shadow like me

Оказаться вечером в Сеуле — сказка. Особенно для туристов, таких любознательных и завороженных ночной стороной города, которых сейчас на улицах неумеренно. Для горящих и захватом наполненных глаз, тут все новое, интересное. Так и хочется все изучить, рассмотреть, или запечатлеть такие прекрасные, проведенные в тех известных местах, моменты на фотографии! Зачастую эти людишки бесят (особенно, когда рассматривают тебя, как музейный экспонат прямо посреди улицы), но все же, они приносят огромную прибыль государству. Миллиарды вон поступают в руки страны, только из-за того, что иностранцам захотелось побывать на тех самых местах из дорам. Сейчас на дорогах шумно. Оглушительные сигналы автомобилей неприятно режут слух, да так, что зажмуриваешься невольно. Глаза нередко встречаются с такими ослепительными фарами. Несмотря на то, что все окна в салоне закрыты наглухо, к уху все равно доносятся различные ругательства, возгласы, детский плач и даже музыка из какой-то площади. Особенно раздражает, что час пик уже давно прошел и город должен был бы стать хоть чуточку тише, но, как назло, на улицах до сих пор огромные пробки. И это даже не беря во внимание, что сегодня выходной день. И откуда все эти толпы берутся? Сумасшествие какое-то. С каждой новой потраченной в этой блядской пробке секундой, напряжение все больше приближается к своему пику. Удушье внутри салона становится невыносимым, а облегающая ткань чертовой рубашки предательски прилипает к коже. Хосоку это совсем не нравится. Он нервно постукивает пальцем по темно-черному, мастерски обтянутому в кожаную оплетку руль, затем наконец скидывает тяжелый пиджак из плеч, а на рубашке расстегивает несколько пуговиц. Альфа громко сопит. Смирившись с недалеким будущем, и, понимая, что лучшего выхода нет, он с большущей неохотой приоткрывает окна в автомобиле, откуда сразу же начинают вливаться шум и гомон внешнего мира. Это Хосоку тоже не нравится, поэтому он прибавляет звук в включенном радио, и, чуть высунув руку наружу, пытается себя отвлечь тем, что вслушивается в слова поющего сейчас вокалиста. Ночная жизнь как раз набирает обороты. Время, когда одна сторона города медленно поглощалась алым пламенем надвигающейся ночи, а другая отчаянно боролась за свет, прошел уже еще пару часов назад. Оно и не странно, ведь в такое время года темнеет быстро, а мир почти не знает сумерек — не успеешь полюбоваться закатом, как солнце уже спрячется за горизонт. Вообще, Хосок любит осень, особенно ноябрь. И нет, это совсем не связано с «осенней атмосферой», как это любят называет все эти безнадежные романтики. Симпатия к этому периоду, наверное, возникает из-за того, что это именно то время, когда каждый второй день дождливый, а людей, даже на самых популярных улицах, почти нет. Это просто не может не радовать такого закрытого человека, как Хосок. Это, как раз таки, и является причиной его плохого настроения. Ведь кроме того, что его заставили явиться на этом горе-праздника, так еще и в данный момент вынужден страдать в пробке с кучей чудиков. И нет, Хосок не социофоб, как это думают практически все представители высшего общества, он не какой-нибудь отшельник, бесчувственный и неразговорчивый, как считает половина населения города, не вампир или оборотень, что внушили себе в голову те единицы религиозных фанатиков. Все это бред полнейший, который люди повбивали друг другу в головы, и вешая один другому лапшу на уши, сами того не признавая. Альфе абсолютно паралельно, или, как любит говорить Сокджин «глубоко насрать» на все эти неправдивые слухи и сплетни. «Ну, пиздит так пиздит. Умнее после этого точно не станет. Но вот общаться я с ним точно перестану, ведь всем известно, что уровень наших способностей в большой степени зависит от нашего круга общения. Поэтому… не хочу деградировать», — ответил он как-то Джину, когда тот по секрету рассказал, что один из сотрудников поставил целый офис на уши из-за того, что вылил на него кучу дерьма, полностью придумав эту чушь, и не основывая свой рассказ ничем. Конечно же, на репутацию Хосока это никак не повлияло, но вот у болтуна появилась еще одна обязанность на целый месяц: мыть туалеты. Альфа не уволил этого сотрудника только по одной причине — тот является хорошим работником. Когда пробки становятся все меньше, а люди встречаются что раз, то в меньшем количестве, Хосок облегченно вздыхает, наверное, впервые за этот вечер. Чтобы расслабиться и хоть немного отвлечься от привычной суеты, он решил свернуть в более спокойный и не такой популярный район. Тут тихо и прохладно. Альфа сбавляет громкость звука, играющей по радио песни, заметно замедляет автомобиль, и, сам того не замечая, начинает напевать под нос какую-то мелодию. Вообще, он планировал заехать после вечеринки в клуб, и как следует оторваться там, однако в последний момент желание исчезло, а душа потребовала чего-нибудь более умиротворяющего, чем потанцульки в жаркой толпе. Да и Чонгука с Чимином следует дождаться, а то и самому домой забрать, если Сокджин забудется или напьется. И поскольку дом сейчас пустует в распоряжении одной лишь прислуги, Хосок крайне удивляется, когда видит входящий звонок от дворецкого. Коротко хмыкнув, он поднимает трубку, не останавливая свою машину. — Да? — довольно незаинтересованно тянет альфа. — Простите, что беспокою вас во время вашего отдыха, господин, но… — дворецкий запинается, видно, размышляя, как же правильно ему выразиться. Хосок послушно ждет. — Дело в том, что к вам гости. Слегка необычные. — Гости? — спрашивает альфа. — Но ведь я никого не звал. Чего больше, одна половина моих коллег и знакомых сейчас на праздновании дня рождения Тэхена, и еще одна знает про мое присутствие там. Если так, то, быть может, случилось что-то серьезное? — Ну как вам сказать, — увернувшись от прямого ответа