Секрет

Присвистываю в облегчении, когда столкновение с чужим красным джипом удаётся избежать. В теле бушевал адреналин, о больной ноге память забывает. Напротив, легкая дрожь и оставшийся страх. — Какого черта?! — выругалась Юна, всматриваясь в чередующую толпу машин, глазами разыскивая причину проблемы. Тешу себя мыслью, что всё уложится, и панику разводить нет причин. Стараюсь не слушать бешеный стук сердца, отворачиваюсь от переднего стекла, и жалею об этом в ту же секунду. Удары взволнованного сердца бьются в унисон с моим быстрым пульсом. Водитель мотоцикла, Кёнсу. Лица не вижу. Спрятано под шлемом, но ощущение, что он наслаждается тем, тем, что видит на моём лице удивление. — Не могу поверить! — восклицает Им. Поведение девушки отвлекает от Кёнсу, и я переключаю своё внимание на неё. Она останавливается, глаза бегают от Кёнсу к девушке сидящей за его спиной, и снова к нему. В воздухе провисло ощущение предательства. Я почему-то именно так описала бы ощущения Им. — Что ты здесь делаешь? — обращается к незнакомке. Сейчас, она похожа на ревнивую жену заставшую мужа за изменой. Глаза брюнетки то и дело нервно моргали, частое дыхание выдавало её раздражение, а сама она едва сдерживала эмоции. Ответа на вопроса я не услышала, потому-что наблюдаю за человеком, до этого сидящем совершенно без единого звука. Чонин и слова не выдавил из себя за всё это время, если только не было нужды отвечать на какие-то вопросы. Сейчас, он смотрел на водителя, т можно догадаться -- оба прекрасно знали друг друга, но общаться парни не собирались. Кивание в знак приветствия, а дальше не было ничего. — Не спрашивай, — просит Чонин, поймав мой взгляд в зеркале. — Не думала даже, — облегчаю ему жизнь от исповедания. Наблюдать за спором, было невыносимо неловко. Вообще не люблю втягивать себя в подобные ситуации, и чувствуется дискомфорт. Ловлю момент когда все отвлекутся, незаметно ретируюсь с другой стороны. Лишь замечаю, как Ким вышел из машины, чтобы успокоить знакомую, слишком бурно реагирующую на происходящее. Сам Кенсу совершенно спокоен, как будто это не он виновник проблемы. Количество машин вокруг, неимоверное. Где-то новые, где-то старые, а вокруг тишина, и едва слышное пение птиц. Наступать на ступню становится больно, но это не мешает убежать от обстановки, которая доставляет душевное неудовлетворение.Хотя признаю, что бегу ещё от кое-чего нестерпимо непонятном. Чем дальше я ступаю вперед, тем сильнее приглушаются голоса знакомых, образовав новые;незнакомые, встревоженные и шепчущие. — У кого-нибудь есть телефон?! Нужно позвонить в скорую и поторопить их, иначе она умрет! — Хозяином голоса являлся мужчина, которому даже не дашь и тридцать. Голос мягкий с акцентом. Иностранец. Скорее всего китаец. На просьбу никто не отзывается. Суетливое перешептывание. Каждый из них в смятении, наверняка есть желание помочь, но никто не рискует выделится из толпы и сделать шаг на встречу. Я второй доброволец, который кинулся к пострадавшей, не обращая внимание на толпу. — Вы врач? — Не даю ответа. Осматриваю пациента. Узнаю признаки эпилепсии по синюшным губам и судорогам в теле больной. В голове картинки всего материала, что я учила о данной болезни. — Время приступа? — вопросом на вопрос спрашиваю, параллельно приподнимаю голову пациента, и кладу её на жакет. Он мягкий, шерстяной. С легкостью превращается в удобную подушку, если немного по-колдовать. — Минуты две-три, — честно признаётся горе помощник. — Так две, или три? — Время не засекал, — бурчит. — А стоило бы! Осматриваюсь вокруг. Включаю логическое предположение, и как детектив цепляюсь за подхваченные факты, которые могла видеть моя логическая сторона. Если припадок начался, то это скорее произойдёт сразу. Здесь водители и пешеходы, но эта женщина на машине. Ключи в руках подтверждает данную информацию. Отсюда для себя отмечаю, что плохо ей стало уже после того, как она вышла из транспорта. На это нужно всего секунду, в обычных случаях: её положение говорит о минуте. Какое — то время она была в состоянии открыть дверь своего авто, и дойти до этого места. Это ещё минута. Значит припадок сильного типа случился тогда, когда она хотела позвать на помощь. Ещё надо не забывать о времени, что потратил мой бедолага ассистент, на взывающую