Скрипки криво играют

      Чанбин лежит на диване, укутавшись в цветастый плед, до этого он отлично отлежал все бока в попытке уснуть на кровати, походил по квартире, раза три заглянул в холодильник и в итоге улегся на диван с крисовой тетрадкой в обнимку. Может быть, это конечно, совсем не этично, но он листает ее, изучая каждый зачеркнутый текст и каждую закорючку, нарисованную на полях в бесконечной попытке найти вдохновение или на крайний случай - успокоиться. Крис пишет исключительно черными чернилами, размашисто, местами даже не понятно, что за букву он пытался изобразить. И в каждом куплете, что Бин пропускает через себя — он видит Чана, его мысли, его стиль и понимает, что его друг хотел бы донести до слушателя. Жаль, что его лидер так не считал. Параллельно с чтением тетради Бин ведет совершенно глупую ночную переписку с Джисоном, зачастую наполненную несмешными мемами (правда бывают довольно хорошие!) и комментариями Хана о всем, том, что происходит вокруг него. Вот он слезливо ноет о том, что на улице слишком шумно, не забывая сопроводить сообщение каким-то невозможным количеством эмоджи с плачущими человечками. Так кто заставлял тебя снимать квартиру на Итэвоне? Потом Хан говорит про то, что не может заснуть и Со сообщает, что если бы он не слал ему все мемы из интернета подряд, он бы уже видел, как минимум, десятый сон. С утра они оба со сто процентной вероятностью будут словно сонные мухи досыпать лишние часы на полу, а после обедать литром крепкого кофе с десертом из энергетика, чтобы хоть как-то быть в форме. Но они изо дня в день до поздней ночи болтают о какой-то чепухе в мессенджере. «Скоро птицы запоют, я спать» «Ночи» Да, пора бы спать. Чанбин еще раз обходит свою маленькую квартирку, заглядывает в холодильник, неприкрыто удивляется с того, что с прошлого его визита на полках ничего не прибавляется, заинтересованно изучает темноту за окном и в итоге тащится в кровать. Утром все трое чувствуют себя абсолютно разбитыми, без малейшего желания вставать с кроватей, не то, что делать дела. Бан Чан спит, как убитый и просыпается от ужасной сухости во рту и голода, кажется, что вот-вот желудок начнет есть себя сам. Голова раскалывается, а организм требует восполнить недостающие часы сна, потерянные где-то в болоте ненаписанной песни. Крис трет глаза и борется с желанием укрыться одеялом с головой и остаться сегодня дома, правда, Крис ответственный и не пропустит тренировку без веской на то причины. Джисон засыпает, когда небо начинает окрашиваться в розовый, а птицы все-таки начинают петь. На самом деле, он врал, что ему мешает уличный шум, он привык и ему в какой-то степени даже нравилось засыпать под громкие голоса и завывающие звуки автомобильных сигнализаций, но вот что точно не нравилось — так это заваривать себе утренний кофе и нарезать бутерброды. «Да к черту!» - пронеслось в голове у Хана и за час до начала репетиций он уверено пошагал в Макдональдс. Чанбин же, в отличие от друзей чувствует себя относительно сносно. Таблетка аспирина, запитая растворимым кофе делает свое дело, даже утренний мем от Джисона кажется на удивление смешным, Бин даже шлет больше, чем один смеющийся смайлик. Парень бодр и все еще безумно доволен собой, наконец-то день будет прожит не зря. Когда Чан переступает порог репетиционного зала на него сразу же несется Чонин, обнимает своими длинными руками, цепляясь за рукава черной толстовки и совершенно отказывается отпускать, пока не наобнимается за все время отсутствия Криса с ними. - Чани-хён, я тебя не отпущу, даже не проси, ты сам во всем виноват. - тянет Ян на мягкую крисову просьбу отпустить его хотя бы не надолго и только сильнее заключет лидера в объятьях. Макнэ не особо любил скиншип (по крайней мере с остальными ребятами), но от Криса не отлипал буквально двадцать четыре на семь. А Чан в свою очередь не противился этим порывам обожания от младшего. Он всегда (ну почти) был рядом и был готов подарить малышу немного тепла и много заботы. - Они все отказывались нормально танцевать. - жалуется Минхо, понуро обводя взглядом всех присутствующих. - Если бы кто-то нас всех не запугал своим страшным лицом… - язвит ему в ответ Феликс, прописывая легкий щелбан куда-то в плечо, на что получает ядовитый взгляд исподлобья. - И не грозился бы кусаться… - подхватывает Хёнджин. - Мы скучали по тебе, хён. - Без тебя они превратили это место в детский сад. - это был голос Чанбина, который незаметно подкрался к Чану, отдававшему все свое внимание малышу Чонину. - Вот ему вообще три годика. - Бин треплет макнэ по волосам и щипает за щеку, когда он вот так висит на Крисе — он полностью обезоружен и можно немного поиздеваться. - Хён! - недовольно вскрикивает Ян, пытаясь спрятать лицо, уткнувшись носом в уютную толстовку лидера. Чан обнимает его еще крепче