на вопрос, произносит дворецкий. — К вам наведался сын Мин Юнвона. Хосок как молнией ударяет. Он немного отрывает мобильник от уха, и несколько раз коротко моргает, сцепив челюсти. Его что, разыграть хотят? У верного слуги семьи внезапно появилось желание сделать какую-то шалость? — Это точно не ошибка? Вы его ни с кем не перепутали, Духван? — переспрашивает альфа, будто не услышав за первым разом. — Да, это точно Мин Юнги, — твердо отвечает дворецкий. Хосок его не видит, но нутром ощущает, как тот, проговаривая последние слова, уверенно кивает головой, прислонившись боком к какой-нибудь стене или тумбе. — Правда, проник в дом он, скажем… без разрешения. — Что вы имеете ввиду?. — Каким-то образом, этот непослушный паренек вошел в дом, оставаясь незамеченным. Мы заметили этого засранца уже тогда, когда он собирался уходить. И, забегу наперед, мы понятия не имеем, зачем Юнги проник в дом. Он все время молчит, и наотрез отказывается хоть что-нибудь объяснять. Думаю, тут поможет только ваше присутствие, господин. — Хорошо, я понял, — уныло мямлит Хосок, умело поворачивая порше на сто восемьдесят градусов за долю секунды. Как на человека, которого без разрешения вырвали из собственных мыслей на собственном заслуженном отдыхе, он еще вполне держится. Выдержка, натренированная долгими годами, дает о себе знать. — Не выпускайте его из поля зрения. Я сейчас буду. Хосок сбрасывает трубку, резко швырнув телефон на пассажирское сиденье, и постепенно начинает набирать скорость, несмотря на скоростные ограничения в городе. И какого хрена этот молокосос приперся, тем более в такой день, когда альфа планировал просто насладиться ночью? А главное, зачем он вообще приперся? С такими тревожными мыслями Хосок не расставался на протяжении всей дороги домой, весь вспотевший — то ли от ужасной задухи в салоне, то ли от недалекой встречи со странным гостем. Врата открылись ровно через пятнадцать минут после внезапного звонка, встречая хозяина внутрь. В то время стрелка часов уже почти показывала на полночь. Хосок, как обычно, припарковал автомобиль, и направился в дом, только заметно спеша, что совсем не было на него похоже. Привычная властная походка сегодня превратилась в неуклюжую и явно не похожую на хосокову, но лакей, открывший входную дверь, даже глазом не повел, настолько люди этого человека умели сохранять равнодушие. — Ах, господин, вы уже здесь! — где-то за спиной слышится слегка обеспокоенный и нервный голос. Хосок не то что не оборочивается — он даже не дергается. Какой начальник, такая и прислуга. Как говорится, яблоко от яблони далеко не катится. В этом чертовом дома абсолютно каждый умеет держать свои эмоции при себе. — Я ожидал, что вы приедете чуть позже, так как думал, что вы находились на праздновании. Как бы там не было, следуйте за мной. Ваш… гость ждет вас. И, кажется, он слегка не в себе. — Слегка не в себе? — насмешливо повторяет альфа, прошев несколько шагов. — Это как понимать, Духван? Насколько нам всем известно, этот маленький черт всегда не в себе. — Это так, но… — дворецкий замолкает, но шаг не сбавляет. Он чешет свой затылок, перебирая между пальцами свои короткие волосы. — После того, как мы его поймали за проникновением в дом, и схватили, он начал угрожать как всем нам, так и вам, что его отец непременно узнает о таком кошмарном обращении. Нам ничего не оставалось, как запереть его внизу. Поверьте, это было сделано не сколько для его безопасности, сколько из-за риска, что Юнги сбежит. — Так вы заперли его в подвале? В тюремной камере, где я держал всех этих грязных крыс? Где воняет хуже, чем в любой канализации? Где десятки негодяев потерпели страшные страдания? — уточняет альфа, и складывает руки за спину. Они начинают спускаться не слишком широкими старыми ступеньками, которые уже во многих местах нуждаются в ремонте. — Да, — коротко отвечает Духван, сглотнув. — Молодцы, — усмехается краем губ Хосок. Похоже, его явно веселит вся эта ситуация. — Сначала я расстроился, потому что меня незаконно оторвали от заслуженного отдыха, — альфа краем глаза глянул на рядом идущего дворецкого, и, как ленивый кот, едва прижмурился. Затем он продолжил: — Но такое развитие событий мне начинает нравится. Всегда мечтал посмотреть на дьявола во плоти вживую и поближе, чем обычно. — Это верно, господин, однако, этот слишком много позволяющий себе Юнги, немного не дьявол, — позволяет себе подметить Духван, и тоже улыбается. — Он всего лишь чересчур избалованный подросток. Плюс ко всему, он еще и слегка неуравновешенный. — А вот тут позвольте мне исправить вас, — лаконично протягивает Хосок. — Он уже не подросток, ведь несколько месяцев назад все бурно и поднесенно праздновали совершеннолетие этого засранца. Если я не ошибаюсь, девятого марта этого года, — подчеркивает альфа, и незаметно даже для себя опускает глаза, ведь еще этим вечером он клялся Сокджину, что не знает не то что дату, а даже сколько Юнги лет. — Какие вы внимательные, господин! Я ведь совсем забыл про это. Похоже, вы сильно интересуетесь жизнью сына вашего главного врага. — Ей-богу, Духван, — устало вздыхает альфа, и качает головой. — У меня всего-то фантастически потрясная память! Вы даже себе не представляете, сколько раз она меня выручала. — Поверю на слово, — соглашается дворецкий. Вдруг он останавливается перед массивной большой дверью. Хосок, который не отставал ни на шаг, делает тоже самое. Парочка плечистых охранников, стоящих около той же двери, кланяются, как только видят своего начальника. Один из них, более высокий, и с длинной кудрявой шевелюрой, без лишних слов толкает дверь, которая мгновенно поддается, и с оглушающим скрипом, пропускает гостей в темный и сырой коридор. Не успели они сделать и несколько шагов, как она опять закрывается в сопровождении щелкнувших замков. Хосок идет уверенно, гордо