Прометей

Но среди повседневных забот Айнерин из Ильдостейна ни на секунду не забывал о Ройде из Смолбрунна. Как только он поступил в военную академию, то сразу принялся узнавать, где может находиться девушка. Он переживал, что она волнуется за него, не застав в больнице и не зная, что с ним случилось; а кроме того, ему не терпелось похвастаться новенькой формой. И вот через несколько недель, пользуясь выдавшимся свободным временем после занятий, юноша стоял возле Магических Яслей и высматривал среди выходящих из ворот студентов знакомую копну рыжих волос. Магические Ясли — высокое темное здание за чугунной оградой с каменными скульптурами — впечатляли своей сверхъестественной архитектурой. Колыбель магии Ильдостейна словно состояла из огромного единого монолита с вырезанными из гранита колоннами. Строительство явно не обошлось без помощи волшебства: создать подобное исключительно человеческими руками было невозможно. Наконец Айнерин был вознагражден за долгое ожидание. — Ройда! — окликнул он волшебницу, которая в задумчивости брела мимо, прижимая к груди книгу. Девушка вздрогнула от неожиданности, но тут же ее веснушчатое лицо расплылось в широкой улыбке. — Вот это да, Айни! — воскликнула она, подбегая к парню и с неподдельным восхищением оглядывая его с головы до ног. — Ты решил стать защитником Ильдостейна? — Как видишь! — Не могу поверить. Еще недавно ты был как чистый лист, а сегодня уже с гордостью носишь мундир военного! Айнерин довольно приосанился. — Это все Владычица, — сказал он. — Кто знает, где бы я был сейчас, если бы она не надоумила меня отправиться в Саем выполнить завет Эльтаира. — Ты собираешься в Саем? Большая удача для тебя, — девушка как будто погрустнела. Она сощурила глаза на ярком солнце, ветер трепал ее кудри. Ее маленькая загорелая фигурка в белой рубашечке вдруг показалась Айнерину необыкновенно одинокой, и ему захотелось побыть с Ройдой подольше и подбодрить ее. Поэтому он уверенно улыбнулся и продолжил: — Давно не виделись. Я уж думал, ты вернулась в лагерь. — Все еще прохожу переподготовку, — призналась Ройда. — Из-за капитана Фрегга ко мне предъявляют повышенные требования. Боюсь, на службу я вернусь не скоро. — Все из-за меня, — Айнерин опустил голову, но волшебница прервала его: — Это был мой выбор. Все так, как должно быть, Айни. Не вини себя ни в чем. Пока разговор не перетек в бесконечные взаимные извинения, парень решил разрядить обстановку и предложил: — Не хочешь прогуляться по городу, поболтать немного? Если ты свободна, конечно… Щеки девушки заалели, но она согласно кивнула. Вместе они обогнули Ясли, свернули на многолюдную улицу, ведущую к реке, и не спеша двинулись по тротуару. В шумной толпе никто не обращал внимания на парочку курсанта и волшебницы. — Тяжело учиться в академии? — поинтересовался Айнерин. — Я, например, провалил тест на магические способности при поступлении. Эх, никак не помогла мне моя «сила»… Интересно, как вообще создается магия? — Ну как сказать, — задумалась Ройда. — Кому-то легко, кому-то сложно. Обычно у человека изначально должен присутствовать некий талант к магии — мы называем его «даром». Если его совсем нет, вряд ли ты сможешь научиться. Дар у всех разный, он определяет склонность к тому или иному виду магии. Кому-то проще даются защитные заклинания, кому-то атакующие, а кто-то — отличный сенсор. Склонность невозможно выбрать самому, она дается с рождения. Исключение может быть только в случае, если у тебя невероятно сильный дар. Тогда перед тобой открыты все пути. — Как у Владычицы Агнии? — Да. — А у тебя какой? Рыжая сжала губы, потом словно нехотя ответила: — Я ведь приехала из провинции, Айни. Там дара нет почти ни у