Поцелуй

      Время в больничном коридоре тянулось бесконечно. Секунды превращались в минуты, минуты — в часы, а красная лампа над операционной всё горела, не давая ни надежды, ни определённости. Леви сидел на пластиковом стуле, не в силах пошевелиться, не в силах отвести взгляд от этих проклятых дверей.       Микаса ушла организовывать охрану, готовить людей к возможному нападению. Рядом с Леви остался только Маркус, молчаливо застывший в углу, готовый к любым неожиданностям.       Но Леви не замечал его. Он был далеко — в своих воспоминаниях, которые нахлынули внезапно, как волна, смывающая берег.       Полгода назад.       Тёплый осенний день, ещё не холодный, но уже не летний. Листья на деревьях начали желтеть, воздух был прозрачным и чистым. Леви тогда ещё не был управляющим «Йегер Фарм» — только близким другом семьи, бизнес-партнёром, человеком, которому Карла доверяла безгранично.       Они встретились в парке, как договаривались. Карла сидела на скамейке, укутанная в лёгкий шарф, и кормила голубей остатками булочки. При виде Леви она улыбнулась — той тёплой, материнской улыбкой, от которой у Аккермана всегда оттаивало сердце.       — Леви, мальчик мой, — позвала она, похлопав по месту рядом с собой. — Иди сюда, присядь.       Он сел, положил портфель на колени, вопросительно посмотрел на неё.       — Вы хотели поговорить, Карла? Что-то случилось?       — Случилось? — она усмехнулась. — Нет, ничего не случилось. Просто... я хочу поговорить о будущем.       Леви насторожился. Карла никогда не говорила о будущем просто так.       — О каком будущем?       Она помолчала, глядя куда-то вдаль, на детей, бегающих по аллее.       — Ты знаешь, Леви, я не молодею. И бизнес этот... он тяжелый. Особенно для женщины.       — Вы справляетесь лучше любого мужчины, — искренне сказал Леви.       — Спасибо, — она улыбнулась. — Но дело не во мне. Дело в Эрене.       При имени сына её голос стал мягче, теплее. Леви почувствовал, как сердце сжалось.       — Эрен... он особенный, ты знаешь? — продолжила Карла. — Он видит мир иначе. Он чувствует краски, формы, свет. Он художник, настоящий. И я хочу, чтобы он оставался таким. Чтобы его душа не очерствела в этих бизнес-джунглях.       — Вы хотите, чтобы я ввёл его в дела? — уточнил Леви. — Когда придёт время, я могу...       — Нет! — Карла резко повернулась к нему, схватила за руку. — Именно этого я и не хочу!       Леви удивлённо замер.       — Леви, послушай меня внимательно, — голос Карлы стал серьёзным, почти суровым. — Я знаю, что такое этот бизнес. Знаю, сколько врагов у нашей семьи. Знаю, что мой бывший муж... — она запнулась, — Гриша... он не оставил попыток получить компанию. И я боюсь, что однажды это выльется в войну.       — Я защищу компанию, — твёрдо сказал Леви. — Вы можете на меня рассчитывать.       — Я знаю, — Карла сжала его руку. — Поэтому я прошу тебя о другом. Защити не компанию. Защити моего сына.       Леви молчал, вслушиваясь в каждое слово.       — Эрен не должен знать обо всём этом дерьме, — продолжила Карла. — Он должен жить своей жизнью. Рисовать, любить, радоваться. А компания... компания пусть будет просто источником дохода, не больше. Когда я умру...       — Карла! — перебил Леви. — Не говорите так.       — Тише, — она улыбнулась грустно. — Мы все смертны, Леви. Я хочу, чтобы ты пообещал мне. Пообещал, что позаботишься о моём мальчике. Что не дашь его в обиду. Что не втянешь его в эту грязь. Он должен остаться чистым. Пожалуйста.       Леви смотрел в её глаза — такие же зелёные, как у Эрена, такие же глубокие и тёплые. И не мог отказать.       — Обещаю, — сказал он тихо, но твёрдо. — Я позабочусь о нём. Защищу от всего. И никогда не впутаю в эти игры.       Карла выдохнула, словно сбросила с плеч тяжёлый груз. Притянула Леви к себе, обняла, как сына.       — Спасибо, мальчик мой. Я знала, что могу на тебя положиться.       Они ещё долго сидели в парке, разговаривая о пустяках. А через две недели Карлы не стало. Сердечный приступ — сказали врачи. Внезапно, быстро, без шансов.       Леви остался один с обещанием, которое теперь горело в его груди огнём.       — Леви! — голос Микасы вырвал его из воспоминаний.       Он моргнул, возвращаясь в реальность. Больничный коридор, запах лекарств, красная лампа над операционной.       — Операция закончилась, — Микаса стояла рядом, положив руку ему на плечо. — Врач сейчас выйдет.       Леви вскочил, рванул к дверям. Сердце колотилось где-то в горле.       Двери распахнулись. Вышел уставший хирург в окровавленном халате, стянул маску.       — Родственники Эрена Йегера?       — Я, — Леви шагнул вперёд. — Как он?       Врач помолчал секунду, и эта секунда показалась вечностью.       — Операция прошла успешно. Состояние тяжёлое, но стабильное. Сотрясение мозга, перелом рёбер, внутреннее кровотечение остановили. Он в коме, но это защитная реакция организма. Будем наблюдать.       Леви выдохнул. Впервые за несколько часов он позволил себе выдохнуть.       — Можно его увидеть?       — Пока нет. Переведём в реанимацию, тогда сможете посидеть рядом. Но недолго.       Врач ушёл. Леви прислонился к стене, закрыл глаза.       — Карла, — прошептал он одними губами. — Я не сдержал обещание. Не уберёг.       — Леви, — Микаса подошла ближе. — Ты ни в чём не виноват.       — Я должен был быть рядом, — глухо ответил он. — Должен был чувствовать. А я спал, как идиот, пока его сбивали.       — Мы все должны были, — твёрдо сказала Микаса. — Но теперь не время для самобичевания. Зик готовит новую атаку. Нам нужно защитить Эрена здесь, в больнице.       Леви открыл глаза. В них больше не было боли — только холодная, расчётливая решимость.       — Сколько у нас времени?       — Не знаю. Может, несколько часов. Может, меньше.       — Хорошо. — Леви выпрямился. — Ставь людей на всех входах. Переодень часть персонала. Я хочу, чтобы каждый угол этой больницы был под контролем. И найди мне этого ублюдка Райса. Он должен знать, где Зик.       — Уже ищу, — кивнула Микаса.       Леви посмотрел на двери, за которыми сейчас боролся за жизнь Эрен. Тот самый мальчик, которого мать просила защитить.       — Я больше не подведу тебя, Эрен, — прошептал он. — И тебя, Карла. Клянусь.       В кармане завибрировал телефон. Микаса глянула на экран.       — Маркус. Говорит, что-то важное.       — Давай.       Она ответила, послушала, и лицо её стало мрачным.       — Леви. Они идут. Через час. Группа из восьми человек. Вооружены.       Аккерман медленно поднялся. В его глазах горел тот самый огонь, который Микаса видела лишь однажды — в день, когда умерли их родители.       — Хорошо, — сказал он спокойно. — Пусть идут. Мы их встретим.       Он сжал в руке фотографию, которую носил в кармане — ту самую, с закатом, что нарисовал Эрен.       — Ради тебя, — прошептал он. — Ради нас.       Война приближалась. И Леви Аккерман был готов встретить её лицом к лицу.