«Новая Эра»

***

— Давайте не будем унывать, подождем, когда нас выведут, а там, может, хоть с королем сможем договориться, — сказала Вилл. — Ага, ты же слышала, что о нас тут думают! Вряд ли король лучшего мнения о нас, чем его стражи или его бывшие слуги, — фыркнула Ирма. — Внутри камеры замка нет, без помощи извне или магии нам отсюда не выбраться, — произнес Калеб. — Значит, придется ждать… — пробормотала Хай Лин, пытаясь развязать узел за своей спиной.

***

Прошли почти сутки с того момента, как всю команду швырнули в темницу. Факел давно догорел и потух, пришлось сидеть не только на холодном каменном полу, в сырости и грязи, но еще и в кромешной темноте. Ни воды, ни еды им тоже не дали. Но, по крайней мере, им удалось избавиться от веревок и немного размять руки. Железные ошейники холодили кожу на шее. Легкие весенние одежды не позволяли толком согреться, даже если прижаться друг к другу. — Сколько можно нас тут держать? — прошептала Корнелия, пытаясь согреться в объятиях мужа и не прислушиваться к писку и едва различимому перемещению по камере маленьких грызунов. — Сколько понадобится, — прошипел кто-то по другую сторону двери и открыл нижнее окошко камеры, просунув в него железную тарелку с кусками хлеба, залитыми водой. — Ваш корм, кондракаровы гончие! — едва произнеся эти слова, мужчина захлопнул окошко, и камера вновь погрузилась в темноту. — Я поднесу, — тихо сказала Хай Лин, лучше всех запомнившая, сколько и до какого места в камере шагов. Подняв тарелку, она вернулась тем же маршрутом к друзьям, аккуратно опустилась и начала отдавать влажные кусочки хлеба каждому члену команды. Спустя еще один день им вновь принесли такую же тарелку, сообщив, что король уже запросил у какого-то там жреца разрешение на казнь стражниц. К и без того ужасному настрою и состоянию добавился еще и страх перед предстоящим действом. И самое ужасное в этой ситуации заключалось в том, что они не могли выбраться из своей камеры. Постепенно время прекратило свое существование, никто уже не пытался считать часы. Однако в один из дней круглое окошко в двери все же открыли, и свет факела слегка разогнал мрак в камере. — Без фокусов, вас ведут на суд Вальтампа, — сказал стражник и, судя по скрежету металла, отпер дверь. — Крепитесь, если что, говорить буду я, — тихо сказала друзьям Вилл. — Хорошо, — тихо откликнулись остальные, постепенно вставая вместе с ней. Когда они поднялись на ноги, дверь отворили и в камеру вошло около дюжины стражников. Из-за черной одежды их было практически невозможно разглядеть. Схватив своих заключенных за руки, они заново их связали, а после повели прочь из тюрьмы. Ослабшие от голода, жажды и холода, они не могли сопротивляться, охранники практически тащили их под руки, пока не завели обратно в тронный зал и не швырнули на каменный пол перед троном. По сравнению с темницей здесь было даже жарко. Солнечный свет ослеплял после темной камеры, однако постепенно им удалось привыкнуть к освещению и увидеть на троне правителя Вальтампа. Им оказался немолодой мужчина, в черной бороде которого уже появилась седина. Серые глаза с отвращением смотрели на подсудимых. Он был далеко не в лучшей физической форме: пухлые щеки, большой живот и толстые пальцы, на которых сверкали разноцветные перстни. Рядом с ним на простом стуле сидела молодая девушка в красивом золотом платье. На точеном красивом личике отражался легкий испуг с нотками отвращения. Она не смотрела на правителя Вальтампа, только иногда поглядывала украдкой в сторону подсудимых. — Перед вами правитель Вальтампа, король Демин Вальт, и его супруга Верна, — объявил мужчина, стоявший слева от подсудимых. — Стражницы Кондракара и их друзья, — начал свою речь Демин противным надменным голосом, — вы обвиняетесь в преступлениях против короны, в незаконном проникновении в мой замок, в нанесении вреда моим людям при попытке вас задержать. Вы можете сказать что-то в свою защиту? — не дожидаясь ответа, он тут же продолжил. — Прекрасно. В таком случае вы приговариваетесь к смерти через повешение. У вас есть последнее желание? — Что?! Вы даже не стали нас слушать, — ошарашенно воскликнула Вилл. — Мы хотим, чтобы нас судили правители Саурона. — Какая дерзость! Увести их и казнить немедля! — разозленно приказал Демин. — Повелитель, они ведь юные девушки, они не… — робко произнесла Верна, осторожно коснувшись плеча супруга. — Молчи! Тебе кто слово давал? — жестко осадил ее Демин. — Простите меня, повелитель, но у меня сердце разрывается от вашей жестокости и несправедливости! — в слезах воскликнула девушка, поднявшись со своего стула. — Гранн да покарает вас! — надрывно прошептала ему Верна, когда ее муж подскочил с места, замахнувшись на жену. Эти слова словно обожгли его ладонь, так что он ее отдернул, так и не ударив Верну. — Я не стану смотреть на то, как мой муж идет против законов Гранна! Это позор! Мое слово ничего не значит, но я устала смотреть на такие суды! Еще раз приведете меня на суд, и своих наследников больше не увидите, как и меня! Этот суд стал последней каплей! — с этими словами она спустилась по ступенькам и ушла прочь, не скрывая ни от кого своих слез. — Вы что, оглохли и приказа не слышали?! — взревел Демин