кого. Обычно магический дар — удел людей благородного происхождения, магов в нескольких поколениях, а не выходцев из богом забытых поселений на границе со Скогхеймом. Вот, например, у Рена вообще нет никакой предрасположенности, но он изначально собирался быть воином и в итоге добился своего. А я буквально грезила о том, чтобы стать боевым магом. Я верила в то, что дар может открыться со временем. — Но ты же открыла его? — Зачатки способностей к магии у меня обнаружила тетка. Она кое-что умела… и научила меня тому, что знала сама. Но потом… — голос девушки дрогнул, но она быстро овладела собой, — потом мне пришлось продолжать одной. Получалось из рук вон плохо. У меня не было ни знаний, ни книг, чтобы учиться… Моей единственной надеждой оставались Ясли. Это ведь я уговорила Рена отправиться вдвоем в Стейнстад, чтобы сделать карьеру. А на вступительном экзамене в академию установили, что дар у меня минимальный и склонности почти ни к чему нет. Наверное, их разжалобило мое расстроенное лицо, поэтому мне дали шанс. Мне очень не хотелось возвращаться обратно в Смолбрунн. Айнерин словно почувствовал воспоминания волшебницы, ее страх не исполнить свою мечту и снова оказаться в глухой деревне, среди необразованных крестьян. — Я жив в первую очередь благодаря твоему лечению, Ройда. Не забывай об этом. Ты прекрасный хейлер. Ройда снова смутилась. — И все же мне приходится учиться усерднее остальных, — сказала она. — Я трачу в два раза больше времени и сил на совсем простые вещи. — «Упорный выигрывает»: кажется, так у вас говорят? Знаешь, я сейчас учусь вместе с одним парнем… он совсем как ты. Ему тоже тяжело даются науки. Но у него такое же большое сердце. И это гораздо важнее, чем любые знания, поверь мне. То ли краска, то ли закатные лучи заполыхали на лице Ройды. — Спасибо, Айни, — наконец тихо произнесла она. — Спасибо за поддержку. Они вышли на набережную и облокотились на каменное ограждение. Душный горячий вечер опускался на Стейнстад, и Вечный Огонь все ярче вырисовывался в небе почти над самыми их головами. Снизу доносился гулкий шум клокочущей реки, бурное течение которой разрывало камнями. Айнерин крутил в пальцах пуговицу мундира. — Я все думаю, — сказал он, — что будет в Саеме. На занятиях только и говорят, что о долге перед родиной, о поисках семян Аски… но про йернманов рассказывают так мало, будто их там вовсе нет. А ведь нам придется сражаться с ними. Это не теория, а факты! Йернаркан силен и постоянно становится еще сильнее. Почему об этом умалчивают?! — Тссс, не кричи, — Ройда опасливо оглянулась. — Потому что об этом не принято говорить вслух. Ну и… потому что Ильдостейн справится с ними, какими бы сильными они ни были. — Тогда расскажи, как Ильдостейн с ними справляется! В конце концов, ты ведь тоже на службе, как и я. Между нами больше не должно быть секретов. Рыжая перегнулась через парапет и посмотрела вниз, на воду. — Против йернманов хорошо действует боевая магия, особенно молнии, — сказала она, не поднимая глаз. — Молнии сразу выводят их из строя. Огненный шар тоже неплох, но нужно больше времени для воздействия. Если заставить йернмана гореть, то через некоторое время он начнет плавиться. — То есть чтобы победить робота, нужен маг? А что делать обычным воинам вроде меня? Пытаться рубить их мечом в капусту? — Не представляю, Айни. Может быть, этому вас научат позже? Честно говоря, я ведь никогда не сталкивалась с йернманами лицом к лицу. Все, что я тебе пересказала, я знаю лишь из базового курса практической магии… Проклятье! Меня никогда не отправят в Саем, — девушка с досадой ударила кулаком по камню. — Так и буду вечность сидеть в захолустном лагере, где ничего не