выпнув грудь, и, задерживая взгляд на пустых устрашающих камерах только на мгновение. Ему знакомо это место, очень знакомо. Свидетелем скольких страданий оно стало! Да, Хосок человек отважный и хладнокровный, но даже такого смельца как он невольно бросает в дрожь, находясь в этих подземельных лабиринтах. — Неужели вы завели его в те самые темные закоулки этого грозного места? — интересуется он, ступая по сырому полу. — Да, — коротко отвечает Духван тем же тоном, что и после того, как Хосок спросил о месте пребывания Мин Юнги. — Молодцы, — так же непринужденно, как и в первый раз, говорит альфа. Всплывает еще полминуты, после чего дворецкий, вполне ожидаемо для Хосока, тормозит напротив последней и, наверное, самой запущеной камеры. Сквозь толстую железную решетку, которая по виду пережила не один десяток лет, четко вырисовываются серые очертания темной комнаты, освещенной только одной тусклой электрической лампочкой, прикрепленной к низкому потолку. Пол выглядит мокрым, а доски, из которого он сделан, судя по всему, уже давным давно прогнившие. Из мебели можно едва различить какой-то тазик, скорее всего, заменяющий унитаз, и старенькую лавочку, на которой с огромной злостью и отвращением в глазах, сидит, подперев голову рукой, никто не иной, как Мин Юнги собственной персоной. В новехоньком костюме, позвольте заметить! Заметив посетителей, он резко повернул голову в их сторону, и засопел. Хосок корчит самодовольную гримасу. «А мои люди хорошо научены, — думает он. — Знают, как правильно принимать таких гостей». — Какого хрена они меня тут заперли? — наконец подает голос Юнги. Он все еще сидит на лаве, только теперь он выпрямился, и настороженно напрягся. — Это же твоих рук дело, да? Это ты приказал этим мерзким дебилам запереть меня здесь? — и омега тыкает пальцем в Хосока. — Мне кажется, — неторопливо обращается к дворецкому альфа, не обращая никакого внимания на кричащего Юнги, — что оставить этого гаденыша тут было прекрасной идеей, друг мой. Если не я, то кто его проучит? Ведь любимый папочка Юнвон никогда не наказывал сыночка, не так ли? — Закрой рот, — отчетливо шипит омега, пылая ненавистью. — О-о-о, а послушный сыночек уже по-другому заговорил. И где же этот миленький ангелочек, что был всего несколько часов назад на празднике? — Хосок веселится по полной, издеваясь над противником, как может. — Хм, действительно. А тогда где же этот воспитанный и высокочтимый директор, которым ты казался всего несколько часов назад на празднике? И вообще, знаешь, что я тебе скажу? — Юнги поднимается с лавочки, которая тут же отзывается пронзительным скрипом, и подходит к Хосоку, становясь к нему почти вплотную, если бы не железные решетки. Тогда он продолжает, но уже шепотом: — Чем дольше ты меня тут держишь, тем больше сейчас волнуется мой отец. Ты себе хотя бы представляешь, насколько он будет зол, когда узнает, что меня похитили, и что сделал это сам Чон Хосок? — Я сделал что? — альфа глумливо изгибает бровь, и пренебрежительно фыркает. — А разве ты не с собственной воли проник в мой дом, наплевав на охрану, а потом еще и начал поливать грязью моих людей, как это сейчас делаешь со мной? Или, быть может, я ошибаюсь? В любом случае, я с удовольствием выслушаю твою версию. — То есть, ты сейчас таким образом оправдываешь свой низкий и смехо стоящий поступок? Я всегда знал, что ты негодник, но никогда не думал, что… — Юнги вдруг останавливается, отводит взгляд, приобретает привычного выражения лица, и, кажется, совсем перестает интересоваться в споре. — У меня нет времени на разговоры. Либо ты меня выпускаешь сейчас, и мы расходимся мирно, либо я сбегаю сам, и рассказываю обо всем отцу. А в таком случае ты так легко не обойдешься, поверь. — Духван, как ты думаешь, сколько времени этот щенок еще сможет продержатся без еды и любимого папочки, который даже не волнуется, где же находится его маленькое сокровище? — пропуская слова омеги мимо ушей, легкомысленно спрашивает Хосок у дворецкого. Не дождавшись ответа, он подает голос вновь, только уже адресуя свою реплику Юнги: — Насколько я знаю, ты довольно непослушный мальчик, и любил неделями пропадать у друзей, ничего не обьясняя отцу. Может, и этот случай Юнвон примет за твои очередные гулянки, как думаешь? Юнги замолкает, понимая, что альфа правду сейчас глаголит, а Хосок стоит с видом победным, доволен тем, что нашел слабое место. Омега колеблется еще несколько секунд, после чего делает короткий шаг назад, и отворачивается к посетителям спиной. Альфа с большим интересом, и чуть наклонив голову вбок, наблюдает за тем, как Юнги молча опускается на лавку и тщательно пытается спрятать свой взгляд от назойливых глаз. — Вот видишь, Юнги, — вкрадчиво начинает Чон, — я тоже считаю, что в этой ситуации лучшее что ты можешь сделать — это быть послушным мальчиком. И только попытайся мне сбежать. Хосок, решая, что в сегодняшнем раунде полностью разбил мелкого, разворачивается на пятках, и беззвучно отдаляется от камеры, не забыв перед этим жестом показать все это время молчавшему Духвану знак следовать за ним. — Подготовьте ему лучшую камеру, — аккуратно, пытаясь правильно подбирать слова, просит Хосок, когда альфы уже блуждали темными коридорами подземельной крепости. — И ужин пусть принесут. Можно даже мясо, но только не говядину — он ее пока не заслужил. — Как скажете, господин, — отвечает дворецкий в привычном ему тоне. Они проходят еще парочку метров, затем опять выходят в основной коридор сквозь ту же дверь, куда их любезно выпускает парочка охранников, правда, уже другая. Когда они оказываются на старых запыленных ступеньках, Хосок уже было открывает рот, чтобы что-то сказать, но его прерывает Духван: — Господин? — осторожно произносит он хрипловатым голосом, и продолжает только когда второй вопросительно мычит. — Можно поинтересоваться, что