и Чонин чувствует себя в полнейшей безопасности. - Почему мы не называем его коалой? - вот подоспевший к самому началу тренировки Джисон, уминающий за обе щеки куриные наггетсы. Чанбин не упускает возможности отомстить за вчерашнее и нагло ворует скудный завтрак у Хана. На этой тренировке Чан не щадит никого и как следствие получает в ответ множество проклятий и стонов, вещающих о том, что лидер их не любит и не ценит. Они репетировали долго, мучительно, до прилипших футболок к спине и раскрасневшихся щек. Чан снимает черную толстовку. Под которой оказывается такая же черная майка без рукавов, которая уже успела пропитаться потом и липнет к животу, очерчивая все рельефы пресса. Его руки накачены и окутаны паутиной пульсирующих вен. Крис продолжает танцевать, активно двигая пальцами (он уверен в том, что в танце важна каждая детально, начиная от выражения лица и заканчивая движениями пальцев) и в итоге сжимая их в крепкий кулак, так, что все венки набухают. Голова слегка кружится, а дыхание становится горячее и тяжелее. Парень жмурится, но продолжает двигаться, перед глазами разлетаются тысячи разноцветных мошек, а в легких разгорается самый настоящий пожар, в котором Крис будто бы сгорает сам. Музыка электрическим разрядом ползет по венам, затухая только с агрессивным эдлибом в припеве, когда сердце пропускает пару ударов и запускается по новой. Чан делает выпад вперед и открывает глаза, чтобы посмотреть на себя и на ребят в зеркало. Его светлые волосы липнут к лицу и воздух вокруг такой, будто в кого-то сейчас точно ударит молния. Он делает шаг в сторону, оказываясь в самом центре и новая порция энергии обрушивается, как цунами, волной унося усталость и заглушая ноющую боль во всем теле. Черт возьми, Крис обожал эту партию. Он чувствовал себя так чертовски охуенно! И вот, кульминация, он падает на колени, запрокидывая голову назад и тяжело дыша. Молния все-таки ударила. Прямо в него. - Думаю можно сделать перерыв, - еле дыша и шевеля языком, выдает из себя Крис, откидываясь назад, касаясь спиной холодного пола, усталость вернулась и хотелось пролежать на этом месте буквально целую вечность. - Эй, лидер, у нас сегодня трансляция по расписанию. - Минхо, упал где-то с левой стороны и похлопал ладошкой рядом с крисовой головой, из которой напрочь вылетел факт, что сегодня эфир. - Ну, тогда закончим на сегодня. - Давно пора. - бубнит Хёнджин, переворачиваясь на живот и со скукой развязывая сынминовы шнурки, тот даже не сопротивляется, устал.       Концепт прямого эфира — готовка. Все уже разодеты в пижамы, спортивные штаны и милые футболки с принтами. Фанатам нравится. Целью для порчи продуктов, а главное настроения, стал торт. Шоколадный торт в честь восьми миллионов подписчиков в инстаграме. Повод замечательный, но Чан был уверен, что они отлично смогут испортить даже самый простой рецепт. - Дамы и господа, добро пожаловать. На нашей кухне легко выбрать того… - Чанбин хитро улыбается и вызывающе смотрит в камеру, это совсем не сочетается с его плюшевыми штанами и софтовой толстовкой с логотипом группы. - Привет малышки стэй! Как ваши дела? Надеюсь, вы кушали сегодня? - перебивает одногруппника Крис, останавливая от необдуманного, хотя в случае с Чанбином вполне осознанного, потока слов, после которого им всем бы пришлось читать целое море заигрывающих комментариев. Хотя стоп. Чан не лучше. Откуда-то сзади приплывает Феликс, кладет руку на плечо лидера и лучезарно улыбается. - Хотим сказать вам всем огромное спасибо… - Во-от такое! - Хёнджин разводит широко руки, к нему пристраивается Сынмин, увеличивая количество любви, которое пытается изобразить Хван в целых два раза. - Да! Спасибо за восемь миллионов подписчиков в Инстаграме. Это такая сумасшедшая цифра! Я в шоке, например, до сих пор.- пожимает плечами Минхо. - В честь такого события мы решили испечь праздничный торт. - Попытаться! - кричит Джисон, обводя руками все продукты. Ребята распределяют обязанности. Самую сложную и ответственную часть возложили на наиболее стрессоустойчивых и внимательных — на Минхо с Чонином, они должны были сделать такие бисквиты, которые смогли бы вытерпеть все дальнейшие с ними манипуляции. На долю Феликса выпало взбивание белков, правда, у него это получалось так себе и к нему на помощь выдвинулся Хёнджин, совместными усилиями у них все же получилось превратить смесь сахара и белков в огромную белую массу. Они очень рады и показывают результат своих трудов в камеру, а им пишут о том, что с этим всем нужно быть максимально аккуратным — иначе придется взбивать снова. Джисон топил шоколад, а помогал ему в этом нелегком занятии Чанбин (признаться честно, он просто следил за Ханом, чтобы тот не съел весь запас сладостей). Но Бин, все-таки, хороший друг и пару раз будто бы не замечает то, как Хан ворует из кастрюльки расплавленный молочный шоколад и даже, пока никто не видит — совершает это жестокое преступление вместе с ним. Все шутят, как бы невзначай флиртуют со стэй, отправляют воздушные поцелуи и изображают грандиозную трагедию, когда замечают, что бисквитные коржи подгорели.       