Над пропастью забвения.

Не человек. Высокий тёмный силуэт, окутанный клубящимся туманом, с плавною изящностью зверя и с его же оскалом. Фиолетовая вспышка с глухим треском разрывает холодный вечер. Гермиона начинает судорожно ставить щиты, но согревающие оборонительные волны уже укрывают её тело. Как и широкая мужская спина. Обманчиво тонкие таящие яд молнии летят на них с поразительной настойчивостью. Он не хочет сбежать и укрыться — только убить. Вкусить горячую кровь. С неменьшим энтузиазмом и звериным азартом Снейп играюче отбивает смерть. Только блестящая капелька пота, скользящая по его виску, выдаёт напряжённость. Гермиона приходит в себя, когда очередное заклинание пролетает в дюйме от плеча Снейпа. Влажными пальцами она сжимает палочку в руках и вскидывает её, но Северус только рычит на неё и возвращает обратно за свою спину. — Аппарируй, — приказывает он. Дикий огонь возвышается над их телами. Горящие искры падают на одежду, волосы; они расплавят кожу как сливочное масло, понимает Гермиона, и тянет мужчину ближе к себе. Отступая. — Аппарируй! — снова рычит Северус, обернувшись к ней лишь на долгую секунду. В его глазах нет ничего человечного — это не тот Северус, которого она любит. Человек стоящий теперь рядом с ней не мог покрывать её запястья воздушными ласкающими поцелуями; он мог только безжалостно истреблять, пытать и поклоняться могуществу Тёмного лорда — казалось ещё чуть-чуть и вновь вспыхнет тёмными красками потускневшая метка. — Северус, пожалуйста, хватит! — проглатывая липкий страх, шепчет Гермиона, цепляясь за его рукав. — Хватит. — Ты же хотела его поймать? — прерывисто дыша спрашивает он и в очередной раз вскидывает палочку. Вспышка. Вспышка. Вспышка. Тревожный мутный взгляд вновь возвращается к девушке, рука Северуса сдавливает тонкую руку чуть выше локтя: — Аппарируй. — Нет. Или убьёт Северус или убьют его — Гермиона точно знает, чего боится больше. Снейп оборачивается к ней и непреклонно смотрит в глаза: о, она точно понимает, что должна бы сейчас испугаться и аппарировать, но нет. На короткое мгновение противник затихает, а после совершает ещё один выпад, который нахмурившийся Северус отбивает. Вспышка слева становится полной неожиданностью для них двоих; щиты заслоном накрывают тела. Гермиона звучно шипит, когда мужчина вновь предпринимает попытку задвинуть её на задний план; магия самостоятельно искрами вылетает из её тела, едва ладонь перехватывает мужское запястье. Приглушённый хлопок аппарации — последнее, что она слышит. ххх Глаза жжёт. Горячие слёзы неконтролируемо скатываются к подбородку, падают на шею, опускаются к дрожащей груди. Гермиона цепляется за плечи, пытаясь успокоиться. Просто воспоминание. Они оба живы. Северус не сошёл с ума. — Гермиона? Она вздрогнула от звука его голоса — она никогда не привыкнет к этим беззвучным шагам. Кровать просела рядом с ней. Мужские ладони оказались гораздо удобнее, чем её личные: они так идеально стиснули её плечи и притянули к себе. Не стесняясь, девушка спрятала влажное лицо на его обнажённой тёплой груди. Пальцы Северуса так умиротворяюще принялись перебирать мягкие волосы. — Успокойся, — тихо попросил он, размещая ладонь на лопатке. — Что случилось? Плохое воспоминание? — Ты меня испугал. — Что? — Ты меня испугал намного сильнее, чем тот... человек, Северус, — шмыгнув носом, призналась девушка. — Ты... — Возможно я несколько увлёкся, — сознался он низким баритоном, — но ничего страшного не произошло. Нам нужно было его задержать, каким иным способом мы бы это сделали? Я отзеркаливал его заклинания, ничего более. — Но ты... — Это были просто до автоматизма отработанные действия, Гермиона. Я полностью себя контролировал. — Я видела твои глаза! — Повторюсь: возможно я увлёкся, но всё же действовал согласно ситуации. — Нам следовало отправить патронус Гарри, а не... — Он напал на тебя, — уверенно отрезал Снейп. — Первым. Он почувствовал, что мы пришли несмотря на все чары. И он не стал бы дожидаться, пока ты материализуешь патронус, нашепчешь ему слова и отправишь к своему разлюбезному Поттеру. Я сделал то, что должен был. — Ты едва не погиб! — Он бы не смог убить меня, — скривившись, хмыкнул Северус. — Он был слишком неповоротлив и дважды пропустил заклинания. — Ты ждёшь, что я похвалю тебя? — удивлённо поинтересовалась Гермиона, заметив, что в его глазах мелькнуло гордое самодовольство. — Было бы не плохо... — Северус! — Что ты хочешь от меня услышать? — тихо спросил Снейп, неотрывно наблюдая за девушкой. — Что мне жаль? Мне действительно