Секрет

Мне смешно.Стараюсь держаться. — Ты себя слышишь? — спрашиваю, — Ты понимаешь, что за чушь ты сейчас несешь? — Это звучит дико, я понимаю… — Вот именно — дико. В жизни не слышала ничего глупее. Мы с Кёнсу из разных миров. Так же, как и ты не представляешь себя рядом с Чонином, я не могу представить себя рядом с этим, твоим хулиганом. Я не верю в любовь, — признаюсь. — После случившегося с родителями, для меня эти чувства не имеют вообще никакой смысл. На лице моей соседки сочувствие. Ненавижу это. Я говорила искренне, но врала лишь в единственном. Мои ощущения рядом с Кёнсу, эту непонятную тягу…боюсь признаться даже самой себе. — Кстати, какие новости насчёт твоих? Как у них дела? — Понятия не имею, — пожимаю плечами. — Если по серьезному, то звонить мне маме страшно. Вдруг всё уже закончилось и судья дал добро на развод? — Я не понимаю сеульских законов, и почему процесс так затягивают. Однако, если бы за четыре дня всё решилось, твоя мамы давно забрала тебя обратно. А хочешь, я найду время, и поедим к твоим. Навестим твою маму. Будет ей сюрприз. Я улыбаюсь. С радостью бы поехала повидаться. Неделя заканчивается, и прежде чем снова вернусь в клинику, хочется навестить её. — Нужны деньги на билеты. Автобус не из дешевых. На карте тоже совсем пусто. Отца просить я не стану, а если сообщу маме, никакого сюрприза не выйдет. — Ты не переживай. Транспорт достать не проблема. Главное Чонина уговорить. — А, ты уверена, что так можно? У него ведь могут быть свои дела? — Ну, можно-нельзя, а попросить рискнуть стоит. Я и так последнее время мало его по пустякам дёргаю. А сейчас тот случай, когда он должен выручить нас обоих. Она призадумалась. — Вот, только… — Что? — Чонин последнее время отделился. Как раньше, мы больше не болтаем, он не отвечает на сообщения и после работы спешит уйти первым. Мне стало грустно. В глазах Юны, я нашла тоже частичку печали и тоски по лучшему другу. Я представила себя на их месте, и это отвратительно. Конечно, если у тебя есть совесть, и она грызёт тебя за прошлые ошибки. — Тогда, может, тем более не стоит? — Попытка не пытка, а спрос не беда. К тому-же бабушка просила позвонить, чтобы отвести тебя на осмотр к врачу. Будет предлог и обсудить с ним нашу главную проблему.