Вальт. Стражники, словно спохватившись, взяли кричащих и сопротивляющихся из последних сил стражниц и парней под руки. К тому моменту, как их затащили на площадь с петлями, девушки уже не могли сдержать слез. Сил на дальнейшее сопротивление не осталось. С губ срывалось только тихое бормотание: «нет, пожалуйста, не надо», но стражники к этому были глухи. Когда на их шеях затянули петли, друзья переглянулись, напуганно взирая друг на друга полными слез глазами. Собравшийся у помоста народ с сухим безразличием взирал на них, пока один из стражников зачитывал обвинение и приговор. Сердца приговоренных бились в груди с неимоверной силой, дыхание сбилось. Вот стражник махнул рукой, и палач начал поднимать на петле первую приговоренную — Вилл. Петля врезалась в шею, отрывая ее ноги от пола, перекрывая дыхание. Из груди вырвались лишь хрипы. Вилл померещилось, что она вновь видит перед собой серебряную маску. Кислород вот-вот закончится. Даже этот образ начал расплываться перед глазами. Внезапно она почувствовала, как веревку что-то рассекает. Петля осталась на шее, но девушка рухнула вниз, закашлявшись. Она судорожно вбирала воздух в легкие. Шея болела, полными слез глазами Вилл пыталась увидеть окружение и понять, что произошло. Она слышала лишь стук копыт и перешептывания народа. — Как вы смеете?! — воскликнул стражник и тут же ахнул. — Лорд Аран Пейн?.. Вилл наконец-то смогла увидеть того, кто запустил в веревку с ее петлей клинок. Мужчина в дорожном плаще и с поразительно разными по цвету глазами. Он сидел верхом на гнедой лошади и сердито смотрел на всех. — Именем королевы Саурона Нериссы из дома Фокслеров и короля Саурона Фобоса из дома Эсканоров, при поддержке верховного жреца Саурона я, десница династии Фокслер-Эсканор лорд Аран Пейн, отменяю казнь этих заключенных и отправляю их на суд к королеве Саурона! — громогласно объявил Аран, дав знак стражникам, так же сидящим на лошадях. В отличие от стражи Вальтампа, эти носили красные мундиры. Спешившись, они забежали на помост, сняли петли с шей приговоренных и повели — а кого-то понесли — обратно в сторону лошадей. Усадив своих подопечных на них, королевские стражники сели сзади и, развернув коней, помчались прочь с площади. Лорд Аран не спеша подъехал ближе к помосту и протянул руку в сторону стражника Вальтампа. Мужчина отдал свиток лорду. — Хорошо, очень хорошо. Передайте лорду Вальтампа, что королева или же король обязательно приедут в Вальтамп в скором времени и все с радостью объяснят, — с легкой улыбкой нарочито вежливым тоном сказал Аран. — Будьте любезны, подайте мне мой кинжал, — когда стражник выполнил и это указание, лорд Пейн покачал головой. — И еще… напомните Демину Вальту, что четыре года назад он тоже был принцем, как и правитель Гильема. И страшно даже представить, как Их Величества на этот раз отнесутся к столь неподобающему поведению правителя Вальтампа. Ай-я-яй, как бы беды не было. Королева-то милосердна, но у всего есть предел, — с этими словами Аран развернул лошадь и поспешил присоединиться к процессии. Стражницы даже не могли до сих пор поверить, что их спасли. Словно в прострации, они пошатывались в такт движениям лошадей, слегка придерживаемые стражниками. — Погрузите заключенных на корабль и доставьте в тюрьму при дворце Фокслеров, — приказал лорд Аран. — Я скоро прибуду туда верхом. Королеве передайте, что я захвачу для нее то, что она велела. — Да, лорд Пейн, — откликнулся один из стражников. Вскоре стражницы и юноши оказались в трюме корабля, снова за решеткой. — Как долго нам плыть? — слабо спросила одного из стражников Корнелия. — Не долго, — сухо ответил стражник. — Если Гранн пошлет нам попутный ветер, то уже к закату будем в столице. — Можно нам немного воды? — тихо спросила уже Вилл, снова закашлявшись. Рефлекторно коснувшись горла, она зашипела от неприятных ощущений. Петля оставила бордовую полоску на шее. — Можно. Только ведите себя спокойно, нам фокусы не нужны, — хмыкнул другой стражник и пошел за стоящим в углу бочонком. Пока мужчина ставил бочонок в клетку, остальные стражники ушли. Открыв крышку, он подошел к Мэтту и развязал ему руки. — Остальных освободишь сам, — сухо сказал стражник и вышел из клетки, заперев ту на ключ. — Ну, как вы? — тихо спросил Калеб, пока Мэтт развязывал узлы на руках у Вилл. — Мы едва не умерли — странный вопрос, — тяжело дыша, пробормотала Корнелия. — Будем надеяться, что Нерисса все еще на нашей стороне, — тихо прошептала Хай Лин, пока ее руки развязывала уже Вилл. — Вилл? Ты как? — Нормально, жить буду… — хрипло ответила подруга. На счастье, ветер и впрямь был попутным, так что уже ночью их повели по темным улицам с кандалами на руках. Заключенных провели по темному саду, через ворота и по мосту в высокую башню-тюрьму. Вместе с ними поднялись наверх и привели в новую для них камеру. Сейчас здесь было очень темно, однако удивительно тепло. Под ногами ощущалась целая куча сена. Не в силах больше стоять на ногах, они опустились на пол. Стражники с факелом вошли внутрь, но никто из команды не тратил силы на то, чтобы что-то разглядеть вокруг себя. Они лишь ощутили, как с них сняли оковы и ушли. Без сил они рухнули в сено и моментально провалились в сон.

