Поцелуй

      Эрен убрал телефон в карман как раз в тот момент, когда таймер духовки радостно зазвенел. Он открыл дверцу, вытащил противень и чуть не зажмурился от удовольствия — запах стоял божественный. Курица зарумянилась, сыр расплавился золотистой корочкой, овощи запеклись до прозрачности.       Эрен аккуратно переложил готовое блюдо на тарелку, накрыл сверху крышкой, чтобы не остыло. Быстро домыл оставшуюся посуду, протёр раковину, повесил полотенце на место.       Оглядел кухню — идеально. Всё блестит, всё на своих местах, ни одной лишней вещи. И на столе — ужин для незнакомого человека.       Эрен достал из рюкзака маленький листочек бумаги и ручку. Написал разборчиво, старательно выводя буквы:       «Приятного вам аппетита»       Положил записку рядом с тарелкой. Ещё раз огляделся, закинул рюкзак на плечо, накинул куртку и вышел из квартиры, тщательно закрыв дверь на ключ.       В лифте он позволил себе улыбнуться. День был тяжёлым, но хорошим. Он сделал всё, что мог. Остальное — в руках судьбы и этого странного Аккермана.       На улице веяло вечерней прохладой. Эрен шёл к остановке, вдыхал свежий воздух и чувствовал себя почти счастливым. Усталость была приятной — усталостью от хорошо сделанной работы. Завтра он вернётся. Завтра будет новый день. Завтра он будет рисовать закат.

*******

      Леви вышел из машины и с хлопком захлопнул дверцу. Вечерний воздух встретил его сыростью и запахом мокрого асфальта — недавно прошел дождь, и двор многоэтажки блестел в свете тусклых фонарей. Аккерман поморщился, окинув взглядом обшарпанную девятиэтажную: облупившаяся краска на стенах, ржавые козырьки над подъездами, пара мусорных баков, из которых явно кто-то уже успел поживиться. Не самое вдохновляющее место для будущего художника.       Он зашел в третий подъезд, как было указано в бумажке. В нос ударил стойкий запах кошачьей мочи, перемешанный с сыростью и дешевыми сигаретами. Лифт, судя по табличке «НЕ РАБОТАЕТ», стоял на ремонте уже который месяц. Леви выругался сквозь зубы и начал подниматься пешком на пятый этаж.       Ступеньки скрипели под ногами. Где-то на втором этаже громко лаяла собака, на третьем — орал телевизор, на четвертом — ссорилась пара, причем женщина явно выигрывала по децибелам. К тому моменту, как Леви добрался до нужной двери, его настроение успело проделать путь от «паршивого» до «хуже некуда».       Квартира 47.       Леви остановился перед обшарпанной деревянной дверью, обитой дерматином, который местами отклеился и висел жалкими лохмотьями. Изнутри не доносилось ни звука. Он постучал — коротко, резко, три раза.       Тишина.       Леви подождал секунд тридцать, прислушиваясь. Ни шагов, ни шорохов, ни голосов. Он постучал снова, на этот раз громче, так что дверь жалобно задребезжала. — Йегер! — позвал он, не повышая голоса, но вкладывая в этот звук всю свою врожденную требовательность. — Открывай.       Ничего.       Аккерман достал телефон, глянул на экран — 19:52. По идее, этот студент должен быть либо в универе, либо уже дома. Но, судя по всему, судьба решила сегодня добить его окончательно.       Он уже собрался развернуться и уйти, оставив этому нерадивому парню записку, которую придется писать на коленке, как вдруг из соседней двери высунулась голова. Пожилая женщина в линялом халате и с бигуди на голове подозрительно уставилась на хорошо одетого мужчину. — Вы к Эрену? — спросила она скрипучим голосом.       