Секрет

Если подумать, было не всё так плохо. Впервые за долгое время я искренне улыбалась, и жизнь казалось не такой дурной, как после того дня, когда мой застуканный отец с его любовницей смотрели на меня, стыдясь собственный поступок. Тётушка Им не стала расспрашивать о внучке, и разогрев ужин, принесла его мне в гостиную. Аюми с радостью улегся у меня в ногах, мурлыча что-то себе под нос. Этот кот то ли поправился, то ли я довольно давно не носилась с ним. Я села порцию горячего домашнего рамёна перед телевизором смотря детективный сериал. Сюжет интересный. Меня затянуло так, что я успела доесть принесенный ужин до последней капли, и даже уснуть. День был активным. Утром меня будет тётушка сообщая, что пожаловал какой-то парнишка с акцентом. Я сразу догадалась, что это Чжан Исин. Другого знакомого с выдающим его акцентом у меня в списке не было. Женщина впустила его внутрь залы, и спросив, не угостить ли гостя горячим чаем с печеньями, получив положительный ответ, ушла готовить угощения. Мы с китайцем остались одни и в комнате сначала повисла тишина, потом Исин присел рядом, осторожно, так чтобы меня не задеть. — Ну, как ты себя чувствуешь? — Пленницей, — отвечаю ему, и смеюсь над этим. — Ощущение такое, что я что-то натворила и теперь у меня домашний арест. — Мне передали, что твоя нога вчера снова проявляла признаки боли. Как сейчас? Боль ещё ощущаешь? — Ну, могло быть и лучше. Вставать на ногу ещё тяжело, но в сравнении со вчерашним, сегодня намного легче. И подожди… — тут до меня дошло вдруг изначально сказанное. — Кто тебе сказал? — Ты как думаешь? Кёнсу не мог, так как он вчера был занят, и даже не догадывался о моей проблеме. Особенно когда выкинул вчера из комнаты, даже не вспомнив о моей травме. Значит… — Чонин? — Он кивает, и мы оба смеемся. Исин осторожно берет мою больную голень, поднимает, кладёт под нее мягкую маленькую подушку, и ставит обратно, а потом легкими, совсем неощутимыми движениями массажируют поврежденную голень. Первые мои ощущения — резкая боль. Но потом все быстро прошло, и наступила легкость. Стало меньше болеть, и легче двигать ногой. Он и правда был бы хорошим врачом, если бы выбрал данную специальность. Но Исина тянет помогать людям не разрезая их на столе. И я понимаю его: это довольно неприятно. — Как вчера провели время? — интересуется психолог, и я не сразу открываю подробности. Но потом осознаю, что мне нужно увиденным с кем-то поделится. — Весело, судя по тому, что Юна ещё не вернулась домой. — А Юна — это… — Моя сожительница по комнате. — Исин кивнул, давая понять, что теперь понял. Тётя возвращается с подносом на котором стояла кружка с чаем, какао для меня, сахаром и парой булочек. — Приятного аппетита, — легкая улыбка задевает уголки её губ, и она уходит так же быстро. По пути она смотрит на настенные часы, и я соображаю, что её внучка всё ещё отсутствует. Неужели не вернулась? Я уснула сразу, и подробностей не знала. — Так, почему Чонин вчера вернулся только с тобой? Они с Чонином общались, но судя по вопросам психолога, подробные обсуждения ни как не являлись в планах Кима. Особенно тот факт, что он совсем не слышал о Юне. — Юна осталась с Кёнсу. Исин нахмурился. Кажется, это его удивило. — Кёнсу ходит в подобные заведения? Зная его характер, это совсем не в его духе. Вероятно, что Чжан не всё знал о своем друге, и многое тот от него утаивает. Он разочарован, тем, что Кёнсу не делился с ним, но называл другом. — Это всех удивило, — вру я, даже уже прибивая в курсе его нахождения там, до его разоблачения остальными. Беру горячего какао в руки, и сдобу. Я была голодной, поэтому уплетала за обе щеки. — Ладно, — отмахнулся китаец, переходя на другую тему разговора. — Ты повеселилась-то хоть нормально? — Угу. Нога разболелась как раз из-за моего увлечения танцем. Моя честность Исину не понравилась. — Я же предупреждал тебя. — Знаю-знаю. Я больше так не буду. — Конечно не будешь, если хочешь вернуться к учёбе. Напоминания Сина об учёбе, заставили меня постыдиться. Он был прав. Такими темпами я никогда не смогу вернуться. Мы говорили ещё долго, а потом Исин ушёл, беря с меня слово, что если что-то будет нужно, я не буду стесняться попросить, и обещая вернуться. Тётя вернулась, пребраться за гостем входя в моё положение, что сделать у меня это самой это