жаль, что я позволил ему уйти, а не довёл дело до конца. Если бы я знал, какой итог последует за всей этой историей, я бы... — на мгновение он затаил дыхание, изменяясь в лице, а после нарушил недолгое молчание: — Спокойной ночи. Гермиона стремительно сжала его ладонь, заметив, что мужчина собрался подняться с постели. В его глазах пылал тёмный огонь, когда он повернулся к ней. — Ты не мог бы сегодня... остаться здесь? Я не хочу оставаться одна, — невнятно пробормотала девушка, не зная, как изъяснить собственные противоречивые чувства. — Подвинься. Гермиона молча отодвинулась на противоположный край постели, забираясь под тонкий плед, — она не знала, правильно ли Северус воспринял её слова; но его поведение было безукоризненно и он оставался на своей половине постели, не пытаясь придвинуться к ней. Подумав ещё несколько минут, Гермиона решила, что не противилась бы его рукам на своей талии, но просить об этом мужчину ночью — это слишком опрометчиво. Неведомым для неё образом рука Северуса бесшумно пробралась под её плед и легла на бедро; лопатками она ощущала быстрое сердцебиение мужчины. Его пальцы сдвинулись, невесомо поглаживая колено и перебегая выше, проникая под короткие хлопковые шортики; своё движение они остановили лишь подходя к границе с дополнительным кусочком ткани под шортами. ххх Гермиона до сих пор не верит в реальность произошедшего — иногда ей кажется, что тот тягучий и страстный поцелуй был лишь миражом. Северус не проявляет никакой инициативы, не приглашает её в гости и ведёт себя предельно отстранённо при новых встречах, но в то же время и не пытается от неё избавиться. Вот и сейчас она из-под ресниц наблюдала, как мужчина мелко рубил зелёную фасоль с той же сосредоточенностью на лице, с которой готовил зелья. Порезанное ловким движением отправилось к остальным овощам и мясу лежащим на противне. Гермиона слегка смутилась, когда осознала, что вот уже десять минут беспрерывно жадно следит за работой его быстрых уверенных пальцев и перекатывающимися мышцами предплечья. Снейп определённо не мог этого не заметить. — Хочешь выпить? — Можно, — согласилась Гермиона, и мужчина молча вышел из кухни. Сервировку стола она взяла на себя: Северус никогда против этого не возражал. Она достала тарелки, бокалы, салфетки и, сильно задумавшись, всё же открыла кухонный гарнитур и извлекла с нижней полки свечи. Всё это, разумеется, она перенесла в гостиную, потому что ужины за кухонным столом не отличались интимностью. * Второй бокал бургундского подходил к концу; каждой клеточкой своего тела она была расслаблена и уже без капли смущения рассматривала мужчину, цедящего скотч из стакана. Северус опять не обращал на неё особого внимания, лишь изредка он оборачивался к ней и скользил проницательным взглядом по каждому дюйму тела, что не давало ей окончательно почувствовать себя забытой. Тарелки уже давно опустели, но уходить в свою одинокую квартиру ей совсем не хотелось. Снейп уже предложил ей остаться у него и даже подготовил гостевую комнату, но спать ей также не хотелось. Хотелось как ни парадоксально это звучало любоваться Северусом и чувствовать на себе его губы. * Гермиона всерьёз испугалась, что он принялся читать её мысли, потому что Снейп совершенно неожиданно впивается в её губы ровно в тот момент, когда она сама собирается с духом, чтобы поцеловать его первой. Но она ведь почувствовала бы, проникни он в её голову, верно? Поэтому она смело сжимает в пальцах угольные пряди, поощряя его порыв, и чувствует, что мужчина подвинулся ещё ближе. Левая рука привычно легла на талию, правая поднялась к бархатной щеке. Грудью Гермиона чувствует опирающийся на неё твёрдый локоть. Она поражённо выдыхает, когда горячее дыхание обжигает её шею, прежде чем губы опускаются к тонким ключицам. — Если хочешь, можешь идти спать, — шумно выдохнув, предлагает Северус, отстранившись от девушки. Подушечка его большого пальца обводит мелкие мурашки, бегущие вдоль её руки, и Гермиона потянувшись прижимается к мужчине. Сердце гулко стучит в груди. — А если не хочу? — выдавливает она через силу. — Ты боишься меня. Не делай того, о чём потом будешь жалеть. — Я не боюсь... — Ты дрожишь. — Я просто волнуюсь, Северус. Я не... — Гермиона замолкает и поднимается с дивана. — Я сейчас вернусь. Прохладная вода освежила лицо и взбодрила девушку: она больше не хочет тянуть с этим. Переступить последний рубеж не так тяжело, когда желаешь этого, а она... Вздохнув, Гермиона направилась обратно, стараясь унять необъяснимое волнение, от которого подгибались