«Новая Эра»

***

 — Я всё ещё злюсь на тебя, паршивый обманщик! — скривилась Нерисса. — Убирайся с глаз моих, Фобос. Чтоб больше в мои покои без приглашения не являлся!  — Просто знай, что я правда сожалею о том, что всё так обернулось, — со вздохом сказал Эсканор, поднимаясь с постели.  — Я вижу… — буркнула Нерисса. — Только поэтому я ещё не запустила в тебя огненным шаром, чёртов засранец! Несколько секунд они смотрели друг на друга, прежде чем Нерисса отвернулась, а Фобос вышел через дверь на балконе.

***

Тяжело вздохнув, Нерисса скинула с себя одеяло и села на кровати. Голова отозвалась на такой манёвр лёгким головокружением. Зажмурившись и приложив руку ко лбу, она постаралась замереть, ожидая, когда это неприятное состояние пройдёт. На счастье, долго ждать не пришлось. Мысли роились в сознании Нериссы, сменяя друг друга в бешеном танце, и каждая как будто норовила свести её с ума.  — Проклятие, — тихо выругалась Фокслер, зажимая переносицу по привычке. — Что за напасть? Сначала этот странный недуг, теперь — это! Что дальше?.. Даже и знать не хочется. Разговоры вслух с самой собой давно вошли у Нериссы в ещё одну своеобразную привычку. Ещё со времен двадцатилетнего заточения в тюрьме на горе Танос, когда из собеседников у неё было только собственное искажённое отражение в заледенелых стенах. В дверь тактично постучали. Получив разрешение войти, в покои прошла служанка Ханна и, поклонившись, придержала дверь для своей маленькой госпожи. Белым вихрем Кейтилин пробежала через полкомнаты и села на край постели, тут же обхватывая маму за пояс, насколько это было возможно.  — Матушка, как ты? Я приходила, но папа сказал, что ты спишь… — она отстранилась от Нериссы, удивлённо изгибая брови. — Кто же ложится спать в такое время?  — Успокойся, кошечка Кэтт, уже всё прошло, — натянув улыбку, сказала Нерисса, пригладив дочь по голове, после чего отвлеклась на Ханну. — Ханна, как долго я «спала»? Который час?  — Близится вечер, Ваша Милость. Лорд Аран просил передать, что совет перенесён на завтрашний полдень. Срочных вопросов пока не возникло… — служанка замялась, но вскоре продолжила, — и… вы сами знаете кто будет привезена в замок примерно через неделю.  — Ради Гранна, не напоминай мне о ней! Пока не приедет, даже слышать о ней не хочу! — стараясь не сильно повышать голос, но тем не менее весьма раздражённо приказала королева.  — О ком это вы? — недоумённо спросила Кейтилин, с интересом всматриваясь в лица служанки и матери.  — Детка, я потом вам с братом всё объясню… — с трудом произнесла Нерисса, при этом гадая о том, как же она объяснит такое детям. Особенно семилетней девочке, которая уже приучена к мысли, что нормальная семья — это мама и папа, а никак не папа, мама и ещё какая-то женщина. От одной мысли об этом у неё внутри всё похолодело, а где-то на задворках сознания вспыхивала ревность.  — Ладно, — неуверенно, но всё же согласилась Кэтт. — Если тебе уже лучше, может, я могу остаться здесь с тобой?  — Конечно, котёнок, — с улыбкой откликнулась Нерисса, понимая при этом, что вряд ли сможет сегодня заняться делами государства. Политика требовала собранности, а сейчас она была не в состоянии думать о государственных проблемах. Они провели вместе весь остаток дня. Большую часть времени Нерисса читала дочери книгу, которую та принесла из королевской библиотеки. Взяла она первую попавшуюся, учитывая, что текст был посвящён не легендам, которые так любила Кэтт, а размышлениям одного из древних философов Саурона. Однако девочка всё равно тихо и мирно слушала, лёжа на постели рядом с матерью и прижавшись к её боку. Иногда она хмурилась, пытаясь осмыслить некоторые наиболее заковыристые выражения, но в остальное время вдумчиво слушала, наслаждаясь звуком материнского голоса. У Нериссы в последнее время редко была возможность вот так просто почитать ей что-нибудь. Девочка понимала, что маму что-то беспокоит, но допытываться не стала. Вечером они поужинали прямо в покоях и после бани легли спать вместе, так как Кэтт ни в какую не хотела оставлять маму одну. Наутро Нерисса проснулась от того, что по комнате распространился одновременно знакомый и в то же время не самый приятный запах. Поморщившись, она открыла глаза. Кэтт тоже проснулась, скривившись — ей этот аромат не нравился ещё сильнее, чем матери. Осмотревшись, они в недоумении пронаблюдали за служанкой, расставляющей чаши с тлеющими благовониями.  — Ты кто такая? Ты не из моих служанок. Что за дрянь ты тут расставляешь? — хмуро пробормотала Нерисса.  — Простите, Ваше Величество, — девушка испуганно обернулась и тут же поклонилась. — Я помошница лекаря, она велела расставить это в ваших покоях. Сказала, эти травы могут вам помочь.  — Ладно, — хмыкнула Нерисса, скосив взгляд на дочь.  — Как от такой вони может стать лучше? Это же невозможно! — пробурчала ещё немного сонная девочка. Больше всего Кэтт не любила вставать ни свет ни заря. Понимая, что в ближайшее время Кейтилин будет хмурой, как грозовая тучка, пока окончательно не проснётся, Нерисса только вздохнула. Служанка ещё раз поклонилась и вышла из покоев.  — Мам, а что с тобой? Почему лекарь велела эту дрянь тут расставить? — хмуро спросила Кейтилин. — Не говори, что всё нормально. Мне уже восьмой год пошёл, и я не слепая. Папа хмурый, лорд Аран хмурый, ты тоже… а теперь ещё и лекарь, оказывается, что-то приносит. Мама, что происходит? Нерисса скривила губы, раздумывая над вопросами дочери. С одной стороны, обманывать своего ребёнка она не хотела. Однажды это уже спровоцировало конфликты с её старшим сыном Калебом. Но с другой стороны, она не могла никак сформулировать ответ. Однако Кейтилин с каждой минутой всё больше хмурилась, безмолвно поторапливая её с ответом.  — Кэтт, дорогуша… — Нерисса невольно запнулась, решая, какую часть правды можно сказать ей прямо сейчас. — Мне правда нездоровится. Оттого и все хмурятся. Но ничего серьёзного, это пройдёт за несколько дней.  — А кто эта… Та, кого нельзя называть? Это так странно… — Кейтилин вопрошающе посмотрела на мать, страдальчески скривившуюся в лице. Со стороны можно было подумать, что дочь ведёт допрос. Нерисса невольно усмехнулась, представив, какой же Кэтт станет, когда вырастет, с её манерой докапываться до правды, если что-то вызывает у неё вопросы.  — О Господи Боже… — на выдохе прошептала Нерисса, понимая, что девочка не отстанет, пока у неё не кончатся вопросы. — Кэтт, — Нерисса нахмурилась, пытаясь собраться с мыслями, но, как назло, те не спешили на собрание.  — Мам, ну пожалуйста… — Кэтт обиженно выпятила нижнюю губу, чем напомнила Нериссе такую же манеру выказывать недовольство со стороны её братьев.  — Кэтт, послушай… Это очень непросто объяснить, — с трудом подбирая слова, произнесла Нерисса. — Понимаешь, так вышло, что нашлась на Сауроне одна девушка. В ней есть какая-то доля королевской крови наших предшественников. У неё есть права по рождению. Твой папа не смог сокрыть факт её обнаружения, теперь эту девушку или женщину… В общем, её должны привезти во дворец и твой папа должен на ней тоже жениться, — Нерисса скривилась, с опаской глядя на крайне изумлённое выражение на лице девочки.  — Она… его второй женой будет? Как у Вальтов и Гельмов? — Кейтилин растерянно моргнула несколько раз, пытаясь осмыслить услышанное.  — Ну… В общем, да… — тихо ответила Нерисса.  — Но ведь папа только тебя любит, — хмуро пробормотала Кейтилин.  — Есть такие обычаи, законы и порядки, которые даже мы не можем изменить. У твоего папы нет выбора. Он и сам не рад, — Нерисса сказала это с таким чувством, как будто, помимо дочери, пыталась убедить и саму себя — впрочем, так оно и было.