не получится. Если честно, я бы сейчас с радостью сделала бы больше, потому- что лежать все время устала. — Тётя Им, — обращаюсь к ней и она на секунду отвлекается, понимает взгляд с подноса на меня. Я не знаю с чего вдруг решила называть бабушку Юны тётей, — Юна возвращалась прошлой ночью? — Да. Но рано встала и ушла на работу. — Почему тогда вы постоянно смотрите на часы? — Привычка ждать внучку подолгу осталась, даже когда знаешь во сколько она вернётся. Ответ был ровным, не говорившим о раздражении. Тётя Им мне улыбнулась, взяла поднос, и ушла на кухню. Я снова погружаюсь в неодобрительную тишину гостиной комнаты. Только теперь я погружена в мысли о моей старой жизни и маленькая частичка меня иногда даже скучает по прошлому. Я вновь возвращаюсь к тому дню. Каждое утро, я благодарила вселенную за то, что открываю глаза, имею право дышать и делать то, что делаю: даже если мне это не всегда нравится. Особо друзей у меня не было ни в школе, но в университете на втором курсе, я познакомилась с девушкой под странным европейским псевдонимом Рейчел. Ничем не говорящая о европейском происхождении, она была обычной кореянкой с узкими глазами, блондинистыми волосами, кончиками выкрашенными в розовый цвет. Характер девушки был простой, и поэтому подружиться с ней мне удалось сразу. Она любила говорить, а я всегда слушать, и порой давать полезные советы: она не прислушивалась, но всегда требовала ей помочь. Из нас вышла бы отличная пара, если бы Рейч, была бы мужского пола. Моя жизнь была обычной. Я бегала с учебы, домой: иногда заглядывала в гости к единственной подруге, а потом снова была учеба и так повторялось изо дня в день, не считая того дня, когда я возвращалась от Рейчел, домой. Машина моего отца стояла возле нашего дома, а внутри он и его пассия придавались страстным объятиям, поцелуями в губы и шею. Наш драндулет я узнала бы из многих даже с закрытыми глазами, так как руки превратить его во что-то стоящее у отца не доходили. В планах перекрасить в красный. Этот цвет нравится маме, и папа всегда говорил, что хочет сделать ей подарок, и отреставрировав машину, подарить на день рождения. Вот только день рождение мамы, они встречали уже в суде. Дверь прихожей со свистом распахивается, впуская внутрь немного свежего воздуха. — Я дома! — Юна роняет сумочку и бросается ко мне. Тётя выбегает, сначала ругает внучку за небрежность и неаккуратность, но смягчается и бежит на кухню согревать лапшу. Юна, казалась счастливой. Последнее время она всегда грузила себя плохими мыслями, но встретив вчера Кёнсу и оставшись с ним, словно все её переживания отошли в никуда. — Что? Произошло что-то хорошее? — спрашиваю, и она будто ждала моего интереса, говорит: — Возможно. Наш разговор натянутый. Юна тщательно перерабатывает свою мысль, и обдумывает сказать мне, или же оставить при себе, но потом не выдерживает: — Сегодня к нам наверное в гости заглянет Су, — следит за моим лицом, изменилось ли оно от такой новости. Но оно было прежним. Я не хотела показывать ей своего удивления, и решила вообще больше не вмешиваться в их с Кёнсу отношения. — Он сказал, что довольно давно не общался с тетушкой Им, и как-нибудь заглянет навестить её. — Это хорошо, — говорю ей, но в глубине души мои подозрения насчёт счастливого воссоединения давних друзей гложут. Только вчера Кёнсу говорит, что не хочет даже имени Им слышать, а теперь решает навестить её бабушку. Да и вопросов по поводу его странного появления вчера в караоке у нее тоже не возникали, а стоило бы и призадуматься об этом. Обещание не говорить не слово об увиденном я сдержала. Даже, когда спросил об этом Исин, я сказала, что ничего не знаю. — Но почему ты так светишься от счастья? — Не знаю. Возможно, это даёт мне надежду, что наши с Кёнсу отношения ещё не исчерпали себя и имеют шанс. Я в предвкушении. Как раз познакомлю с ним тебя ближе. Конечно. Она не знает, что мы уже знакомы, предполагая, что виделись только мелком. *** Кёнсу, всё-таки появился на пороге дома семьи Им ближе к вечеру, и встретили его с вопросительным лицом. Дверь открыла тётя, пока внучка наряжалась и готовилась. Новость, тётя восприняла не радужно, но на стол накрыла, и сделала вид, что рада нежданному гостю. Так, чувства внучки не были задеты. Старшая Им, знает, что слишком сильно избаловала