***

Утро началось с завтрака. Булочки тёти, которые я так любила, таяли во рту оставляя приятное послевкусие корицы и яблок. Если уеду обратно в Сеул, буду скучать по её пышкам. — Ты звонила Чонину? — интересуется старшая у внучки, надламывая ломтик черного хлеба, который она так любит с чаем. Совсем как в годы войны, когда нечего было есть, кроме черного хлеба с водой. Старые привычки заменил лишь чай. — Как раз собиралась это сделать бабулечка. Милая Юна. Ей такой образ подходит больше. Берет мобильный в руки, набирает номер Чонина, и ждёт. Не отвечают. Набирает заново, но ей груба сбрасывают. Да, Чонин серьезно оскорблен. — Ким Чонин, да я же тебя прибью! — ругается девушка, уже в слепую нажимая на кнопку вызова. Мы становимся свидетелями нового отказа. — Попробуй ты, а? Может с тобой он поговорит? — Вы, что — поругались? — спрашиваят тётя. — Возможно. Смотрит на меня, делая такие глаза, что отказать не получается. — Хорошо. Давай номер. Чонин отвечает не сразу. Однако спустя два проходящих гудка, голос его слышу. — Слушаю? Кто это? — Привет, Чонин. Он узнал меня. — Рин? Откуда у тебя мой номер? — ноты удивления в темборе голоса Кима. — Хотя, не трудно догодаться имя информатора. В любом случае, передай своей подруге, что мне некогда. Занят. — Я не по поводу ваших проблем звоню. Мне бы к врачу съездить. Я бы не просила, и вроде такси поймать можно, но тётя… — Я подброшу тебя до клиники. Будь готова через десять минут. Юна рассвирепела, забрав у меня из рук мобильник, приготовившись высказать несправедливый игнор Чонина поотношению к ней, но тот успел отключится. — Ничего, ты от меня так легко не отделаешься Ким Чонин! В салоне было тихо. На этот раз впереди сидела я, потому-как Чонин ни в какую не желал сидеть рядом с Юной. Как не пыталась девушка вывести его на разговор, парень продолжал молчать. — То есть для лучшей подруги ты занят, а когда просит другой человек, сразу время нашлось? Молчание. Неловкость. Желание первой начать разговор. Я как меж двух огней. Чонин заводит машину, а мне в это время становится по глупому страшно встретится лицом к лицу с Доктором Паком, потому-что решили поехать именно в его больницу, так как она по праву считалась более обеспечена нужными средствами для безопасного лечения. Позволить лечиться там мог не каждый, но Чонин сказал, что позвонит Исину, и он это уладит. Плюс ещё то, что я там стажер, и может не совсем, но чуть-чуть оплату за осмотр мне урежут. Было всё ещё обидно за публичное унижение, которое я там пережила. Вспомнив, сердце так сжимается, что зубы сводит от злобы на себя. Если бы не моя наивность, возможно не было бы допущена такая ошибка. — Вот и молчи. Не нужно со мной разговаривать. — Ну, хватит ребят. Вы видете себя как дети. — К нему претензии. Юне, стоило бы без объяснений понять, что и когда в их с Чонином отношениях пошло не так. Но вместо этого, она продолжает давить, словно она белая и пушистая, а Ким виноват во всех её бедах. Мне жалко его, и его чувства, которые он хранил в сердце. Это ведь так болезненно: любить кого-то, но не получать взаимности. Может, вина Чонина по своему в этом тоже присутствует. Если бы он перестал бояться отказа, и давно признался в своих намерениях по поводу их странных отношениях, сейчас они встречались бы, а сама Юна забыла про своего байкера. — Приехали, — говорит Чонин, и выходит из машины. Я делаю тоже самое, обхожу вокруг и глубокий вдох. — Чего ты боишься? — интересуется Ким, а я не смотрю при этом на него. Моё внимание сосредоточено на тех самых пяти шагах, которые я должна сделать. — Встретится лицом к лицу со зловещим Доктором Паком, который навряд-ли расцветет счастьем, увидев меня. — Тогда, представь, что ты пришла на осмотр не к своему наставнику, а в обычную больницу, к обычному незнакомцу доктору. Я попыталась сделать как он говорит, но мало, что меняет. В моих представлениях лицо надменного мужчины в белом халате. — Получается ужасно, но спасибо за попытку мне помочь. Он жмет плечами. Мы делаем эти несчастные пять шагов, и вот оно здание перед моим носом. Осталось только войти в дверь. Юна осталась в машине ждать нас двоих.

