Поцелуй

      Эрен носился по квартире как угорелый. Честное слово, если бы кто-то сейчас снял на видео его метания, можно было бы подавать заявку на Книгу рекордов Гиннесса в номинации «Самая быстрая уборка в истории человечества». Он протирал, полировал, натирал, драил — всё, что попадалось под руку, превращалось в эталон чистоты.       Гостиная сияла. Кухня блестела. Ванная комната сверкала так, что в ней можно было проводить хирургические операции. Эрен даже достопочтенных хозяев не забыл — пропылесосил все углы, вытер пыль с карнизов, протёр зеркала до такого состояния, что в них страшно было смотреть — казалось, сейчас оттуда вылезет двойник и скажет: «Ну чё, Йегер, допрыгался?»       Запыхавшийся, взмыленный, но невероятно довольный собой, Эрен остановился посреди прихожей и попытался отдышаться. Руки гудели, ноги подкашивались, спина ныла, но чувство выполненного долга грело душу сильнее любых мышц. — Так, — выдохнул он, оглядывая поле боя. — Мусор.       Он собрал все пакеты — на кухне, в ванной, в спальне — и вышел на лестничную клетку. Мусоропровод нашёлся быстро, пакеты отправились в утилизацию, и Эрен вернулся в квартиру уже с более лёгким сердцем и пустыми руками.       Теперь самое главное.       Он достал из рюкзака чистые белые носки — Ханджи говорила, это обязательный ритуал. Снял те, в которых убирался (они уже были серыми от пыли, хотя он только сегодня их надел), и натянул свежую пару. Белоснежные, как первый снег, как мечта перфекциониста, как страшный сон любой грязнули.       Эрен сделал глубокий вдох и начал торжественное шествие по квартире.       Гостиная. Шаг, другой, третий. Остановился, выгнул ногу, заглянул на пятку. Чисто. Кухня. Прошёлся вдоль столешницы, развернулся, проверил подошву. Ни пылинки. Спальня. Протопал вокруг кровати, как медведь в берлоге, задрал ногу к потолку. Идеально. Ванная. Коридор. Прихожая. — Фух, — выдохнул Эрен с облегчением, когда финальная проверка показала полное отсутствие загрязнений. — Основная задача выполнена.       Он довольно улыбнулся своему отражению в прихожем зеркале и вдруг вспомнил про балкон. Точно! Там же бельё сушится!       Эрен рванул на балкон, распахнул дверь и... замер.       Воздух — свежий, прохладный, пахнущий вечером и свободой — окутал его лицо, зарылся в волосы, забрался под футболку. Эрен закрыл глаза на минуту, вдыхая этот аромат полной грудью. Усталость отступила, напряжение ушло, осталось только ощущение покоя и лёгкости.       Он открыл глаза.       И чуть не задохнулся снова, но уже по другой причине.       На горизонте, за крышами домов, за верхушками деревьев, за всей этой городской суетой разворачивалось нечто невероятное. Закат. Самый прекрасный закат, который Эрен когда-либо видел в своей жизни.       Небо горело огнём — оранжевым, розовым, пурпурным, золотым. Облака, подсвеченные снизу, напоминали перья жар-птицы. Солнце, огромное и багровое, медленно погружалось за горизонт, окрашивая всё вокруг в тёплые, живые тона. Город внизу уже начинал зажигать огни, но они были лишь бледными звёздочками на фоне этого великолепия.       Эрен смотрел и не мог оторваться. Внутри всё пело. Хотелось схватить кисть, холст, краски — и запечатлеть это мгновение, остановить время, сохранить эту красоту навсегда. Но холста не было. Красок не было. Была только память и жгучее желание вернуться сюда завтра с полным арсеналом художника.       Эрен с трудом оторвал взгляд от заката, сгрёб сухое бельё с верёвок и вернулся в квартиру. Но мыслями он всё ещё был там — на балконе, среди огненного неба и прощальных лучей солнца.       