происходит, выслушивая нотации капитана и полковника. И почему я такая слабая? Айнерина так и подмывало раскрыть ей, как тяжело был ранен на задании Рен и что Саем — отнюдь не веселый пикник на свежем воздухе, но он сдержался. К тому же она наверняка бы не поняла его опасения: отчаянные ильдостейнцы не боялись ничего на свете, и Ройда вряд ли была исключением. Он лишь невольно отметил про себя, что она прехорошенькая, когда сердится. Над городом раскинулся очередной кроваво-красный закат. Ройда засобиралась домой. — Если хочешь, можешь проводить меня до Великого Храма, — сказала она. — Дальше не стоит. Слишком далеко идти, да и тебе совсем в другую сторону. Пройдя огромным и широким проспектом, который начинался прямо от моста к Стейнстадскому замку, молодые люди вышли на главную городскую площадь. Над вымощенной булыжником мостовой устремлялась в небеса монументальная громада Великого Храма Вечного Огня. Айнерин уже бывал здесь несколько раз и видел его, но после наступления темноты, озаренный факелами и светильниками на балюстраде, огромный собор казался еще величественнее. — Ты был внутри? — спросила Ройда. — Хочешь зайти на минутку? — А мне можно? — Любой гражданин Ильдостейна в любое время может помолиться в Храме Огня… для этого он и существует. Пойдем. Несмотря на поздний час, кованые бронзовые врата Храма высотой в три этажа были распахнуты настежь. Айнерин преодолел несколько широких плоских ступеней и задрал голову, проходя сквозь арку. Он чувствовал себя букашкой. Потолок, подпираемый бесконечными колоннами, терялся где-то далеко наверху, и с него в центр храма спускалась невероятных размеров чугунная люстра на цепях толщиной с руку, усеянная сотнями свечей; но даже этого было недостаточно, чтобы полностью осветить помещение. Язычки пламени тонули в таинственном полумраке. Пахло благовониями. У дальней стены, на массивном гранитном алтаре, горел светильник — круглая железная чаша на высоких опорах. Откуда-то из темноты доносился едва слышный шепот верующих, читавших молитвы. Ройда медленно прошла вперед по огромным плитам с надписями, устилавшим пол, и остановилась перед алтарем. Айнерин, следуя за ней, тщетно пытался прочитать письмена под ногами: то ли он еще плохо знал язык, то ли это было написано на каком-то древнем наречии. — Смотри, — рыжая повела рукой перед собой. — Творение Иннбластура… Гениальный мастер прошлого и здесь приложил свою руку. Но на этот раз скульптура была куда больше, чем «Возрождение Аски» в покоях Владычицы. В колеблющихся отблесках перед Айнерином предстал великолепный горельеф высотой не менее двух этажей. Теперь, когда он уже знал историю Ильдостейна, понять смысл изображения было гораздо проще. Заключенные в шестиконечную звезду, Вечный Огонь и Источник Жизни давали силу семенам Аски, из которых произрастало дерево — пока еще совсем маленькое и тоненькое. Справа и слева сияли солнце и луна, сверху нисходили лучи божественной энергии, а снизу толпилось множество детально проработанных людей, простирающих руки к звезде: искусство мастера, как всегда, было безупречным. Тем не менее, картина вызвала у Айнерина смешанные чувства. Каким-то беспокойством веяло от нее, тоской и тревогой, а лица людей, несмотря на вроде бы радостное событие, были исполнены страдания и скорби. — Здесь находится частичка Вечного Огня с башни, — сказала Ройда, не отводя взгляда от светильника. — Огня, который горит в сердце каждого. Тебе рассказывали, откуда он? — Эльтаир даровал его людям? — Когда-то миром правили всемогущие боги. Все было им подвластно, а люди и звери были бесправными игрушками, созданными ими ради своего развлечения. Боги насылали на землю холод и мрак и забавлялись, глядя, как