мольбу людей позвонить в скорую, совершенно при этом забыв о своем телефоне. Приступ паники — она вещь противная. Забывается практически всё. — Не закрывайте глаза, слышите? Не закрывайте глаза! — я стала внушать ей дышать со мной в такт. Правило первой помощи не дать человеку погрузится в сон. — Дышите вместе со мной! — Она повинуется моему требованию и дышит со мной. Приступ немного спадает через какое-то время, тело перестаёт сильно трясти. Постепенно пульс больной приходит в нормальное состояние. Мой заторможенный и похоже совсем растерянный горе помощник молчит. Кажется всё ещё в шоковом опьянении. Мои руки трясутся, но не хочу подавать вида. Толпа говорит о нас, обо мне. Стараюсь не обращать внимание на повышенное внимание. Мы пришли в себя окончательно, и расслабились, когда услышали успокаивающую знакомую сирену скорой помощи. Сейчас ей помогут, и она будет в порядке. Это успокаивало, приводило в чувство мои раздраженные нервные клетки, и мысли, которые пытаюсь соединить воедино. Вот машина скорой помощи остановилась, и оттуда вышли четверо в синих медицинских одеждах мед братьев, а следом за ними мужчина в белом халате. Его лицо строгое, сдержанное и сам он тоже спокоен. — Думаю, вам всем следует разойтись, — слышу где-то позади. — Спектакль окончен. Расходимся. Толпа не замедляя послушно расходится, но каждый из них поворачивается к нам раза два, прежде чем разойтись окончательно. Я и не заметила, что вслед за скорой, приехала полиция, и, что именно они сейчас пытаются разогнать любопытную толпу. На халате главного врача, карман, а на нём черной нитью вышито имя: доктор Ким. Доктор осматривает пациентку, что-то записывает в блокноте, потом велит аккуратно поднять девушку с тротуара, и доставить в больницу. — Это весьма смело молодая леди, — обращение было адресовано мне, естественно. — Но так же рискованно, и опасно. Вы понимаете какую ответственность взяли на своих неумелые плечи? А если бы с ней что-то случилось? И это вместо спасибо. И, почему в этом мире видят лишь плохое? Еле сдерживаюсь, чтобы не нагрубить. Родители всегда учили воздерживаться от грубого ответа старшим. Однако это было возмутительно. — Если бы кто-то шевелился, и делал свою работу быстрее, возможно моё вмешательство можно было бы избежать. А так, она была бы уже мертва! Доктор потерял дар речи. Кажется мои слова задели за больное, но вместо ответа на мою грубость, мужчина промолчал. Лишь его красные от злости глаза выражали негодование. Бросив на горе помощника призренный взгляд, покинул нас. Мы лишь смотрели как он садится в машину и уезжает. Повисает минута неловкого молчания. Аж зубы сводит от отвратительного чувства угрызения совести. — Это было смело, — хвалит меня мой новый знакомый. — Думаешь? — Да. Я Исин. Чжан Исин. Психиатр. Профессия его мне была не интересна, но хотя бы узнала, что попала в точку насчет происхождения. Китаец. Не ошиблась. — Ким Рин А, — пожимаю руку, называя своё имя. Хватка сильная, руки тёплые, кожа мягкая, и от него приятно пахнет. Ямочки в углу губ, мне нравились. За всем случившемся, я не сразу заметила знакомые фигуры. Понятия не имела, что всё это время они стояли и наблюдали. Кёнсу был с ними, и сверлил меня взглядом, пытаясь понять я ли это была, или ему показалось. Лицо парня выражало замешательство. Впрочем другие тоже не могли поверить в увиденное. — Как ты это сделала? — наконец подала голос Юна, подойдя чуть ближе ко мне, чтобы я могла её расслышать. Ответом послужило пожатие плеч, и мой взгляд падает на парня в кожаной куртке. Он хмыкает, думая, что я не услышу, и проходит мимо, задевая мне плечо. Следом за ним ковыляет девушка, что была с ним. Кёнсу так и не оборачивается не разу. Ну, и пусть. Как будто мне есть до этого дело. — В общим, — отвлекает от спины байкера, меня Чжан, протягивая визитку с личным номером телефона, — если, что-то будет нужно, даже мой флакон дорогого одеколона, — и я понимаю его намёк, — звони. Всегда к слугам. Улыбаюсь, и не медля беру маленький картон, прячу в задний карман брюк. — Не применено. Насколько срочно в ближайшее время мне понадобятся его услуги я не уверенна, но обижать помощника не стала. Моя жизнь сейчас окутана новыми переменами, и возможно иметь при себе знакомого психолога даже полезно.