своё чадо, но раз уж гость изъявил желания навестить давно забытых знакомых, говорить ничего не стала. Юна и так всё это время пытается переубедить всех, что её Кёнсу всё ещё никуда не делся, и они по прежнему могут общаться, как раньше. Гостиная смотрела прямо на дверь прихожей, поэтому наши взгляды с До пересеклись, когда его впустили в дом, и любезно предложили сменные домашние тапочки. Сердце странно постукивает, напевая ритмы волнения. Каждый раз, когда я вижу его, это происходит. Запрещаю себе думать о байкере, но мысли беспощадно возвращались и мучили. — Проходи в комнату, — предлагают ему. — Юна сейчас выйдет. Она переодевается. — Как вы себя чувствуете? Мы не виделись с тех пор, как… — С тех пор, как ты вернулся из Китая, и не разу не навещал нас, — закончила за него старшая. Это был беспощадный удар ниже пояса. Кёнсу неловко. Это заметно. — Мне очень жаль, что я забыл о вас. Честность. Это подорожает и меня и старушку, но она быстро приходит в себя и снова повторяет: — Не стой на пороге. Проходи и садись. Прежде чем сядем за стол, помой руки: ванная прямо по коридору. Надеюсь, всё ещё помнишь где это? А, и кстати, это Ким Рин-А. Гость временно живущий у нас. 一Хм…一 у него бегают глаза, в то время как у меня трясутся руки, и неистово бьется сердце. 一 Жизнь начинает меня забавлять, всякий раз когда я сталкиваюсь с тобой. 一 Вы знакомы? 一 непонимание на лице Юны, когда она выходит к нам. 一 Можно и так сказать, — исправляя непонимание, так же быстро добавляет: — Встречались мельком, когда виделись и с тобой. Я облегченно вздыхаю, но всё ещё злюсь, что меня чуть не поймали на лжи. В уборной он находится недолгие пять минут, а к этому времени было поставлено на стол четыре кружки горячий какао с хрустящим домашним печеньем. Мне было стыдно лежать, когда он был в доме, но нога не позволяла делать резких движений чаще прописанного доктором Исином. Телевизор был включен, поставлен на низкую громкость, так, что его даже не было слышно. Тишина. В громкой тишине, слышны негромкие звуки, когда кто-то делает глоток горячего напитка и откусывает сладких вкусняшек. — Ну, так, какими вдруг судьбами тебя занесло в наш маленький райончик? — нарушает тишину старшая Им, и я вздыхаю, потому-как неловкая тишина стала давить на уши. — Любопытство делает с людьми невероятные вещи. — Любопытство? — встреваю. — Мне захотелось вспомнить о времени, когда всё было не так грустно. Ведь в этом доме, — он осматривается по сторонам, — я провел часть своего детства. Тётя Им не рассказывала тебе об этом? Кёнсу умолкает, но разговор не заканчивает: — Мы с Юной читали детские книжки в этой гостиной, пока тетя Тэхи возилась на кухне, помогая маме, — он взглянул в глаза старшей Им. Там застыла грусть. Женщина была задета за живое, её руки напряглись. Наверное, стоит предположить, что загадочный персонаж в рассказе байкера, мама Юны. — Пока я не уехал в Китай, я почти был частью этой семьи, — добавил парень, и сделал глоток какао. — Так, почему же ты уехал? — не стесняясь, задаю вопрос. Он отвлекается от напитка, и смотрит мне в глаза. Юна и тётя в ожидании. — Обстоятельства вынудили. Мои родители решили, что их сын должен перестать вести себя как обычный подросток, и научить его различать грани. — О каких гранях говорил До, я поняла сразу. Он сын богатых родителей, который имеет право на общение только с такими же как и он сам. Люди никогда не перестанут держать эту планку. Богатые всегда будут ограждать себя от среднего класса. — Я покончил со старой жизнью, оставил старых друзей, и уехал в Китай. Честность Кёнсу, меня порадовала. Он не стал скрывать правду, как сделал бы это другой, считая, что оправдывать свой поступок нет никакой нужды. — И, это правда сделало тебя счастливым? — интересуюсь, смотря прямо ему в глаза. — Смотря, как на это посмотреть. Он улыбнулся тому, как я реагирую. Знает, что я пытаюсь осудить его поступок. 一 Ты ничего не знаешь обо мне, неженка. 一 Голос хулигана ровный, но во взгляде искра удовольствия. 