несчастные существа пытаются выжить, пресмыкаясь в грязи. Только одному богу — Эльтаиру — не нравилось такое положение вещей. Эльтаир представлял людей свободными и прекрасными, способными достичь совершенства, не уступающему божественному; он ненавидел злые шутки богов и не хотел в них участвовать. Поэтому он решил освободить людей от рабства и дать им то, благодаря чему они смогли бы противостоять произволу демиургов — огонь. В глубокой тьме спустился он на высокую гору и высек из камней искру, породившую пламя, которое никогда не гасло. Затушить его не могли ни вода, ни ветер. Это был Вечный Огонь — дар Эльтаира человеческому роду. Узнав об этом, боги разгневались и решили предать Эльтаира жестокой казни. За его дерзость они отправили его далеко-далеко, на край мира, и приковали к парящей в пустоте скале, озаряемой пылающей звездой. Днем ослепительный свет лишал Эльтаира зрения, а огонь сжигал его кожу; но так как он был богом, а не человеком, то за ночь он восстанавливал свое тело, и пытка начиналась заново. Несмотря на это, боги потеряли власть над людьми — теперь тем были не страшны игры своих создателей. Люди научились использовать огонь, ковать оружие, строить прочные жилища, заниматься наукой и магией. И свергли они богов, которые мучали их тысячелетиями. Остался лишь один истинный и справедливый бог — Эльтаир. — Как это… «свергли»? — Очень просто. Перестали бояться и поклоняться им. И они стали беспомощны. — А что стало с Эльтаиром? Он до сих пор прикован? — Каждый день Эльтаир погибает и возрождается ради всех нас, — торжественно сказала Ройда. — Это его сакральная жертва во имя человечества. И мы должны помнить и чтить ее до тех пор, пока живы. У Айнерина мурашки побежали по телу. Где-то он уже слышал эту историю, определенно… — Расскажи мне еще про завет Эльтаира, — попросил он. — Откуда взялась Аска? — Аска появилась в том месте, где ноги Эльтаира впервые коснулись земли, когда он сошел с небес дать людям огонь. Да, ты верно подумал: впоследствии на этом месте был основан Стейнстад. Сейчас ты видишь Аску хилым мертвым побегом; но тогда, в те времена, она была огромным деревом, вершина которого упиралась в облака, а корни питались кристально чистой водой прямо из Источника Вечной Жизни. — Мировое древо? — Можно сказать и так. Благодаря Аске повсюду была приятная тень и пища росла в изобилии. В своей нагорной проповеди Эльтаир сказал: «Берегите и храните природу, ибо она есть то, что дает вам жизнь». Аска всегда была священным деревом, и ее тщательно стерегли днем и ночью. Но затем произошло то, что произошло… Началась засуха, Источник обмелел, и древо засохло, успев рассеять семена до лучших времен. — Я понял, — пробормотал Айнерин. — А что, если выпить воды из Источника, станешь бессмертным? Ройда улыбнулась, но как-то грустно: — Это скорее иносказательное название. Вечную жизнь Источник дает самому Внутреннему миру. Пока есть вода, есть и жизнь — разве нет? Они вышли из Храма молча, оставив позади мистически полуосвещенный зал. Айнерин пребывал в глубоких раздумьях под впечатлением от услышанного. Перед тем как они разошлись в разные стороны, девушка дала ему последнее наставление. — Помни, Айни, — блики факелов сверкали в темных глазах Ройды. — Если тебе будет тяжело, ты всегда можешь помолиться в любом месте, просто разведя огонь. Костер, свеча или простая лучина — не важно. Эльтаир непременно услышит тебя и направит на верный путь. После этого они виделись еще два или три раза. Затем обучение Айнерина в военной академии завершилось. Он успешно сдал экзамены и в звании рядового вместе с другими выпускниками был командирован в Трокен — город на рубеже Ильдостейна и Саема.

