Скрипки криво играют

- Чан, у тебя в прямом смысле в холодильнике мышь повесилась. Как ты еще на ногах стоишь? - Джисон с трагическим лицом хлопает дверцей холодильника так сильно что она вот-вот отвалится, и направляется к навесным ящикам в надежде обнаружить хотя бы завалявшуюся прошлогоднюю упаковку чипсов с непопулярным вкусом, которую, возможно по счастливому стечению обстоятельств Хан оставил в чановой квартире, а лидер о ней благополучно забыл, но и здесь его ждала полнейшая неудача.       Ребята наотрез отказывались ехать по домам после того, как доставили Криса до его кровати, аргументируя это тем, что без их строгого дружеского надзора он сто процентов сорвется и всю ночь просидит в своем лэптопе и будет если не над лирикой корпеть, так биты сочинять. Чан бы и хотел возмутиться, включить лидера и отправить этих оболтусов с обостренным чувством заботы по домам со своим коронным "Не выспитесь, потом мозг мне весь вынесите, что танцевать не можете", но энергии хватило только для того чтобы упасть на кровать и выудить из кармана мобильник. - Возьми Бина и идите, купите что-то. Крис валялся на незаправленной с утра кровати, не удосужившись даже стянуть с себя худи и лениво наблюдал за действиями своих друзей. Если Хан обосновался на кухне и изучал каждый ее миллиметр на предмет чего-нибудь съестного, то Чанбин уже минут десять топтался возле крисовой гордости — стеллажа с всевозможными пластинками и дисками. Со крутил в руках то одну, то другую, изучая сетлисты, обложки и думая о том, как Чан умудрился достать столько раритетных изданий. - Там, справа, - блондин поднял голову с кровати и указал пальцем куда-то на полку. - нет, еще правее, мое главное детище. Тут взгляд Чанбина зацепился за стоящий полубоком черный конверт с бежевым кругом по центру. У Со в голове закрутился ураган мыслей из которого он пытался выцепить только одну - чем так гордился Чан о чем Бин не подозревал до этого момента. Парень с особой осторожностью достал экземпляр с полки и трясущимися руками начал его изучать. Он прекрасно знал, что Крис сумасшедший коллекционер, но не подозревал, что настолько! Это была не то что легендарная, а мифическая пластинка Фрэнка Уилсона, откуда-то из далеких шестидесятых. Бин слышал о ней и слышал о том, что в мире существует всего пять экземпляров (или что-то около того) этого винила. Он даже боялся дышать на нее, хотелось поставить на место и выкрикнуть что-то по типу "Я ничего не трогал!", а потом скрыться где-то под столом. Как когда-то в детстве, когда ты в чем-то провинился и не хочешь получить нагоняй. - Как ты ее достал? - дрожащим голосом проговорил Чанбин. - И почему не рассказывал? - Ну, это давняя история, а ты и не спрашивал. - Крис перевернулся на спину, принимаясь изучать потолок, хотелось бы конечно провалиться в сон часов так на двадцать, но Чан был до ужаса гостеприимным и не мог отрубиться, когда его два близких друга горят желанием провести с ним время вне работы. - Мы идем за едой? - над биновой душой образовался Джисон, который пытался разглядеть, чем был так сильно заворожен его друг. И в отличие от Криса с Чанбином, Хан не особо разбирался в виниле и в раритетных вещах в принципе, но ему было довольно интересно разглядывать коллекцию Чана, когда он оказывался у старшего дома, параллельно слушая восторженные возгласы Чанбина, сопровождающиеся историями лидера о той или иной пластинке. Музыку слушать он тоже, в принципе, любил. - Можешь включить если хочешь. - тут Бин в очередной раз не поверил своим ушам, но решил не отпускать удачу, которую так внезапно схватил за хвост и все-таки отправился к проигрывателю, такой шанс явно выпадает не каждый день. Он аккуратно, кончиками пальцев выудил из конверта пластинку, черную и идеально блестящую, также кончиками пальцев вогрузил его на диск и с дрожащими от трепета и нетерпения руками поставил катридж сверху. В комнате раздался характерный треск, а после заиграла музыка. Бин слышал эту песню множество раз, но никогда в таких условиях и с такого носителя. В глубине души ему казалось, что он делает что-то запретное, в его голове была четкая установка — коллекционные вещи, будь то книги, пластинки, альбомы, это только часть коллекции и служат они только для ублажения души коллекционера своим наличием. Но, Крис, как выяснилось, был другого мнения. Три минуты в маленькой чановой квартирке никто даже не дышал, прислушиваясь к чистому звуку и вслушиваясь в слова.

