Поцелуй

      Чёрный внедорожник влетел на территорию больницы, игнорируя все правила и знаки. Шины взвизгнули, когда машина резко затормозила у служебного входа реанимационного корпуса. Дверь распахнулась, и из неё вышел человек, от одного вида которого у охраны подогнулись колени.       Кенни Аккерман был высок, худощав, но в его движениях чувствовалась опасная, хищная грация. Длинный чёрный плащ развевался на ветру, шляпа скрывала глаза, но даже так было ясно — этот человек не привык, чтобы ему перечили. В руке он держал старомодный саквояж, который мог вмещать что угодно — от документов до оружия.       — Стоять! — к нему бросился охранник. — Вход только для персонала!       Кенни даже не взглянул на него. Просто сунул руку в карман, достал какую-то корочку и ткнул ею в лицо парню.       — Федеральная служба, — лениво бросил он. — Не мешай.       Охранник побледнел и отступил.       Кенни вошёл внутрь.       Маркус встретил его на лестнице. Увидев этого человека, даже видавший виды наёмник невольно сглотнул. От Кенни исходила такая аура опасности, что хотелось уступить дорогу и замереть.       — Где они? — спросил Кенни, даже не взглянув на Маркуса.       — Третий этаж, реанимация. Я провожу.       — Не надо. Сам найду.       Он поднялся по лестнице, даже не запыхавшись. Шаги его были лёгкими, почти бесшумными, словно он не человек, а хищник, крадущийся в ночи.       На третьем этаже его встретила Микаса. Она стояла в коридоре, бледная, сжав руки в кулаки, и смотрела на дядю с ужасом и надеждой одновременно.       Кенни остановился в двух шагах от неё. Снял шляпу, открывая жёсткое, изрезанное морщинами лицо и колючие серые глаза — такие же, как у Леви.       — Маленькая Микаса, — произнёс он, и в голосе его послышалось что-то похожее на тепло. — Выросла. Похорошела.       — Дядя Кенни, — выдохнула она и, не сдержавшись, бросилась ему на шею.       Кенни замер на секунду, словно не зная, как реагировать. Потом всё же обнял её в ответ — неуклюже, но искренне.       — Ну-ну, — пробормотал он. — Не реви. Я здесь.       Микаса отстранилась, вытирая слёзы.       — Леви... он...       — Знаю. Зол на меня как тысяча чертей. — Кенни усмехнулся. — Где он?       Микаса указала на палату. Кенни кивнул, подошёл к двери, заглянул внутрь.       Леви сидел у кровати Эрена, даже не обернувшись на шаги. Он знал, кто пришёл. Чувствовал кожей.       — Здравствуй, племянник, — сказал Кенни, входя.       Леви медленно поднялся. Повернулся.       Двадцать лет. Двадцать лет они не виделись. Двадцать лет Леви ненавидел этого человека за то, что тот бросил их с Микасой. За то, что не пришёл на помощь, когда они умирали с голоду. За то, что выбрал криминал вместо семьи.       Но сейчас, глядя в эти колючие серые глаза, такие похожие на его собственные, Леви чувствовал не ненависть. Только усталость.       — Ты пришёл, — глухо сказал он.       — Микаса позвонила. — Кенни пожал плечами. — Я всегда говорил: если станет совсем худо — звоните.       — Мы справились бы и без тебя.       — Правда? — Кенни усмехнулся. — С восемью головорезами, которые уже на подходе? Сомневаюсь.       Леви сжал кулаки, но промолчал. Кенни подошёл ближе, посмотрел на Эрена.       — Это он? Тот самый парень?       — Да.       — Красивый, — заметил Кенни. — Жаль будет, если его убьют.       — Не убьют, — отрезал Леви. — Я не позволю.       — Один ты не справишься.       — У меня есть люди.       — Твои люди — любители против профессионалов, которых нанял этот... как его... Зик?       Леви молчал, потому что знал — Кенни прав.       