***

Мерное постукивание дождя по крыше кареты ничуть не успокаивало сидевшую в ней молодую девушку. Вот уже несколько дней её везли в сторону дворца, осталось совсем немного, может, неделя. Когда её нашли и вдруг сообщили, что она наследница престола, то она решила, будто над ней подшутили. Но, как выяснилось позже, шутить никто из приехавших по её душу не собирался. Не спросив ни имени, ни даже её мнения насчёт отъезда, девушку немедленно забрали из дома и повезли сначала в замок лорда Вальта…  — Вы не представляете, дорогая, как вам повезло! — с воодушевлением говорил неприятный на вид лорд, пока она в недоумении смотрела на него, расправляя на новом платье несуществующие складки. — Вы росли не в подобающих условиях, но это объяснимо, ведь вашего предка спрятали от Кондракара, и вот вы здесь! Уже через несколько дней вы окажетесь во дворце. Вам предстоит получить то, что ваше по праву. Но учтите! Нерисса очень опасна. Если не избавитесь от её влияния, то не сможете сохранить своё место в этом мире, — лорд то и дело дополнял свои нравоучения жестами, а она стралась запоминать суть, не до конца понимая, что происходит. — Это коварная, злобная фурия сотрёт вас в порошёк, если почувствует угрозу. Но она, как известно, уже окончательно стала бесплодна. Королева, которая не может подарить наследника, — слабая королева. Всё её влияние сейчас зависит от этого её отпрыска Генри. Если у вас хватит духу избавиться от выродков этой ведьмы, то вся её ценность как королевы-матери исчезнет навсегда. Тогда у неё не будет и шанса противостоять вашему влиянию. А как только это произойдёт — а лучше начните заранее, — завоюйте внимание короля Фобоса. Покорите его, вы молоды, покорны, и подарите ещё не одного наследника ему. А бездетная властная дрянь очень быстро им забудется, особенно учитывая, что теперь у Фобоса есть законные основания изменить свою пассию. — Я не стану убивать никого! — наконец, нашлась с ответом девушка.  — Скажите, как ваше имя? — уточнил лорд, чем вызвал волну негодования в ней, ведь с этого стоило бы начать. — Меня зовут Армин, — фыркуна Армина Дракс. — Ваше высочество, Армина Дракс. Я вам добра желаю. Можете не прислушиваться, но поверьте, влияние Нериссы даже без убийств скоро ослабнет. Используя свои преимущества перед ней, вы получите покровительство короля, и он положит уже к вашим ногам весь этот мир. А после рождения наследника вы сможете просто овдоветь, и этот мир останется вашим, — продолжая петь соловьём, расхаживал взад-вперёд Демин Вальт… До сих пор Армин не могла понять, какая ж ему от этого всего выгода, но тем не менее все эти рассказы о роскоши и власти кружили голову. Всё происходящее казалось странным сном, который должен был вот-вот прерваться. Там, на севере, так и осталась её прежняя жизнь. Радовало одно — её считали колдуньей из-за пятна на шее и не особо водили с ней дружбу. Однако ощущение было такое, будто её увозят из ниоткуда в никуда.