“Теперь я люблю тебя, Все, что тебе нужно сделать, это попросить, Я отдам, пока, ничего не остается. Люблю ли я тебя?»

Чанбин находился в полном трансе, все еще, скорее, от факта, что он слушает что-то столь редкое и запретное, чем от самой песни. Когда в комнате снова раздался треск, вещающий о конце мелодии в биново плечо потыкал нетерпеливый Джисон: - Еда. Пошли. - Хан пальчиком постучал по несуществующим часам на смуглом запястье, как-бы намекая о том, что все магазины в округе обязательно в скором времени должны закрыться, если они в ту же минуту не отправятся на поиски чего-нибудь съестного. - Да, идите уже. - Что ты будешь? - Джисон удивительно быстро преодолел расстояние до входной двери и также быстро натянул кроссовки и теперь не упускал возможности недовольно смотреть на Чанбина, который флегматично завязывал и поправлял волосы, пялясь в зеркало. - На ваш вкус. На улице свежо и пустынно, такое чувство, будто бы сейчас пойдет дождь — воздух разряжен и есть какой-то почти неуловимый аромат приближающейся бури. Это что-то на грани интуиции, когда ничего не предвещает - но, ты точно уверен, что дождь все-таки ливанет. Чанбин и Джисон медленно плетутся по темной аллее, усаженной с обеих сторон деревьями и пышными кустарниками, защищающими от шума машин и неоновых огней по ту сторону. Крис поселился в слишком спокойном районе, где на квадратный километр приходилась всего парочка супермаркетов, несколько книжных и множество маленьких сквериков, которые занимали большую часть всей этой площади. «Идеальное место, чтобы встретить старость... либо помереть молодым.» думалось Чанбину Супермаркет выглядел прямо как в тех новомодных ретровейв фильмах — с холодными лампами внутри, голубой неоновой вывеской снаружи и с огромными панорамными окнами, через которые было видно все, что происходило внутри. Кассир скучал на своем рабочем месте, лениво листая уже изрядно повидавший жизнь томик какой-то манги. Джисон все время, пока они закупались без умолку болтал о всякой ерунде, в основном рассуждая о том, какую лапшу он сегодня хочет, а Чанбин поддакивал и заумно вещал, о том, что Хан может съесть сразу две порции, если он не может выбрать, в ответ, получая лишь «Нет, все-таки только одну, я не хочу торчать в зале всю оставшуюся жизнь». Возвращаясь обратно Чанбину ужасно захотелось курить и побыть на улице немного подольше, он все еще безумно любил летние ночи. И чего греха таить, с Джисоном это время становилось каким-то особенно атмосферным, будто бы он своими разговорами на все темы мира, отвлекал и заставлял думать о чем-то начиная от политической ситуации в мире и заканчивая новым трендом в тиктоке. С Джисоном становилось спокойно, умиротворенно и забывались все плохое, произошедшее за день. Хан был для Чанбина своеобразным тумблером, который щелкнув жизнь магическим способом налаживалась.       Ребята нашли какой-то тихий двор, который пытался осветить один тусклый фонарь, к которому уже слетелись все мотыльки Сеула и Чанбину снова подумалось, что здесь только помирать. Ну или на крайний случай - курить, тут уж точно никто не застанет айдолов за таким постыдным занятием. Джисон уселся на деревянную лавку, подбирая ноги и ставя прозрачный пакет с различными снеками рядом с собой, Бин же развалился, уложив голову на спинку скамейки, перед этим достав из заднего кармана джинсов пачку сигарет. - Мне тоже. - Бин с безразличным лицом протягивает другу сигарету и зажигалку. Парень хватает белую палочку длинными пальцами, подносит к губам, сжимает зубами и наклоняется, прикрываясь ладонью, чтобы внезапный порыв ветра не помешал сделать первую затяжку. Джисон держит сигарету легко, также легко затягивается и выпускает едкий сизый дым, приоткрыв рот чуть шире, чем следует, аккуратно стряхивает пепел на землю и ловит секунды удовольствия. Чанбин делает все иначе — не сжимает зубами и не любит медленно выдыхать, не считает клубящийся дым чем-то эстетичным или хотя бы около того. Он выдыхает резко, складывая губы в трубочку, наблюдая за тем, как ветер быстро уносит улики его вредной привычки. Но, Чанбин любит наблюдать как кто-то «играется», пытаясь сделать колечки или спрятать лицо в плотном дыму. - Что ты сделал, для того чтобы Чан вчера ушел из студии? - Хан смотрит куда-то вглубь этого тихого дворика, будто бы пытаясь разглядеть