Ch. 3
4 октября 2020 г., 21:32
Примечания:
обложки на месте.
В этом кабинете всегда была особая атмосфера спокойствия с примесью аромата старых книг на стеллажах, а сейчас немного с добавлением ноток чёрного чая с кусочками фруктов, что любезно был предложен ученику в благодарность. Время посещения клуба, в который ходил Чонгук, в этот день сдвинулось, позволяя насладиться домом в освободившийся вечер. Мистер Кан – человек хороший и добрый, преподаватель, что возглавляет клуб социальных вопросов, задерживался уже на добрых десять минут, оставив своего ученика наедине с фруктовым чаем и стопкой анкет.
Этот кабинет располагался недалеко от того, где проходили занятия, и был отличным местом для отдыха в свободную минутку, чтобы собраться с мыслями и поделиться волнениями, если такие набирались. Хоть само основание клуба пришлось только на начало этого учебного года, но запасной ключ от кабинета был уже доверительно вложен в юношеские ладони. Пока что первым и единственным участником этого места был Чон Чонгук, в то время как друзья ответственного юноши посвятили своё свободное время другим занятиям, не таким скучным и занудным. Например, футбол вполне себе достойная замена компании в бумажках.
Поэтому на плечи Чона легла важная и невыполнимая задача – найти ещё хотя бы одного члена клуба, иначе это блаженное время без внеклассной нагрузки с приятными разговорами пропадёт, оставив после себя либо сбитые футболом коленки, либо дополнительные несколько учебников. Ни то, ни другое не прельщало Чонгуку.
Отложив стопку анкет и обведя кабинет с желтоватыми шторами взглядом, юноша вздохнул, вставая со стула и мельком смотря на часы. За пять минут мистер Кан точно не явился бы, поэтому можно смело черкнуть на ярком стикере одну фразу и закрыть кабинет на ключ. Рука осталась липкая после кружки с рассыпанным сахаром, а влажных салфеток нигде так и не оказалось.
Путь до необходимого места не занял и минуты, пока звук каблуков начищенных туфель отдавался от стен опустевших школьных коридоров, перемешиваясь с возгласами с футбольного поля во дворе здания. Чонгук толкнул плечом нужную дверь и направился к ряду раковин, задорно подмигнув себе в отражении зеркала. Но занеся руку, чтобы включить воду, Чон замер, во все глаза рассматривая своё отражение. Заставив себя дышать как можно тише, юноша повернул голову на приглушенные странные звуки.
Отойдя на цыпочках в сторону двери и нагнувшись, юноша подпрыгнул на месте, когда заприметил две пары ног в самой дальней кабинке с левой стороны, раздался громкий стук, похожий на удар по стене и долгий заглушенный стон. Мокрые и влажные звуки резко стали оглушительными для смущённо покрасневших ушей, спина покрылась испариной, а ладони сжались в кулаки. Смущение затапливало президента класса до самой макушки, заставляя на негнущихся ногах дойти до раковин и всё-таки смыть с рук противную липкость. Но тело не слушалось, позволяя лишь облокотился о прохладный керамический край. Ноги не хотели нести Чонгука как можно быстрее от этого места, потому что это казалось… Любопытным?
Дыша как можно тише, Чон упёрся взглядом на шов между плиток, покрываясь румянцем всё гуще, который доходил прямиком до острых ключиц в воротнике под тонкий галстук застегнутой на все пуговицы рубашки. Хоть президент класса и оставался всё ещё не сорванным бутоном, но имел довольно богатую фантазию и пристрастия. С такими друзьями, каких имел он, а в особенности с таким другом, как Пак Чимин, можно было узнать много всего занимательного. Поэтому сейчас согретый край раковины сжимался до побелевших костяшек от стыдливо нахлынувшего возбуждения.
Этим двоим было явно больше, чем просто приятно.
А эти звуки не вызывали отторжение, а может, даже наоборот частичку зависти?
Это было удовольствие всего в несколько шагах от зарождающегося жара в школьных форменных брюках. Тем, кто был в дальней кабинке было так горячо, желанно и с подстёгивающей опасностью. Чонгук с силой закусил губу, растерянно хлопнув ресницами.
Если говорить на чистоту, это было одной из фантазий Чонгука, грязных и наполненных подростковыми гормонами.
Эти голоса такие протяжные, сладкие, почти не слышные. Чон мог поспорить, что во рту у того человека орудовали ловкие пальцы, надавливая на язык и царапая кожу о верхние передние зубы, чтобы заглушить любые звуки.