вы собираетесь с ним делать? Я понимаю вашу неприязнь к этой семье, потому что, поверьте, в моем сердце она загорелась намного раньше, чем в вашем, но вопреки этому… держать этого подлеца здесь — не самая лучшая идея. — На счет этого не стоит беспокоится, — уверяет Хосок. — Я обязательно вам сообщу, когда нужно будет действовать дальше. «Если, конечно, я сам буду знать, что делать дальше», — проскальзывает у него в голове. Да, Чон увернулся от ответа, и да, Духван им совсем не удовлетворился, но каждый из них после этого притих, оставляя свои мысли неозвученными. Когда пришло время попрощаться и разойтись, дворецкий пожелал альфе спокойной ночи, и удалился где-то в глубь дома, направляясь на первый этаж, и надеясь хоть чуточку сегодня поспать, а Хосок зашел в свою комнату, не желая больше встречаться сегодня ни с кем. Уже ложась в кровать, он заметил входящее сообщение от Сокджина, в котором было коротко написано, что Чимин и Чонгук были в целости и сохранности отправлены домой. И вскоре, через несколько минут, последовали этому доказательства: из коридора послышался шум и веселые приглушенные разговоры, которые не давали альфе уснуть еще некоторое время. Когда все стихло, Хосок ощутил, что его клонит на сон. Веки потяжелели, и альфа наконец погрузился в мир сновидений.

🌙 🌙 🌙

— Как думаешь, он уже спит? — взволновано спрашивает Чимин, касаясь большим пальцем подбородка Чонгука, и разместившись у его же ног. — Даже если нет, то какая разница? — беззаботно отвечает тот, мягко улыбнувшись. — Чимини, мы в любом случае услышим, если он зайдет, не волнуйся. К тому же, я считаю, он уже видит десятый сон. — Ох, ну ладно, — омега решает сдатся, однако легкое беспокойство не сходит с его лица. От Чонгука это не уходит. Он свойственно для себя по-детски хмурит брови, и нежно поворачивает голову Чимина, приближая ее к своей. Альфа заглядывает в его глаза, и встречается со взглядом — проницательным, неимоверно нежным, ласковым и таким любимым. Чонгук не может прятать улыбки, не может заставить огоньки на дне своих глаз погаснуть, а сердце бешено колотиться. Он простягивает руки и опускает их на чиминовы плечи. Потом едва касается пушистой макушки, вдыхает запах любимых волос, и сидит так еще несколько секунд, после чего кладет голову омеге на плечо. — Я так люблю тебя, — шепчет он, и благодарит Бога за то, что Чимин в этот момент не видит выражения его лица — такого дурацкого и такого влюбленного. — А я так люблю тебя, — произносит трепетно омега, и благодарит Бога за то, что Чонгук в этот момент не видит его улыбки — такой глуповатой и такой влюбленной. — Так мы собираемся сегодня пить? — подмигивает альфа, когда спустя нескольких минут теплых обнимашек отстраняется. Он спрыгивает на пол, подходит к неприметному черному рюкзаку, откуда вытягивает бутылку красного вина и два бокала, и выжидающе смотрит на Чимина. — А-а, так вот зачем ты мне только что в любви признавался! — выкрикивает тот, тыча в Чонгука пальцем. — У тебя просто не было компаньона по выпивке! — Да брось. Разве это я не пропускал ни единого стола с алкоголем сегодня на празднике, м? — альфа возвращается на кровать, и, открыв перед этим бутылку, принимается разливать содержащее в бокалы. — Да не было такого! Ты что, милый? — притворно возмущается Чимин, для убедительности повертев пальцем у виска. — Ой, ну и врушка ты, Пак Чимин, — морщится Чонгук, и подает омеге бокал. — Предлагаю выпить за любовь. — За любовь, — поддерживает Чимин, чокаясь.

🌙 🌙 🌙

Хосок может поклясться, что это утро, на огромное удивление, началось не так ужасно. Во-первых, никакой блядский звук бензопилы не надоедал. Во-вторых, все дела по работе доделанны на неделю вперед, поэтому можно было выспаться и до девяти утра. В-третьих, где-то в мокрых стенах подвала ноет один Юнги. И Хосок в прекрасном настроении умывается, одевается и завтракает с большущим энтузиазмом, что бывает крайне редко. Приятности всей ситуации прибавляет тот факт, что Чонгук с Чимином еще не явились за все время с утра. Альфа, конечно, помнит, что обещал проинформировать Духвана, если решит, что же делать с маленьким паршивцем, но, грубо говоря, он еще не решил. Да, он планировал все сделать сегодня, но, черт, зачем портить такой хороший день такими нехорошими мыслями? Юнги подождет. Тем более, Хосок приказал перевести его в лучшую камеру и обеспечить трехразовым питанием. Куда уж больше? Этот малый негодяй, должно быть, цветет и пахнет в том подвале. И все благодаря милосердной душе Хосока! «Людям, которые работают на меня, так повезло, — думал он, развалившись на собстенном рабочем столе, и закинув на него ноги. — Ведь если подумать, то я даже к врагам своим добр! Вон, Юнги едва не в дворец поселил. Кто другой сделал бы так со своим врагом, еще и учитывая обстоятельства, за которых он тут оказался? Верно, никто! Я на самом деле прекрасный босс. Я абсолютное совершенство во всех смыслах этого слова!» Думая об этом, Хосок довольно оскалил зубы и, неожиданно сам для себя, похлопал в ладоши. Похоже, спокойно проведенная ночь дает о себе знать. И, наверное, хорошее настроение продержалось бы до конца дня, если бы альфа, после бесконечных похвал и идеализорований своих внутренных духовных ценностей, да и вообще, себя как человека в целом, не вышел весь такой на позитиве в коридор, где и столкнулся с Духваном. Тот, в отличии от своего начальника, был не особо доволен этим днем, но все же, Хосок не стал ничего распрашивать. — Добрый день, господин. Сегодня утром, когда вы спали, господин Ким Сокджин звонил вам. Он просил передать, что вечером наведается к вам, — сообщает он мрачно и быстро. — Подготовить стол на сегодняшний вечер? — Да, — сухо отвечает альфа, хорошее настроение которого как по приказу исчезло. Ну вот почему хотя бы один день не может быть нормальным?