***

За стойкой в приёмной всё та же девушка, всё с тем же невозмутимым вырождением лица, возясь с кучей непонятных бумаг. Они окружили её. — Чем могу быть… — подняв голову, и узнав меня, удивилась. — Стожер Ким Рин-А? Что вы здесь делаете? Неделя вашего отпуска заканчивается в понедельник. Сегодня только среда. — Я что-то вроде пациента. Моя нога, она как бы… — Ах, да! — опомнилась Наён. — Тогда, я полагаю вы записывались на приём? — Нет. Но я думаю, если позвать И… — Слушайте, девушка! — Перебил меня стоявший рядом Чонин. Ему это начало под надоедать. Я его понимаю. Вся эта возня с записью утомляет. — Если вы думаете, что у нас на ваши разговорчики есть время, то это ошибочное предположение. Через час мне надо быть на одной работе, а ещё через восемь на другой. Уважайте чужое время, и перестаньте вести себя так, словно вокруг вас никого другого нет. Чонин лишивший дара речи не только девушку с ужасной челкой, но и меня. То ли его признание заставило задуматься, то ли его резкость. Сейчас стала понимать, как тяжело приходится этому парню в жизни. Я ведь считала, что он ни в чём не нуждающийся пацан со своими маленькими тараканчиками в голове. — Хм, — наконец, опомнилась девушка, прочистив горло, — я понимаю ваше положение, но правила есть правила. Извините. Вам придётся записаться на приём, и подождать. Как бы Чонин не пытался переубедить, в итоге потратил только время. Записаться пришлось, и ждать в приёмной тоже. К счастью, на запись к Паку я не попала. Загруженный график. Но зато, свободным оказался его бывший ученик, недавно переведенный из штатов. — Ты правда работаешь на двух работах? — Приходится, — грустно вздыхает Чонин. Вокруг суетятся люди. Кто-то среди них пациент, кто-то посетитель, а кто-то рабочий. Мне не даёт покоя признание Чонина. Интересно, Юна знает о том, как тяжело приходится этому парню. И, если да, то какого черта она его так жестко мучает своими капризами? — Мои родители погибли, когда мне стукнуло пять. Моей сестре был всего год. Поначалу, мы оба росли в приюте, потом пытались подсунуть в одну семью, но никто не хотел сразу двоих. До пятнадцати я рос под присмотром, но мне быстро надоело. Я плюнул, схватил сестренку и убежал. Мир оказался намного жесток, чем я себе представлял. Под боком иметь несовершеннолетнего юнца ничего не смыслящего в работе — это ещё одна обуза. С трудом нашел работу. Не знаю как мы с мелкой выкрутились, но слава Богу, обошлось. Квартира которую мы берем в аренду, хоть и не дворец, но довольны. Тепло, уютно, крыша над головой, и самое главное есть, что пожрать. — Не обязательно иметь дворец, чтобы быть счастливыми. Стало его жалко. Он один, преодолевает столько трудностей в жизни, без чьей либо поддержки. Я поняла, что не смотря на все свои проблемы, оба моих родителя живы, и нужно благодарить вселенную за это. Я не сирота, оставшаяся без дома и без милейшей поддержки. Когда надо, мама всегда поддержит добрым словом, а отец — он тоже важен, пусть и допустил такие ошибки, которые даже мне простить сложно, а что говорить о матери. Озвучить, как мне жаль, желание не возникает. По себе известно, как это паршиво, когда вместо реальной помощи, тебе лишь сочувствуют. — Моя мелкая сестрёнка считает иначе. Ей принца богатого в студию, и, чтобы машина была крутая. Феррари. Мы оба смеемся. За разговорами и рассказами о его сестре, с которой он пообещал как-нибудь меня познакомить, время проходит быстро. Мы успели даже перекусить пирожком со сладкой фасолью, который Ким брал собой на работу, любезно разделив на двоих. Наша очередь заходить. Чонин настоял подождать в коридоре, ссылаясь на жуткую неприязнь к врачам. Довольно просторный кабинет из одного стола, стула и типичного столика для пациентов. Именно на него я и сажусь, чтобы мою ногу обследовали. Приходится снять кроссовку. Доктор надевает разовые голубые перчатки, осматривает место ушиба. — Что-ж, — голос мужчины низкий, серьезный. На вид ему лет сорок. В волосах заметна седина, как и в области виска. — Состояние более чем улучшенное. Ещё два-три дня, и будете бегать как озорной ребёнок. Мазь мазать не переставать, — снимает перчатки, бросая в урну. Подходит к столу, и что-то записывает. Пока он сосредоточено что-то пишет — Можете одевать кроссовку обратно. Конечно плохо, что вы вовремя не обратили внимание на травму, и не восприняли это серьезно. Благодарите Бога, что всё обошлось. Мысленно, я про себя подумала о Боге, по имени Исин, который привёл в чувства мой упрямый характер, не дав забыть о здоровье. — Нога в хорошем состоянии, и ни каких последствий не наблюдается. Я бы вам порекомендовал ещё и витаминов попить. — Хорошо. Спасибо. Беру рецепт, кланяюсь и быстро исчезаю из поля зрения дяденьки доктора. Осматриваюсь по сторонам когда направляюсь к выходу. Столкновение с бурей избежать удалось. Исина поведать бы, но беспокоить его неудобно совсем. — Кстати, твоя новая прическа мне нравится. — Думала, уже и не заметишь, — подтруниваю над ним, он смеется. — Что сказали? — Да всё нормально, вот только в аптеку бы заскочить, — машу перед ним листом с рецептом нужных лекарств. — Мне тут витаминов выписали. — Учтём. Юна ждет в машине. Она недовольна, что пришлось остаться в машине. Я сразу заметила исчезнувшую улыбку с лица Кима. — Ну, что? Что сказал дяденька доктор? Пожимаю плечами с каким-то облегчением. — Ничего страшного. Усложнений нет, нога заживает хорошо. Витамины прописали. — Витамины — хорошая идея. Кстати, пусть ты со мной и не желаешь говорить, но, Рин хочет навестить маму. Поэтому… я тут подумала, неплохо если ты повёз бы нас. Он отвлекается от дороги, и смотрит на меня. Кажется, он искал доказательства слов. —Когда и во сколько? Мне бы вначале мелкую предупредить, что день меня в городе не будет. Волноваться начнет. — Я позвоню тебе заранее, — намекаю на то, что уже имею в записной книжке телефона его номер. Он кивает. — Спасибо, что согласился. Я перед тобой в долгу. — Прекрасно. Как быстро ты нашел себе нового друга, — ворчит позади Юна, всем видом показывая, что больше ничего произносить не собирается. Когда мы подъехали к дому, я вышла, а Юна осталась. Чонин отправился к себе, чтобы подготовиться к нашей поездке, а Юна, чтобы с ним поговорить. Я считаю, что её решение правильное, если только она не повторит ту же ошибку дважды.