Леви обернулся. — Да. Не подскажете, где он? — А нету его, — женщина вышла в коридор, поджав губы. — Убежал с утра пораньше. Сказал, по делам каким-то важным. Весь из себя такой возбужденный был, аж светился. Я еще удивилась — обычно тихий, как мышка, а тут прямо летал. Вы вообще кто? Опять из банка? Если по поводу долгов, так он парень хороший, аккуратный, всегда вовремя платит, я знаю... — Я не из банка, — оборвал ее Леви, устав от потока слов. — Я... работодатель. — А-а-а, — протянула соседка, с интересом разглядывая его дорогое пальто и идеально начищенные ботинки, так не вписывающиеся в окружающую действительность. — Ну, так вы бы позвонили ему. У него телефон всегда с собой, я знаю, он парень современный, хотя и рисует свои картинки целыми днями.       Леви кивнул, поблагодарил сквозь зубы и начал спускаться вниз. Пять этажей вниз — такое себе удовольствие, но лифт все еще не работал, а ждать его починку он не собирался.       Сев в машину, Леви завел двигатель, но трогаться не спешил. Он сидел, глядя на тускло освещенный двор, и барабанил пальцами по рулю. Мысли в голове крутились, как белки в колесе.       Карла. Больница. Ее голос. «Позаботься о нем, Леви». — И как мне, черт возьми, о нем заботиться, если я даже достучаться до него не могу? — вслух спросил он у пустого салона.       Телефон в кармане завибрировал. Леви вытащил его, глянул на экран — Ханджи. — Чего тебе? — рявкнул он вместо приветствия. — Ого, какие мы сердитые! — раздался жизнерадостный голос подруги. — Я просто хотела узнать, как там твоя новая уборщица? Уже оценил качество работы? Мои источники докладывают, что процесс идет полным ходом!       Леви закатил глаза. — Очкастая, мне сейчас не до твоих игр. У меня проблемы. — Проблемы? — голос Ханджи мгновенно стал серьезным, хотя игривые нотки никуда не делись. — Какие? Тебе помочь? — Не думаю, — Леви потер переносицу. — Ты же у нас ходячая энциклопедия бесполезных знакомств. Скажи лучше, не знаешь случайно какого-нибудь Эрена Йегера?       В трубке повисла пауза. Такая длинная, что Леви даже отнял телефон от уха и проверил, не оборвался ли вызов. — Алло? Ханджи? — А... — раздалось на том конце слегка растерянное. — А почему ты спрашиваешь?       Леви нахмурился. Что-то в ее голосе показалось ему странным. — По работе, — коротко ответил он. — Так знаешь или нет? — Ну... — Ханджи явно что-то обдумывала. — Слышала краем уха. А что случилось-то? Зачем он тебе? — Долго объяснять, — Леви уже пожалел, что спросил. — Ладно, проехали. Ты лучше скажи, где твоя чудо-уборщица сейчас? Надеюсь, она не разнесла мою квартиру вдребезги?       Ханджи издала какой-то странный звук, похожий на подавленный смешок. — О, не волнуйся! Она работает просто... самозабвенно. Я уверена, ты останешься доволен! Но учти, Леви, иногда чистота бывает разной. Знаешь, есть чистота физическая, а есть... душевная. И иногда, чтобы навести порядок в одном, приходится устроить бардак в другом. — Ты чего несешь? — Леви окончательно перестал понимать ход мыслей подруги. — Напилась там, что ли? — Нет-нет, — захихикала Ханджи. — Это я так, философствую. Ладно, удачи тебе с твоими поисками! Пока-пока!       И отключилась.       Леви уставился на телефон с выражением лица человека, который только что стал свидетелем того, как его знакомая окончательно съехала с катушек. — Сумасшедший дом, — резюмировал он, убирая телефон.       Он еще раз глянул на часы. 20:05. Если верить соседке, этот Йегер мог вернуться в любой момент. Но ждать здесь, в этом унылом дворе, словно сталкер, Леви не собирался.       Он завел машину и выехал со двора, на ходу набирая сообщение Джейн: «Студента на месте нет. Разморозку счета ускорить. Завтра доложишь».       Ответ пришел почти мгновенно: «Принято. Работаем».       Леви выдохнул и направился домой. В конце концов, он сделал все, что мог. Остальное — завтра.       Он и представить себе не мог, что всего в паре километров от этого двора, в его собственной квартире, сейчас вовсю кипит работа. И что тот самый «возбужденный и светящийся» парень, которого он безуспешно искал, уже заканчивает протирать пыль с его книжного шкафа, напевая себе под нос какую-то веселую мелодию.