***

Генри Эсканор, закончив свои занятия, направился в сторону покоев матери, едва ему сказали о том, что ей нездоровится. Однако у самых дверей его остановил отец. Вид у него был мрачный. Отец помолчал несколько секунд, глядя на сына, а после закрыл до конца дверь и пошёл дальше по коридору.  — Идём, Генри, мама сейчас не в состоянии разговаривать, — тихо произнёс Фобос. Делать нечего, придётся идти.  — Что с ней? И что с тобой, отец? — тихо спросил Генри, когда нагнал его.  — Не здесь о таких вещах говорить, Генри. Пойдём в главный сад, там сейчас никого не должно быть, — тихо сказал Фобос, выглядя при этом так, словно только что побывал в изнурительной схватке, чудом нигде не поранившись. Дойдя до обозначенного места, отец огляделся по сторонам, глаза его при этом светились, что могло означать только одно: он проверял местность на наличие посторонних. Видимо, удовлетворившись результатом, он прошёл к небольшой беседке и сел на скамью, жестом предлагая сыну разместиться напротив. Беседка была очень небольшой, так что, сидя у самого порожка, они могли не вставая дотянуться друг до друга. Отец молчал ещё какое-то время, но Генри решил не торопить. Он прекрасно понимал, что отец ответит на его вопросы, но ему нужно дать время для формулировки ответа. Иногда Генри удивлялся рассказам матери о том, что Фобоса в прошлом крайне редко заботило то, как отреагируют на его слова. Сколько Генри себя помнил, отец почти всегда сначала думал, а потом говорил.  — Мама неважно себя чувствует. Во-первых, похоже на то, что она заболела. Ведьмы редко болеют, но всё же болеют. Я не думаю, что тут есть повод для серьёзных опасений. Недуг обнаружили быстро, справиться с ним сейчас будет не слишком сложно. Если понадобится, я лично вмешаюсь в лечение. Твоей маме сейчас нужен отдых. Во-вторых, ей очень… горько от того, что обнаружилась наследница Драксов, — Фобос говорил спокойно, но от Генри не укрылся неприятный смысл его слов.  — Что это значит для нас? — тихо спросил Генри. Внутри всё сжалось от ожидания ответа. Мальчик догадывался о том, что это не сулит ничего хорошего, если это так беспокоит родителей. Он снова и снова повторял про себя, что он уже не ребёнок и нужно держать себя в руках, однако тревога всё равно закралась в его разум. Каждое новое предположение было более нереалистично, чем другое.  — Да уж, задавать правильные вопросы ты научился, — с усмешкой и некоторым удовлетворением отметил Фобос, но это выражение очень быстро сменилось на прежнее: серьезное и несколько подавленное. — Генри. По старым законам я обязан жениться на этой наследнице, только так мы не допустим бунта и, главное, не допустим того, чтобы эта наследница сместила нашу семью с трона, что грозит ужасными последствиями для нас. Поверь мне, Генри. Принцесса здесь не задержится, не приживётся. Но какое-то время придётся терпеть её присутствие здесь. И, разумеется, твоей маме это положение совсем не нравится.  — Ты женишься на другой женщине? Но я думал… — ошарашенный Генри не смог договорить, так как отец выставил руку, призывая к молчанию.  — Я любил, люблю и всегда буду любить только вашу с Кэтт маму, — совершенно серьёзно отрезал Фобос. — Этот брак будет фиктивным. Он не нужен ни мне, ни, полагаю, даже самой принцессе. Он нужен только для успокоения народа и той его части, что, словно фанатики, готовы отвернуться от здравого смысла в пользу древних традиций. Нужно время, чтобы шумиха поутихла. Но на моем отношении к Нериссе это никак не сможет отразиться. Когда подрастёшь ещё немного, то поймёшь. Найдя свою розу среди сотен цветов, больше ни на что её не променяешь. Я женюсь на принцессе только потому, что это мой долг. Я защищаю свою семью и, по правде, исправляю свою ошибку. Но ничего более.  — Я тебя понял, отец, — с серьёзным видом кивнул Генри, а сам при этом пытался переварить всю полученную информацию, и получалось пока не очень хорошо. — Но, отец… Почему нельзя без этого? Неужели нет иного способа?  — У принцессы есть права на трон. По праву рождения она имеет право его занять, но, поскольку этот трон занимаем мы с твоей мамой и Нерисса уже слилась с сердцем этого мира… Просто свергнуть нас и занять трон, не имея даже должного образования, она не может. Чтобы занять трон, ей нужен образованный муж, притом королевских кровей. Я один из правителей этого мира, и не первый год. Чтобы мир не развалился, а принцесса получила своё по праву рождения, она должна выйти за меня. Хочет она того или нет, так как не выйди она за менч — и народ решит, что это мы препятсвуем ей. Однако Нерисса является сердцем этого мира до тех пор, пока она жива и является действующей королевой. Если я не женюсь на принцессе, то по закону она имеет право заявить о том, что её права нарушены и объявить нас узурпаторами. Узурпаторов казнят, Генри. В то же время, беря её в жёны и не разводясь при этом с Нериссой, я делаю принцессу вторым человеком в королевстве после Нериссы. Таким образом, традиции соблюдены, принцессе не удастся даже при желании объявить о нарушении прав и нашем полном узурпаторстве власти, а Нерисса сохранит власть и влияние, которые защитят её от попыток принцессы навредить её авторитету. И, самое главное, у принцессы в таком раскладе не получится навредить тебе и твоей сестре. У неё не будет на то никаких прав, ведь по закону ей ничто не мешает обзавестись наследниками в браке, а борьба за престол — уже удел наследников между собой. Но это только по закону. На деле у нас не будет детей.  — Хорошо, отец, теперь я точно понял, — кивнул Генри, стараясь уложить в голове всё услышанное.  — Я рад, если так, в таком случае ступай в свои покои, сегодня твоей маме лучше отдохнуть, навестишь её завтра, — спокойно сказал сыну Фобос, поднимаясь на ноги и выходя из беседки.  — А ты? — немного удивлённо уточнил Генри.  — Я… Я навещу её попозже, — он обернулся и натянул на лице небольшую улыбку.  — Как скажешь, — Генри не стал допытываться и направился в свою комнату, по пути заглянув в комнату сестры, но там её не оказалось.

