Поцелуй

      Ночь опустилась на больницу тяжёлым, давящим покрывалом. Огни города отражались в окнах многоэтажки, но здесь, в реанимационном корпусе, свет горел только в нескольких палатах. И в одной из них боролся за жизнь Эрен.       Леви сидел у его кровати, сжимая безвольную руку любимого. Эрен был бледен, опутан трубками и проводами, лицо закрывала кислородная маска. Мониторы мерно пищали, отсчитывая удары сердца, и каждый пик отдавался болью в груди Аккермана.       — Держись, — шептал он. — Ты сильный. Ты справишься. Я рядом.       Микаса проверяла периметр. Она обошла все этажи, все лестницы, все запасные выходы. Люди Маркуса заняли позиции у главного входа, в подвале, на крыше. Медперсонал был предупреждён — часть согласилась помочь, часть просто уехала домой, не желая рисковать.       Всё было готово.       Но Микаса знала: восьмерых наёмников, которых послал Зик, будет мало, если у них есть поддержка. А у Зика всегда была поддержка. Деньги, связи, люди. Он мог позволить себе лучших.       Она стояла в тени больничной парковки, вглядываясь в темноту, и чувствовала, как страх сдавливает горло. Не за себя. За брата. За Эрена. За всех, кто оказался в этой мясорубке.       И тогда она приняла решение.       Достала телефон. Пролистала контакты до самого низа, до имени, которое не набирала много лет. Которое Леви запретил даже произносить вслух.       «Дядя Кенни».       Палец завис над кнопкой вызова. Если она позвонит, обратного пути не будет. Леви никогда не простит. Но если не позвонит, они могут все погибнуть.       Микаса закрыла глаза, вспоминая.

*****

      Двадцать лет назад.       Они были совсем маленькими. Леви — десять, Микаса — пять. Их родители только что погибли в автокатастрофе, и дети остались одни в огромном, холодном мире.       Похороны были скромными. Никто не пришёл, кроме нескольких сослуживцев отца и одной странной женщины в чёрном, которая молча стояла в стороне и курила, не обращая внимания на запреты.       А потом появился ОН.       Высокий, худой, с жёстким лицом и колючими глазами. Кенни Аккерман — дядя, о существовании которого они даже не подозревали. Брат их отца, который много лет назад порвал с семьёй и ушёл в криминальный мир.       — Пойдёте со мной, — сказал он тогда, даже не спрашивая.       Леви сжался, прикрывая сестру собой.       — Мы не пойдём с тобой. Ты плохой.       Кенни усмехнулся, присел на корточки перед племянником.       — Плохой, говоришь? А кто вас кормить будет? Кто защитит от тех, кто захочет вас обидеть? Ваши мёртвые родители?       — Мы сами справимся, — твёрдо сказал Леви.       Кенни смотрел на него долго, изучающе. Потом перевёл взгляд на Микасу, которая пряталась за спиной брата и смотрела на него огромными испуганными глазами.       — Ладно, — сказал он, поднимаясь. — Живите как хотите. Но если станет совсем худо — ты знаешь, где меня найти.       Он протянул Леви мятый листок с номером телефона. Леви взял его только потому, что боялся, что дядя не уйдёт, пока не возьмёт.       Кенни ушёл. И больше они его не видели.       Но номер остался. Микаса хранила его все эти годы, как талисман, как напоминание, что в этом мире есть ещё один кровный родственник. Даже если Леви отказывался это признавать.

******

      — Прости, брат, — прошептала Микаса и нажала вызов.       Гудки тянулись бесконечно. Один, второй, третий... Она уже решила, что номер давно недействителен, когда на том конце ответили.       — Слушаю, — голос был низким, прокуренным, ленивым. Но в нём чувствовалась сталь.       — Дядя Кенни? — голос Микасы дрогнул. — Это... это Микаса. Дочь твоего брата.       Тишина. Долгая, тяжёлая тишина.       — Микаса, — повторил Кенни, пробуя имя на вкус. — Маленькая Микаса с глазами, полными страха. Сколько лет прошло?       — Двадцать, — ответила она. — Двадцать лет, дядя.       — И ты звонишь мне спустя двадцать лет. Значит, дело серьёзное.       Микаса глубоко вздохнула. Времени на светские беседы не было.       — Леви в беде. Мы все в беде. На нас идут киллеры, и я не уверена, что моих людей хватит.       — Киллеры? — в голосе Кенни послышался интерес. — И кто же заказал моего племянника?       — Зик Йегер. Сводный брат парня, которого любит Леви. Он хочет убить этого парня, чтобы получить компанию.       — «Йегер Фарм»? — уточнил Кенни. — Я слышал о ней. Хороший бизнес.       — Дядя, пожалуйста, — в голосе Микасы впервые прорезались слёзы. — Я не знаю, к кому ещё обратиться. Леви никогда не простит мне этого звонка, но если мы погибнем...       — Тихо, — оборвал её Кенни. — Не реви. Я не выношу бабских слёз. Где вы?       — Городская больница. Реанимационный корпус.       — Сколько у вас времени?       — Меньше часа.       Кенни хмыкнул. Потом сказал:       — Держитесь. Буду через полчаса. И передай Леви, что если он попытается меня пристрелить, я обижусь.       Связь прервалась.       Микаса смотрела на погасший экран и не верила своему счастью. Кенни едет. Кенни поможет.       Но в груди рос страх — что скажет Леви? Как посмотрит на неё, когда узнает, что она призвала демона из их прошлого?       Она вернулась в палату. Леви сидел в той же позе, держа Эрена за руку. При её появлении поднял голову.       — Всё чисто?       — Почти, — Микаса опустилась на соседний стул. — Леви... я должна тебе кое-что сказать.       — Что ещё?       — Я позвонила дяде Кенни.       Леви замер. Лицо его превратилось в маску.       — Ты сделала ЧТО?       — Леви, у нас нет выбора, — быстро заговорила Микаса. — У Зика профессионалы. Маркус хорош, но он не справится с восемью головорезами. Нам нужна помощь. А Кенни... он единственный, кто может...       — Ты призвала этого психопата? — Леви вскочил, сжимая кулаки. — Ты хоть понимаешь, кто он? Он убийца, Микаса! Преступник! Он бросил нас, когда мы были детьми!       — Он дал нам номер! — крикнула Микаса в ответ. — Он сказал, что если станет совсем худо — мы можем позвонить! Стало худо, Леви! Нам конец, если никто не поможет!       — Я лучше умру, чем приму помощь от него! — рявкнул Леви.       — А Эрен? — тихо спросила Микаса, глядя на брата в упор. — Ты готов дать ему умереть? Из-за своей гордости?       Леви замер. Посмотрел на Эрена — бледного, беспомощного, такого хрупкого. На мониторы, отсчитывающие его жизнь.       — Нет, — выдохнул он, опускаясь на стул. — Нет, не готов.       — Тогда пусть приезжает, — Микаса положила руку ему на плечо. — Вместе мы справимся.       В коридоре послышались шаги. Маркус заглянул в палату.       — Они приближаются. Минут двадцать.       Леви сжал руку Эрена.       — Слышишь? — прошептал он. — Мы никому не дадим тебя обидеть. Держись.       Где-то в ночи, разрезая темноту фарами, мчался чёрный внедорожник. За рулём сидел мужчина с жёстким лицом и колючими глазами. Кенни Аккерман возвращался к семье, которую бросил двадцать лет назад.       И горе тем, кто встанет у него на пути.