***

Наутро они обнаружили, что на сей раз их посадили в довольно светлую и относительно чистую камеру. Из небольшого окошка в стене лился мягкий солнечный свет сквозь тонкие прутья решетки. Дверь в стене тоже была из железных прутьев, так что свет поступал и с внутренней стороны замка. На стенах не было кандалов, а пол покрывал целый слой свежего сена. В углу стоял большой кувшин с водой, рядом с ним на стене висел небольшой деревянный половник. Кроме них здесь сидела женщина лет двадцати семи, каштановые волосы собраны в косу, большие глаза навыкате внимательно следили за их действиями. Незнакомка была одета в простые мешковатые штаны и платье-халат. — Если честно, то разница в тюрьмах разительная, — пробормотала Тарани, набирая воды в половник. — Здравствуйте, как вас зовут? — осторожно спросила Хай Лин у незнакомки. — Махида, — спокойно ответила женщина. — О каких тюрьмах речь идет? — в отличие от стражников Вальтампа, она вполне свободно говорила на английском, хотя небольшой акцент в интонации все же присутствовал. — Нас забрали из тюрьмы в Вальтампе, — тихо ответила Вилл, подходя к кувшину после Тарани. — Да, там тюрьмы для всех одинаковы, — кивнула Махида. — А чем они тут отличаются? — спросила уже Корнелия. — Здесь в тюремной башне три уровня. В подвале сидит мало людей, туда сажают только тех, кого уже осудили за самые тяжкие грехи и преступления: убийство, изнасилование, предательство короны, серьезное избиение женщины. Некоторые ждут там своей казни. — Что значит «серьезное»? — осторожно уточнила Ирма, недоуменно нахмурившись. — Мужчине запрещено поднимать руку на женщину — это большой грех. А самое большое, что он может себе позволить, — это пощечина, и только если это муж или брат. Постороннему за такое и муж, и брат, и отец могут руку отрубить по закону, — с серьезным видом ответила Махида. — Второй уровень всего одним этажом ниже того, где мы сейчас сидим. Там содержатся под строгой охраной те, кто ожидает суда и при этом может сбежать или плохо себя вел здесь. А на нашем уровне находятся неопасные заключенные, так же ожидающие суда и при этом хорошо себя ведущие. Будете сидеть тихо и смирно, пока до вас дойдет очередь, — вас по просьбе и в умывальню пустят. Пока вас не осудили, ваша вина считается недоказанной, а значит, и отношение к вам соответствующее. — А вы здесь не заключенная, верно? — осторожно спросила Вилл, заметив, как женщина спокойно и уверенно об этом рассказывает. — Нет, конечно, — Махида улыбнулась. — Я ваш надзиратель. Слежу за тем, как вы себя ведете. И, насколько я знаю, вы спокойно переправились сюда, так что лекаря я вам уже позвала. — Спасибо, — тихо поблагодарила за всех Вилл. — Мы искали встречи с королевой, к Вальту мы попали по случайности. И если это действительно тюрьма королевы Нериссы, даю слово, сюрпризов от нас не будет. — Хорошо, — Махида кивнула и улыбнулась еще шире. — Махида, можно задать вам еще пару вопросов? — тихо уточнила Вилл, пока остальные по очереди подходили к кувшину. — Да сколько хотите, но если я не отвечу — значит, не отвечу, — спокойно откликнулась Махида. — Вы всегда здесь работаете? — спросила Вандом, чуть нахмурившись. — Нет, — лаконично ответила Махида. — Я работаю хранительницей покоев в королевском крыле замка. Но Ее Милость попросила меня лично присмотреть здесь за вами. Мои обязанности на себя временно взяла моя помощница. — И зачем ей это? — уже скорее себя спросила Вилл. — Мы и так в ее распоряжении, раз находимся в ее тюрьме. — В тюрьмах бывают оплошности, стражники могут порой натянуть калхым на кулаки, — проворчала Махида. — Что такое калхым? — недоуменно, но с итересом спросила Тарани. — Это такая перчатка с прикрепленной к ней палкой, замотанной в толстые ткани. Это предмет для спортивного боя. Обычно его надевают на разжатую руку и только потом сжимают. На Сауроне «натянуть калхым на кулаки» — значит проявлять агрессию без веской причины и перебарщивать с грубым словом, — пояснила Махида. — Ясно, а… некоторые стражники говорят на неизвестном нам языке, а некоторые, как вы, знают английский — почему так? — уже без интереса спросила Вилл, видимо, просто пытаясь заполнить тишину. — Незнакомый вам язык — это сауронский. Это наш родной язык. Король с королевой говорят по-английски в основном, они решили обучить своему языку несколько жрецов из храма… жрецов-ученых. А потом эти умники стали учить этому языку жрецов-учителей. Те, в свою очередь, покинули храм, уже зная английский, и стали преподавать его всем желающим. Трое ученых преподавали его знати