***

Уже ближе к полудню Лорд Аран всё же подошёл ко входу в покои королевы и постучал, прежде чем войти, после короткого приглашения. Едва он оказался в комнате, в нос ударил резковатый запах благовоний. Королева же лежала в своей постели, бледная и подавленная, она подняла на Арана уничижительный взгляд.  — Моя королева, как вы себя чувствуете? — осторожно спросил Аран, подойдя к постели женщины.  — На этот раз я тебя прощаю. Ты верно служил и прежде тоже допускал промахи. Хотя на этот раз промахнулся по-крупному, — она старалась говорить строго, однако было видно, что ей почти физически тяжело держать лицо в напряжённом, почти суровом состоянии.  — Простите, Ваше Величество, но я выполнял приказ короля. Впервые это было не совсем в вашу пользу, однако вмешиваться в это я не стал. Счёл это за ваши личные семейные вопросы, — Аран говорил спокойно, ни один мускул на его лице не выдал волнения.  — Займись собранием сам. В чём не уверен — предоставь это Фобосу, но в остальном решишь всё от моего имени. Я не могу прийти, а откладывать вопросы о продлении сотрудничества с Гельмом уже больше нельзя. Как обстоят дела с сетью шептунов? — Нерисса старалась сосредоточиться, но её рука то и дело тянулась к виску, а брови, подрагивая, хмурились, что указывало на то, что королеву опять мучают головные боли.  — Дело продвигается. Завербованные и сами приглашают доверенных лиц, так что сеть растёт с каждым днём, — Аран ободряюще улыбнулся, надеясь, что эта новость немного порадует королеву. Она и впрямь улыбнулась, но улыбка вышла несколько вымученной.  — Хорошо, как только закончим, нужно будет найти среди них тех, кто сможет отправляться в другие миры и шпионить для нас там. Уверенна, что у Кондракара не только стражницы есть, должны быть и иные источники информации. Как Оракул на Меридиане. Так что необходимо и нам такими обзавестись. Это сейчас ваша главная задача, особенно когда я поправлюсь. Вы меня поняли, лорд Пейн? — на обращении она сделала особый акцент, давая понять, что её злость ещё не угасла.  — Я вас понял, моя королева, я сейчас же примусь за дело и проконтролирую то, как развивается сеть, — он поклонился и постепенно вышел из покоев. Однако тут же столкнулся с Бенджемином, который ловко обошёл Арана, словно неподвижное препятствие, тут же оказываясь внутри.