***

Когда пробка перестала быть проблемой, мы наконец, смогли тронуться с мёртвой точки, оставив позади Кёнсу с его пассией. Так, называет её Юна. На первую практику я уже естественно опоздала, поэтому смыл туда идти заключался лишь в том, чтобы просто отметится как ещё один курсант. В этом городе жить становится все интереснее и интереснее. Что не день, то приключения, даже если я их не искала вовсе. — Нам нужно поговорить, — тишину в машине нарушает голос Чонина, и он обращался к Юне. Моя очередь удивляться. Ким не разу не произнес не единого слова, если не вытащить их насильно из него, а тут… — Обещай, что возьмешься за ум, и не станешь больше так реагировать на каждую мелочь, — и кажется, Юна прекрасно понимает о чем говорит её друг. Взгляд, которым она сейчас смотрит на Кима, полон возмущения и протеста. — Мы уже говорили на эту тему. Я больше не собираюсь её обсуждать. К тому-же это не мелочь! — Тогда не жди меня завтра, послезавтра или когда — либо ещё. Я не собираюсь участвовать больше в этом спектакле. Осточертела. Как никогда Чонин, был уверен в сказанном. Он не шутил, и Юна это поняла, взглянув в серьезные карие глаза. Хочу добавить пару слов, но встревать в чужой разговор неправильный тон, поэтому не стала. — Ты серьезно сейчас? Хочешь разорвать многолетнюю дружбу из-за этого? — Я не твоя игрушка, Юн. Я не могу хвостом бегать за тобой и вытаскивать твою задницу из тобою же созданных проблем постоянно. Я твой друг, и я люблю тебя, но мне надоело смотреть на то, как ты губишь себя из — за парня который даже не смотрит в твою сторону. Посмотри реальности в глаза, и перестань витать в несбыточном. — Ким Чонин! — отчаянный крик вырвался из уст Юны, но она не стала говорить более ничего. Выбежала из машины, чуть не сорвав двери с петель. Вначале мы оба наблюдали, как моя эмоциональная соседка, обходит машину и мчится к магазинчику в котором работала. Надпись на витрине, которую я сразу заметила, было написано: Антиквариат. Здесь есть всё, что вам нужно. — Ты не мог помягче? — за всё время вдруг вырвалось у меня. Я понимаю возмущения этого парня, но он мог и по-другому объясниться в своих мыслях. Его взгляд падает на меня через смотровое стекло, а лицо такое печальное. Усталое. — Если бы это помогало, думаешь наш разговор бы дошел до такого? Рин, ты действительно ничего не знаешь, и возможно я перегнул палку, но считаю, что был прав. — Он потер уставшие глаза, а потом завёл машину. — Я отвезу тебя туда, куда тебе нужно. Остаток дороги молчали. Меня высадили возле больницы, адрес которой Чонину говорить не требовалось. Стоило название назвать, а ехать куда, он знал без каких-либо подробных направлений. — Удачи тебе, — пожелал брюнет, когда закрывается двери машины, и я готовая уже преодолеть лестницы, войти в долгожданный госпиталь столкнувшись лицом к лицу с очередным препятствием моей жизни. — Спасибо. Тебе тоже удачи сегодня, — улыбаюсь и бегу в здание. Что-то подсказывает, что день на утреннем инциденте не закончится.