и слугам замка. Все в столице свободно говорят на двух языках. Сауронцы быстро учатся в большей массе народа. У нас быть образованным в почете. Даже если ты крестьянин, в храмах тебя примут на обучение. Кому не посчастливилось родиться богатым, могут подняться за счет стремления к знаниям и усердия. Конечно, далеко не всем удается подняться выше того, кто умеет писать и читать на разных языках. Но даже такое знание очень помогает в торговле и прочих делах. Сейчас, когда барьера нет, — на этом моменте вся компания обратилась в слух, — можно будет попробовать вернуть те славные времена, когда Саурон торговал и за пределами своей планеты. Я вам не как стражницам, как людям говорю: мы народ гордый, но щедрый и честный. Вальтамп так и застрял в эпохе старого мира, но центральные земли, Рекан и Гильем давно вернули себе прежнее величие. По всей территории недовольны упрямством Вальтов, уже и устала слушать, хоть и согласна, — Махида говорила свободно, казалось, она вовсе не испытывает никакого дискомфорта. — Как думаете, если то, в чем нас, возможно, обвинили, — неправда, королева покарает нас только за то, кто мы есть? — осторожно спросила Вилл. — Гранн тебя упаси, не говори глупостей! — Махида всплеснула руками. — Королева наша сурова, но справедлива. Если вы не сделали ничего дурного, вам не о чем беспокоиться, — заверила их надзирательница. — Подождете. Вас лекарь осмотрит, в умывальню вас пущу, тюремную одежду вам выдадут. Не смотрите на меня так, она чистая. В обед и вечером вас покормят. А утром поведут на суд к королеве. Девушки, как войдете, присядьте, опустив голову, — так у нас принято приветствовать короля и королеву, парни — просто поклонитесь. И не поднимайте головы, пока вас не подведут к трону или не обратятся к вам. Скажите ей все, как есть. Уважение проявите: не кричите, не перебивайте. А когда спрашивать будет, в глаза смотрите, отвечая. Поняли? — Да, — тихо откликнулась команда. — О, а вот и лекарь, наконец-то, — Махида улыбнулась и встала с сена. Подойдя к двери, открыла ее и заново заперла, когда лекарь вошла в камеру.

***

Наступило утро, и с первыми лучами в камеру вернулась Махида. — Девушки, юноши, подъем! — громко оповестила их надзирательница. — Вас уже скоро примут, — она стала подходить к поднимающимся на ноги девушкам и доставать из их волос сено, снимая его и с черной робы. Потом переключилась на парней. — Хорошо-хорошо, а теперь за мной на выход и встаньте в ряд у стены, быстро-быстро-быстро, — Махида говорила весьма громко и четко, несмотря на то, что скорость ее речи была близка к скороговорке. Сейчас в ней легко угадывалась хранительница покоев, привыкшая всех организовывать поставленной речью и командным тоном. Стражницы и парни послушно выстроились в ряд. И стражники связали им руки спереди. — Не волнуйтесь, просто так положено, если вы ни в чем не виноваты, то все это очень скоро закончится! Так, а теперь идите за стражником в тронный зал, я — следом. Живее-живее! Я вас не на чаепитие веду, конечно, но и не на плаху ведь! Стражник, мне и тебя подгонять надо? У меня новые служанки расторопнее тебя будут! А ведь они те еще растяпы! Вскоре заключенных провели по пустым узким коридорам и лестницам башни. Выйдя из тюрьмы на мост, ведущий к замку, они чуть было не встали на месте. Внизу простирались огромные сады, дальше виднелись дома столицы, а сам дворец возвышался над ней огромным сооружением из бежевого камня. Окна, башенки, некоторые участки стен были украшены узорами из плитки и камней других цветов. Прилегающая к основному зданию территория была просто огромна, на ней находились и другие постройки. Все это великолепие отгораживали от остального города высокие толстые стены с часовыми башнями. По широкой стене перемещались стражники. Когда перед процессией открыли ворота, ведущие на территорию дворца со стороны тюрьмы, то им пришлось спускаться к замку по довольно большой каменной лестнице. Тюрьма находилась в низине, недалеко от побережья, а единственный вход и выход — на самом верху. Буквально через минуту они вошли во дворец и направились по широкому, но пустующему коридору вглубь строения. На стенах и потолке висели светильники, освещающие им путь. Стражник, идущий впереди, вежливо постучал в большие двустворчатые двери. Одну створку приоткрыли. — Ее Величество закончила разбирательство? — тихо спросил мужчина. — Пока нет, но вы можете войти, разбирательство с предателем уже подходит к концу, однако пусть стоят тихо, — послышался ответ с другой стороны, и боковой вход в тронный зал