это может закончиться.       А в это время, на другом конце города, Эрен Йегер, ничего не подозревая, раскладывал чужие носки по полочкам и боролся с пылью в квартире незнакомого человека. Он даже представить не мог, что именно в эту минуту является главным героем чужого сна, чужих мыслей, чужого безумия.       Он просто делал свою работу.       Не зная, что очень скоро эти двое встретятся. И что эта встреча станет началом чего-то такого, что изменит их обоих навсегда.