******

      Леви вымотался за день так, что к вечеру еле держался на ногах. Восемь часов вечера наступило с удивительной медлительностью, но наконец, стрелки доползли до заветной цифры, и Аккерман с чувством глубокого удовлетворения захлопнул ноутбук.       На улице было свежо. Он быстро дошёл до парковки, сел в машину, завёл двигатель и поехал домой, предвкушая горячий душ и мягкую постель.       Дом встретил его тишиной и полумраком. Леви припарковался, вошёл в подъезд, вызвал лифт, поднялся на свой этаж. Ключ привычно повернулся в замке, дверь открылась.       Первое, что он заметил — запах. Вкусный, домашний, тёплый запах еды. Леви даже замер на пороге, принюхиваясь. Так пахло только в детстве, когда мать готовила ужин. Так не пахло здесь никогда.       Он включил свет, снял обувь, повесил пиджак в шкаф. Прошёл в гостиную и остановился, оглядываясь.       Всё сияло. Буквально. Столы блестели, пол отражал свет, зеркала сверкали. Леви провёл пальцем по поверхности комода — ноль пыли. По подоконнику — чистота. По карнизу — идеально. — Хм, — хмыкнул он себе под нос.       Заглянул в спальню. Кровать была заправлена с такой аккуратностью, будто в армии. Одежда, которую он утром в сердцах разбросал, висела в шкафу — чистая, отутюженная, пахнущая свежестью. Леви открыл ящик с носками — идеальные стопочки, чёрные к чёрным, белые к белым. — Интересно, — пробормотал он.       В ванной тоже было идеально — ни капли воды на зеркале, ни волоска в раковине, ни пятнышка на унитазе. Полотенца висели ровно, стиральный порошок стоял на полке строго по этикетке вперёд.       Леви вышел и направился на кухню. И там — замер.       На столе стояла тарелка, накрытая крышкой. Рядом лежала маленькая записка.       Он взял листочек, прочитал:       «Приятного вам аппетита»       Почерк был аккуратным, старательным, с забавными завитушками на буквах. Леви почему-то улыбнулся — впервые за весь день.       Он поднял крышку и чуть не выронил её от неожиданности.       Курица. Запечённая с овощами и сыром. Золотистая корочка, ароматные травы, аппетитный вид. Это выглядело лучше, чем в любом ресторане, где он когда-либо ел.       Леви сел за стол, отрезал кусочек вилкой, отправил в рот.       И закрыл глаза от удовольствия.       Это было невероятно вкусно. Нежно, сочно, ароматно, с идеальным балансом специй. Пальчики оближешь — в прямом смысле слова. Леви поймал себя на том, что ест с неприличной скоростью, сметая всё с тарелки.       Когда тарелка опустела, он откинулся на спинку стула и понял, что улыбается. Широко, по-настоящему, искренне. — Ну, надо же, — сказал он вслух пустой кухне. — Никогда бы не подумал...       Он встал, помыл тарелку (конечно, помыл, он же Леви Аккерман), поставил её на сушилку. Протёр стол, повесил полотенце. И только потом, по дороге в спальню, достал телефон.       Ханджи ответила после второго гудка. — Ну что, оценил? — в её голосе слышалась улыбка.       Леви помолчал секунду, собираясь с мыслями. Потом нажал отбой и набрал сообщение. Потому что говорить это вслух было почему-то стыдно. Слишком личное, слишком... тёплое.       «Не знаю, где ты откопала это божество, но можешь передать ей, что она принята на работу. С испытательным сроком в одно блюдо. Которое она уже прошла.»       Ответ пришёл мгновенно. Сначала куча смайликов — смеющихся, подмигивающих, с сердечками. Потом гифка с танцующим единорогом. Потом ещё одна, с котом, который отбивал чечётку. Потом сообщение:       «Я ТАК И ЗНАЛА! Леви, ты только не влюбись там, ладно? А то потом спасать тебя от сердечных мук будет некогда, у меня эксперименты!»       Леви закатил глаза, но улыбнуться не забыл. Даже хмыкнул, представляя, как Ханджи сейчас прыгает по своей квартире, радуясь удачной шутке.       «Иди ты со своими экспериментами. Спокойной ночи, очкастая.»       «Спокойной ночи, Аккерман. Сладких снов!)))»       Он положил телефон на тумбочку, лёг в кровать, укрылся одеялом. В комнате было темно и тихо — только часы тикали где-то в гостиной, отсчитывая секунды. За окном шумел ночной город — где-то далеко сигналили машины, гудели поезда, жила своей жизнью ночная столица.       А где-то в этом городе, на другом его конце, сейчас спал или не спал тот человек, который сегодня навёл здесь идеальный порядок, приготовил этот ужин и оставил эту милую записку. Который выгладил его рубашки и разложил носки по цветам. Который знал, как запечь курицу, чтобы она таяла во рту.       «Божество», — мысленно повторил Леви, глядя в потолок. — «Где Ханджи откопала это божество?»       Он попытался представить эту загадочную уборщицу. Наверное, пожилая женщина, опытная, с золотыми руками, каких сейчас днём с огнём не сыщешь. Или молодая, но очень старательная, может быть, студентка, подрабатывающая уборкой. Или профессиональный клинер, которого Ханджи нашла по рекомендации.       Мысли текли лениво, путались, расплывались. Глаза слипались. Усталость накрывала тёплой волной, унося в сон.       С этой мыслью — о загадочной уборщице, которая сегодня превратила его холодную холостяцкую квартиру в настоящий дом — Леви и провалился в сон. Спокойный, тёплый, глубокий. Без сновидений. Впервые за долгое время.       Ему даже не приснился Эрен.       Потому что Эрен теперь был в его реальности. В его квартире. В его мыслях. В его холодильнике (остатки курицы Леви предусмотрительно убрал в контейнер). В его шкафу (рубашки пахли чужим кондиционером). В его жизни.       И это было гораздо страшнее любых снов.       Утром Леви проснулся сам, без будильника — впервые за последние лет пять. Открыл глаза и понял, что выспался. Полностью. Глубоко. Так, как не высыпался со времён армии. Он потянулся, встал, прошёл на кухню включать кофемашину. И снова замер.       На столе стояла тарелка с завтраком. Яичница-глазунья с идеально жидкими желтками, поджаренный бекон, тосты с джемом, нарезанные фрукты. И свежая записка.       «Доброе утро. Завтрак — самая важная еда дня. Не пропускайте :)»       Снова этот аккуратный почерк, эти милые завитушки. Снова улыбка, которая сама собой расползалась по лицу.       Леви сел завтракать, чувствуя себя так, будто в его жизни появилось что-то важное. Что-то, чего ему всегда не хватало, но он даже не знал, что можно об этом просить. — Божество, — сказал он вслух, откусывая тост. — Чистое божество.