🌙 🌙 🌙

Хосок злится, потому что день, который начался так по-нормальному, сумел испортить Сокджин. И по правде говоря, случилось бы это в любой другой день, то было бы не так раздражающе, ведь в большинстве случаев альфа любит те внезапные визиты друга, любит поболтать с ним о всяком, начиная сегодняшней погодой и заканчивая сплетнями о высшем обществе. Но, черт, не сегодня! Сегодня хотелось лишь человеческого спокойствия, а не вот это вот все. Хосок нервно мотает круги вокруг большого прямоугольного стола, накрытого скатертью и заранее подготовленным слугами. Сокджин, как всегда, опаздывает. Альфа вздыхает тяжко и болезненно, сил торчать здесь абсолютно нет. — Привет, дружище! — слышит он позади себя, и машинально оборачивается, видя перед собой радостного и широко простянувшего руки Сокджина. Омега вошел незаметно и легко, поэтому Хосок и не заметил его появления. Он одет просто, но в своем стиле и со вкусом — этот омега уж точно умеет подбирать наряды. От альфы не ускальзывает и то, что приятель сегодня в поднесенном настроении. Ну хоть кто-то сумел его сохранить до вечера. — Привет, — бурчит Хосок, и с нескрываемым недовольством приобнимает друга в ответ. Тот сразу замечает неладное в его поведении. — Ох Хосоки, ты опять подготовился, как на банкет. Я же всегда прошу тебя не заморачиваться с этим столом — я ведь почти ничего не ем! — ругается он, присаживаясь на один из двух шикарных стульев с высокими спинками. Понимая, что на этот упрек ответа не будет, Сокджин обращается к альфе уже серьезнее: — Как настроение? Ты сегодня какой-то расстроен, или же мне просто кажется? — Не выспался, — врет Хосок, когда тоже занимает свое место. Он не хочет говорить про свое состояние, потому что наперед знает, что вскоре последуют тысяча и один вопрос про самочувствие, поэтому сразу же интересуется у омеги: — А вот ты, я вижу, прямо сияешь сегодня. Случилось что-то хорошее, о чем я не знаю? — О-о, это я должен у тебя спросить, мой ами, — хитро произносит Сокджин, и опускает свою покрашенную розовую макушку, делая вид, что ковыряется вилкой в салате, который только что и набрал. — О чем ты? — непонимающе спрашивает альфа, пристально следя за мимикой друга, будто пытаясь отгадать о чем он думает. В голову на миг прилетает одна мысль, но он сразу же ее откидывает. — Ты же знаешь, я ненавижу, когда ты говоришь загадками. — До меня дошли слухи, — медленно начинает омега, — что здесь, у тебя дома, скажем… отдыхает одна персона, которая попала сюда по довольно странным обстоятельствам. Так, мне не врали? Хосок облизывает обсохшие губы. Конечно же, от Сокджина никакой секрет не спрятать, и альфа убедился в этом уже давно, но все же, остается вопрос: как и через кого он узнал? Из-за возникшего легкого колебания Хосок несколько секунд молчит, после чего, обдумав, отвечает: — Так вот для чего ты приехал! Признаюсь, сначала я подумал, что тебе и вправду хочется меня увидеть, поболтать… А ты опять со сплетнями пришел. Но, да. Слухи дошедшие до тебя — чистейшая правда, — на губах появляется странная улыбка. — Юнги действительно здесь. И я бы с удовольствием отвел его к тебе, но правда в том, что сначала я хочу сделать это лично. — Ты что, до сих пор не виделся с ним? — Виделся, и даже поговорил, однако в то время со мной присутствовал Духван. А у меня к Юнги есть несколько вопросов, которые нужно обсудить без свидетелей, понимаешь? Когда речь зашла о Духване Сокджин как-то странно укусил себя за щеку, и опять уткнулся носом в свою тарелку. От Хосока этот жест не ускользнул. Он коротко кахикнул в кулак. — Так вот кто не сдержал языка за зубами в этот раз! — самодовольно цокнув языком, воскликивает альфа, и, торжественно откидывается на спинку кресла. Благодаря полному неумению приятеля скрывать свои эмоции, стало на одну загадку меньше — почему же вечно молчаливый и добродушный дворецкий сегодня вел себя так странно. — Эх, Сокджини, ты не только не умеешь держать свои тайны в секрете, но и чужими разбрасываешься. — Ну, а что я? Такая у меня натура, что уж поделать? К тому же, все равно лучше, что об этом узнал именно я, проверенный человек, а не кто-нибудь другой. — Проверенный человек! — выкрикивает Хосок, смеясь. — Я надеюсь, этот проверенный человек еще никому не известил такую важную новость, как пребывание Юнги в моем доме. — Ради всего святого, за кого ты меня имеешь? — притворно возмущается омега. — Да ладно тебе. И давай уже закроем эту тему. Если честно, то все эти разговоры о семейке Мин мне уже в печенках стоят. Давай лучше поговорим о чем-нибудь более нормальным. — Нет-нет-нет, — сразу же поспешил возразить Сокджин, поднося бокал с вином в губам. — Хотя мне Мины тоже отвратительны, но сплетни про них всегда самые интересные, ты и сам это знаешь, — омега следит за тем, как друг закатывает глаза, но, удовлетворившись тем, что он хотя бы не возражает, продолжает: — Ты же в курсе, что уже этой зимой должна состоятся свадьба Юнги и Хеншика? — Кто же этого не знает, дорогой мой? В последние три месяца я только этим и беспокоюсь, — признается альфа, громко бросив вилку на тарелку. Джин многозначительно глянул на Хосока из-под лба, ожидая последующих объяснений. — И, поверь, есть у меня для этого причина. Для меня, как и для большинства, этот брак стал большим сюрпризом, поэтому меня сильно заинтересовала эта ситуация. Ну ведь согласись: какой Юнги, какая свадьба? Поэтому я немного