Это было так невероятно возбуждающе, что юноша в страхе прикрыл руками пах, в попытках хоть как-то успокоить себя. Потому что один из двух голосов, что заставлял горло сжиматься, принадлежал ненавистному новенькому, чьё имя сейчас утопало в высоком стоне.
Воздух будто бы нагрелся и раскалился, унося мысли размеренного возбуждением Чонгука далеко за пределы реальности. Всё это было таким запретным действием, что даже со стороны хотелось вкусить это полностью. Он не может уйти отсюда сейчас.
Чонгук хотел услышать, как последняя капля удовольствия исчезнет в чужой ладони.
Голос, принадлежащий Тэхёну, Чон спрятал глубоко в своей памяти, ни капли не стыдясь этого. Такой низкий, плавный и томный, такой…
Чужой вздох оглушил. Чон, спрятав свои алеющие смущением щёки в ладонях, бесшумно пробрался к двери, чтобы открыть и закрыть её, сразу же возвращаясь к раковинам, где выплеснул себе всю ледяную воду в лицо. На фокус с тем, что он только что явился сюда, должны попасться с большой вероятностью. Замок на двери кабинки щёлкнул, выпуская только одного человека, который буквально проплыл мимо Чонгука, не удостоив того и взглядом. Юноша закрыл кран, уловив только тень от сбежавшего ученика со слегка кривоватой походкой, будто перед ним сейчас пробежал кто-то из родственников пингвинов. Наручные часы на левом запястье показывали ещё достаточное количество времени, чтобы поработать над своим отражением, дабы скрыть лихорадочный румянец.
Плохой испорченный мальчишка.
Когда юношу достиг шлейф от сигаретного дыма, дверь кабинки открылась, заставляя Чонгука замереть испуганным крольчонком. Сбежать перед носом, поджав хвост, не лучшая идея, хотя, можно было и попытаться. Все доказательства произошедшего, судя по звукам, оказались смыты в унитаз.
– Президент, я занял Ваше место? – тот самый голос, от которого табуном бежали мурашки вдоль позвоночника, который буквально минуту назад выдавал такую тональность, что пальцы на ногах поджимались. – Прошу меня простить за Ваше сорванное свидание.
– Тэхён, – стрельнув взглядом в отражение новенького, Чон развернулся на каблуках, демонстративно сгибая мокрые руки с засученными рукавами, чтобы вода стекала к локтям, а не падала на пол.
– Тебе нравятся бесплатные представления?
– О чём ты? – рыкнул юноша. Весь приятный жар быстро сменился привычной злостью, которая вспыхнула, как по щелчку пальцев.
– Знаешь, для этого существуют платные подписки, любая работа должна вознаграждаться.
– У меня нет на тебя времени, прошу тоже меня простить, но мне пора идти.
Несколько шагов закончились больным ударом в плечо, каким прижали Чонгука к стене, но сразу же отпустили, не встретив сопротивления. Глаза президента забегали по телу и привлекательному, но чертовски бесячему, лицу напротив. Хоть ростом Чон и не был меньше, но ощущал себя сейчас на десяток ниже под видом действительно возвышающейся фигуры. Юноша успешно прятался под маской раздражённой отстраненности, но нездоровый блеск в глазах выдавал Тэхёну президента с потрохами. Тот довольно ухмыльнулся и поправил форменный галстук.
– Бежишь по делам, президент? Так почему бы тебе не сэкономить время и разобраться со своей проблемой, не требующей отлагательств прямо здесь?
– Меня ждут! – повысил голос Чонгук. – Отойди и дай мне пройти.
– Тебя никто не держит.
– Я как президент должен буду принять меры!
– Какие меры? – глаза Тэхёна смеялись.
– Неподобающее поведение, которое перечит всем правилам, и просто отвратительно само по себе!
– Использовать кабинки по назначению – преступление для Вас, президент Чон Чонгук?
– Да, – процедил сквозь зубы юноша, – когда в них трахаются.
Тэхён заливисто рассмеялся, смахивая волосы со лба и зачесывая их пальцами назад. До странности непонятно для Чона было то, как Киму удавалось выглядеть сейчас настолько невинно. Ни одной лишней складочки на форменном пиджаке, даже рубашка в брюки была заправлена безукоризненно. Только волосы оказались в красивом беспорядке. От этого Чонгук раздражался ещё больше. Зайди сейчас мистер Кан сюда, то у него не осталось бы вариантов, кто из них двоих был провинившимся. Даже свежая ссадина приличного размера на виске никак не делала Тэхёна более провинившимся.
