Над пропастью забвения.

Они то и дело мимолётно соприкасались ногами; Гермиона, не переставая, беспокойно крутила в руках тонкую ножку бокала — Снейп сидел настолько близко, что девушка ощущала тепло его тела, но ни разу не попыталась отодвинуться. Ей было неловко от силы внимательного изучающего взгляда, раз за разом обращённого к ней, и от бушующих откликов собственного тела. Не в силах больше томиться в неизвестности, Гермиона повернула голову и посмотрела в выразительные глаза, обрамлённые тёмными ресницами, в них бились языки пламени; Северус медленно сокращал оставшееся расстояние между их лицами. Его ладонь просительно опустилась на щёку, лаская нежную кожу. Разум настойчиво советовал ей оттолкнуть мужчину, пока всё не зашло слишком далеко, но колотящееся в груди сердце диктовало совершенно противоположные варианты для действий. Снейп положил руку ей на плечо, притягивая к себе, Гермиона, казалось, вздрогнула от испуга, но послушно подалась навстречу. Тёплые губы настойчиво скользнули по её губам, размыкая их; от порывистого прикосновения его языка по телу прошла дрожь. Этот поцелуй значительно отличался от предыдущего — осторожного и невесомого — но рождал всё то же самое желание. Её руки самовольно двигались — впивались в чёрные пряди волос, гладили сильные плечи. Ладони Северуса тем временем скользнули по хрупким лопаткам, уверенно спустились к талии и остановили свой путь на бёдрах. Очнулась Гермиона уже будучи прижатой к поверхности дивана его телом. Губы Северуса неспешно терзали мочку ушка и постепенно спускались всё ниже и ниже, заново изучая изгибы шеи и ныряя к манящей его впадинке между ключиц. В это время на языке Гермионы вертелись так и не озвученные ею возражения всему происходящему, но, протестуя разуму, ноги девушки своевольно раздвинулись и сомкнулись на пояснице мужчины, прижимаясь к нему ещё ближе. Его шершавая ладонь пробралась под свободную футболку и накрыла стиснутую бюстгалтером грудь, проникая пальцем под тонкую ткань и задевая чувствительный сосок, тот моментально сжался ещё сильнее и вырвал жалобный всхлип из уст девушки. — Хватит! С совершенно потерянным видом Снейп послушно отклонился от её тела и устроился между раздвинутых бёдер. Его подрагивающие пальцы пригладили растрёпанные от её манипуляций волосы, а язык облизнул и без того влажные губы. Гермиона проворно подтянула ноги к груди и загнанно вдохнула, чувствуя болезненный спазм внизу живота. — Слишком быстрое развитие событий? — тихо спросил Северус, опустив ладонь на колено девушки; она поспешно скинула её и отодвинулась на другой край дивана. — Пожалуйста, не надо ко мне прикасаться. Тело горело в тех местах, где совсем недавно блуждали его руки и губы; в горле пересохло и Гермиона сделала крупный глоток вина, стараясь унять дрожь возбуждения. Нереализованные чувства теперь тяготили как тело, так и душу. Она никогда не задумывалась о Снейпе как о потенциальном любовнике; ещё совсем недавно она бы даже не решилась назвать его приятным человеком, так какого дьявола она творит? Попала в силки туманных воспоминаний, в которых она каким-то загадочным образом была влюблена в него, несмотря на то что в них он не обладал и сотой частью настоящей чуткости и нежности? Его руки несмело опустилась по обе стороны от её талии. — Мне жаль, что я испугал тебя своим напором, — с проникновенной хрипотцой прошептал Северус. — Я знаю, что тебе потребуется время, чтобы снова привыкнуть ко мне. Гермиона грубо сняла его руки и поднялась с дивана, который подталкивал её в добровольный плен его рук. Она несколько секунд нервно закусывала губы, прежде чем отважилась разрушить его надежду. — Я не собираюсь ни к чему привыкать. Я уже говорила, что не настроена на какие-либо отношения с тобой. С того времени ничего не изменилось и не изменится никогда. Это же полный абсурд! — Гермиона… — Северус медленным шагом попробовал приблизиться к ней, но девушка, предугадав манёвр, отклонилась. — Ты же понимаешь, что я бы не общалась с тобой, не навязывайся ты так! Мне неприятно всё происходящее, — слова, слетающие с губ, попадали точно в цель. Гермиона вжалась лопатками в стену и загнанно дышала, боясь сбиться с намеченного курса и вновь оказаться в его объятия. Губы, припухшие от поцелуев, требовали новых прикосновений, как и тугая спираль внизу живота. — Давай обсудим это завтра, когда ты придёшь в себя? — предложил Северус холодным голосом, чем вызвал новую вспышку гнева. — Здесь нечего обсуждать! Я просто жду, когда обещанные полгода закончатся и вернут мне свободу. Я, конечно, благодарна за всё и желаю вам только счастья, мистер Снейп, но отдельно от меня. Вы сами-то верите, что… — Гермиона проглотила неуместное слово, пришедшее в голову, — что хотите быть