Кенни вздохнул, поставил саквояж на пол, открыл его. Внутри оказалось оружие. Много оружия. Пистолеты, ножи, гранаты, какие-то непонятные приборы.       — Я пришёл не ссориться, Леви, — сказал Кенни, доставая два пистолета и проверяя обоймы. — Я пришёл помочь. Потому что ты — моя кровь. Потому что она, — он кивнул на дверь, за которой стояла Микаса, — моя кровь. И потому что я обещал вашему отцу, что если когда-нибудь понадоблюсь вам — я приду.       — Ты обещал отцу? — Леви удивился.       — В день вашего рождения, когда вы были совсем малышами. Мы поссорились тогда, он выгнал меня. Но перед этим я пообещал, что если с ним что-то случится, я присмотрю за вами. — Кенни усмехнулся горько. — Я опоздал на двадцать лет. Но лучше поздно, чем никогда.       Леви смотрел на дядю и чувствовал, как внутри тает лёд, которым он окружил своё сердце.       — Сколько у нас времени? — спросил он.       — Минут десять, — ответил Кенни. — Рассказывай, что у тебя есть. Люди, позиции, планы.       Леви быстро обрисовал ситуацию. Кенни слушал внимательно, иногда кивал, иногда хмыкал.       — Неплохо для любителей, — резюмировал он. — Но мы сделаем лучше.       Он достал рацию, настроил частоту.       — Парни, слушайте сюда. Говорит Кенни Аккерман. Сейчас я объясню, как мы встретим этих ублюдков.       Из рации послышались удивлённые голоса людей Маркуса. Кенни усмехнулся.       — Да, детки, сам Кенни Аккерман. Радуйтесь, что дожили до такого счастья. А теперь работаем.       Следующие десять минут Кенни инструктировал, расставлял, перегруппировывал. Его опыт чувствовался в каждом слове, в каждом жесте. Люди, которые ещё час назад были готовы умереть, теперь чувствовали уверенность.       Микаса смотрела на дядю и не верила своим глазам. Этот человек, которого она боялась и ненавидела всю жизнь, сейчас был их единственным спасением.       — Леви, — позвал Кенни, когда все приготовления были закончены. — Иди сюда.       Леви подошёл. Кенни протянул ему пистолет.       — Держи. На всякий случай.       — Я не убийца, — сказал Леви, но пистолет взял.       — Сегодня ночью мы все станем убийцами, — спокойно ответил Кенни. — Таков этот мир. Либо ты, либо тебя.       Леви посмотрел на Эрена. Потом на пистолет в своей руке.       — Я защищу его, — сказал он твёрдо. — Любой ценой.       — Знаю, — кивнул Кенни. — Потому что ты — Аккерман. А мы своих не бросаем.       В коридоре послышался сигнал рации. Голос Маркуса:       — Они входят. Чёрный вход. Шесть человек.       — Шесть? — удивился Кенни. — А говорили восемь.       — Двое, видимо, с другой стороны, — предположила Микаса.       — Значит, разделимся. — Кенни повернулся к Леви. — Ты остаёшься здесь. Ни на шаг от парня. Микаса, со мной.       — Я хочу помочь, — возразила Микаса.       — Ты поможешь, — усмехнулся Кенни. — Будешь сидеть в укрытии и взламывать всё, что можно. Мне нужно знать каждый шаг этих ублюдков.       Микаса кивнула. Кенни направился к выходу, но на пороге остановился, обернулся к Леви.       — Знаешь, племянник, — сказал он. — Твой отец гордился бы тобой. Я тоже, хоть и не имею права.       И вышел.       Леви остался один с Эреном. Он сел на стул, сжал его руку.       — Слышишь? — прошептал он. — Сейчас начнётся. Но ты не бойся. Я рядом. Я никуда не уйду.       Эрен не отвечал. Только мониторы мерно пищали, отсчитывая его жизнь.       Где-то внизу грохнул выстрел. Потом ещё один. Крики, топот, звуки борьбы.       Война началась.       А Леви сидел у кровати любимого, сжимая пистолет в одной руке и ладонь Эрена в другой, и ждал. Готовый на всё.       Ради него.       Ради их будущего.       Ради любви, которую никто не посмеет разрушить.