Чану, как самому старшему доверили нож и заставили нарезать клубнику. На самом деле это была не самая лучшая затея. Крису скорее нужно было заняться чем-то не монотонным и более творческим, а нарезание фруктов и равномерный стук ножа о дощечку, завораживающий и вводящий в какой-то транс, заставлял его погружаться обратно в свое болото. Черт. Чану захотелось обратно в студию, писать невнятные строчки в своей видавшей жизни тетради, а потом лежать, глядя в потолок и размышлять о своей бездарности. В голове снова царила пустота, перед глазами периодически становилось темно, а куда-то в сердце будто бы вонзился тот самый нож, которым он резал чертову клубнику. Черт-черт-черт. Крис был на грани разрыдаться прямо здесь и прямо сейчас. Нижняя губа предательски дрожала, дышать снова становилось тяжело. И Чан мог поклясться всем на свете, что в его легких кто-то разлил горячий свинец, предположительно – он сам. - Эй, лидер, оближи, скажи что вкусно. - Джисон с беззаботной улыбкой протягивает Крису ложку с расплавленным шоколадом. - Что… - Оближи, говорю. - Хан все также стоит с протянутым столовым прибором и ждет, пока его глупый лидер додумается до того, о чем его просят. Программа в крисовой голове медленно перезагружается, возвращая Чана в реальность. Они все вместе собирают торт, криво косо. Дурачатся, обмазывая лица кремом и в очередной раз воруя шоколад. Джисону разрешили облизать тарелки с ложками, и он был так безумно счастлив. В чате все смеялись, поздравляли и из Криса будто бы вытащили треклятый нож. Он такой дурак. Эфир закончили торжественным разрезанием торта с огромной цифрой «8», выложенной из кусочков клубники прямо посередине. Удивительно, но даже подгоревшие коржи не слишком испортили вкус. После трансляции Крис, как настоящий отец большого семейства отпустил детей по домам и остался мыть посуду и приводить кухню в божеский вид. Чанбин с Джисоном напрочь отказались оставлять лидера одного, напоминая о том, что он может всех мастерски обмануть и вернуться в свой грустный мирок. Со включил какую-то песню и листал твиттер, периодически озвучивая особо забавные или милые посты. Джисон рылся в холодильнике в поиске завалявшихся сладостей, но смог найти только банку бананового молока, которую опустошил в ту же секунду. - Крис, что произошло на трансляции? - Ничего не произошло. - Чан намыливал тарелки и старался не смотреть в сторону Бина, который, честное слово, прожигал в его спине дыру. - Ты чуть не взорвался, стоя прямо вот здесь и разрезая клубнику. - парень подскочил со стула и попытался изобразить Чана, Джисон где-то в стороне тихо хихикнул. - Если бы не Хан, пришлось бы объяснять, почему лидер разрыдался над ягодами. - Эй, если ты хочешь поговорить, мы всегда готовы выслушать и сказать тебе, что ты дурак, который все время забывает о себе. - Сон отлипает от стены и кладет руку другу на плечо. - Я знаю. - дрожащим голосом произносит Чан, отводя взгляд. - Ты нас всех всегда поддерживаешь и защищаешь, позволь и нам, хоть когда-то.       Крис чувствует, как перед глазами мутнеет, а щеки горят. От смущения, благодарности и слез, которые ползут по скулам вниз, оставляя влажные дорожки. Как же он, блин, благодарен этим людям. Благодарен Чанбину за его проницательность, а Джисону за прямолинейность. Да, Чан дурак, каких поискать. Он дрожит, пытаясь утереть слезы плечом, выходит скверно, в легкие снова заливается горячий металл и сердце стучит все быстрее. - Теперь он разрыдался над посудой. Бин крепко обнимает друга, сжимая плечи и тыкаясь в них подбородком. Со сразу вспоминает сцены из фильмов, когда таким образом кто-то пытался забрать у близкого человека немного боли. Он вкладывает в эти объятия всего себя, в надежде хоть как-то приглушить крисовы страдания. Джисон не остается в стороне, присоединяется и обнимает двоих сразу. Чан чувствует полнейшую защищенность и позволяет себе еще немного чувств. Он громко шмыгает носом и ежится от капель, затекших за воротник футболки. - Мы рядом, если тебе нужно будет чем-нибудь поделиться. Не оставляй все в себе. - Бин стирает слезу со щеки друга, на что получает утвердительный кивок и совершенно грустную улыбку. Они будут стоять так долго, пока блондин окончательно не успокоится. Лампочка на кухне неприятно мигает, а из оставленного на столе телефона тихо звучит:

«All you got to do is die a little, die a little Die a little to survive Help me take my precious time All you got to do is cry a little, cry a little Cry a little to be fine Help me figure out my mind»