***

Больница такая, какой себе представляла каждый день, когда отец рассказывал о ней, или те мгновения, пока ехала сюда. Голубовато-белые оттенки бросаются в глаза. Практически не возможно не заметить. Больные говорят с посетителями, врачи и медсестры суетятся бегают от одного пациента до другого, к палате и обратно, а потом еще немного времени посвящают посетителям, интересующих состояние их родственников и друзей. Подхожу к медсестре сидящей за стойкой у кассы, пытаюсь спросить информацию о враче Пак Чимине. Молодая соц-работник с кем-то болтает по телефону, а в голосе звучат ноты флирта. Ей явно не до меня, поэтому пытаюсь снова, и уже по имени, которое успела прочитать на золотом бейджике, прикреплённом к карману её халата. Тоже безуспешно, потому-что девушка просит минутку жестом пальца, и вовлекает себя в волну разговора, пока…пока вдруг не подскакивает с места бросая трубку телефона, забыв даже попрощаться и приветствует кого-то. Видимо очень важного, и этот «важный» сейчас позади меня стоит. Оборачиваюсь, и вижу строгое смотрящее на меня лицо — мир переворачивается, а земля исчезает. Мужчина отвлекается на Мэй, и на лице ещё более суровый вид. — Мисс Ли, — обратился он к медсестре, — вас ждут пациенты. Обход начался пять минут назад. — Да сэр. — Можно узнать, почему вы всё еще здесь? Конечно он знал, почему Мэй до сих пор стоит и бездействует, забыв при этом разговорную речь. Сейчас, я так же не в состоянии была сказать что-то, пробежавшись по имени уже с близкого расстояния на халате врача, стало как-то дурно. Неужели мужчина которому я грубила часа два назад, и есть тот самый папин знакомый Пак Чимин? Если мне не снится дурной сон, и всё это настоящее, могу считать себя попавшим на удочку червём, а доктора, акулой на которую охотятся рыбаки любители. Мэй, подхватила какие — то бумаги и без всяких возражений, даже не вспомнив о моём присутствии, помчалась выполнять приказ. — А вы…— наконец, замечает меня, — что тут забыли? Если пришли поинтересоваться пациентом, которого вы чудом не погубили, то могу заверить, что с ним все в порядке. Вроде и есть с чего начать, что ответить, но голос не хочет подчиняться. На свой страх и риск вместо объяснений протягиваю конверт с письмом отца и рекомендацию подписанную учителем. Взгляд опускается на конверт с письмом, а потом тяжело вздохнув доктор берет его из моих рук. Не решался, но всё-же открыл и пробежавшись бегло по первым строкам, весь напрягся, и деловым таким тоном приказал: — В мой кабинет! Пришлось идти, и на этот раз без выкрутасов. Коридор длинный, шли мы невероятно долго. Мне так казалось. По-дороге сталкиваюсь с каждым встречным плечом. Перешагивая порог его кабинета, в голову ударило воспоминание, чем обернулся последний разговор, и я сникла окончательно. — Садитесь, интерн, — было сказано мне. Я села, и ожидала того же от доктора Пака, но это было ошибочно. Вместо этого он подошел к столу, затем сел на его край, скрестив и руки, и ноги, и уставился на меня мрачным немигающим взглядом. Я взглянула на него один раз и тут же отвела глаза. — Что молчим? Вам больше нечего сказать? — Думаю в прошлый раз я уже наговорила много чего ненужного, больше не хочется, — вырвалось. И тут же обругала себя за очередной лишний ляп. Но к моему удивлению, вместо того, чтобы оскорбится и облить новой массой обидных слов, врач отреагировал очень спокойно: — Что-же, вы и в прям перегнули палку, но я за это спрошу другим способом. Если это был способ напугать, у него получилось. Мне страшно. Тело дрожало, и желание убежать нарастало где-то внутри сильнее прежнего. — Вам же нравится учится до полной глубокой ночи, интерн, — он заглянул в моё в рекомендацию, а потом продолжил: — Ким Рин А? Он кажется был очень рад отомстить за унижение. Я готова даже на такое, зато приняли в круг интернов и это обрадует родителей. — Я с радостью буду принимать всё, что вы скажите доктор Пак. — Вот и отличненько. С завтрашнего… — он остановился и бросил секундный взгляд на часы, — можно даже сиюсекундную минуту начать. У меня сейчас как раз будет обход, и вместе с моими интернами вы можете приступить. Это не в планах — заметно теряюсь,часы показывают начало шестого. Скоро вечер и сомневаюсь, что ночью найдётся транспорт идущий до остановки. — Нужна ли какая-либо форма сейчас? — я забыла о моей униформе. Она оставлена на заднем