一 Не делай поспешных выводов, за которые потом придётся просить прощение. Он умудряется не стесняться находящихся рядом, и так откровенно говорить со мной этим его чарующим голосом, как если-бы был знаком со мной так же давно, как и с жителями этого дома. Я смотрю на него, он на меня, и это продолжается довольно долго, пока Юна не отрывает его внимание. Им, заметно нервничала, понимая, что если что-то не сделать, мы так и будет смотреть друг на друга. Кажется она ревновала: бросается в глаза её поведение. Особенно после данного мне прозвища. — Пара за стол. Напряжение за столом стало ещё более нестерпимым. Я начинаю грезить о конце цирка с вопросами, которые интересовали только саму младшую Им. Юна смотрит на меня исподтишка, взгляд её не сулил ничего приятного. — А какой конкретно ты учил бизнес? Собираешься ли вновь возвращаться в Китай, или же откроешь дело в Корее? — перебила тишину Юна, положив тарелку перед носом у Кёнсу. — Работал, и учился на поддержание экономики в стране, и нет, я пока не собираюсь покидать Корею. По брюнету заметно, что он с радостью закроет тему, и переведет разговор на что-то более радужное, нежели обсуждения его профессии. Мама как-то говорила мне однажды. « — Мужчины не любят, когда ты нарушаешь границу их пространства, и лишаешь свободы. Он сам, по своему желанию должен захотеть делиться своими тайнами. » — С чего вдруг увлечение боксом? Юна знала. Она знала жизнь До так, как ничью другую. Попроси рассказать о нём, и она сделает это не запинаясь. Наступила новая волна тишины. Кёнсу не ждал такого поворота. — Я не планировал, но есть причина, которая привила меня к способности научиться защищать себя. Долгая история, в которую мне не хотелось бы посвящать других. Вопросов больше не возникало, и остальное время ужина мы провели молча. Было слышно лишь стук железных ложек о стеклянные тарелки. Когда трапеза окончена, я почувствовала небольшую усталость. — Извините. Я оставлю вас. Немного устала, поэтому пойду прилягу. Это было правдой. Я не капли не врала насчет своего состояния, но врать тоже не стану насчет неимоверно сильного желания покинуть общества этих двоих. Меня всё сильнее настораживали отношения этих двоих. Не давали покоя. — Ты в порядке? — вопрос задаёт старшая Им, и я киваю. — Мне немного надо отдохнуть. — Тебе помочь? — вызвался Кёнсу, и встал даже, чтобы его слова не казались просто сказанным набором букв. — Нет! — останавливаю его, чувствуя, что если даже и хочу этого, Юна никогда не простит мне этого. С соседкой лучше оставаться в хороших отношениях: если, я хочу всё ещё жить в этом доме. — Я вполне могу справиться сама. Спасибо. Кёнсу разочарован. Он садиться обратно на стул, а я плетусь к выходу. Вернуться на диван в гостиную было хорошим решением. Я думаю остаться здесь до тех пор, пока не заживёт нога. Диван мягок, удобен, рядом есть телевизор, если вдруг не смогу уснуть, а ещё мне было так спокойнее. Я достаю ноутбук, и смотрю почту. Ничего нового, да и старого тоже ничего. От мамы вестей нет, от отца писем вообще не намечается. Значит ли это, что беспокоиться не о чём не стоит? Собираюсь уже закрыть устройство, мой взгляд ловит знакомую аватарку. Рейчел — она была онлайн. Захожу на страницу, на аватаре её фотография, где она под сакурой в Японии. Она побывала там прошлым летом с родителями. Нажимаю кнопку « написать сообщение», и набираю слово «привет», но мне кажется это слишком глупым, после бесследного исчезновения. Убедив себя, что всё ещё не готова к разговору, закрыв компьютер кладу его на стол. Раздаются шаги позади, и я точно знаю кому они принадлежат. Законченная трапеза была странной, но гость вернулся в гостиную ни чего не имеющий против вопросов от хозяйки дома. Отвечал сдержанно, не грубил. Только на слова Юны отвечал кратко. — Идём, — тянет его Им в сторону спальни. — Я тебе покажу кое-что. Кёнсу не уютно. Он в чужом доме, и не имеет право. Смотрит на старшую, и получив положительный ответ, следует за младшей Им. — Эх, молодежь сейчас пошла, — бормочет старушка, возвращаясь на кухню прибраться. Возникает желание встать и помочь ей, но смогу ли я? Надо постараться. Я встаю, тягучей боли в ноге не было, но ощущение, что я вот-вот рухну — осталось. Тихо вхожу в кухню, а там напевая песню собственного сочинения, тётя складывала посуду в мойку. — Вам помощь нужна? — спрашиваю. На меня поднимают свой взгляд, и лёгкая улыбка касается полных морщин губ женщины. — Отдохнула бы лучше. Сейчас от тебя проку мало. — Всё со мной хорошо. Может на подвиги идти я еще не способна, но дойти до мойки и взять тряпку, чтобы смахнуть крошки со