открыли, впуская следующих заключенных. Помня слова Махиды, команда вошла внутрь, не поднимая голов. Калеб с Мэттом поклонились, стражницы чуть присели, склонив голову еще чуть ниже. — Итак, есть ли те, кто хочет оправдать его? — властно спросила Нерисса, лишь мельком глянув на новоприбывших и тут же вернув взгляд к наемнику. — Нет, Ваше Величество, законы Гранна и людей ясны и четки в том, что касается тех, кто покусился на жизнь или честь членов королевской семьи, — ровным тоном откликнулся мужчина в годах, если судить по голосу. — Этот человек выдал нам имя того, кто его нанял. Единственное смягчение, которое можно допустить, — это позволить ему умереть в огне, либо же не лишать его права на погребальный костер. — Благодарю, советник, но я не стану смягчать приговора, — металлическим тоном заявила Нерисса и произнесла свой окончательный вердикт. — Человек, не пожелавший назвать свое имя, я, королева трех королевств Саурона и северных земель, хранительница сердца мира и защитница государства Нерисса из дома Фокслер-Эсканор, приговариваю тебя к смерти через отсечение головы и лишаю тебя права на погребальный костер. Твое тело бросят в лесу, где его съедят дикие звери. Суд над предателем короны, обвиняемым в покушении на жизнь государя и наследника, я объявляю закрытым. Уведите его с моих глаз. Казнь привести в исполнение немедленно. Когда его, судя по звуку, унесли, волоча по полу, в тронном зале повисла недолгая тишина. Было слышно, как открыли, а затем вновь закрыли двери. — Я объявляю суд над стражницами Кондракара и их спутниками открытым, — произнесла Нерисса. В этот момент команда все же подняла взор от пола. Тронный зал представлял собой роскошное, богато украшенное пространство. Из высоких и широких окон в помещение лил яркий солнечный свет. Тяжелые алые шторы обрамляли окна ровными полосками по бокам. С двух сторон стояли большие камины, облицованные мраморными плитами. На потолке висело три люстры с недавно замененными свечами, с которых свисали тысячи маленьких хрустальных подвесок. Напротив подсудимых стоял трон, больше напоминающий турецкий, поскольку он скорее походил на роскошный диван с деревянной резной спинкой, чем на стул. На самом троне в строгой сидячей позе находилась Нерисса в красивом шелковом платье, сверху фиолетовом и переходящем на подоле в синий. От корсета к подолу на юбке была черная вставка с ромбовидным узором. Высокий красный воротник на каркасе соединялся с корсетом, который покрывали золотые пластины. Этот корсет хорошо подчеркивал стройную фигуру женщины и защищал почти все жизненно важные органы. Высокую прическу венчала серебряная корона с длинными шипами, центральный шип был сделан из алмаза. Лицо королевы выглядело совершенно бесстрастным. Справа от нее стоял десница Лорд Аран — высокий темноволосый мужчина с такой же короткой бородой. Больше всего в его облике привлекали внимание разные по цвету глаза: один был темно-карим, другой — ярко-голубым. Тонкие губы мужчины чуть дернулись в ухмылке, но он тут же вернул контроль над своей мимикой. Слева же находились трое мужчин, ближе всех к королеве стоял самый молодой из них. У него были черные волосы, густая борода и чуть горбатый нос, причем такой, словно его не раз ломали. Рядом с ним стоял мужчина постарше, его русые коротко стриженые волосы чуть тронула седина, а большие карие глаза внимательно посмотрели на стражниц, но, заметив их взгляд, он отвернулся. Последним был совсем седой старик, уже не держащий спину ровно, а чуть сгорбившийся под весом прожитых лет. Этот человек на новых подсудимых даже взгляда не бросил. Вернув взор к королеве, команда так и осталась стоять, ожидая, когда к ним обратятся, однако Нерисса продолжала молчать. Что или кого еще рассматривать в ожидании начала суда, они не представляли. А долго выдерживать пронизывающий взгляд ярко-зеленых глаз ведьмы было почти невыполнимой задачей. — Мне подадут сегодня документ из Вальтампа, или мне самой за ним подойди? — недовольно спросила Фокслер, и тут же послышался шорох бумаг за небольшой ширмой, которую никто из команды и не приметил. Вскоре из-за нее вышел еще один пожилой мужчина, передавший свиток лорду Арану, а тот передал его королеве. Раскрыв свиток, Нерисса прочла его про себя, а затем передала обратно деснице. — Кто из вас будет говорить за остальных? — спросила Нерисса, обращаясь к подсудимым. Вилл, не зная, стоит ли говорить, попробовала сделать небольшой шаг вперед, но стражник тут же схватил ее за предплечье. — Подведите девушку ближе, — приказала Нерисса. К Вилл