Раскладывая чистое бельё по полкам (рубашки к рубашкам, брюки к брюкам, носки — отдельной стопочкой), Эрен лихорадочно соображал. Завтра. Завтра он возьмёт с собой всё необходимое. Краски, кисти, холст — ну, или хотя бы бумагу, если холст не влезет в рюкзак. И, пока хозяина нет дома, тихонько выйдет на балкон и напишет этот закат.       Но где спрятать материалы? Не таскать же их каждый день с собой? Да и если Аккерман вдруг вернётся раньше — а вдруг? — и обнаружит чужие художества...       Эрен прошёлся по комнатам, высматривая укромное местечко. Гостиная — слишком на виду. Спальня хозяина — туда даже заходить страшно. Кухня — там вечно что-то готовят, найдут быстро. Ванная — слишком влажно, краски испортятся.       И тут он зашёл в гостевую спальню.       Комната была небольшой, но уютной. Кровать, тумбочка, шкаф. Эрен подошёл к шкафу, открыл дверцы — и чуть не закричал от радости. Пусто! Абсолютно пустой шкаф, ни одной вещички, только пахнет деревом и свежестью. — Ну, думаю, здесь его никто не найдёт, — прошептал Эрен, закрывая дверцу. — Идеальное убежище.       Он мысленно поставил галочку: место для хранения найдено. Завтра с утра — за материалами, а потом сразу сюда, пока никто не видит.       Но это завтра. А сегодня нужно было ещё кое-что сделать.       Эрен вышел из гостевой и направился на кухню. Открыл холодильник, окинул взглядом содержимое. Мясо, овощи, сыр, зелень... Хозяин явно не бедствует. И явно редко готовит сам — продукты выглядели так, будто их купили неделю назад и забыли. — Ладно, Аккерман, — усмехнулся Эрен, доставая продукты. — Сегодня ты попробуешь настоящую домашнюю еду. Не благодари.       Он положил куриное филе на разделочную доску, взял острый нож и сделал несколько глубоких надрезов, превращая кусок мяса в подобие веера. Потом выложил филе на противень, застеленный бумагой для выпечки.       В небольшой миске смешал оливковое масло, выдавленный чеснок, сок половинки лимона, мелко нарезанный укроп и петрушку. Взбил венчиком до однородности. Взял кулинарную кисточку и принялся тщательно смазывать этой ароматной смесью каждый кусочек курицы, каждый надрез, каждый миллиметр.       Помидоры черри разрезал пополам, болгарский перец нарезал тонкими полосками. Аккуратно, пальцами, раздвинул надрезы в курице и вложил туда овощи — так, чтобы они выглядывали, аппетитно подрумяниваясь при запекании.       Посолил, поперчил, сверху щедро посыпал тёртым сыром — пармезаном, судя по упаковке, настоящим итальянским. — Красота, — удовлетворённо кивнул Эрен, любуясь результатом. — Теперь в духовку.       Он поставил противень в разогретую духовку, выставил таймер на сорок минут и принялся убирать за собой. Посуду вымыл сразу — нечего разводить бардак в чужой квартире. Тряпкой протёр все поверхности, на которые могла попасть мука или капли масла.       Оставалось только ждать. Эрен присел за стол, достал телефон и, поколебавшись секунду, набрал Ханджи.       Гудок. Ещё один. Третий. — Приветик, Эрен! — голос Зоэ звучал радостно и бодро, несмотря на вечер. — Как ты там? — Устал, — честно признался Эрен, откидываясь на спинку стула. — Я хотел у вас спросить кое-что... — Спрашивай! — перебила Ханджи. Она вообще редко давала договорить, предпочитая говорить сама. — Вы случайно не знаете, во сколько обычно Аккерман возвращается домой после работы?       На том конце провода повисла пауза. Эрен слышал только дыхание Ханджи — какое-то странное, будто она задумалась или... прикрыла телефон рукой? — А тебе, зачем это? — наконец спросила она.       Эрен молчал, лихорадочно соображая, что бы такое соврать. Но Ханджи, кажется, и не ждала ответа. — Окей, подожди минуту, — сказала она и прикрыла трубку.