стола, сил вполне хватит. — Тогда, вот… — тётя кидает мне тряпку ядовито зеленого цвета, … — Вызвалась, так вперед и с песней. Уж не знаю, что можно делать полчаса за запертыми дверьми, но это начинало напрягать. Я по третьему кругу читаю один и тот же параграф папки, но никак не могу сосредоточится на смысле. Да, черт возьми, что такое то! Меня совсем не касается, что делают эти двое в соседней комнате, однако взгляд всё время возвращается в коридор, настраивая себя на мысль, что вот-вот они выйдут. Ничего не происходило. В коридоре по прежнему тишина. Тишина, которую нарушает мелодия моего мобильника. На дисплее высветилась имя Чжан Исин. — Алло. — Привет, пациент. — Улыбку Исина, я видела, даже не видя его лица перед собой. — Не хочешь прокатиться в компании своего нового друга? Спасибо, спасибо, спасибо. Я готова любить и обожать этого парня за то, что оторвал меня от мыслей, и дело в которое я не должна лесть вообще. Больше всего на свете я боялась впутать себя в историю. Побывать на свежем воздухе, да ещё и в компании веселого собеседника, было неплохой идеей. То, что было необходимо, особенно когда сидишь в стенах дома целые дни, не зная чем себя занять кроме просмотра сериалов, и чтения файлов на тему операций будущего. — С радостью. — Тогда будь готова. Через двадцать минут буду у твоего подъезда. Увидимся, пациент. Похоже, каждый решил мне дать прозвище, причем не спрашивая нравится ли мне это. Однако от Исина это звучит даже мило. Как добраться до дверей спальни вопроса не возникало. Я справилась с этим легко. Вопрос был в том, как бы по тактичнее и яснее объясниться моё наглое появление на личном пространстве этих двоих, чтобы понятнее было. Собираюсь постучать, но дверь и без этого открывается, оттуда выходит Кёнсу, а наши взгляды снова не могут ускользнуть друг от друга. Это начинает меня раздражать. Всякий раз его взгляд замораживает меня, посылает кучу мурашек по коже, и я не могу двинуться с места. — Мне нужно… переодеться. Мы с Исином собираемся прогуляться и…то есть, мне нужна одежда. Совершенно не понимает, почему так честно отвечаю. На лбу появляется складочка, он хмурится, но Кёнсу остаётся все таким же спокойным. — Это твоя комната. Не думаю, что тебе нужно разрешение, чтобы войти. — Я не. — Передавай привет Чжан Исину, — с этими словами, Кёнсу проходит мимо меня, идёт к выходу. Ощущения, что вот он момент для вопросов настал. Дверь в комнату открыта. Я вижу как Юна носится счастливая от одного угла в другой, и недоумеваю, как Кёнсу удаётся с небес вначале опускать мою квартирантку на землю, а потом снова поднимать в небеса. Я глубоко выдыхаю, срываюсь с места наплевал и кидаюсь вдогонку к байкеру. В тот самый момент, когда брюнет оказывается почти за дверью, я перекрываю ему путь. Он не ожидал. Глаза хулигана округляются. — А теперь правда. Мне нужна правда, Кёнсу, — уже не выдержав нападаю на него, пытаясь понять, что в его голове. Смотрю в большие глаза и стискиваю зубы. Он должен прямо сейчас объяснить в чём дело. Прямо. Сейчас. Никогда не поверю, что до этого никак не интересующийся старой дружбой с жителями этого дома, человек, вдруг снова воспрянул любовью к ним и захотел общаться. Ему придётся объясниться. —Что происходит? С чего вдруг такой интерес к Юне? Застыв на несколько секунд, он послушно отрезал: — Ты права. Это не ради неё. Я устроил спектакль, чтобы увидеть тебя и извинится. Мы молчим. Кёнсу смотрит на меня, я смотрю на него, а сказать нечего. Я бы не назвала это какой-то химией, но факт, что хочу его присутствия рядом — в нём не сомневаюсь. — Так, я слушаю твои извинения. Кёнсу открыл рот, но Исин подъехал некстати. — Всё в порядке? — интересуется высокий брюнет, подойдя уже ближе. — Надеюсь присмотришь за ней на свидание, — отвечает байкер, кладя руку на плечо Чжана. — Нога всё ещё беспокоит, — поворачивается ко мне и бросает короткое: —Увидимся, неженка.