***

Нерисса вымученно посмотрела на дядю, тут же откинувшись на подушки. Слабость окутала всё тело, а боли в голове и сердце то и дело давали о себе знать. Когда дверь за Бенджем закрылась и он подошёл к постели племянницы, она лишь тихо простонала и повернулась на бок. Меньше всего ей сейчас хотелось ещё и с ним объясняться.  — Нерис, ну что же ты? — Джонс мягко пригладил племянницу по волосам, но она лишь поморщилась, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. — Совсем плохо тебе? — он говорил тихо, стараясь не провоцировать боли в голове Нериссы, но она всё равно морщилась.  — Кошмарно, — неохотно ответила она, пытаясь игнорировать своё состояние, однако это становилось с каждой минутой только труднее. Бенджемин тихо пробормотал что-то, и только сейчас Нерисса заметила, что в её комнате ещё и служанка стояла всё это время. Нерисса обернулась в сторону дяди, чувствуя, как он потряхивает её за плечо, но не понимая, что он там бормочет. Сделав это, она нахмурилась. Мужчина говорил с ней, но она не могла разобрать ни слова; постепенно обеспокоенное лицо дяди начало расплываться перед её глазами, а в следующее мгновение мир погрузился в звенящую темноту. Она очнулась от резкого неприятного запаха и сразу распахнула глаза. В комнате царил полумрак, так что щуриться от яркого света не пришлось. Тем не менее на то, чтобы сфокусировать зрение, всё равно ушло время. Звон в ушах тоже сошёл не сразу.  — Нерисса, девочка моя, ты очнулась? — на неё смотрел бледный и перепуганный Бенджемин.  — Что… Что произошло? — сипло уточнила Нерисса, чувствуя, как вместе с сознанием в её тело возвращается и боль.  — Ты вдруг потеряла сознание прямо на постели, — тихо ответил Джонс.  — Так темно… Долго я была в отключке? — спросила Нерисса, радуясь хотя бы тому, что тошнота отступила.  — Нет, просто шторы закрыты, — ответил Бенджен, беря её за руку. — Как же ты меня напугала.  — Ваше Величество, прошу вас, не поднимайтесь, — сказала справа стоящая лекарша, закрывая пузырёк с пахучим настоем.  — Да что же со мной такое? — сипло пробормотала Нерисса, не поднимая ни на кого взгляда.  — Ваша болезнь, похоже, прогрессирует, Ваше Величество. Я попробую подобрать для вас более сильные лекарства. Но, боюсь, я не могу сказать точно, чем вызван ваш недуг. Симптомы говорят о болезни сердца на физическом уровне, но с каждым днём появляются новые, и я уже и не знаю, право слово, что служит тому причиной. Неизменны только ваши боли в сердце и голове, — лекарша развела руками, оценивающе глядя на настойки в своем ящичке.  — Уйди, оставь меня с дядей наедине, — слабым голосом прошептала Нерисса. Лекарь послушно вышла, прихватив и свой ящик.  — Сердце у меня так и так болит, — фыркнула Фокслер.  — Котёнок, тебе бы поменьше волноваться, не думай ты об этой девице. Твоё здоровье сейчас должно быть в приоритете, — уверенно сказал Бенджен.  — Как представлю его с другой, даже без чувств, так сразу всё внутри воспламеняется. Я бы и рада думать о другом, да только о чём? О том, что Вальт становится всё большей проблемой? О том, что Кондракар рано или поздно начнёт попытки повлиять на Саурон? О том, что… — она замолчала, так и не подобрав ещё одной пищи для размышлений.  — Тебе самой не кажется, что ты себя же и накручиваешь? — вдруг усмехнулся Джонс.  — Бенджен, у меня пока иных мыслей и нет в голове, — не скрывая негодования, заявила Нерисса.  — Нерис, соберись, это не дело, — хмыкнул Бенджен. — Где та дерзкая и хладнокровная леди? Разве этому тебя учили? Нерисса усмехнулась, прекрасно понимая, что тот пытается сделать. И, несмотря на лёгкое раздражение, она всё же улыбнулась. Всё-таки что-то общее у Бенджена и Реджины было. Они одинаково умели подобрать верные слова.  — Ну, хорошо, я попробую, — слабо рассмеялась Нерисса. От слабости её клонило в сон.