***

— Ну и пекло! Сколько еще тащиться? — Вайкрисс проехали недавно. До Трокена альнов двести, не меньше. — Ребята, если вместо меня в конце пути останется только лужа пота, так и представьте офицеру: «Рядовой Лужа из Гардура на задание прибыл!» Приставив ладонь ко лбу, Айнерин сощуренно вглядывался в горизонт, терявшийся в колеблющемся разгоряченном мареве. Рядом в повозке сидели, оживленно болтая, его вчерашние однокурсники. Горы остались позади, кругом простиралась равнина, напоминавшая ему его первое путешествие из приграничного лагеря в Стейнстад: когда, изнемогая от боли и плавясь от жары, он трясся на полу фургона для заключенных, а Ройда без устали ухаживала за его ногой. Они были в дороге уже более суток, и оставалось примерно столько же. По календарю шел последний месяц осени, но солнце по-прежнему палило, будто забыло о смене времен года. Нет, на его родине точно было по-другому… Перед глазами промелькнули черные стволы деревьев и белая земля. Снег. Он жил там, где бывает снег. Лошади лениво переступали ногами, телеги перекатывались по неровностям проселочной дороги. Давно уже миновали столичные пригороды, проехали и памятный Айнерину Эрц. Ночевали в чистом поле, разбив лагерь у обочины. Чем южнее, тем реже встречались одинокие деревушки в окружении грасковых грядок. Монотонная степь убаюкивала, словно впереди не поджидало ничего особенного: но Айнерин из Ильдостейна беспрерывно думал о Саеме, и волнение не позволяло ему задремать. Трокен, которого новобранцы достигли под вечер третьего дня путешествия, поначалу показался ему большой деревней. Раскинувшись по берегам узенькой и мелкой речушки, последний форпост перед Саемом насчитывал пару сотен низких каменных домов в окружении полей, засеянных желтой травой — стромом. Тем не менее, на улицах было довольно людно, дороги замощены, а в центре города виднелись несколько строений повыше, среди которых по колоннам можно было определить церковь Огня. Храмы в Ильдостейне встречались нечасто, и обычно их воздвигали только в достаточно крупных и значимых поселениях. На расстоянии альнов пяти к западу вырисовывались серые холмы. Скучное и унылое место — как и любое место в Ильдостейне, кроме столицы. Казармы находились чуть поодаль, за околицей: длинные низкие дома с маленькими окнами под самой крышей, а рядом — плац для отработки строевых занятий, на котором под энергичные выкрики офицера бегал взвод солдат в оливковой форме. Новоприбывшие защитники родины распрягли уставших коней и, с облегчением вздыхая, разобрали телеги с пожитками. Получив в каптерке комплекты униформы, в которой им предстояло теперь ходить, дружная толпа, перекидываясь веселыми шутками, отправилась занимать места в спальню. Айнерин и Кудо из Бергкрума успели урвать себе койки у дальней стены и разместиться с комфортом. Сняв пыльную и грязную дорожную одежду, Айнерин развернул новую форму на постели: двубортный мундир защитного цвета, широкий пояс с большой бронзовой бляхой и защитного же цвета штаны с кожаными вставками. Такое облачение носили все солдаты и офицеры регулярной армии Ильдостейна. — Курсантская нравилась мне больше, — разочарованно протянул парень. — Эта совсем простая. Пока он вертел в руках штаны, изучая, где зад, а где перед, из коридора послышались громкие крики, дверь с грохотом распахнулась от удара тяжелого сапога, и вся спальня мгновенно выстроилась навытяжку в два ряда вдоль прохода между кроватями. — Слава Огню! — гаркнули хором выпускники, отсалютовали и ударили себя в грудь кулаком согласно ильдостейнскому приветствию, заложив вторую руку за спину. Айнерин, стоя в одних трусах и прижимая стиснутый кулак к сердцу, смотрел прямо перед собой. Ему не было видно, что происходит на другом краю шеренги, но подспудно он сразу же понял, что вольным денькам в академии настал конец и дальше его ждет исключительно суровая армейская муштра. — Добро пожаловать в Трокенский военный лагерь, недоноски, — поприветствовал собравшихся чуть хрипловатый молодой мужской голос, почему-то показавшийся Айнерину знакомым. — Из Стейнстада сюда присылают только недоносков, но для того и создано это место, чтобы выбить из вас все дерьмо и сделать настоящими