Секрет

Как позже обнаружилось, место пришлось делить с чуть полноватой женщиной. Ей было лет тридцать девять. На себе она несла огромные тяжеленные сумки. Из её же уст я узнала, что там находятся гостинцы для сестры, которая чуть помладше, и её семьи. Она долго рассказывала о семье, о том, что пока сама не вышла замуж, но ей нравится радовать сестру и племянников. Также, я узнала, что в свободное время она занимается пробежкой, хочет сбросить вес и вернуть себе былую форму. За разговорами я немного отвлеклась от дурной мысли остановить автобус, которая посещает меня за всю дорогу раз десять, прежде чем огромная махина тормознула, и водитель сообщает: — Мы на месте. В автобусе становится шумно. Пассажиры суетятся, достают свой багаж с верхних полок и о чем-то говорят между собой. Сама не тороплюсь выходить. Жду, пока выйдет последний, а потом, потревожив мгновенно проснувшегося Аюми, достаю своё добро и двигаюсь к выходу. Прощаюсь, благодарю водителя, выхожу. Надежда, что меня встретят, как говорила мама, возрастает. Начинало темнеть. Не хотелось бы в первый же день в чужом городе оставаться одной, а что ещё хуже — ночевать на автобусной остановке. Немного прохладно, поэтому прячу рыжее счастье глубже в сумку, а сама надеваю припасённый для таких случаев в чёрно-белую полоску жакет. Здесь попрохладнее, чем в Сеуле. Табличку с надписью «Добро пожаловать в Коян, дорогая Рин-А» замечаю не сразу, но уже радуюсь тому, что не останусь на улице в незнакомом городе. Мне машет молодая девушка моего возраста. Наверное, та самая Им Юна, о которой рассказывала мама. Именно с её бабушкой она договаривалась о комнате. Я слышала разговор. Они мило беседовали, как давние подружки, не видевшиеся очень давно. Старушку пришлось упрашивать долго, та сопротивлялась и говорила, что в её и так тесной комнате нет мест, но потом, после рассказанной истории о разводе, женщина, немного помолчав, согласилась. Юна с виду не выглядит высокомерной особой, которые любят поиздеваться над новенькими. Она открыта, честна и жизнерадостна. У меня создаётся ощущение, что мы не будущие соседи, а двоюродные сестры, не видевшие друг друга слишком давно. — Привет, я Юна. Ты, наверное, Рин? — Голос шатенки красивый, как и она сама. — Пять минут назад вроде была, — отвечаю, и получается чуть грубовато, но девушку совсем не задевает. Она улыбается, кладет сложенный лист бумаги с яркой надписью в пакет, хватает мой чемодан и помогает донести до небольшого серебристого авто. Сажусь в такси, а там идёт всё по типичному сценарию. Пожалуй, одна из ненавистных частей новых знакомств: расспросы о жизни. Не то, чтобы было тяжело кому-то рассказывать о себе, скорее наоборот, мне этого хотелось. Хотелось бы, наконец, найти такого друга, которому получится довериться, делиться с ним душевными проблемами, а он в ответ просто слушал, а потом, когда мои эмоции утихомирятся, предложил бы сделать что-нибудь поинтереснее, нежели жалеть себя всю жизнь. Для меня пока таким другом был только Аюми. И то: он только слушал. Остальные входили в стадию просто интересующихся. — Мне жаль, что случилось с твоей семьей, — говорит Юна, и в её глазах я не вижу ни капельки лжи. Она действительно сочувствует моей проблеме, но нужно ли мне это сейчас? — Давай не будем? — честно прошу я, и она мгновенно меняет страдальческое выражение лица на бодрое. Во взгляд возвращается озорство, а на лице светится дружелюбная улыбка. — Что хочешь посмотреть первым? — В каком смысле? — сразу не понимаю, к чему она ведёт разговор. — Я про наш город. Ты здесь впервые, вот я подумала о том, что ты будешь рада посмотреть местные достопримечательности, и наверняка тебя интересует, как местная молодежь развлекается. Конечно, это не Сеул, и тут нет ничего тебе привычного, но я постараюсь заинтересовать. К тому же фантазия безгранична, и можно придумать каких-нибудь легенд, поверить в них и пуститься на поиски доказательств. — Идея весьма неплоха, — подыгрываю ей, и мы вместе смеёмся над этой шуткой. Меня совсем не интересуют местные развлечения. Я, как и все студенты, собиралась на какое-то время запереться в четырёх стенах и повторять конспекты, которые передал мне отец, забрав их у лектора. Дом Юны не такой просторный, как мой, но довольно милый, уютный и