подошел другой стражник и тоже взял ее за предплечье, только с другой стороны. Мужчины подвели Вандом к трону, без труда ставя ее на колени, надавив на плечи и так и оставив на них широкие ладони. Вилл почувствовала себя словно в деревянной колодке. Поднять головы она не решалась, хоть и смотрела на королеву исподлобья. — Назови свое полное имя, — твердым голосом приказала ей королева. — Вильгельмина Вандом, Ваше Величество, — стараясь не подавать виду, как напряжен каждый нерв в ее теле, ответила Вилл. — Ты знаешь, в чем вас обвиняют? — продолжила спрашивать Нерисса. — Нет, Ваше Величество, — ответила Вилл, стараясь не отводить от глаз королевы взгляда. — Подними голову, — спокойно сказала Фокслер и, когда ее желание выполнили, продолжила. — Десница лорд Аран Пейн, зачитайте обвинение со стороны Вальтампа. — Стражницы Кондракара обвиняются в преступлениях против короны, в незаконном проникновении в родовой замок Вальтов, а также в нападении на стражу и дерзости в отношении правителя Вальтампа, — сухо объявил лорд Аран, даже не раскрыв свитка, так как и так знал обвинение. — Ты признаешь, что вы проникли в замок Вальтов? — ледяным тоном спросила Нерисса. — Я признаю, что мы туда попали, но мы оказались там ненамеренно и надеялись лишь покинуть его поскорее. Если бы ничего не сделали стражникам, они бы нас схватили еще раньше, чем это произошло в итоге, — ответила Вилл, не отводя взгляда. — О какой дерзости идет речь? — спросила Нерисса, при этом не обращаясь ни к Вилл, ни к Арану в ожидании ответа с любой стороны. — Нас приговорили к казни, не пожелав выслушать, мы попросили отдать нас под ваш суд, Ваше Величество, — ответила Вилл. — Вот как? — немного удивленно спросила Нерисса. — Мы не хотели оскорбить или проникнуть в замок короля Вальтампа, — сказала Вандом, и лицо Нериссы заметно напряглось. Однако через пару секунд ее алые губы растянулись в усмешке. — Короля Вальтампа? — она покачала головой, а после ее лицо приняло несколько разозленный вид. — До чего неслыханная дерзость! Он сам себя так назвал? — Не только, его так все в замке называли, — немного более тихим голосом ответила Вандом, невольно сжавшись, насколько позволяло ее положение. — Вот значит как. Лорд Пейн, напишите после лорду Вальтампа письмо с вопросом: когда это он снова королем стал и не хочет ли он доказать мне лично, что он является им, а не только зовется, — приказала Нерисса, на что получила согласный кивок и небольшой поклон. Немного помедлив, она продолжила говорить. — А что за преступления против короны? И чьей, раз он вновь королем заделался? — она обращалась все еще к своему деснице. — Не уточняется, полагаю, имеются в виду дела минувших лет, — ответил лорд Аран. — Что ж. Я не вижу причин для наказания, а потому снимаю с вас обвинения со стороны правителя Вальтампа, у меня же к вам пока нет претензий, — спокойно объявила Нерисса. — Ваше Величество, — подал голос молодой мужчина слева от нее. — Говори, советник Раям, — разрешила Нерисса, переключив внимание на него. — Они — стражницы Кондракара, они служат нашему давнему врагу, а вы проявляете к ним снисходительность? — несколько возмущенно спросил Раям. — Я проявляю милосердие, а не снисходительность, советник Раям. А еще благоразумие, которое не свойственно людям, ослепленным ненавистью, — жёстким тоном ответила ему Нерисса. — Возможно, что до вас еще не дошла эта информация. Но я тоже была стражницей Кондракара и хранительницей его сердца, — советники подняли на нее ошеломленный взор. — Однако это не помешало мне восстать против них. Мне было, в общем-то, нечего терять, но с непокорными Кондракар не бывает справедлив и уж тем более милосерден. Если я послушаюсь вашего мнения и обвиню этих девушек в преступлении, которого они не совершили, только потому, что они служат Кондракару, то чем я лучше него? А если в ваших глазах все стражницы — зло, то значит, вы так же впредь отнесетесь ко мне? — королева смерила советника холодным взглядом. — Вы отреклись от них и восстали против них, но эти девушки служат Кондракару, и пусть они невиновны ни в чем сейчас, они могут ударить нам в спину, если их отпустить, — нашелся с ответом Раям. — Они — враги нам. И лучше предупредить потери, чем ждать, когда они нанесут нам удар. Я предлагаю казнить их. У команды перехватило дыхание от этого заявления. Нерисса резко встала с трона, ястребом уставившись на советника, который, однако, не отводил взгляда от нее. Два советника постарше глянули на него с укоризной, прежде чем склониться перед королевой. — Советник