*******

      В кабинете Леви в этот момент царила гробовая тишина. Аккерман сидел за столом, мрачнее тучи, и смотрел в окно. Настроение после сегодняшнего дня было хуже некуда — подчинённые бесили, отчёты не сходились, кофе остыл. Хотелось залезть под одеяло и не вылезать оттуда до следующей недели.       Дверь открылась без стука. Конечно, кто же ещё. — Зачем пришла? — спросил Леви, даже не оборачиваясь. Ханджи плюхнулась в кресло напротив, закинула ногу на ногу и уставилась на друга. — Я нашла тебе уборщицу, — сказала она торжественно, как будто сообщала о выигрыше в лотерею. — И в данный момент этот человек уже приступил к своим обязанностям.       Леви, наконец, соизволил обернуться. Одарил Ханджи тяжёлым взглядом, открыл блокнот и что-то там пометил. — Неужели, — произнёс он с ухмылкой, в которой читался здоровый скептицизм. — Ну что ж, потом оценим результат её работы.       Ханджи пришлось приложить титанические усилия, чтобы не засмеяться в голос. «Её работы», ха! Если бы Леви только знал, что за «она» сейчас наводит порядок в его квартире... Она зажала рот рукой, изображая кашель, чтобы скрыть рвущийся наружу смех.       И в этот момент зазвонил её телефон.       Ханджи глянула на экран и чуть не подпрыгнула от неожиданности. Эрен! Тот самый, о ком она только что думала! — Капец, а я только о нём подумала, — прошептала она себе под нос, принимая вызов. — Приветик, Эрен! Как ты там? — Устал, — донёсся из динамика уставший голос. — Я хотел у вас спросить кое-что... — Спрашивай! — бодро ответила Ханджи. — Вы случайно не знаете, во сколько обычно Аккерман возвращается домой после работы?       Ханджи на секунду задумалась. Вопрос странный, но... ладно, чёрт с ним. Она прикрыла телефон рукой и повернулась к Леви, который снова уткнулся в свои бумаги. — Леви, а во сколько ты обычно возвращаешься домой?       Аккерман поднял голову и уставился на неё так, будто она предложила ему съесть живого таракана. — Очкастая, а ты не обнаглела? — процедил он сквозь зубы. — Ну, скажи! — Ханджи чуть ли не подпрыгивала в кресле. — Пожалуйста! — Тебе нафига это знать? — Леви откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. Он смерил её взглядом следователя, подозревающего сообщника в преступлении. — Хочешь мне стриптиз станцевать? Так я пас. — Господи, чего ты ломаешься, как красна девица? — не выдержала напора Ханджи. — Трудно сказать, что ли? Это не военная тайна!       Леви тяжело вздохнул так, что, кажется, стекла в окнах задрожали. Он встал, неспешно прошёл к кулеру, наслаждаясь паузой, набрал стакан ледяной воды, сделал долгий, смакующий глоток. Посмотрел на Ханджи поверх стакана долгим, испытывающим взглядом, давая ей прочувствовать всю глубину своего неудовольствия. Потом, наконец, сдался. — В 20:00, — буркнул он, со стуком ставя стакан на место, и вернулся к столу, давая понять, что аудиенция окончена. — Окей, я пошла! — Ханджи вскочила и пулей вылетела из кабинета, даже не дав Леви возможности возмутиться.       В коридоре она снова поднесла телефон к уху, пытаясь отдышаться. — Алло, Эрен? Ты ещё там? В общем, он уходит с работы около восьми вечера. А что случилось-то? Ты зачем-то хотел застать его дома? — Спасибо вам огромное! — голос парня звучал подозрительно довольно, даже слишком. — До свидания!       И в трубке раздались короткие гудки.       Ханджи уставилась на потухший экран телефона, озадаченно хмыкнула и покачала головой. Что-то здесь было нечисто, но копаться в этом сейчас не было ни малейшего желания — её ждали дома голодные подопытные и недоделанные эксперименты.       В кабинете Леви снова воцарилась тишина, но длилась она недолго. Не прошло и пяти минут, как дверь снова открылась. На этот раз раздался вежливый, но настойчивый стук. — Войдите, — бросил Леви, не поднимая головы от квартального отчета, который он пытался подогнать под реальность.       В кабинет бесшумной походкой вошла Джейн, его личный секретарь — женщина лет сорока, чья выдержка могла бы позавидовать танку, а идеально уложенные волосы не теряли формы даже при землетрясении. Сегодня, однако, на её идеальном лице читалась лёгкая тень озабоченности. — Господин Аккерман, — начала она ровным голосом, — прошу прощения за беспокойство. У нас проблема по одному из благотворительных направлений.       