***

В машине тихо. Мы с Исином спокойно едем, и он не осыпает вопросами на которые я пока не готова ответить. Временами, китаец отвлекается от дороги, и смотрит на меня, надеясь, что поделюсь с ним. Вижу его беспокойства в отражении окна, что заставляет чувствовать себя паршивой эгоисткой. Он за всё моё прибывание в Кояне сделал столько всего доброго, а я отвечаю ему безразличием. — Ничем не хочешь поделится? — спрашивает Исин, не выдержав моего молчания. Вот оно! — Ты сама не своя. — Скучаю по родителям, и жизни в Сеуле. На самом деле я правда скучала по маме. Но, я вру сейчас, чтобы не называть истинную причину беспокойства. Я всё время думаю о Кёнсу. Неужели надо было разыгрывать эту игру? Нельзя просто подойти и извинится? И вообще, зачем парню пофигисту моё прощение? Он может просто делать вид, что ничего не случилось. — Я понимаю твои переживания. Но дело ведь не только в тоске по семье? Он был прав. Не только. — Что происходит? Что, наш крутой парень делал в твоём районе? И почему снова водится в компании твоей соседки? — Понятия не имею, если честно. — А мне кажется, что ты знаешь, — потом немного помолчав, добавил: — Ладно. Если не хочешь говорить об этом — не станем. — Я расскажу тебе. Потом. Он согласился с моим обещанием. — Куда поедем? — Что? — Я спрашиваю, куда хочешь поехать. — Если честно, я даже не задумывалась об этом. — Похоже Кёнсу совсем забил твою голову собой, — смеется психолог, и поворачивает направо. — А вот и нет! — пытаюсь возрозить, но меня уже не слышат. — Хорошо. Мои варианты: магазин и салон. Смотрю на него, не понимаю. — Магазины сохраним в планах на ближайшую прогулку. Признаюсь, я тоже большой любитель поднять себе настроение новыми шмотками, но сегодня тебе не помешало бы что — то более вдохновляющее. Это поднимает настроение, и освежает. Поэтому решено — едем в салон, — он решил сам, проголосовал единогласно тоже сам, не узнав даже моего мнения. Вспомнив почти пустой счет на своей карте, сомниваюсь, что это хорошая идея. — Понимаешь… — прочистив горло, начинаю я. Я не каждый день признаюсь, что нищая. — У меня сейчас с финансами небольшие трудности. Мой отец должен скоро зачислить мне сумму небольшую, и тогда… — А кто сказал, что платить будешь ты? — он поднимает одну бровь, недолго смотрит на меня и возвращается к дороге. — Я пригласил тебя, и плачу значит тоже я. — Но… — Ты унижаешь мое мужское эго, Ким Рин-А. Не обижай меня так. На этом разговор был закрыт. Он сказал — я согласилась. Исин не любит долго мусолить одну и ту же тему, и прежде чем что-то предложить, тщательно пережевывает каждое слово в голове. Парень свернул налево. Мы едем по плохо освещенной дороге. Фонари со скоростью света проносятся мимо. В машине работает радио. В салоне пахнет ванилью. Эффект давал висевший на переднем зеркале освежитель воздуха. Сам Чжан в приподнятом настроении: постукивает пальцами по рулю мелодию, что играла. Машина подъехала к небольшому людному зданию. Прозрачные стеклами с нарисованными на них узорами, и огромной надписью «Салон красоты Мадам Жаклин.» Имя хозяйки французкое. Я сразу представила цену за услугу в таком салоне, и вся моя уверенность испарилась. — Добро пожаловать, — к нам вышла улыбчивая кореянка. Увидев моего сопровождающего, заправив длинные локоны за ухо. Кажется, Исин сам того не зная симпатичен этой девушке. Да и гость, полагаю он здесь не редкий. — Чем можем быть полезны? — Помощь нужна сегодня не мне, а моей спутнице. За оплату не переживайте, поэтому обслужите девушку как полагается, не смотря на стоимость. Девушка любезно улыбнулась, предложив пройти за ней, а Исину подождать. Тот послушно кивнул, и направился к дивану. Помощнице было приказано подать чай со сладостями. Румянец с лица красавицы стилистки не сходил. Он нравился ей, и это не могло не бросаться в глаза. — Какие пожелания у нашей гостьи? — вопрос был задан вежливо, даже если сердце девушки не было спокойно. Она увидела девушку рядом со своим избранником, а значит, по её мнению я прихожусь ему кем-то близким. Я сразу представила, как меня ненавидят. Над вопросом я задумываюсь. Мне подали каталог причесок, и пока я размышляла над изменениями своего внешнего вида, стилистка тайком поглядывала на пьющего чай Исина, и мечтательно вздыхала. Странно. Очень странно. Неужели и правда Чжан не замечает свою тайную воздыхательницу, или делает это специально, не желая оскорбить ее чувства, потому-что сам не имеет к ней симпатии? В любом случае, оба варианта лучше, чем играть на чувствах, а потом жестко бросить причинив боль. Исин хотя бы не кормит стилистку ложными надеждами, в отличии от Кёнсу. И вот, я снова вспомнила До Кёнсу, и события случающиеся со мной, когда он рядом. Из причесок