сидении чониновского авто. — Халат, брюки и голова. Вот, что важнее всего для вас интерн Рина. Даю вам пять минут на сборы, — это предложение было точкой. Не успела я встать, позади улавливаю скрип входной двери, послышались шаги и следом: — Вызывали? Удивление на лицах, как моём, так и только что вошедшего. Психолог улыбнулся узнав меня. — Думаю в представлении друг другу вы не нуждаетесь. Поэтому перейду сразу к делу. С сегодняшнего дня Мисс Ким Рин А наш новый интерн. Будьте любезны показать ей место, где она переоденься, а после проводите к остальным. Время пошло. Это наверное были самые быстрые сборы за всю мою жизнь. Подскакиваю с места, и буквально вылетаю из кабинета доктора. — Не знал, что ты теперь здесь работаешь, — говорит с какой-то издёвкой мой горе помощник с которым судьба столкнула меня довольно быстро. Нет, я знала, что когда-нибудь мы снова столкнёмся, но не догадывалась даже, что так скоро. — Я тоже узнала только что, — бросаю ему в ответ, когда мы подходим к двери одного из многочисленных кабинетов здания. Китаец толкает дверь от себя и та быстренько поддаётся. Переступаю порог комнаты, и вся нужная униформа медицинского стиля, разных размеров, цветов, видов была на вешалках. Глаза разгибаются. — Ну, выбирай тут, а я подожду за дверью. Исин улыбчивый парнишка, с тёплым заботливым взглядом. Думаю, станем отличными друзьями. Киваю ему, и он оставляет меня наедине со всем этим, а я в свою очередь даже не знаю с чего начинать. Наверное стоит подыскать себе что-то среднего размера, а цвет пусть будет синим. Надеюсь другие практиканты выбрали тот же стиль. Будет как-то не ловко, если вдруг я буду выделяться. Доктор Ким своё обещание выполнил, терроризировал как умел. Душевное спокойствие закончилось ещё тогда, когда столкнулась с ним в холле. Я не считаю себя умной, но и тупой не являлась. Однако, доктору казалось, что учили меня не те, и не тому. То инструменты не правильно дезинфицирую, то капельницу не так ставлю, а к пациенту вообще не умею право подходить и ставить диагноз без его четкого контроля. Мои нервные клетки с каждым замечанием лопались, и я готова была бросить всё, сбежать не оглядываясь. Гордость усмиряла мысль о людях, которым я смогу помочь, если выдержу препятствия на моём пути. Волонтером — вот кем в первую очередь мечтаю стать, надеясь, что, когда-нибудь мой наставник разрешит поехать с ним. К концу дня настроение было отвратительным. Я устала, желудок жаловался на неправильное и не справедливое отношение, а голова забита кучей ненужного мусора. Только сейчас, в раздевалке смогла добраться до телефона. Три пропущенных от мамы, два от Юны, и два сообщения от неё же. Первую набираю маму. Она у меня в номерах самая первая, и звонит чаще остальных. — Да мам? — Почему не отвечаешь на звонки? — голос в телефоне слегка мрачный. — В больнице завозилась. Дел по горло. Этот папин знакомый спуску не даёт. Но не имею ничего против у него учится. Человек он сложный, но как учитель то, что нужно. — Я рада, что ты нашла себя и своё место. Моя девочка всё-таки станет врачом. — Рано об этом ещё говорить мам. — Всё равно, я так горжусь тобой. Родной голос даёт мне понять, что я безумно по ней скучаю. Маминой любви не хватает, и всего того, что мы делали вместе каждый свободный вечер. Мне нравится Коян, и я довольно быстро адаптировалась к сложившимся обстоятельствам, но не смотря на это, сеульских улиц, родного дома и всего, что у меня когда-то было — этого не хватает. — Как дела с папой? — затрагивать для нас больную тему не хочется, но я давно ничего не слышала о их делах. Как мама, так и отец берегут меня от этого разговора, и уворачиваются. Мама молчит. В трубке телефона слышно её дыхание. Ей всё ещё больно, ведь она до сих пор любит этого мужчину несмотря на жестокое предательство. — Всё нормально. Это всё, что она мне говорит. Не верю, но убеждаю маму в обратном. Нельзя заставлять её нервничать, ей и так не сладко там приходится, да ещё единственная дочь далеко. — Ты уверена, что за тобой кто-то заедет? Ночь ведь на дворе. Тема быстро была сменена. — Да. В это время Коян только оживает. Не переживай мам. Я нагло вру. На самом деле, кроме такси и метро не один транспорт уже не работал. На такси денег нет, а до метро нужно ещё дойти. Уверенная в моей безопасности, мама обещает позвонить завтра, и отключается. Набираю номер