сны в лесу кошмаров

Это похоже на бесконечный марафон кошмаров — фильм за фильмом, страх, боль и невыносимый ужас волнами то накрывает, то отпускает. Хочется сдаться, с позорным визгом вскочить с удобного кресла кинотеатра и выбежать на свободу. За единственным исключением, что помещение горит, выход завален и дышать становится всё сложнее и сложнее. Уён пригибается ниже, ещё ниже к полу — здесь пока воздух не настолько горячий и ещё пока есть остатки кислорода. Кажется, что нужно подождать ещё минуту, ещё хотя бы десять секунд и пожарная команда ворвётся в его агонирующий кинозал и спасёт его — единственного зрителя, но никто не приходит. Никто не спасает его горящее тело, пока на экране всё так же вовсю продолжается низкосортный ужастик с кучей кровищи и музыкой, которая от жара стен становится ещё громче, ещё более разрывающей. Такое терпеть кажется невозможно, но почему-то Уён уверен, что его непременно спасут, его не могут просто так оставить умирать в этом аду, при виде которого даже черти набожно крестятся. Уён сворачивается в калачик под своим сидением и старается дышать глубже. Кислорода становится всё меньше и меньше, огонь, кажется, подбирается к его телу и это больше похоже на конец, только почему-то конца не наступает, как бы ты не умолял о пощаде. Как ни странно, его горящая плоть пахнет не специфически отвратительным запахом, а скорее напоминает имбирь, смешанный с чем-то ещё, невозможно разобрать в этом горящем аду из какофонии образов, звуков и нехватки воздуха. Уён не может больше бороться, но и умирать почему-то совсем не хочется. Его спасут, его спасут, его спасут. — Ну и куда ты его заберёшь, он даже ещё в себя не пришёл, — вдруг слышит он чей-то низкий, мягкий голос вдалеке, словно через несколько толстых стен кинозала разом. Фраза настолько странным образом точная и отчётливо ложащаяся в мозге, что Уён даже думает, что сам её придумал, лишь бы не броситься в самый центр пламени и не сгореть наконец. Он никогда в жизни не слышал этот голос, но на подкорке сознания, где-то очень глубоко он чувствует, что должен пойти, ползти, двигаться в его направлении. Этот голос убаюкивает, успокаивает, но в то же время даёт новые силы на борьбу и удивительным образом Уёну даже кажется, что пламени огня в его адском кинотеатре становится меньше. Потихоньку стены, кресла, пол вокруг него догорают, оставляя после себя лишь чёрные, угольные остатки и даже фильмы ужасов уже больше не проецируются на гигантскую белую тряпку, которая наверняка вспыхнула самая первая. Уён пережил этот пожар. Он может теперь просто взять и выйти, добежать до ближайшей больницы, попросить о помощи, но… Пожар, кажется, выломал все его кости изнутри потому что он не может назвать ни одной зоны тела, которая не болит, ужасающе ноя от одной попытки пошевелиться. Он не может отсюда выбраться, но снова и снова напрягает мозг на волну того мягкого низкого голоса, словно это старинный радио-спектакль. Отчего-то Уён решает, что голос поможет ему справиться с этой задачей и мысленно старается устремиться за ним, пусть даже это больше похоже на бред отчаявшегося сознания. Уён кричит, но не слышит собственного голоса, рот словно наполняется стеклом и он захлёбывается тёплой водой. Последнее, что видит Уён перед тем, как окончательно сдаться в плен догорающей комнате с сильным запахом имбиря это то, что вода из его рта вытекает почему-то очень густая и тёмная, как расплавленный шоколад, только на вкус она намного хуже. Собравшись с силами Уён делает последний вздох полной грудью и. — Тише-тише, ты сейчас всю деревню разбудишь, — мягко накрывает его рот ладонью какой-то парень. Уён больше не в горящей комнате. Он не может сообразить, где конкретно потому что глаза выгорели за время пожара, но он чётко видит образ парня перед собой и белый потолок. Стараясь вдохнуть ещё немного спасительного воздуха он дёргает головой и рот снова наполняется той вязкой, тягучей жидкостью. — Опять… Ты все мои соки выпьешь прежде, чем проснёшься, — вздыхает образ парня и Уён снова кричит потому что узнаёт голос. Это он! Этот тот самый мягкий певучий голос, что держался с ним во время пожара. Это он! Это он его спаситель! Больше Уён ничего подумать не успевает, потому что чёрная вязкая жидкость, кажется, заполняет его рот, его лёгкие, желудок. Мир его полностью переполняется этой черной мерзостью, и он проваливается в бесконечное небытие. К счастью, на этот раз без поражающего всё на своём пути огня.