покопался, подумал, и через короткий срок у меня уже возникала довольно логичная цепочка развития событий. До этого момента я с тобой не делился своими мыслями на этот счет, но, думаю, сейчас как раз то время. Мало кто знает, но на самом деле никакой любви там нет, и свадьба эта устроена всего-навсего для удобства старого Мина, — Хосок с самым спокойным выражением лица наливает себе воды, делая таким образом паузу в своем рассказе, и наслаждается тем, как резко поменялся на лице Сокджин. Смочив горло, альфа продолжает озвучивать свою версию, омеге, который так и не решился что-то сказать: — Так вот, как я говорил, все для удобства Юнвона. Есть ли там какие-нибудь чувства, или нет, это дела не касается, ведь самое главное здесь — это выгода для чертя старого. Насколько я понял, он уже давным давно задумывается о наследнике, который смог бы не только с уважением принять семейный бизнес, но и гордо продолжить дело. И Юнвон еще давно перестал полагать любые надежды на Юнги, ведь тот совсем не интересуется семейным делом, да и не способен он на такую ответственность. И поскольку детей у паразита больше нет, то пришлось мыслить шире, и искать кого-нибудь чужого, но надежного. А вот Хеншик, умный и хитрый альфа со смекалкой в голове, а самое главное — сын его близкого дружка Хенсока, как раз таки идеально подходит на эту роль, не правда ли? После этого брака счастливы останутся все: Юнвон, который будет спокоен за будущее компании; Хенсок, который наверняка будет одерживать проценты из этого всего; Юнги, которого будет ждать обеспеченное будущее с хорошим мужем, и Хеншик, который станет президентом компании. Хорошо продуманно. Альфа заканчивает свою речь, и вновь тянется к стакану с водой, в то время как Сокджин, ошеломленный, но, кажется, наконец все понявший, сидит, погрузившись в свои мысли. После слов Хосока все стало на свои места, да и в принципе вся его история звучит слишком правдоподобно, чтобы быть неправдой, поэтому омега наконец осмеливается отреагировать на такое внезапное разоблачение: — Должен признать, в этом действительно есть какой-то смысл. Кажется ты прав абсолютно во всем, и рассказ твой похож на правду, только вот… Я считаю, между молодоженами что-то да есть. А в таком разбираюсь, и ты это отлично знаешь! Эти двое прекрасно смотрятся вместе, даже если в большей части они женятся только из-за желания родителей, — Сокджин, не изменяя своей манере, ответил так, как и стоило от него ожидать. Хосок даже не удивился, что его заинтересовала не главная часть речи, а именно та, где говорилось о искренности любви. Ну что за человек! — Да мне все равно что там между ними, — альфа безразлично пожимает плечима, мол какая разница. — И тебе также должно быть. Мне интересно только то, что касается компании. — Да ты только про работу и думаешь, — бурчит омега. — Вот скажи честно, ты хоть когда-то делаешь себе выходной? Отдыхаешь там? — Да. — Случаи, когда я тебя вытаскиваю насильно не считаются. — Ты вытаскиваешь меня насильно только в тех случаях, когда планируется какое-то грандиозное мероприятия, где я, по твоим словам, обязан присутствовать, из-за своего статуса, — огрызается Хосок. — Но все равно тебе нужно больше отдыхать! — настаивает Сокджин, заставляя друга все больше злиться. — А тебе нужно хвататься за ум, и приступать наконец к работе, — не отстает от спора альфа, и решает втереть Сокджину по полной. — Что-то мне подсказывает, что твои подчиненные уже и забыли, как выглядит их босс. — Я работаю дистанционно, — омега не теряется, и отвечает то, что думает, прямо. Хосок же, который в этой беседе играет роль более здравомыслящего и рассудительного человека, считает нужным прекратить этот нелепый спор. Он, вместо того, чтобы кинуть какую-нибудь уязвительную фразочку в сторону гостя, подзывает к столу прислугу. Когда к парочке подходит высокий черноволосый бета, альфа просит убрать грязную посуду, и принести десерт. Через считанные минуты прихоть хозяина выполняют, и теперь стол украшают два аккуратных мороженых, на которых Сокджин недоброжелательно косится. — Ты же знаешь, я не ем сладкое, — произносит он, после того как, даже не тронув самого мороженого, закидывает одну несчастную вишню с его верхушки в рот. — В моем доме ты ешь все, — отвечает Хосок, с неслыханным аппетитом наминая сладость во все щеки. — Поэтому или ты ешь мороженое, или ты ешь… ничего. А, и да, потом еще чай с тортом принесут. Готовь свой желудок. — Ты неисправим. — Знаю. — Кстати, как дела на личном? — абсолютно неожиданно спрашивает Сокджин, и застает неготового к такому вопросу Хосока в располох. — П-прости? — заикается альфа писклявым голосом, после того, как едва не удавился сраным мороженым. — Ну что ты на меня так смотришь? — упрекает ему Джин суровым тоном. Хосок мгновенно замечает, как тот меняется в лице, становясь при этом серьезным, но в то же время и любознательным. — Я давно не затрагивал эту тему, но давай будем честными, ты уже взрослый альфа, которому уже пора бы задумываться о семейной жизни и потомстве. — А ты — взрослый омега, при этом старше меня, которому я могу сказать тоже самое, — избегает ответа Чон, переводя внимание на омегу. — Так почему же ты сам не спешишь в ЗАГС, если так требуешь этого от меня? — Ты не понимаешь, у меня совсем другая ситуация, — Сокджин пытается оправдаться, но Хосок ведь прекрасно видит, как тот опускает взгляд и неуверенно мнется на своем