***

Дома нечем заняться. Я будто пленница собственной проблемы. Достав ноутбук, я снова нахожу Рейчел и читаю, что нахожу на её странице. Будто это имеет какой-то смысл. Набираю то самое банальное «привет. как дела?», что и в прошлый раз, но снова лажаю, так и не решаясь отправить. — Твоя подруга из Сеула? — голос тёти, пугает меня и это заставляет подпрыгнуть, отправив случайно сообщение. Вот черт! Внутри бушует паника. Пересиливая и заставив себя улыбнуться, думаю о том, что интересно посмотреть на то, решит ли она меня психопаткой, которая по собственному желанию исчезает, и так же мистическим образом, когда хочет появляется. — Уже не уверенна в этом, — признаюсь честно. — Поругались? — Нет. Я исчезла ничего не объяснив. Теперь вот сомневаюсь, что меня поймут и простят. Как бы вы поступили? Правильно ли с моей стороны, надеется на то, что тебя поймут? — Думаю, что вместо того, чтобы отправлять глупые сообщения по этой электронной штуке, на твоём месте я бы поговорила с ней с глазу на глаз. Таким темпом, она не увидит, что тебе искренне жаль. Компьютер не передаст эмоций. — Вдруг она слушать не захочет? — Захочет — если она твоя лучшая подруга. Прежде чем обижаться, надо узнать причину поступка. Иначе, всю жизнь будете сожалеть о потерянной возможности. Она в чём-то была права. Если не поговорить не узнаешь. — Знаешь, тютя Им… Мы с Юной недавно договорились… — Меня что — то тормозит. Признаться в правде оказывается не так легко на деле, как на словах. Но сказать явно стоит, потому что этой женщине и так приходится часто волноваться необдуманным поступкам внучки, так ещё я свалилась на голову. — Мы решили навестить мою семью в Сеуле. То есть, то, что от неё осталось. Она понимающе кивнула. — Я доверяю тебе. Но, ты уверенна, что готова вернуться? Ведь твой психолог… — Тётя, со мной всё будет нормально. Поездка сюда — это моя терапия, которую прописал врач. И, к тому-же, я же не уезжаю насовсем; мне просто надо повидаться с мамой, а Юна и Чонин надежная опора, если что-то пойдёт не так. Она недоверчиво смотрит мнет в глаза, но в конце соглашается.