«Но мне ведь не сообщали ни про какие драки...»
Промелькнувшая мысль в беспорядочном разуме Чонгука быстро растворилась, стоило чужой ладони накрыть полувставший член через плотную ткань брюк.
– Бедному крольчонку пришлось шпионить, чтобы узнать, как это, когда тобой, – шёпот коснулся уха, – полируют кафельную стенку, а мой член настолько глубоко в тебе, что ты без труда можешь почувствовать, как он пульсирует и вот-вот накормит тебя досыта щедрой порцией горячей вкусной спермы?
Все эти слова Чонгук слушал с широко распахнутыми глазами, впитывая всё и сжимая кулаки, впиваясь короткими ногтями в ладони. Всё, на что его хватило, это с силой оттолкнуть от тебя себя Кима, который рассмеялся заливисто и громче прежнего. От звука смеха, отражающегося от кафельных стен, хотелось сбежать, что Чонгук и сделал, почти спотыкаясь о порог и возмущенно давясь воздухом.
***
Сон не шёл, а возбуждение не уходило. В сотый раз прокручивая ситуацию в голове, Чон вздыхал, сильнее зарываясь лицом в пуховое одеяло. На утро точно будет болеть голова – четыре часа сна ещё никому не шли на пользу. Случай в школьном туалете уже извёл юношу, который крепко держал рот на замке, игнорируя любые знаки внимания от друзей этим вечером. Вечерний поход в кино также был отменен без объяснения причины. Небольшая комната, погруженная в ночную темноту, никак не хотела настраивать на сон. Жар и спутанные мысли, конечно, мешали не сильно, но ощутимо, не поддаваясь даже холодному душу. Всё внутри Чонгука буквально ныло, а разум подбрасывал знакомые отголоски стонов. Пролежав какое-то время, упрямо смотря в потолок и кусая губу, Чонгук всё же кинул взгляд на закрытую дверь своей комнаты и опустил руки под одеяло, где, подгоняемый своим тотчас возросшим и захлёстывающим возбуждением, принялся стягивать мягкие пижамные штаны, приспуская их. Чем быстрее с этим расправится – тем быстрее организм успокоится и благодушно отдаст заветные часы сна. Приятной дрожью отозвались прохладные ладони на разгорячённой, сочащейся смазкой, плоти. Вечер был настолько насыщенный, что голова опустела, позволяя отдаться лишь ощущениям без единой мысли и чувствам, которые сразу же наполнили юношу до отказа. Всего было мало. Мало. Ноги сами подгибались, сильнее открывая Чона перед темнотой комнаты. Размашистых движений быстро стало недостаточно. Со шлепком резинки Чонгук убрал руку из-под тепла одеяла и перевернулся, чтобы лечь грудью на кровать и упереться коленями, поднимая бёдра. Волосы неприятно лезли в глаза, но это ничуть не мешало спешно вернуть руку на пульсирующий член и потонуть в воспоминаниях. Звуки, что услышал в школьном туалете Чон, вернулись разом, накрывая собой в удовольствии и ярком желании. Прогибаясь в спине и подставляя ягодицы ткани одеяла, Чонгук испытывал странные эмоции и обжигающее желание, почувствовать тоже самое, а именно, там. Никого стыда или смущения, сейчас юноша буквально таял, представляя себя на том месте в чужой и стыдливой роли. Каково это быть заполненным, чувствовать это необычное удовольствие, каково это принять и быть накормленным досыта. На последней мысли Чонгук крупно вздрогнул, тихо выдыхая горячий воздух. В фантазии невольно вплетался Тэхён, неясный образ, который имел тот самый голос, что так приятно разливался по венам. Этот образ казался баловством и местью сейчас, когда до пика оставалось всего пару толчков, перед тем как обильно выплеснуться в кулак, дрожа так крупно, что колени разъезжались сами собой, роняя обессиленное тело на простыни. Комната медленно и нехотя возвращалась на своё место, а мысли во что-то цельное. Это было так одуряюще приятно, что складывалось чувство настоящего опьянения, то нужное тепло и сладкое опустошение пронизывало тело, а голод, от такого громкого всплеска чувств, только начинал пробуждаться. Только когда мир снова чётко возник перед глазами Чонгука, юноша понял, что поблагодарит всех богов за утреннюю температуру и возможность остаться дома, без вероятности столкнуться со своим ночным кошмаром в школьных коридорах лично.