Юны, предупредить, что уже выхожу, но моя удача снова паясничает, и телефон отключается. Батарейка села. Я закончила собираться, и уже направилась к выходу, меня поймали возле двери. — Уже уходите, интерн Рина? — это был голос доктора Чимина. — Завтра в шесть утра жду вас. Я кивнула, дав знать, что приказ будет исполнен. Получив ответ, мужчина скрылся в своем черном джипе, и уехал уже через минуту. Хоть-бы подвести предложил, из вежливости. Но нет, не додумаются же. Самодовольные взрослые. Поднялся ветер, стало холодно. Я съежилась, потопала вверх по лестнице, а потом дорога и путь до конечной остановки автобусов, там же дорога в метро. Я как раз дошла до середины, когда серебристое авто остановилось, и опустив стекло знакомый водитель скомандовал залезать. — Чжан Исин? Не сказать, что не удивилась, значит не сказать ничего. В больнице между минутными перерывами, мы успели подружится. Он даже купил мне кофе. — Запрыгивай. Подвезу. — Я думала ты давно уехал домой, — честно призналась я. — Я собирался, но пришлось задержаться. Решил дождаться кое-кого очень особенного, а потом, все равно ещё далеко до метро. Исин умеет смущать. Я была признательна за помощь. — Спасибо тебе большое. Сажусь в машину, пристегиваюсь, и именно в эту минуту в зеркале замечаю знакомый байк. Водитель близко не подъезжает. Выжидает. Ждёт момента. Кёнсу? Что он тут делает? Как узнал? — Всё в порядке? — отвлекает Исин, и я поворачиваюсь к нему резко. Боюсь, заподозрит. — Всё хорошо, — уверяю его, и он доверчиво верит, заводит машину и мы трогаемся с места. Мотоцикл до этого выжидающий, тоже заводится и трогается, следует за нами, но потом набирает скорость, обгоняет. Задавался вопрос: — Что он здесь потерял? Возможно ли он ждал меня? Нет, Рин, свои фантазии лучше попридержи в узде. Он всего-лишь навсего по делам приехал. Страна свободная, Кёнсу может ездить куда, когда и где угодно. — Показывай дорогу, — живой голос Чжана отвлек, и я повернулась к нему. Всё время поездки с Исином, я пыталась не возвращаться мыслями к Кёнсу. — Ну, что, думаешь справишься с доктором Паком? Он конечно редкостный зануда, но у него есть чему поучится. — Думаю, справлюсь. Я не любовь его пришла завоевывать, а учится. Раз мой отец направил меня именно к нему, значит, он стоит того, чтобы чуточку потерпеть. Наступило глухое молчание. Но Чжан, быстренько прервал её, вопросом: — Не скучаешь по родителям? Я смотрю на него, в то время как сам психолог сосредоточено следит за дорогой, и только тогда, когда находит удобную минуту, бросает взгляд в мою сторону. — Даже если и скучаю, это не имеет никакого смысла. У родителей сложное время. — Разводный процесс всегда сложно для ребёнка. Не один не сможет принять это до конца. — Откуда ты… — Навёл справки, когда вписывал тебя в ряд интернов, — не давая договорить, перебивает психолог, и признание честное, но всё равно обидно, что не спросили, хочу ли, чтобы рылись в моём личном. — Не знала, что психологи выполняют работу секретаря. Чжан улыбнулся, и не капельки не обиделся. — Мой дядя не когда не принимал меня как психолога, поэтому временами задирая нос поручает левую работу. — Дядя? — первые слова удивили меня. Я никак не ожидала, что доктор тиран, будет родственником такого тёплого человека как Чжан Исин. — Мы не всем раскрываем родственную связь. На работе только профессионализм. Всё зарабатывается собственными усилиями, и никаких подачек. — А мне почему рассказал? — действительно стало любопытно. — Говорю же, ты особенная, — он тепло улыбнулся. — Да и вряд-ли ты станешь говорить это на каждом углу. Хотя, если подумать, по всей вероятности многие в больнице уже догадываются, но сказать нам в лицо, смелости не хватает. — А почему вы на разных фамилиях? В этот момент у психолога ушла первоначальная уверенность, и он не спешил раскрывать все тайны своей семьи. Да, и я поняла, что лезу туда, куда не следует. — Извини. Я иногда бываю слишком любопытна. — Всё в порядке. Расскажу как-нибудь потом, а пока… — он тормозит, осматриваюсь и до моего мозга доходит — мы уже дома, стоим у подъезда. Быстро выбегаю из машины. — Спасибо, — благодарю. — Следующую исповедь жду от тебя. Только по-честному. Он подмигивает, улыбается своей самой тёплой улыбкой, из-за чего ямочки появляются сразу же, поднимает стекло кнопкой, которая управляет им изнутри машины и скрывается в ночном свете.