воинами Ильдостейна! С этого дня я буду вашим инструктором и командиром, и поблажек не ждите, мать вашу так! У меня здесь нет дискриминации, и мне плевать, чистокровные вы в десяти поколениях, твайны или вообще зверолюди: вы все здесь одинаково никчемны! Новички недовольно загудели. — Молчааать! — рявкнул инструктор. — Если я что-то говорю, надо отвечать: «Так точно, господин лейтенант!» Ясно?! — Так точно, господин лейтенант, — разноголосо отозвалась спальня. — Вы здесь никто и звать вас никак! Можете подтереть своим мнением ваши академические задницы! А если кто-то решит, что он умнее меня, то будет доказывать это перед строем! — Так точно, господин лейтенант! Командир сделал несколько шагов вдоль прохода. — Ты, — обратился он к одному из солдат, — кто ты и откуда? — Хельдиг из Гренсена, господин лейтенант! — А по мне, ты больше похож на Пузо из Гренсена, рядовой Хельдиг! Любишь пожрать тайком от товарищей? Слегка полноватый Хельдиг, которого во время учебы каждую неделю щедро снабжала фермерским творожком мать из деревни (а он ни с кем не делился), втянул живот в позвоночник. — Отвечай, рядовой! — Так точно, господин лейтенант, — пискнул Хельдиг. — Запомни, Пузо: чтобы стать настоящим бойцом, тебе придется много чем пожертвовать. В армии разносолов нет! Тут тебе не уютненькая академия, где ты каждый день набивал до отвала свое жирное брюхо! Сто скручиваний сейчас же, рядовой Пузо, быстро, быстро, пошел! Я считаю! Не выполнишь — тебе помогут другие, пятьсот раз! Хельдиг, чуть не плача, лег на жесткий пол возле койки и начал сгибать корпус. Это было самое его ненавистное упражнение. Инструктор, считая вслух, шагал взад-вперед вдоль строя. — Там, в Саеме, если не готов ко всему, ты труп, — распинался он. — Двадцать один! Двадцать два! Саем не прощает ошибок! Как только ильдостейнцы вступили на эту землю, то подписались идти до конца, и вы пойдете и будете убивать йернманов, пока не истребите всех до единого! Не сможете идти — поползете! Не сможете ползти — полетите, недоноски! Двадцать пять! Это война! И Ильдостейн ее выиграет! Да, рядовой? Он дошел до конца шеренги и остановился прямо перед оцепеневшим Кудо. Айнерин скосил глаза и едва подавил удивленный возглас. Рен из Смолбрунна?! Да, точно он: такого выскочку еще поискать надо! Вот почему голос сразу показался ему знакомым! Неожиданная встреча пробудила в юноше старый дух соперничества и азарта. Ишь, раскомандовался! — Т-т-т… — от волнения Кудо совсем потерял навык связной речи. Рен хлопнул себя рукой по лбу: — Мать твою, рядовой! Что за курсантов теперь набирают? У одного живот до колен, второй разговаривать не умеет! Что ты там мямлишь, твайн черномазый? — Т-т-т-т… Айнерин знал, что Кудо, если сильно нервничал, мог собираться с духом по несколько минут. У него кровь зашумела в висках, когда он представил, как Рен в свойственной ему грубой манере может унизить бедного заику. Поэтому он смело сделал шаг вперед и громко сказал: — Это Кудо из Бергкрума, господин лейтенант. Он плохо говорит, но он верный сын отечества, готовый сложить голову во имя завета Эльтаира. Благодаря таким, как он, победа будет за нами! Новобранцы затаили дыхание. Рен резко повернулся, и глаза у него расширились настолько, что чуть не вылезли из орбит. — Снова ты?! — завопил он. — Я помню тебя, Айнерин из Ильдостейна! Ты лежал со мной в одной палате в Стейнстадском госпитале! — Так точно, господин лейтенант! Красивое лицо Рена исказилось, он стоял и скрипел зубами, как мельничный жернов. Айнерина внутри просто разрывало от смеха. Он с удовлетворением глядел, как командир бесится только при одном его виде, и потешался про себя. «Что ты мне сделаешь? — думал он. — Хочешь не хочешь, а теперь ты за меня ответственен. Да и я уже не так прост. Неплохо я подкачался за три месяца, а? Выкуси!» — Я тебе еще все припомню, — мрачно пообещал Рен. — Встать в строй, рядовой Айнерин! Почему в одном белье? За самовольное выступление остаешься сегодня без ужина! Он хотел еще что-то добавить, но махнул рукой и прошел к выходу. В дверях он задержался на несколько мгновений и угрюмо буркнул: — Меня зовут лейтенант Рен из Смолбрунна. Завтра посмотрим, чего вы стоите. Вольно!