что-то. - Да я даже не делал чего-то особенного, просто пришел, почти накричал и позвал есть мясо. Вот он и согласился. - Странно. - Сон делает еще одну легкую затяжку, так, что Бину кажется, что это и не затяжка вовсе, а что-то из серии дурачеств на заднем дворе школы «чтобы как все». Правда, Со не может отвести глаз от дыма, выплывающего изо рта рэпера. - Сколько раз я звал его, он говорил, что не хочет, не может, а иногда вообще игнорил. - Я думаю, что ты просто не предлагал ему купить две порции пулькоге. - Бин усмехнулся и затянулся дольше обычного. Спокойствие растекалось по венам, оседая где-то в легких. - Ты же понимаешь, что с его гиперфиксированностью на песнях нужно что-то делать. Быть крепко увлеченным — это клево, но не клево, когда ты буквально выпадаешь из жизни, когда у тебя что-то не получается. - брюнет сделал последнюю затяжку и запустил окурок в ближайшую мусорку. - Считаю, что для начала нужно огородить его беспокойное сознание от песен о любви. - Бин последовал примеру друга и тоже кинул то, что осталось от сигареты куда-то в сторону урны. - Со Чанбин, ты дурак, держу в курсе. Ты придумываешь такие гениальные планы, а потом включаешь песню про любовь. И в чем тогда смысл? - Он сам попросил. - Бин готов был поклясться, что Джисон закатил свои глаза куда-то дальше вселенной. Обратно в крисову квартиру они плелись в таком же гордом молчании, как и из нее. Тучи сгущались и воздух становился все тяжелее. - Мы принесли тебе рамён с креветками! - торжественно крикнул Сон, пересекая порог квартиры друга, который уже успел сменить одну черную толстовку на другую черную толстовку, но теперь уже с каким-то принтом, и забраться под одеяло, листая что-то в телефоне. Правда, Крису это стоило титанических усилий - встать с кровати, доплестись до ванной комнаты, не уснуть под горячим напором, потом снова не уснуть и только для того, чтобы дождаться двух блудных голодных детей. В принципе, у Чана в животе киты тоже пели свои лучшие песни. Вот, кстати, еще один пункт, почему он всячески отгонял от себя сон. - Выбирай, что мы будем смотреть, иначе выберу я. - Боже упаси. - Чан перевернулся на другой бок, начиная что-то еще активнее скроллить. Чанбин направился на кухню, уверяя всех, что приготовит лучший ужин на всем белом свете. Пахло действительно неплохо. Рэпер не отличался какими-то особыми кулинарными талантами, но пожарить куриное филе с овощами и сварить лапшу быстрого приготовления, вбив туда яйцо — мастерства шеф повара не требовало. Джисон уже перетащил свое тело на чанову кровать, не забыв взять с собою весь пакетик со снэками, облизываясь, так и желая похрустеть Поки, Крис же стащил пачку мармеладок и с видом победителя умял ее за считаные минуты под пристальный взгляд и протянутую руку. - Готово. - Бин принес тарелочки с ароматным рамёном прямо в постель и протянул друзьям. Рэпер снова готов был поклясться, что Джисон начал светиться, как урановый рудник под ультрафиолетом. Крис выбрал для ночного просмотра какую-то старинную историческую дораму, которую смело можно было саму называть исторической. Ребята даже спорить не стали, чем бы не тешился, лишь бы снова не страдал. Сериал, к слову, оказался не таким плачевным, как показалось на первый взгляд. Что-то про приключения юной служанки в доме богатого и жестокого господина. Правда, виновник такого экскурса в историю родной страны отрубился на плече Чанбина, где-то после первой серии, прямо с пустой тарелочкой в руках. - Вставай. - шепотом произнес Бин Джисону, головой кивая в сторону ноутбука и грязных тарелок. Со в свою очередь максимально осторожно слез с кровати, чтобы не потревожить друга. Аккуратно уложил его на подушку и подоткнул одеяло, как ему когда-то мама в детстве. - Ну, чисто ангел, когда спит. Когда вся посуда была вымыта, свет во всей квартире выключен, а сон Чана не вызывал никаких подозрений в своей крепости, Чанбин с Джисоном выползли на балкон, в темную беззвездную ночь. Со снова выудил из кармана пачку, в которой доживала последние секунды жизни одинокая сигарета. - Я не брезгливый. - уверенно сказал Хан, нагло опустошая бело-красную пачку.       