***

Вечером совсем становится скучно. Мне пришло в голову пройтись до парка, обдумать всё хорошенько, взвесить. Что скажу маме, когда встретимся, обрадуется ли она. Что я скажу отцу, когда мы столкнёмся. Я в этом почти не сомневалась. Ногу нужно привыкнуть маскировать на случай, чтобы не было расспросов. А то придется выкладывать и историю о чудо спасателе До Кёнсу. У меня пока не возникает желания говорить им о моей жизни в Коян, в таких подробностях. Особенно, учитывая, что Юна будет постоянно рядом. Я причесалась, надеясь, что мой новый стиль маме понравится.Надев жакет, выхожу и вдыхаю свежий воздух. Это помогает немного придти в себя. Я всегда гуляю, когда мыслей в голове становится слишком много. Идея прогуляться не была такой плохой. Мне гораздо лучше. Я чувствую себя более уверенной, и готова ко встречей с прошлой жизнью. Прохожие встречаются редко. Но внезапное ощущение, что кто — то идет за мной, не оставляет те десять минут моей прогулки. В теле возникает тревожное чувство. Я оборачиваюсь, и вижу парня. Он высокий, в черном пальто, вид богатый. Руки в карманах, а сам он смотрит разглядывает меня не стесняясь. Взгляд не кажется безумным. Он обычный. — А ты и правда красивая, — делает он комплимент в след, так, словно знает меня давно. Подходит ближе, и теперь идёт на рядом. Нервничаю. До парка осталось не так много, но возникает желание повернуть обратно. — Мы знакомы? — Нет. Но не откажусь познакомиться поближе. Вот это дикая наглость. — Послушай, ты конечно ничего, так себе… Но совсем не в моём вкусе. — Я видел тебя, — говорит он, и я останавливаюсь. — Не понимаю. — Я видел вас с ним. С Кёнсу. От него так просто не избавится. Если он заговорил о До, значит они как-то знакомы. Это заставило ещё больше испугаться, потому-что парнишка не выглядел другом Кёнсу. — Наверное, ты полагаешь, что я начну откровенничать с тобой? Извини, у меня нет на это желания. Если что-то интересует, почему бы тебе прямо не поинтересоваться у него самого? — У нас с ним недопонимание. Ты его хорошо знаешь? — На меня похоже, что я хочу его знать? — фыркаю. — Он говорил тебе о секретных боях? — смотрю на него как на ошибку природы. — О том, что занимается боксам и участвует в уличных драках? В голове возникает образ нашей встречи, побитое лицо байкера и желания отдалится. Теперь понятно почему у него всегда на лице раны, и битые костяшки. — Зачем? Мне знать об этом не обязательно. Кажется, это его личное дело, в которое я быть посвящена не должна. — Ну, вы же встречаетесь. Тайно. Последнее слово он произнес шепотом. — С чего такой интерес ко мне? Я даже не знаю тебя, а ты меня. В парке людно. Это немного успокаивает нервы. Я сажусь там, где водятся люди специально. Открываю папку с бумагами, и делаю вид, что заинтересовано читаю их, в тайне надеясь, что это как-то покажет ему, что я совсем не заинтересована в продолжении данной беседы. — Кёнсу изменился с тех пор как ты появилась в нашем городе. Он садится рядом слишком близко. Кроме стильной одежды, и приятного запаха дорогих духов, больше похвастаться нахалу было нечем. Даже голос не доставлял слуху удовольствия. Скорее, только раздражает. Посидеть нормально для себя не выходит. Вопросов всё больше, наглости тоже. Он даже пытается соблазнить меня тем, что касается моей коже на щеке. Поводом становится упавшая прядь моих волос. Это вообще ни в какие рамки… Подскакиваю с места, быстрым шагом направляюсь домой. Он идёт за мной, но теперь не один. На сцену выходят ещё двое мускулистых громилы. Они смеются, а потом нагнав меня, один из них останавливает на пути. — Он заставил меня проиграть бой вчера. Опозорил. Теперь моя очередь. Говорит приставучий парень. Я заставляю себя обернуться и взглянуть в его глаза. Вижу там слишком большую уверенность в победе. Трое незнакомцев окружают меня. Попытка найти какой-то выход из положения полнейший провал. Что теперь? Будто отвечая на мой вопрос, Кёнсу появляется из неоткуда. — ЛИ! Скорость у него отменная. Он хватает парня, что слишком близко ко мне, и отталкивает. С силой парень по фамилии Ли, не справляется, и падает на тротуар. Кривится. — Тебе нужен я, а значит и разговор ко мне. Оставь девушку впокое. — Что происходит? — хватаюсь за рукав его куртки. Он не возражает, но обернувшись лицом ко мне, говорит, продолжая защищать телом от хищных взглядов: — Уходи по моей команде. Даже не думай оглядываться. — А, как же ты? — Я, конечно ценю твою заботу, но давай как — нибудь в другой раз? Сейчас не то время, и не те соперники. Уходишь, и не оглядываешься. — Ухожу, и не оглядываюсь, — повторяю как мантру, и когда команда «иди», звучит, послушно двигаюсь по дороге домой. Они даже не пытаются идти за мной, но тот, что главный оставляет на мне провожающий взгляд. — Это не последняя встреча, красотка. Я остановилась, чтобы взглянуть в эти глаза, которые совсем недавно не казались мне безумными. — Рин! — кричит Кёнсу снова, и я опомнившись, спишу уйти оставив его с этими тремя. Что будет дальше? Сильно ли его побьют?