теплый. Когда я вошла, в доме горел чуть приглушенный свет, как от свечки. — Ты не стесняйся, проходи, — затаскивая мой чемодан внутрь, предлагает Юна. — Чувствуй себя как дома. Дома пахнет приятно. Настолько приятно, что это возбуждает мой желудок, и он предательски урчит. Из кухни выходит женщина. На вид ей дашь лет пятьдесят, но в жизни ей было чуть больше шестидесяти. — Пришли? Скоро будет готово, а пока вам следует переодеться и помыть руки. Комната, которую я буду делить со своей новой знакомой, тоже не особо богата квадратными метрами. Скорее она была похожа на берлогу. Тот же не особо яркий свет, одна кровать, маленькая тумба, на которой стоит зашарпанный от времени, ночник. Меня интересует лишь один вопрос, который немедля озвучиваю: — Мы точно уместимся на одной кровати? — Насчет этого не переживай. Я всегда сплю на том матрасе, — указывает на белое подобие матраса, что свернуто в рулет и лежит в углу рядом со шкафом. — Ты уверена? Я могу расположиться и сама на матрасе. Это не займет никаких неудобств. — Расслабься, сеульская барышня, кровать в полном твоём распоряжении. Отлично. Прозвище дали мне в первый же день знакомства. Да ещё какое! За ужином вопросов не возникает, хотя, признаться честно, я ожидала совсем иного. Мы говорили о жизни в Коян, о том, каких людей стоит обходить стороной, а с какими можно общаться. Такая обстановка радовала. Не нужно отвечать на вопросы. После ужина звоню маме, говорю, что благополучно принята в новый дом, дала понять, что обращаются со мной хорошо, желаю спокойной ночи и отключаюсь. Распаковку чемоданов оставляю на завтра. Аюми реагирует на новое место обитания нормально и, устроившись удобно на кровати, мирно сопит. Я благодарна бабушке Им, что она разрешила оставить его. «Ничего не имею против живности при условии, что убирать, вычищать шерсть с мебели и одежды будешь сама». Засыпаю я тоже сразу. Дорога сильно выматывает, поэтому я даже снов не вижу. Просыпаться утром под крики было для меня не ново, я даже на какое-то мгновение возвращаюсь мысленно в прошлое. Так сильно возмущалась Юна, говоря с кем-то по телефону. Лицо шатенки серьёзное, и то смеющееся, которое запомнилось мне со вчерашнего дня, куда-то испаряется. — Ты его видела? Где? — она явно говорила о ком-то. — Вот же стерва. Юра точно своего момента не упустит, дрянь поганая. Она играется с резинкой, которая до этого браслетом красовалась на её тонком изящном запястье. Где-то, в какой-то книге по психологии вычитала, что это признак нервозности. Что-то выводит Юну из себя. Ну, или, может быть, кто-то. Юна отключается, бросив последнюю фразу «буду», бросает ничем не повинный мобильник на постель, а сама потом смотрит в потолок. Интерес меня подталкивает спросить, что случилось, но осознаю, что это не моё дело. Мы только вчера познакомились. Юна не обязана рассказывать о своих проблемах. Мы долго молчим. Подумываю уже встать и начать распаковывать вещи. Чемодан, оставленный вчера в углу рядом с дверью, всё ещё там. Как только делаю первые попытки, Юна вдруг говорит: — Рин? — я оборачиваюсь, чтобы увидеть её лицо. Сажусь в кровати. — Ты когда-нибудь влюблялась? Вопрос ставит меня в тупик. Я никогда не думала об этом. Вся моя жизнь расписана, разложена по полочкам, и я не уверена в том, что в этом списке есть место такому. Я теперь с осторожностью отношусь к слову «любовь». Измена отца, их развод — всё это сказывается на мне слишком сильно, и я не уверена в том, что вообще когда-нибудь смогу испытать такие чувства. — Нет, — честно отвечаю. Я не хочу врать. Незачем. — А я вот влюблена, — вздыхает с каким-то глубоким сожалением. Жалеет? Неужели всё так плохо? Продолжаю молчать, надеясь, что меня не попросят дать совет в том, в чём я не хочу участвовать. — Он не такой, как все, вечно попадает в передряги, любит драться, а еще его страсть — это бокс, — последнее слово произносит с особым удовольствием. После перечисленного мне сложно представить, что его выделяют из многих за такие успехи. Тогда, извините, что должен делать обычный пацан без такой карьеры? — Что же в нём такого удивительного? Особенного? — не знаю как по- другому выразить своё непонимание, поэтому задаю кучу вопросов в лоб. — До Кён Су. Ты просто должна его увидеть, чтобы понять его особую ауру.