***

Фобос направлялся в сторону своих покоев, когда столкнулся по пути со служанкой Ханной, ведущей под руку хмурую Кейтилин. Эсканор жестом приостановил их и опустился на колено перед дочкой, приобнимая за плечи.  — Кэтт, что с тобой? — удивительно ласковым голосом спросил Фобос. Ханна невольно поёжилась, прекрасно зная, что даже из-за одной слезинки Кейтилин король Фобос готов весь мир в порошок стереть. Ханна, конечно, не была виновата ни в чём, но это не сильно успокаивало.  — Мне плохо, папа. Голова очень болит, — слабым голоском ответила Кейтилин и нахмурилась чуть сильнее. Фобос поднял на Ханну взгляд, в котором чётко прослеживался приказ объясниться.  — Госпоже стало плохо совсем недавно. Не сочтите за дерзость, повелитель, но принцесса весь прошлый день провела с королевой. Уж не заразилась ли? Я веду госпожу к лекарю, — немного сбивчивым голосом произнесла служанка, не тратя времени на постоянные «Ваше Величество» и «Её высочество».  — Отведи и больше не подпускай к покоям королевы. После осмотра отведи её в её же покои и сама от принцессы ни на шаг не отдходи, — приказал Фобос и, получив в ответ кивок с небольшим поклоном, перевёл взгляд на дочку, явно готовую возразить. — Не спорь со мной, кошечка Кэтт. Это ради твоего же блага, да и маму вряд ли обрадует твой приход после того, как ей станет известно о возможной заразности этой болезни. Взрослые, может, и могут противостоять ей, а ты всё же ребёнок. Поверь, как только мама поправится, ты сразу же её навестишь. А теперь ступай, Кэтт, — он поднялся и направился к своим покоям ещё более стремительно. Свернув к дверям, ведущим к личным покоям Нериссы, он был вынужден остановиться. Стражники, опасливо смотря на него, скрестили перед ним копья.  — Простите, Ваше Величество, королева запретила вам входить без приглашения, — сказал первый стражник.  — Не вынуждайте нас делать выбор между правителями, Ваше Величество, — дополнил фразу первого напарник.  — В покоях королевы кто ещё находится? — требовательно спросил король.  — Только достопочтенный дядя Её Величества, — ответил первый.  — Позовите его сюда, немедленно! — приказал король и отступил на пару шагов, чтобы не столкнуться с Бенджем, когда тот выйдет. Стражники переглянулись и, не сговариваясь, приоткрыли двери покоев, чтобы позвать Джонса на встречу с королём, после чего поспешно эти двери закрыли. Не прошло и минуты, как Бенджен вышел из покоев и жестом подозвал служанку Миру, ожидавшую, когда ей можно будет войти к своей госпоже. Однако Фобос одним лишь взглядом заставил Миру остановиться и стоять рядом с ними.  — У тебя что-то важное, видимо? — издевательски уточнил Джонс, как обычно, не беря в расчёт то, кто перед ним стоит. В его глазах Фобос был всего лишь зятем, которого любит его племянница.  — Весьма. Есть подозрения, что болезнь Нериссы всё-таки заразна. Сегодня Кейтилин стало плохо. Болезнь Нериссы тоже началась с простой головной боли. Генри и Кэтт запретят приходить к ней. Боюсь, что вынужден требовать того же от тебя. Сейчас отправишься в свои покои и пробудешь там два дня. Дабы убедиться, что сам не болен. Обсуждать этот вопрос я не намерен. В ином случае я буду вынужден выпроводить тебя из дворца, однако надеюсь, что хоть немного благоразумия в тебе есть, — не громко, но достачно чётко, чтобы и Мира всё услышала, сказал Фобос.  — Я тебя понял, однако её болезнь меня беспокоит, как и твоё к ней отношение… — хмыкнул Джонс.  — А меня, думаешь, не беспокоит?! — едва сдерживаясь, прорычал Фобос. От сдерживаемой злости у мага даже глаза вспыхнули зелёным пламенем на несколько мгновений. — Если бы я знал, что с ней происходит и почему, я бы давно сделал всё возможное, чтобы её исцелить, — он говорил недостаточно громко, чтобы его слова могла разобрать стража, но вот Бенджен слышал каждое слово. — Я понимаю её чувства, понимаю её обиду и злость, но ты-то будь рациональней! Или ты правда считаешь, что из-за какой-то деревенской девки королевских кровей я забуду, разлюблю и брошу женщину, с которой прожил без малого тринадцать лет, ради которой я пошёл на то, чтобы измениться, за любовь которой я боролся? Я что, настолько похож на кретина в твоих глазах? Бенджемин, если бы я хотел, я бы сам разорвал эту клятву, и сделал это так, что она и сама бы решила, что я прав, притом уже давно. Я бы давно уже обзавёлся наложницами, даже тайными… Но правда в том, что, имея возможности, я не собирался ими воспользоваться. Я никогда не опущусь до того, чтобы предать эту женщину. Сейчас я вынужден пойти на такие поступки. Вынужден, чёрт тебя дери! — последнюю часть речи он произнёс шёпотом, однако Бенджен его услышал. — Я никого не любил до неё, и для меня во всём мире есть только две леди: моя жена Нерисса и наша с ней дочь Кейтилин. Только эта женщина и только эта девочка имеют для меня значение среди всех представительниц прекрасного пола. Одну я люблю как жену, другую — как дочь. И третья лишняя мне, уж поверь, даром не сдалась. И если эта девица будет благоразумна, то при первой же возможности уедет отсюда на другую планету жить своей жизнью. В ином случае её судьба окажется под большим вопросом. Мне, в общем-то, плевать, как она отсюда уберётся через месяц-другой, но при первой же возможности я и сам буду рад позаботиться о том, чтобы духу её здесь не было. Надеюсь, что ты меня понял. Больше к этому вопросу советую не возвращаться, иначе я могу и не сдержаться.  — Нашёл, кого и чем пугать, — усмехнулся Бенджемин, однако улыбка на его лице и немного потеплевший взгляд говорили о том, что ему пришлось весьма по душе услышанное от Фобоса. — И всё же я не останусь в своих покоях. Я отправлюсь на Дженебр: состояние Нериссы ухудшается, а лекари только руками разводят. Так не пойдёт. Я поищу старого знакомого лекаря — Насуха, думаю, он сможет гораздо больше ваших лекарей.  — В таком случае можешь отправляться прямо сейчас и прямо отсюда, не смею боле задерживать, — кивнул Фобос и тут же переключил внимание на Миру, слыша, как просвистывает амулет в воздухе и с треском открывается портал, вскоре захлопываясь. — Мира.  — Слушаю, Ваше Величество, — Мира почтенно склонилась.  — Надень это на голову и закрой нос и рот, — маг достал из воздуха платок, который служанка послушно накинула на голову и закрепила заколкой так, чтобы оставить на виду лишь глаза. — Ты и лекарша с её помощницами будете единственными, кого будут допускать к королеве, — говоря погромче, чтобы и стража поняла приказ, произнёс Фобос. — По возможности не оставляй королеву без своего присутствия. Покои её не покидай даже ночью. Там есть тахта, на ней и ночуй. Что нужно, через помощниц лекарши попроси принести. Тебе всё понятно?  — Да, Ваше Величество, — ответила Мира и поспешно отправилась в покои королевы, прикрыв за собой дверь.