колени. Снейп выжидающе смотрит на неё, так знакомо и волнующе приподняв бровь, а затем равнодушно начинает убирать грязную посуду магловским способом, получив видимо какой-то невербальный ответ от самой девушки. — Спокойной ночи, — он одним махом допивает остатки скотча из стакана и поворачивается к ней спиной. Гермиона хмурится уже в который раз, скованная своей же нерешительностью: она же хочет его, да? И эти возможные отношения никак не повлияют на её трудоспособность. Не факт же, что Снейп придерживается этих древних чистокровных порядков. Он ни разу не высказывал своих недовольств из-за её поздних возвращений, потому что сам по полночи возился либо в лавке, либо в своей лаборатории. Он же кажется адекватным? Ну настолько насколько в принципе может быть адекватным бывший пожиратель смерти. Он не похож на Рона. Неожиданно для самой себя Гермиона обвивает его торс руками и сразу же понимает, что какие-то внутренние тормоза слетели, потому что её губы рьяно, но не совсем умело, захватывают в плен его кадык, пока пальцы ведут неравный бой с пуговицами на его рубашке. Снейп грубо запрокидывает её голову и впивается в рот, не целуя - пожирая. Растворённая в его руках, Гермиона приходит в себя только тогда, когда её опускают на матрац в спальне: она совершено точно не знает, как они тут оказались, а придавленная его весом — она и не пытается этого вспомнить. А потом невольно открывает глаза, и пока Снейп лишает её кардигана, осматривает комнату: ей ни разу не доводилось бывать в его спальне. Полутёмные очертания интригуют. — Не отвлекайся, — рычит Северус и прикусывает её шею. Завтра точно будет след. Оставшаяся футболка слетает сразу, джинсы — чуть позднее, а вот с бельём он не спешит. Просто изучает открывшуюся кожу своими губами и руками. Темнота играет ему, вернее ей на руку, она не знает, куда дальше последуют его губы, и потому чувствует всё ярче. Зубы смыкаются вокруг соска прямо через полупрозрачную ткань бюстгалтера — Гермиона не удивится, если он его порвёт, и ей откровенно плевать: она надавливает на затылок Северуса, чтобы он продолжил начатое, но тот игнорирует ее желание. Следующий небрежный поцелуй опускается на ключицу. А потом ниже, ниже, ниже — игнорируя изнывающую грудь. Издевательский язык кружит вокруг пупка, ныряет внутрь, и вновь скользит ниже. Бёдра Гермионы предсказуемо вздрагивают, едва влажный острый язык задевает клитор через ткань белья. Разочарованное шипение само вырывается изо рта, когда Снейп приподнимается, облокотившись на локоть, и с нарочитым спокойствием целует её руку. Она, черт побери, хочет рухнуть в бездну прямо сейчас, о, она никогда не была так быстро готова, а этот ублюдок только и водит её по краю. Гермиона расстёгивает его ремень и помогает избавиться от брюк, не забыв по пути убедиться в его восхитительной твёрдости, Снейп хмыкает ей в рот, пока его пальцы наконец-таки стягивают чашечки бюстгалтера вниз. Шершавые подушечки поочерёдно обводят ореолы, щёлкают по требующим внимания соскам, тянут чувствительную кожу, и, кажется, питаются доносящимися откуда-то изнутри вибрирующими стонами, потому что начинают действовать активнее. — Пожалуйста! Горячий рот смыкается на вершине её груди; Гермиона всхлипывает жалобно, когда пальцы его левой руки воспроизводят восхитительно заданный языком ритм с другой грудью. Ногой, сама того не понимая, девушка трётся о его член. А после обвивает торс ногами, потребительски сдавливая задницу пятками. Сколько можно ждать, в самом-то деле? Сумасшедшая пульсация между ног доходит до такого безумия, что даже мешает сосредоточиться на этих изощрённых ласках. Они же могут попробовать их чуть позже, когда скинут первоначальный запал? Натянутая ткань трусиков давит на клитор, и уже только это готово довести её до исступления. Наконец пальцы Северуса убирают ткань и без предупреждения начинают растягивать влагалище медленными толчками. Откуда-то издалека до Гермионы доносятся её стоны и просьбы. Шелковистый член внимает им и входит одним толчком, заполняя. Гермиона сдавливает Северуса ногами, сливаясь в одно целое — нерушимое. Его толчки идеальны; венки, избороздившие член которые она теперь до абсурдности ясно ощущает внутренними стенками, надавливают там, где надо; головка члена с поразительной точностью проникает в самую глубь и задевает необходимую точку. Гермиона не чувствовала такого прежде: мир плывёт в её мутных глазах и уносит её вслед за собой, только Северус и удерживает её на тонких границах с реальность, чтобы потом так сладострастно столкнуть вниз.