Джисон облокотился локтями на холодные перила, вглядываясь в ночь ровно точно также, как и час назад. Также сжал в зубах сигарету и также медленно выпускал дым из легких. В какой-то момент Бину показалось, что в их маленькой компании нужна помощь не только Чану, но быстро отбросил странные мысли, забрав из пальцев друга уже изрядно подтлевшую палочку. - Как ты можешь сочетать в себе сразу две плохие привычки. - Со изучил искусанный фильтр, но поняв, что других вариантов нет, потянул ее в рот. Удовлетворение снова растеклось по всему телу. - Крис рассказал тебе что-то о песне, которую пытается написать? - Он хочет, чтобы она была чувственной, жизненной и про него самого. Но, как мы выяснили, он не может. Хотя, я вчера перечитал его тетрадку вдоль и поперек, я, блин, вижу его в тех текстах. Но, он-то не видит. Он говорит, что пишет банальный и заменимый мусор. Я не знаю, что у него в голове. Ты, я, ребята все понимаем, что он чертовски, блять, гениален! - Чанбин затягивается и пренебрегает принципами, медленно выдыхая, наблюдая за тем, как дым зависает в тягучем воздухе. - Думаю, у него есть причины так думать, нет? - брюнет забирает у друга сигарету, царапает ногтем фильтр и снова его кусает. - О, он сказал мне, что никогда не влюблялся, встречался с кем-то, но ничего не чувствовал. И из-за этого не может написать действительно хорошую песню о любви. Тогда зачем начинал, чтобы лишний раз пострадать? - Джисон лишь пожимает плечами и слабо улыбаясь передает сигарету-на-грани-смерти одногруппнику. - Ну, это так-то причина. - Любовь — хреново. - Ты такой же дурак, как и он, раз так считаешь. - Ну, давай, расскажи мне хоть один случай из своей жизни, когда ты влюбился и тебе было хорошо не только в процессе, но и после? Ты не бил стены до крови, спал ночами и не проклинал себя за свои действия? - развернувшись и смотря прямо в глаза, сказал Со. Хоть смысл его слов и был довольно прямолинейно-агрессивный, все это он выпалил без доли гнева, а лишь с искренним любопытством. До всей этой передряги с лидером они все трое никогда не рассказывали друг другу про девчонок, отношения, любовь и все такое. И Бину действительно было интересно узнать пару историй из жизни Джисона. - Если ты ждешь чего-то интересного, то можешь продолжать ждать дальше. Я никогда не любил, только в отличие от Криса, я ни с кем и не встречался. - Хан, отвел взгляд от пристальных карих глаз, отобрав сигарету у которой оставалась последняя тяга и с легкой нервозностью прикончил ее, затушив окурок об металлические перила и бросив куда-то в темноту. Где-то вдалеке сверкнула молния, окрасив темное небо в фиолетовый, затем последовал раскат грома, тоже где-то далеко и Джисону на нос упала первая капля ночного летнего дождя. Рэперы скрылись в темной лидерской квартире, не закрывая дверь на балкон, все-таки в летних дождях есть особый шарм. Мир остывает. - Домой ехать смысла нет. - пожал плечами Чанбин, укладываясь на диван, натягивая на ноги серый плед. - Ты можешь попытаться уместиться на противоположной стороне. Было тесно и Хан то и дело боялся свалиться с маленького икеевского дивана на пол. Они с Чанбином тихо болтали о разном, как обычно, впрочем, только вместо сообщений и смешных картинок, они лежали друг напротив друга, укрываясь одним пледом и слушали звук дождя, равномерно постукивающего где-то на улице. Джисон шутил какие-то шутки, рассказывал истории из детства, которые рассказывал уже миллион раз и в принципе чувствовал себя, как в детстве. Тогда, с десяток лет назад, когда он каждое лето ездил в лагеря, у него появилась дурацкая привычка: болтать по ночам о всяком разном, с возрастом «всякое разное» менялось, а привычка оставалась неизменной. Школьные друзья, родители, теперь Чанбин. Хан чувствовал дурацкое чувство теплоты, когда Со смеялся над его шутками, а потом рассказывал свои. Со Чанбин был тем, кто гасил все отрицательные джисоновы эмоции в зародыше. Злость? Ну, чего ты злишься, все будет хорошо. Зависть? Джисон, ты совсем дурной, посмотри на себя в зеркало. А если Хан все-таки тонул в пучине отрицательных чувств - он из раза в раз получал подзатыльник, щелбан, а потом поход в фастфуд за спасительным мороженым в рожке. Джисон был уверен, если бы не Чанбин он бы еще до дебюта разочаровался бы в себе и в своем творчестве. Но нет, он здесь и он в относительной ментальной стабильности. - Спокойной ночи, Джисони. - Спокойной ночи, Бинни. - где-то из сна ответил ему Хан, хватаясь за ступни друга, чтобы не свалиться с этого чертовски узкого дивана.