Рамиль, советник Хамир, вы тоже разделяете мнение младшего советника? — властно спросила Нерисса, сделав жест рукой, после которого стражники подняли Вилл на ноги и отошли вместе с ней на три шага. — Я не смею вам перечить, Ваша Милость, если вы уверены в их отношении, я доверюсь вашей мудрости, — ответил, глядя ей в глаза, Рамиль, после склонившись. — Годы беззакония и голода нельзя простить, — сказал Хамир. — Однако перед судом — молодые женщины, они не несут ответа за деяния своих предшественников — вот мое мнение, — старик твердо кивнул пару раз. — Я полагаю, что нам следует относиться к ним с осторожностью, но казни они не заслужили ни по законам короны, ни по законам Гранна. — Хорошо. Советник Раям, вас вразумил аргумент старшего советника или вам нужны иные доводы? — обманчиво спокойным тоном спросила Нерисса. — Хотелось бы их услышать, потому что не убедил, — ответил Раям. — Раз моей на то воли недостаточно и мне придется тратить время на ваше вразумление, что наталкивает меня на мысль о том, что вы рано взошли на этот пост… вам придется ответить за свою непокорность и неоправданное упрямство, — она переключила внимание на стражниц и Мэтта с Калебом. — Суд над ними я объявляю закрытым, и мое решение не подлежит обжалованию и изменению. Вы можете поднять головы, — разрешила Нерисса и посмотрела в сторону недовольного советника. — Подойди ко мне, советник Раям, — младший советник встал напротив королевы, ожидая ее слов. — Стража, схватите его, — вдруг сказала Нерисса, и к советнику тут же подбежали мужчины в легких доспехах, схватив того за руки. — Что?! Нет! Что вы делаете? — Раям напуганно задергался, пытаясь вырваться. — Отведите его в сторону, лицом к остальным советникам, — ровным тоном, словно и не слыша Раяма, приказала Нерисса, сложив руки перед собой. Длинные широкие рукава платья соединились между собой, а Раям ощутил себя так, словно этим жестом королева сомкнула руки на его шее. — Что вы хотите сделать? Ваша Милость! Ваша Милость! — как он ни старался, Нерисса была глуха к его голосу. Остальные зрители, за исключением десницы, в ужасе смотрели на происходящее. — Медленно перережьте ему горло, — равнодушно приказала Нерисса. — Что? Нет! Умоляю, пощадите! Умоляю! Гранн, спаси мою душу! Ваша Милость, пощадите! — отчаянно завопил Раям, когда стражник приставил лезвие кинжала к его горлу и начал медленно перерезать его. — Стойте, — вдруг сказала королева, и стражник остановился, едва начав рассекающее движение кинжалом, — подождите. Я передумала, — на этом моменте в оцепенении замерли все. — Подведите его ко мне и отпустите. Когда этот приказ исполнили, Раям тут же пал на колени перед королевой, склонившись к полу. — Вам хорошо было известно, что я забрала их из-под топора лорда Вальта, вы слышали, как я сочла их невиновными, и вы присутствовали на недавнем совете, где я заявила, что не хочу открытой войны с Кондракаром. Вы и тогда оспорили мое решение, — с прохладной интонацией сказала Нерисса, после чего её лицо стало напряженным, а голос — твердым и властным. — Мне не нужна крыса в совете! Ваш священный долг — служить мне и моей семье! Вы обязаны считаться с моим мнением, когда раздаете советы! Только у десницы есть право оспаривать мои решения на совете! В суде же вам следует помнить о том, что происходит вне суда, и учитывать это! Еще одно такое представление, и вы потеряете в лучшем случае свой пост! Дайте мне кинжал! — она протянула руку в сторону стражников. И, когда кинжал оказался в ее руке, она выронила его на пол перед вздрогнувшим советником. — Перерезать вам горло было моим решением. Да, незаконным с точки зрения веры, но, по вашей логике, ответственность за это решение несу не я, а кинжал или стражники, — она посмотрела на двух других советников. — Вот что значит судить стражниц за решения Кондракара, независимо от того, о котором поколении идет речь. Злитесь на стражниц и проклинаете их. Но это так же разумно, как винить сейчас этот кинжал, и так же справедливо, как винить стражников, что выполняли мой прямой приказ. Но, с точки зрения разума и справедливости, я могу сказать вам одно: побойтесь Гранна! Вся вина за дела стражниц лежит на душе Мудрейшего. Они вынуждены подчиняться ему, чтобы сохранить себя. Как стражник вынужден убивать по моему приказу, чтобы не быть наказанным за неповиновение, — она снова посмотрела на Раяма. — Я надеюсь, что вы навсегда запомните этот урок, или я вышвырну вас из дворца! — Простите меня, Ваше Величество. Клянусь, это больше не повторится никогда, — с хрипотцой произнес