я выбрала каре. Совсем обычное, без каких-либо выделяющих особенность, мелочей. — Давайте сделаем короткую прическу? Например каре? — Отличный выбор, — опомнившись, комментирует кореянка, и приступает к работе. А, она была молодец. Могла играть в гляделки тайком, и стричь. Я бы так не смогла. Долгие годы практики могут всё — О, дорогой мой! — радостное восклицает на ломаном корейском женщина, вышедшая из комнаты по правую сторону от самого Исина. Француженка. Хозяйка салона — я так предположила. Исин встаёт, отвечает улыбкой, а потом на очереди недолгими объятиями. — Рад вас снова видеть, мадам Жаклин. Бинго! Я попала в самую точку. Хозяйка салона упитанная женщина, блондинка. Волосы слегка накручены естественной завивкой. — Ты был у нас на прошлой неделе. Что привело тебя так скоро? Он смотрит в мою сторону, показывая, что не один. Она понимающе кивает. — Твоя девушка? — подмигивает, и слова брошенные по незнанию вызывают во мне уйму смущения. Ответ ждет не только блондинка с французским акцентом. Стилистка замерла на месте. Ох, и жестокое это дело — любить безответно. Исин улыбнулся. Вопрос не задел его. — Просто друг. Мы работаем в одной клинике. Она студент начинающий. Расслабившись, Минри: кажется так зовут стилистку, вернулась к своей работе и когда заметила мой наблюдающий за ней взгляд, смутилась. — Симпатичная, — слышу комплимент в свой адрес. Мысленно благодарю. — Как поживает твой дядя? — тема сменена на более полезную информацией. — Как его самочувствие? — Крепкий как бык. Я даже удивлен, для его то возраста. — Долгой ему жизни. Они говорили ещё долго. К последнему я прислушиваюсь мало, сосредоточившись на своём преображении. На причёску и часа на понадобилось. Когда Минри закончила, придав волосам форму, в зеркале я себя не узнала. Короткие волосы придавали моему лицу бодрость. Чувствую себя так, если бы с меня упал какой-то груз, слишком долго хранившийся на плечах. — Как тебе? — Минри улыбается, довольная своей работой. — Это…это и правда я? — спрашиваю, осматривая своё новое «я» в зеркале, и ощущаю себя глупо. — Ты прекрасна поработала Мин, — оценил Чжан, отвлекая меня от глупых эмоций. Я забросила себя с тех пор, как приехала. Да, и стричь волосы совсем не входило в мои планы до появления Исина. Классический туго завязанный узел, и никаких проблем. Он похлопал Минри по плечу, отчего та готова расплавиться под его тёплой рукой. — Ну, что леди, вам нравиться? — вопрос адресован мне. Я киваю головой не способная выговорить слова. — Сколько с меня? — спрашивает он. Ему выдают чек, который он от меня прячет, когда хочу посмотреть. Оплатив кредиткой, быстро прячет обратно в портмоне. — Приятно было познакомится с тобой, — говорит француженка. — Будем рады видеть вас снова. Если сумма в моём кармане позволит частые посещения дорогих салонов красоты. Здание хоть и находится в непонятном месте, но от этого мадам Жаклин не в минусе. Её салон пользуется большим спросом людей знающих, где её искать. А ещё толк в хорошей, качественной работе стилиста, и просто в хорошей компании теплых с виду людей. — Пойдём перекусим. Честное слово, мой желудок скоро бунт поднимет, если я что-нибудь в него не заброшу. Я соглашаюсь. Не голодна, но в благодарность за подаренные положительные моменты, в компании не откажу. Запрыгиваю в салон машины, и на лице отражается счастливое состояние. — Теперь я доволен, — садясь за руль, говорит он. — Улыбайся чаще. А то ты закопала себя в центре проблем, и совсем забыла о хороших эмоциях. — Спасибо Син. На часах уже двенадцать. Вечером прохладно, и я вдруг думаю о том, что взять жакет было хорошей идеей. А ещё неплохо бы позвонить тёте Им, предупредить, что буду поздно. Достаю из кармана мобильник, набираю номер Юны. Уже наверняка дома. — Да? — голос моей соседки грустный. Намерено игнорирую. Чтобы не быть потом виновной, лучше вообще оставить ее проблемы с Кёнсу, и смотреть только за своей жизнью. Исин молчит сосредоточенный на своём пути. — Привет Юна. Я сегодня буду поздно. Передай тёте, пожалуйста. — Рин, ты вообще где? Ты ведь не с Кёнсу, да? Мне не послышалось? Она думает, что я бегаю на свидание с Кёнсу? Это ведь так смешно, Господи! Мы с ним едва знакомы, вообще-то: как она себе это представляет? — За кого ты меня принимаешь? — Я почувствовала укол