Леви, наконец, оторвал взгляд от бумаг. Благотворительность была статьёй расходов, которую он контролировал лично, не доверяя никому. — Слушаю. — Счёт, с которого мы оплачиваем обучение в Художественном университете имени... — Джейн заглянула в планшет, — имени Да Винчи, заморожен. По неизвестным причинам. Банк разводит руками, говорит, что инициирована блокировка изнутри компании, но наши финансисты клянутся, что никаких распоряжений не давали. Технический сбой или чья-то глупая шутка, но факт остаётся фактом.       Леви нахмурился, постукивая пальцем по столу. — Студент, значит, Йегер... Эрен Йегер, — Джейн сверилась с данными. — Счёт был открыт по личному распоряжению Карлы Йегер пять с половиной лет назад. После её смерти вы распорядились продолжить выплаты без изменений. Оплата производилась дважды в год, строго по счетам из университета. Очередной платёж должен был уйти на прошлой неделе, но счёт оказался заблокирован.       При упоминании имени Карлы Йегер взгляд Леви на секунду стал жестче, а челюсть сжалась. Он помнил эту женщину. Именно она когда-то пришла к нему, еще, будучи одним из акционоров «Йегер Фарма», и попросила об одной услуге. Личной. Не для компании. Для себя. Она говорила тихо, но с той спокойной уверенностью, которая не терпит возражений. «Леви, я прошу тебя как друга, а не как коллегу. Мой сын... он талантлив. Очень. Но он не хочет идти по стопам отца. Ему нужен шанс. Просто шанс. Пусть он думает, что это грант от компании. Пусть ни о чём не догадывается. Я не хочу, чтобы он чувствовал себя обязанным. Просто сделай так, чтобы он мог учиться».       Леви тогда долго молчал, но в итоге кивнул. Слово, данное умирающей, — это не шутка. Грёбаный сентиментальный долг чести. — Что с самим парнем? — резко спросил Леви. — Ему уже сообщили? — В том-то и дело, господин Аккерман, — Джейн поправила очки. — Из университета только что пришло уведомление на его имя, копию отправили нам, как спонсорам. Если оплата не поступит в течение четырнадцати дней, студент Йегер будет отчислен за неуплату. Документы уже готовят.       Леви выругался сквозь зубы так, что Джейн сделала вид, будто внезапно заинтересовалась узором на ковре. — Значит так, — голос Аккермана зазвучал жёстко и отрывисто, как команды на плацу. — Поднимите всех, кто есть. Финансистов, системщиков, даже уборщиц, если надо. Чтобы к утру счёт был разморожен. Я не собираюсь объяснять призракам, почему их последняя воля пошла под откос из-за того, что у какого-то кретина в айтишке руки из жопы растут. — Будет сделано, — Джейн уже строчила что-то в планшете. — И вот ещё что, — Леви остановил её взглядом. — Дай мне адрес этого студента. Йегера.       Джейн на секунду замерла, но профессиональная выучка взяла верх. — Слушаюсь. Будет на вашем столе через минуту.       Когда за секретарем закрылась дверь, Леви снова уставился в окно, но теперь он не видел серых сумерек. Он видел бледное лицо Карлы в больничной палате, её благодарную улыбку и то, как она сжимала его руку холодными пальцами. «Позаботься о нём, Леви. Только так, чтобы он не знал. Пусть живёт своей жизнью». — Чёрт бы тебя побрал, Йегер, — пробормотал он в пустоту, не уточняя, кого именно из семейства имеет в виду.       Адрес, который через минуту принесла Джейн, значился в районе, далёком от престижного. Обычная многоэтажка, спальный район, скромная квартира. Леви сунул бумажку в карман пиджака, накинул пальто и вышел из кабинета, бросив на ходу: — Если будут спрашивать — я уехал по делам. Связь по телефону.       Он спустился в подземный паркинг, сел в свой черный автомобиль и вырулил со стоянки. В голове крутились мысли о финансовых отчётах, о том, что он скажет этому парню, если придётся объяснять причину задержки, и о том, какого чёрта он вообще в это ввязался.       Леви вел машину на автомате, даже не включив музыку — в салоне царила та же гробовая тишина, что недавно была в кабинете. Он лишь мельком глянул на часы, на приборной панели: 19:45.       До дома этого самого Эрена Йегера оставалось минут десять езды.