***

Когда Мира вошла в них, то обнаружила королеву в полудрёме, однако Нерисса встрепенулась, когда, приоткрыв глаза с целью увидеть нового посетителя, увидела Миру в платке, закрывающем всё, кроме глаз. Мира, заметив взгляд, поклонилась.  — Что за маскарад? — хмыкнула Нерисса, нахмурившись. Догадка заставила её приподняться на локте.  — Вы не беспокойтесь, госпожа, это лишь меры предосторожности, — ответила Мира.  — Ещё ты начни скрывать от меня правду, мол, это для моего же блага, — фыркнула Нерисса — хотя королева видела, что ей не лгут, она прекрасно понимала, что внезапные меры предосторожности не могут понадобиться на пустом месте.  — Есть вероятность, что ваша болезнь заразна. Ваш дядя отправился за другим лекарем. Да будет на то воля Гранна, он найдёт лекарство от вашей болезни, — немного подрагивающим голосом сказала Мира.  — Кейтилин? — дрогнувшим голосом спросила Нерисса.  — Да, госпожа, но, хвала Гранну, ничего серьёзного, лекарь даст ей лекарство, и девочку больше не пустят сюда — поверьте, ваши дети вне опасности, — стараясь говорить убедительно, произнесла Мира. Нерисса ничего не сказала в ответ, она лишь вздохнула, упав обратно на подушку и закрыв глаза. Хотелось просто уснуть и проснуться с осознанием того, что весь этот кошмар ей только приснился. Так или иначе, тревога за дочь очень скоро уступила место глубокому сну. Через несколько часов Нерисса проснулась от дикого жара в теле. В ноздри снова ударил терпкий запах расставленных лекарем благовоний, но это волновало меньше всего. Сердце стучало в груди словно сумасшедшее, а вены горели изнутри так, как будто её накрыла волна магического перенасыщения, какая обычно бывала с ней в моменты выброса в кровь адреналина. Распахнув глаза, Нерисса собиралась позвать служанку, но с этой мысли её сбил до боли знакомый голос, который звучал откуда-то со стороны балкона и в то же время прямо у неё в голове. Мотнув ею, Нерисса кое-как поднялась с постели. Жар сменился холодом, когда она встала и, обойдя постель на негнущихся ногах, увидела у окна невысокую худощавую женщину со светло-каштановыми волнистыми волосами и ярко-зелеными глазами. Прямой нос, острые скулы и грубоватый широкий подбородок — эти черты были слишком хорошо знакомы Нериссе. Дыхание сбилось, на глаза навернулись слёзы. Перед ней, словно живая, стояла Реджина — её давно похороненная на родовом кладбище мать. Её детское счастье и кошмар всей юности в одном родном лице. Лицо матери исказилось гримасой недовольства. Женщина скрестила руки на груди и склонила голову набок, как делала, чтобы выразить своё недовольство дочерью.  — До чего же ты докатилась? — с презрением произнесла Реджина, а Нерисса испытала острую потребность проснуться ещё раз.  — Это невозможно… Ты мертва… Тебя уже нет… — едва слышно бормотала Нерисса. Кто-то дергал её за руку, стараясь привлечь внимание, но Нерисса не могла отвести взгляда от словно воскресшей матери.  — Позорище! — продолжала говорить Реджина, и её голос эхом отдавался прямо в голове Нериссы.  — Замолчи! Тебя нет! — почти прокричала Нерисса, зажмурившись. Но когда она открыла глаза, мать оказалась в шаге от неё. Нерисса в ужасе попятилась. Реджина выглядела, словно живая.  — Моя бедная девочка, — с издевкой проворковала мать. — Влюбилась. А я ведь говорила, что любовь — это слабость…  — Заткнись! Тебя нет, тебя давно нет! — наконец, Нерисса начала слышать и того, кто продолжал потрясывать её за руку.  — Госпожа! Госпожа, что с вами?! С кем вы говорите? — от этих вопросов ужас, и без того сковавший Нериссу по рукам и ногам, стал ещё сильнее.  — Тебя нет… Ты только в моей голове… — прошептала Нерисса, стараясь сбросить это наваждение, но, как ни пыталась, образ матери не исчезал — наоборот, он становился всё чётче, а голос продолжал повторять то, что Нерисса когда-то слышала от матери в юности. — Пусть это прекратится… — Нериссу начала бить мелкая дрожь, но вдруг послышался шорох махающих крыльев, и это всё-таки отвлекло её внимание от образа матери. Обернувшись на этот звук, Нерисса увидела Шегана. В том обличии, в котором тот появлялся только в мире на грани между жизнью и смертью. Почти бесплотный дух с чертами своего физического воплощения в мире людей. Верный слуга Нериссы по ту сторону жизни, с которым когда-то заключила роковую сделку её мать. Мысль о матери вынудила Нериссу обернуться снова в ту сторону, где до этого она видела Реджину, но её не было, как не было и голоса. Нерисса снова посмотрела на Шегана, тот по прежнему висел в воздухе.  — Шеган? — хрипло спросила Нерисса, подозревая в духе ещё одну галлюцинацию.  — Вы удивлены, госпожа? Вы же сами меня призвали? — усмехнулся падший ангел ненависти для неё и демон ненависти для других.  — Призвала? — Нерисса почувствовала, как от слабости подкашиваются ноги. — Что со мной?  — Игра подсознания, госпожа. Вам нужно было отвлечься. Я и отвлёк. Только это повторится, если не избавитесь от источника этой заразы; в следующий раз, боюсь, даже я вас в чувство не приведу, — усмехнулся Шеган, исчезая обратно в мир духов. Как только он исчез, Нерисса перестала что-либо видеть или чувствовать, она успела запомнить только то, как чьи-то руки подхватили её за пояс. Очнулась она вновь на своей постели. Во рту ощущался железистый привкус крови, а голова нещадно гудела. Рядом стояли встревоженная служанка и лекарша, которая спешно смешивала какие-то настойки. Нерисса и хотела бы спросить о вчерашнем, но сил на это не хватало. Вздохнув, она устремила свой взгляд вверх, рассматривая узор на балдахине. Её и саму пугало вчерашнее происшествие с её же участием. Последние слова падшего ангела никак не выходили у неё из головы. Перспектива снова увидеть настолько реалистичные глюки её, откровенно говоря, приводила в ужас.