со мной? — Иначе меня бы здесь не было. — Вы обманываете сами себя! Вы же всегда меня презирали и… Я поняла! Вы непроизвольно проецируете на мне образ… Снейп накренился к ней, тяжело дыша. Его ярость можно было ощутить почти физически, и Гермиона замолкала, почувствовав себя загнанным в угол испуганным зверьком. — Довольно, — обманчиво спокойным голосом велел он. — Если вы хорошо подумаете, то и сами это поймёте. — Если бы я и пожелал на ком-то спроецировать её образ, вы бы стали последней кандидатурой! — выплюнул он, всматриваясь в дрожащие ресницы девушки. — Почему же? — Гермиона упрямо вскинула подбородок. — Между вами нет общих черт. — Я маглорождённая. — Допустим, — скривившись, признал Северус. — Гриффиндорка. — Этот факультет вам мало подходил. — Мои баллы были выше среднего. — Отбросьте ложную скромность, — Снейп тихо хмыкнул. — Эту характеристику можно было бы отнести к ней, но не к вам, — щёк девушки коснулся румянец смущения, вызванный неожиданной похвалой. — Если следовать вашей логике, то следующей общей чертой будет являться мистер Поттер? — Ты не хочешь быть со мной! — процедила Гермиона, прекрасно понимая, что проигрывает в этом поединке. — Нам могло быть удобно в некоторых аспектах, но… Но твоё чувство вызвано только привычкой. Сейчас ты тоскуешь не по мне, а по привычной обстановке. — Тебе не кажется, что я лучше осведомлён в природе своих чувств? — Нет. Ты… Ты в любом случае не сможешь заставить меня тебя полюбить. — Я никогда и не заставлял тебя этого делать. — Разве? Ты навязываешь мне свою компанию, ты приставляешь ко мне своего домашнего эльфа, ты вторгаешься во все аспекты моей жизни! Рука Северуса успокаивающим жестом накрыла её плечо и Гермиона скрипнула зубами, чувствуя жар от его прикосновения. Лишь бы он не поцеловал её. Снова. Своими мягкими, вкусными губами. — Я не хочу тебя видеть, — прошептала она. В обсидиановых глазах мелькнула эмоция, вызвавшая тупой удар в сердце Гермионы; но он должен был уйти и дать ей передышку. Она уже не понимала, кто она и чего хочет в действительности. Не в тех грёбанных воспоминаниях, а в настоящем. — Извини, — Снейп стремительно направился к выходу. Гермиона с трудом подавила в себе желание окликнуть его и попросить прощение. ххх Она знала, что ведёт себя глупо, но преодолеть смятение не получалось. Натянутая как струна она стояла возле высокого стола и нарезала сушёных волосатых гусениц, когда Снейп приблизился к ней и раздражённо цокнул: — Разве я вам демонстрировал подобную технологию подготовки ингредиентов? — Вы мне вообще никакой технологии не демонстрировали, Северус! Вы мне просто сказали мелко нарезать, что я и делаю… — Нет, вы не мелко нарезаете, а кромсаете кое-как! С таким же успехом можно было закинуть их целиком! — Их невозможно нарезать ещё меньше! Гермиона закатила глаза, когда Снейп вырвал из её ладоней острый нож и перетянул доску в свою сторону. С тусклой холодной усталостью она наблюдала за уверенными быстрыми движениями его пальцев: каждый микроскопический кусочек, заготовленный ею ранее, теперь разделялся ещё на пять. — Если вы намерены добиться хоть какого-то успеха в выбранном вами направлении, научитесь как минимум верно следовать указаниям. Девушка обречённо вздохнула и осторожно словно бы к дикому зверю подкралась к мужчине, заглянув за его плечо, с единственной целью — увидеть происходящий процесс с лучшего ракурса. Она случайно задела его грудью и тут же отскочила назад: — Извините, сэр! В смысле, Северус! — Может, довольно наконец? — зашипел он, оборачиваясь к Гермионе и нависая над нею. — О чём вы? — пролепетала девушка, потупив взгляд на его начищенные ботинки. — Разве это была моя идея? — Нет… — А, быть может, я вчера стал инициатором? — Нет. — Разве я не предупреждал вас, что это безрассудное решение? — Предупреждали. — Но вы всё равно его приняли, верно? — Верно. — Я уточнил у вас несколько раз, точно ли вы готовы? — Уточнили. — Я попытался сделать процесс как можно более комфортабельным для нас обоих? — Да. — Тогда хватит съёживаться от каждого моего взгляда, хватит вздрагивать от любого прикосновения! Вы утверждали, что случившееся никак не повлияет на наши рабочие отношения и ваше эмоциональное состояние, если же это не так, то я вам настоятельно советую продолжить ученичество у любого другого мастера зельеварения, а наше общение свести к устраивающему нас обоих нулю. — В этом нет необходимости, Северус, — упрямым голосом ответила Гермиона. — Я… Да, я немного взволнована, но только потому, что это случилось только вчера… И теперь я не совсем понимаю, как мне смотреть на вас и как обращаться к вам. Завтра мне станет лучше, — шмыгнув носом, заверила она. Мужчина покачал головой и извлёк из кармана платок, протягивая его