Раям, судорожно выдохнув и осторожно поцеловав подол королевского платья. — Прощу, когда услышу из ваших уст хоть один дельный совет, — покачав головой, сказала королева. — Встаньте и выйдите вон, — сухо приказала Фокслер. Раям поднялся на ноги, но так и оставшись в склоненной позе, зашагал задом наперед прочь от нее, пока не скрылся за дверью. — С меня довольно на сегодня, — жестко констатировала Нерисса. — Советники, вы можете идти, о времени следующего собрания вам, как всегда, сообщит лорд Аран Пейн. Лорд Аран, — она повернула голову в его сторону, а советники тем временем поспешили покинуть тронный зал, — найдите государя и сообщите о том, что здесь произошло. Он уже должен был вернуться, пока проходили суды. — Будет исполнено, Ваша Милость, — Аран вежливо поклонился и вышел из тронного зала. — Махида, ты можешь идти, тобой я, как всегда, довольна, — спокойно велела Нерисса. — Ваше Величество, — Махида присела, склонив голову, а после выпрямилась и летящей бесшумной походкой умчалась из зала. Нерисса со вздохом переключила внимание на Вилл и подошла к ней вплотную. На лице королевы все еще была видна недавняя холодная ярость. Подняв руку, Фокслер жестко взяла Вилл за подбородок. — Неужели за столько лет вы так и не научились открывать порталы на открытые места? — холодно спросила она, нахмурившись. — Для нас эта планета — новая, мы не представляли, как она выглядит, да и портал открывали не мы, — ответила Вилл, стараясь игнорировать боль в подбородке — настолько сильно его сжали длинные изящные пальцы с острыми ноготками, что местами впивались в нежную кожу. — Вот как? — уже спокойнее произнесла Нерисса, ослабив хватку. — Отпустите ее, — едва приказ слетел с губ, стража тут же выпустила Вилл из захвата, и она смогла выпрямиться. Вилл не решалась дернуться, хоть ей и хотелось освободиться от руки королевы на своем лице. — Зачем вы вообще сюда притащились? — металлическим тоном спросила королева Фокслер. — Нам… — начала было Вилл, но тут в тронный зал ворвалась девушка в простом платье служанки. — Надеюсь, что причина такого поведения веская, — Нерисса уставилась на еще сильнее побледневшую девушку, ожидая пояснений. — Ваше Величество… Генри… — только и успела произнести служанка, как Нерисса тут же отпустила Вилл и подошла на несколько шагов к служанке с обеспокоенным видом. — Что с ним?.. Ну! Говори! — взволнованно и рассерженно приказала королева, желая поскорее узнать, что именно случилось. — Он пропал, Ваша Милость, — робко пролепетала служанка, вжав голову в плечи. — То есть как это пропал? — ошеломленно выдохнула Нерисса, чья грудь начала вздыматься заметно чаще из-за участившегося дыхания. Брови женщины сошлись на переносице, а лицо стало чуть ли не белее, чем у служанки. — Он был в саду со стражей… это все, что я знаю, я их видела! — затараторила девушка высоким дрожащим голосом. — А теперь ни стражников, ни принца! Клянусь, на мне вины нет! — Заткнись, — тихо приказала Нерисса, и девушка тотчас умолкла, смотря на королеву полными слез глазами. Ведьма взмахнула рукой и сжала кулак так, что побелели костяшки. За стенами замка послышался шум, а затем — хлопок. — Я и не виню тебя. Вся территория дворца заперта, никто не войдет и не выйдет. Государь уже знает об этом? — Да, Ваша Милость, — тихо ответила девушка. — Стража ищет по всему дворцу и территории. Его Величество распорядился, чтобы вы оставались в комнате отдыха за тронным залом. Остальные дамы и служанки в комнате отдыха под попечением Джаха. Хранительница покоев вашего крыла Махида сейчас заберет оттуда принцессу и приведет ее к вам. Останется с вами, пока принца не найдут. — Пусть приведут тоже ко мне, как только найдут. А стражников, охранявших его, — в тюрьму на нижний уровень до разбирательств. А его распоряжений я послушаюсь. Так и передай королю! — сказала Нерисса, и служанка, поклонившись, тут же убежала. — Стража, оставьте стражниц и юношей и присоединяйтесь к поискам, — холодно приказала королева, и те тотчас покинули тронный зал. Не говоря больше ничего, Нерисса развернулась на каблуках, отчего пышное платье всколыхнулось, и направилась к двери недалеко от трона. Махнув рукой, ведьма открыла проход в комнату и обернулась в сторону стражниц. — Вам особое приглашение нужно? — изгибая бровь, спросила Нерисса, и друзья наконец двинулись с места. Нерисса покачала головой и прошла внутрь комнаты, встав напротив окна и смотря на то, как поблескивает в солнечных лучах барьер над территорией дворца. — О Гранн, защити моих детей, — прошептала Нерисса, нахмурившись.