***

За три дня, в которые в покои Нериссы никто не заходил, кроме лекаря и её двух помощниц, теперь тоже закрывающих лица платками, сама Фокслер предпочитала молчать большую часть времени. Иногда ей мерещился шорох ткани, стук каблуков, но Нерисса старательно убеждала себя, что это служанке не спится по ночам. Благо, что она не слышала никаких слов. Однако все эти звуки и общее самочувствие приводили её в состояние, близкое к панике. Ей казалось, что она вот-вот повредится рассудком. Когда на четвёртый день в её покои постучали, она привычно кивнула, чтобы служанка открыла дверь. Но, к удивлению Нериссы, да и Миры тоже, в покои вошёл мужчина средних лет с ящиком в руке. Он подошёл к самой постели Нериссы и внимательно осмотрел, да так, словно и одеяло было ему не помехой. После чего поморщился и принюхался к запаху в комнате. Снова вперил свой пронзительный взгляд на Нериссу.  — Кто вы такой? — настороженно спросила Нерисса.  — Моё имя Насух, королева Сауронская, — ответил Насух и поставил на прикроватный столик свой потёртый от времени ящик, раскрыл его и достал небольшой пузырёк с бесцветной жидкостью.  — Вас Бенджемин Джонс привёл? — спросила Нерисса, приподнявшись на локтях.  — Да, — коротко ответил Насух, откупорив флакон. — Будет неприятно, — сухо констатировал лекарь и, не дожидаясь реакции Нериссы, бесцеремонно подставил флакон к самому носу королевы. От зловонного запаха ноздри словно облили кислотой, а затем та же участь постигла и горло, и рот. Нерисса рефлекторно отстранилась от флакона и закашлялась, хватаясь рукой за шею.  — Что вы делаете?! — вскрикнула перепуганная такой реакцией госпожи Мира. Однако Насух лишь отставил флакон, внимательно следя за реакцией Нериссы. Он ждал, когда та прекратит кашлять. — Что вы делаете?! — ещё громче спросила Мира.  — Свою работу, — без намёка на хоть какую-то эмоцию всё-таки ответил Насух, бросив на Миру такой взгляд, какой бросают на досаждающую мелочь, отвлекающую от крайне важного дела. Поняв, что его услышали, он вернул всё внимание обратно к королеве — та как раз смогла прекратить приступ кашля и подняла на Насуха непонимающий взгляд. — Откройте рот, — велел Насух и нахмурился, когда его повеление не выполнили. — Вы можете говорить?  — Могу, — хрипло ответила Нерисса и всё же выполнила то, что от неё требовалось. К ужасу стоящей рядом Миры, с губ изо рта королевы потекла вязкая чёрная субстанция, которая и мешала той свободно говорить. Насух кивнул чему-то, достал другой флакон и положил в карман, после чего бесцеремонно взял королеву под руку и практически вытащил с кровати. Подхватив на руки совершенно обескураженную происходящим Нериссу, он пошёл к двери. — Умывальня там?  — Да, — растерянно ответила Мира.  — Открой дверь, — сказал Насух и зашёл в умывальню вместе с Нериссой на руках. — Закрой дверь. Усадив ничего не понимающую Нериссу перед мраморной раковиной, Насух приставил к её носу флакон с другой жидкостью. У этого флакона был своеобразный колпак, но рассмотреть его Нерисса не успела. Вопреки ожиданиям, пахло простой морской водой.  — Я волью её сначала в одну ноздрю, потом — в другую, вам нужно постараться выплюнуть эту жидкость, но не волнуйтесь, если проглотите, — всё равно вам эту же жидкость пить. Вам ясно? — твёрдым тоном произнёс Насух; в ответ получив кивок, он приступил к задуманному делу. Создавалось такое ощущение, что он решил просто промыть ей всю носоглотку солёной водой. Покончив с этим и таким образом избавившись от чёрной гадости, Насух убрал пустой флакон обратно в карман и вновь подхватил Нериссу на руки. Подойдя к двери, пнул ту ногой. А когда дверь открыли, он перенёс Фокслер обратно на постель. Повернувшись к ящику, достал из него кубок и вылил туда ещё четыре флакона прозрачной жидкости. Даже не глядя уже на Нериссу, протянул ей кубок. — Пейте.  — Вы хоть скажете, что со мной? — сипло спросила Нерисса, прежде чем выпить до жути солённую воду с ещё каким-то незнакомым привкусом.  — У меня две вести для вас. Хорошая — болезнь не достигла и середины развития, за три дня вас на ноги поставю, — безэмоционально отчитался Насух.  — А плохая? — настороженно спросила Нерисса. Услышав это уточнение, Насух посмотрел прямо в глаза Нериссы.  — Болезнь ваша есть последствие яда. Вас отравили, — от этих слов Нерисса невольно выронила кубок, и тот скатился по кровати, ударившись об пол. Однако Насух не обратил на это ни малейшего внимания. — И травили вас долго, регулярно…