стуле. — Я еще всегда успею, да и… — А я, значит, не успею, да? — с свойственной ему ухмылкой перебивает его альфа, не давая Киму договорить. — Постарею прежде времени что-ли? — Ну все-все… Закончили. Как ты и говорил ранее: давай закроем эту тему. Будем считать, что ты победил. Думаю, будет лучше, если мы поговорим на более важные темы. Поэтому, когда у меня есть такая возможность, поспешу поинтересоваться, как прошли твои переговоры в Берлине на прошлой недели. Ведь с того времени мы даже пообщаться нормально не смогли. — Ах, все прошло отлично, — гордо ответил Хосок. Говорить про свою компанию он обожает, и никогда не упускает шанса поделится успехами с приятелями. Сокджин, хитрый лис, знает про это, поэтому и начал разговор на эту тему. — Как я и планировал, они согласились на сотрудничество, что дает мне возможность похвастаться новыми партнерами. И, должен признать, Германия — прекрасная страна. Обязательно приеду туда и во второй раз. — Рад это слышать, — кивает омега. — И, знаешь, хочу заметить, что предложить сотрудничество нашим коллегам из Германии было очень разумно с твоей стороны, особенно в такое время. Хорошо, что ты не просчитал, и не сделал это на несколько месяцев позже. Хосок загадочно посмотрел на Сокджина, пряча улыбку. — Так ты это не спроста сделал, да? — удивляет второй, до которого наконец доходит смысл замысла альфы, и с восторгом смотрит на друга. — Я так и знал, что ты не пойдешь на такой рисковый шаг, не имея на то важной причины. — Ты прав, Сокджин. Похвально, что ты смог разгадать в моем «необдуманном», как многие выражались, решении, смысл. Думаю, тебе не стоит объяснять, что Германия – третий крупнейший производитель ячменя в мире. В прошлом году общий объем производства составил больше одиннадцати миллионов тонн, что на двенадцать процентов превысило аналогичные показатели за предыдущий год. Да и по объемам экспорта ячменя в мире Германия распологается на 9-ой позиции, согласно данным ВТО. Также я тебе недавно рассказывал, что мои постоянные поставщики ячменя в последнее время немного присели в своем деле, и, знаешь, мне это совсем не понравилось. Еще имея при себе трезвую голову, я подумал, что это дело ни к чему хорошему не приведет, если будет так продолжаться и в дальнейшем, поэтому немного поразмышляв, я решил, что такие партнеры, как немцы, со своими запасами, здраво помогут мне. Конечно же, я осознавал, что все может провалиться, но Юнвон, который практически дышал мне в затылок со своей дебильной свадьбой, все не давал мне покоя. Уверенности прибавляло мне и то, что, как ты и говорил, сейчас — лучшее время, чтобы предлагать сделку таким гигантам. — Ты просто непревзойденный, Хосок! — вскрикивает Сокджин, когда тот заканчивает говорить. — Я не только поражаюсь твоим умом, я его и боюсь, честное слово. — Да брось, — небрежно выпаливает альфа, пытаясь сохранять равнодушие, хоть слабый румянец и играет на его лице. — Так сделал бы любой сообразительный человек, оказавшиеся в идентичной ситуации. — Это так, однако сообразительным еще нужно быть, — делает замечание омега. В ту же секунду приносят чай, на что Сокджин протяжно вздыхает. Хосок сразу же догадывается ход мыслей омеги, поэтому делает легкое движение рукой, будто таким образом успокаивает его, и произносит: — Не волнуйся, я попросил не добавлять тебе сахар. — И на этом спасибо, — Сокджин сопит, с огромной неохотой принимая от слуги чашку. Остальная часть вечера проходит без особых приключений, можно даже выразиться, что однотонно. Друзья обговаривают бизнес, сплетничают о конкурентах или делают предсказания на успехи в будущем. Временами Хосок ощущает, что его клонит на сон, но, в общем, в компании Сокджина находиться довольно приятно. По крайней мере, это лучше, чем он понапридумывал себе до прихода омеги. И как бы альфа не любил одиночество, сколько раз он бы себя не накручивал, что одному всегда лучше, он никак не может скрыть от самого себя, что вечера, проведенные с Сокджином в этой гостиной за чашкой чая — самые теплые. Да, иногда Джин слишком беззаботный по отношению ко всему, слишком по-детски относится к серьезным вещам, и вообще, ведет себя совсем не как директор модельного агентства с миллионами на счету. Но вопреки всему, этот человек — искренний. И Хосок действительно понимает, что именно ему должен доверять, как никому другому в этом городе. — Кстати, — неожиданно начинает Сокджин после нескольких минут совместного молчания, — как доехали твои сожители? Я собственноручно вызвал им отличное такси, и, более того, проследил за тем, чтобы их благополучно доставили. — Молодец, — сухо отвечает Хосок, сделав сдержанный взмах головой. — Я вот не понимаю одного: почему ты так за них опасаешься? Они уже взрослые люди, которые, в принципе, и сами могут доехать домой после праздника. — Ну и как до тебя достучаться? Это же совершенно другое, — объясняет альфа со своей привычной непринужденностью. — Во-первых, они большую часть своей жизни провели в абсолютно другой стране, где присутствует менталитет, который ну очень сильно отличается от нашего. И во-вторых, были бы эти двое хотя бы немного серьезней, я бы так себя не вел. Нет, ну согласись, такое ощущение, будто им по тринадцать! Вот я в их возрасте уже… — Прижимал Тэхена к стенке школьного туалета, — заканчивает за Хосока Сокджин, и одаривает его очаровательной улыбкой. Тот моментально краснеет, но выход из ситуации