обиды. — Что я потеряла в компании этого хулигана? Среди таких как он место только тебе. У меня другие планы на будущее. По какому праву ты пытаешься обвинить меня? Знаешь, увидимся дома, — выговорившись, я сбрасываю звонок, не дав ей оправдаться. Исин не ожидал. Он вопросительно смотрит, и этот его взгляд, спрашивает: что это было? — Проблемы? — Все в порядке. Просто у моей соседки мания подозревать и обвинять. Ей кажется, что каждый третий готов влюбиться в этого ненормального. Знаешь…иногда мне просто не понятно, что все находят такого в этом парне, отчего слабый пол в этом городе, теряют голову. — Ты сейчас о Кёнсу, ведь так? — он смеётся. Молчу. Поняла, что и так много лишнего сболтнула. — На самом деле, если ты узнаешь Кёнсу ближе, он не такой уж плохой человек. Обстоятельство жизненные сделали из него эгоиста, но это лишь его оболочка. Я понимаю, почему Исин вступился за Кёнсу. Они с этим парнем приятели, и Исин когда-то, каким-то образом стал спасителем его жизни. — Я знаю, что не имею право судить Кёнсу за его образ жизни, а особенно не зная его достаточно хорошо. У меня нет такой привычки. Но с тех пор как этот парнишка нагло вторгся в мою жизнь, мне нигде нет покоя. Он даже домой умудрился проникнуть, — выдыхаю я. — Он странный, и поведение его не всегда понимаешь. Исин смеется. — Ты попробуй поговорить с ним об этом. Что-то у меня сомнения насчет того, что Кёнсу станет меня слушать. Вообще, с чего-бы ему это делать? За спорами не заметила, как подъехали. Выйдя из машины, я чувствую запах еды и свежего сваренного кофе. — Тебе здесь понравится, — обещает Исин, открывая двери и пропускает первой. Я благодарю его. Заведении не выделялось ничем необычным. Стены белые вперемешку с обоями, на которых нарисована иллюстрация кирпича, создавая ощущения настоящего кирпича. Стояло много столов, стульев, в том числе и у стойки, которую украшали три блюда с прозрачной крышкой. Внутри овсяные печения, кексы с начинкой из варения ежевики и клюквы. На третьем блюде были шоколадные пирожные. Женщина за стойкой суетилась, принимала заказы и клала на маленькую дощечку к остальным заказанным блюдам. Что-то вроде маленького окошка. Людей было достаточно, чтобы сказать — место популярно как среди местных, так и туристов. С Исином мы сели за столик в конце у окна. Миленькая официантка подошла сразу же, и предложила нам меню. В помещении тепло, поэтому я сняла накидку, повесив на спинку своего стула. Выбор мой пал на картошку фри и гранатовый сок. Исин взял себе ужин плотнее. Куриного бульона с рисом, кимчи да ананасовый сок. В его компании, я провела еще полчаса, после чего Исин отвезли меня домой, пожелав спокойной ночи. Обиды и обвинения с подозрениями в придачу у Юны разрушились, когда она увидела автомобиль Исина, вместо мотоцикла, что подтверждало мои слова, и её напрасные переживания. Мою прическу заметили и похвалили. — Тебе идёт, — первые слова Юны, за всё время. — Тётя Им, спасибо, что ждала меня, — смотрю на часы. — Я пожалуй пойду спать. Уже поздно, да и завтра я планировала пораньше встать. Хочу закончить кое-какие дела. — Хорошо. И Рин... — она окликнула меня, добавив: — пойди завтра к врачу, и проверь ногу. Мне было так хорошо, что про свою проблему я забыла. Старушка поворачивается к своей внучке: — Позвонишь завтра Чонину, пусть отвезет её. Юна послушна кивнула, и проследовала за мной до гостиной, где я теперь поселилась. — Ты теперь решила спать в гостевой всё время? — это был вопрос, чтобы увлечь меня в разговор. Я не отвечаю. И когда она понимает, что я на это не реагирую, делает попытку номер два: — Рин, прости меня, хорошо? Я не должна была переходить грань. Просто, я устала. Последние слова привлекают внимание, и я поворачиваюсь лицом к собеседнице. — Я знаю, что перед Кёнсу, и его обаянием сложно устоять, а мне за всё это время приходилось соперничать со многими. Да уж, обаяние. А не завышает ли она парнишке самооценку? Перебор. Явный. — Я испугалась. — Чего? — Я и раньше замечала его бегающий взгляд по девушкам, но на этот раз...На этот раз, то как он на тебя смотрел — это был совсем другой взгляд. Не желаю даже думать о значениях этих слов. Сердце бешено бьется, так, что я слышу его стук в своих ушах. — Что ты хочешь этим сказать? — Шестое чувство подсказывает, что Кёнсу очарован тобой.