девушке: — Тогда вам лучше вернуться завтра. Не вижу смысла вашего здесь нахождения, когда вы в таком состоянии. — Профессор, но вы же обещали, что… — А вы обещали, что не станете себя вести как маленькая неразумная гриффиндорка, — с сухой усмешкой протянул он. — И что же мы видим? Я надеюсь, что вы хотя бы выпили зелье? — Естественно! — Мало ли. Вы полны сюрпризов, а заводить с вами детей я уж точно не намерен. — А я уж с вами и подавно, мистер Снейп! — фыркнула Гермиона, начиная самым странным образом успокаиваться. ххх Когда мужчина не появился следующим утром Гермиона почувствовала облегчение: она совершенно была не готова к новому диалогу, так как вчера на удивление сразу же после его ухода её сморил сон. И даже там её преследовал Северус Снейп. В этом воспоминании он был настоящим — безразличным и грубым, несмотря на то что накануне они переспали; Гермиона точно знала, что тогда это произошло впервые, а значит Рон и Гарри ошибались. Она никогда не изменяла Уизли, потому что во время разговора с Северусом её гложило не чувство вины, а лишь тривиальное смущение. Сейчас же её переполняли оба этих чувства. Вчера было так легко хлестать обидными словами и не задумываться о возможных последствиях, лишь бы отвадить мужчину; сегодня же — ей хотелось провалиться сквозь землю. Она не имела никакого права разговаривать с ним в подобных тонах, Северус не сделал ничего предосудительного, ведь, если признать откровенно, она и сама льнула к нему, отвечала на страстные поцелуи и принимала телом уверенные руки — в общем демонстрировала полное принятие, правда сама не знала почему. Всё это время Северус безропотно терпел её нервные срывы и окружал заботой, а в ответ получил только чёрную неблагодарность. А ведь он предлагал ей вчера перенести разговор, что помешало ей принять его предложение и расстаться вчера на благоприятной ноте? Возбуждение, глупость или импульсивность? ххх Минутная стрелка неумолимо двигалась вперёд. Речь, не изобилующая эмоциональностью, была подготовлена заранее и отрепетирована от и до, но так и не нашла своего слушателя. «Не найдёт его и сегодня» — поняла Гермиона, когда над городом опустились первые сумерки. Первоначально ей даже показалось милым, что Северус решил дать ей побольше времени всё обдумать, но теперь… ххх Подперев ладонью тяжёлый подбородок, Гермиона бездумно отправила в рот очередную ложку с овсяной кашей. Она должна была чувствовать себя свободной, а не забытой, но… Северус не появлялся уже несколько долгих дней: не отправлял ей сов, не справлялся о её здоровье, не передал хоть одну желаемую Гермионой отписку с сообщением о том, что с ним всё в порядке, — он предпочёл просто исчезнуть. И она не была бы сама собой, если бы напрямую не спросила у сбитого с толку эльфа о Снейпе. Выведать удалось немного: он появлялся дома в привычное для себя позднее время, был в нормальном расположении духа и не отказывался от ужина; в общем вёл себя как обычно, просто больше не заходил к ней. А вот сама Гермиона не могла похвастаться настроением: всё чаще она была подавлена и погружена в собственные мысли. Не единожды она прокрутила в голове их последний разговор и собственные слова, не мог же Северус воспринять их так близко к сердцу? Она же говорила ему ровно то же самое и ранее, тем не менее он всегда возвращался. Гермиона оживилась, когда незнакомый растрёпанный белый сыч с тремя неуместно торчащими на голове белыми перьями постучал в её окно. У Снейпа, конечно, не было птиц, но… кто кроме него мог бы ей ещё написать? Сову Гарри Гермиона уже выучила: периодически она доставляла короткие записки и терпеливо дожидалась ответа. Новый же сыч, получив своё угощение покровительственно протянул лапку и позволил отвязать пергамент. Почерк Гермионе показался незнакомым, но содержание в письме и витиеватая подпись показали автора. Луна Лавгуд. Предложение о встрече Гермионой было с удовольствием принято. Ей не помешает отвлечься и вырваться из замкнутых стен. * — Миссис Гермиона, — голос напоминающий перезвон колокольчиков прервал Гермиону, и она поспешно обернулась к Динки, — хозяин велел вам передать зелья, — отрапортовал он, указывая тоненьким пальчиком на склянки, стоящие ровным рядом на столике. — И ещё — вот, — добавил эльф, протягивая ей пергамент. — Что это? — Инструкция. Гермиона усмехнулась, рассеянно оглаживая подушечками пальцев буквы выведенные на пергаменте: от бумаги ещё доносился лёгкий аромат самого Северуса. Значит инструкция. Как будто он сомневался в том, что она способна самостоятельно определить содержимое или же понять, как его следует применять… Судя по подписанным кривым почеркам маркировкам на каждом флаконе и подробным описанием необходимой дозировки к каждому из них, именно так оно и было.