все равно находит: — Ты и сам прекрасно знаешь, что мы начали встречаться в более зрелом возрасте, поэтому, пожалуйста, хватит стебать меня на этот счет. — Может быть и так, — сдается омега, незаметно пожимая плечима. — Я, в отличии от тебя, не помню всех этих дат, да и моя голова не может воспринимать столько информации... Короче, неважно. Важно то, — Сокджин набрал того странного выражения лица, которое принимает в крайне редко, и использует лишь в особых случаях, — что, Тэхен, кажется... До сих пор в тебя влюблен. Хосок, который ожидал чего-то большего, фыркает. Нет, конечно, он воспринял эту необычную гримасу друга, как вестника какой-нибудь тайны, что Сокджин вот-вот собирается открыть ему. Но что альфа получил? Какую-то небылицу, в которую и сам Джин, скорее всего, не сильно хочет-то и верить. — Ты сейчас серьезно? Будь на твоем месте, я бы придумал шутку более остроумную, — говорит Хосок, и делает один большой глоток из чашки. — Мы говорили на эту тему тысячу раз, если не больше, но ты до сих пор пытаешься навязать мне этот бред. Я уже было подумал, что ты успокоился, и больше не будешь заговаривать мне зубы на этот счет, но, кажется, допустил ошибку. — Ну и чего ты так остро реагируешь? Не было бы у меня на это причины, я бы не говорил тебе это. Но, поверь, Тэхен действительно что-то чувствует к тебе, — омега делает паузу, давая Хосоку знать, чтобы тот слушал внимательней. — И чтобы опять не забивать тебе голову этой темой, я дам тебе один единственный совет: вы оба — взрослые и умные люди, которые могут нормально поговорить, и наконец все выяснить. Послушай меня, своего лучшего друга и советника, ведь я в своем деле профи. Если вы восстановите свои отношения, то это станет одним огромным плюсом для всех нас, и особенно для тебя. Альфа приблизительно понимал к чему Сокджин клонит, но к нему все равно не доходило с какой это кстати он решил заговорить об этом так внезапно и прямо. Несмотря на свои рой вопросов в своей голове, Хосок слушал внимательно. — То есть, если мой ход мыслей еще направлен в верную сторону, то ты сейчас прямиком говоришь мне, чтобы мы с моим бывшим сошлись? — спрашивает он от неожиданности и нахлынувших эмоций. Сокджин ничего не отвечает, но по его взгляду ответ читается сам по себе. — Черт, это просто безумство какое-то. Пойми уже, связь между нами, тем более любовная, невозможна. Ты, наверное, думаешь, что поженившись, все наши дела, связанные с бизнесом, станут в разы лучше, а проблема с моей и тэхеновой половинкой отпадет, да? Ты считаешь, что акции моей компании мгновенно взлетят вверх, а на Тэхена, как на модель и владельца собственного косметического бренда, тут же посыпается золотой дождь, так ведь? Сокджин, ты, как и я, в этом дерьме уже кучу лет, и за это время уже должен был бы понять, что это не так просто, как кажется. Ты — самый настоящий глупец, если считаешь, что таким способом можно сделать всех счастливыми. Знаю я уже людей, которые лишь пострадали из-за такого принудительного брака. — Да там вообще другая ситуация, зачем их сравнивать? — гневается омега, которому не очень-то и понравился такой прямой отказ Хосока. — Я всего лишь тебе предложил, сказав, что так может быть лучше, но ты сразу надулся, будто я вас уже ЗАГС везу. Как маленький ребенок, ну честно. Нет у тебя к нему чувств, ну и ладно. Вас никто заставлять не будет, я — тем более. — Надеюсь, разговоры на эту тему больше не повторяться, — произносит альфа, отвернувшись от Сокджина, и делая вид, что заинтересован траекторией движений чая в чашке. — Ты же не обиделся? — обеспокоенно спрашивает омега, который остыл первым. — Я не думал, что этот разговор сможет так тебя задеть. Прости. — Он — моя первая любовь, — начинает медленно Хосок, все так же не отрывая взгляда от чашки, — и что-то мне подсказывает, что последняя. Тогда, пять лет назад, я по-настоящему думал, что это навсегда, что мы будем вместе до конца своих дней, разделяя каждый прожитый момент между собой. И, возможно, если бы не этот фатальный случай, так бы и случилось. Потому что мои чувства к нему были и вправду искренними, настоящими. Спустя столько времени я рад, что все закончилось, что я больше не приношу дискомфорта или каких-либо плохих эмоций твоему брату. Теперь все что нас связывает — это всего лишь общие воспоминания. Если быть честным, я не уверен, что смогу полюбить кого-то так же сильно, но, думаю, оно и лучше, потому что я всегда думал, что любовь лишь тормозит нас. Сокджин все это время молчит. Он молчит даже после того, как Хосок перестает говорить, поэтому они сидят в тишине, каждый думая о своем, но оба о чем-то важном. — Никогда бы не подумал, что ты умеешь так глубоко выражаться на счет любви! Это просто невероятно, сэр! — после долгой молчанки Джин пытается разрядить атмосферу, но альфа лишь горько приподнимает уголки губ. Расходятся друзья не очень поздно. Еще немного поговорив на политические темы, оба останавливаются на мысли, что лучше разойтись по домам и хотя бы немного отдохнуть. Хосок провожает Сокджина прямо до места, где тот припарковал свой автомобиль, а потом еще несколько минут гуляет по дому. К Чонгуку и Чимину решает не делает визит, а направиться прямиком в свои апартаменты. И хоть причиной такого быстрого ухода друга стала именно внезапная востребованность в отдыхе, Хосок совершенно не хочет спать. Да и делать он этого не собирается — его ждут дела поважнее.