shadow like me

29 лет назад. Май 1991 года.

В то время, когда на часах давно перевалило за полночь, когда дети уже не первый час спят в своих кроватках, а их родители досматривают вечерний фильм; в то время, когда глохнет последний двигатель автобуса, и растет спрос на такси; в то время, когда пропадает обыкновенный шум на улицах, меняясь лишь на нескольких случайных пешеходов. Во время ночи, звездного неба, спокойствия, и тайны. В то время тишину ночного парка нарушают быстрые шаги и неровное, сбитое дыхание. Человек бежит, не оглядываясь, но время от времени останавливаясь на передышку. Кажется, это омега. Одежда на нем выглядит дорогой, может, даже из-за границы. И даже несмотря на непроглядную тьму, что захватила город, в глазах молодого человека можно запросто увидеть страх, и отчаяние. Полностью пробежав парк, и оказавшись напротив роскошного дома высотой в два этажа, омега не выдерживает — валится с ног прямо на аккуратно постриженной газон. Он тяжело дышит, и жадно хватает ртом воздух, машинально хватаясь за низ живота. Но не успев хорошо отдохнуть, омега слышит какое-то шуршание, а следом и поспешные шаги, что доносятся со стороны дома. По спине парня проходит мороз. Он с последних сил поднимается на ноги, чтобы хотя бы попытаться убежать прочь, но попытка проваливается — колена предательски подкашиваются, а мир перед глазами опять плывет. Но не успевает омега до конца напугаться, как кто-то подхватывает его под руки, а затем и аккуратно придерживает. — Ходжун? — слышится испуганный голос где-то сверху. — Ты что здесь делаешь? Ты меня слышишь? Ходжун! Услышав знакомый и такой родной голос, омега все-таки открывает глаза. А когда видит лицо — перепуганное, обеспокоенное, но любимое, то лишь сильнее прижимается к крепкой груди. — Прости, Джисон, — едва слышно произносит Ходжун, — прости, что пришел сюда. Я... я не должен был... — О чем ты? — не понимает Джисон — высокий, широкоплечий альфа, с красивыми чертами лица, и темными, пронзительными глазами. — Ты бежал всю дорогу от своего дома? Почему не вызвал такси? — Я убежал, и не прихватил с собой даже нескольких вон, — объясняет омега, который уже немного набрался сил, и даже смог самостоятельно присесть на землю. — Сбежал от Юнвона, от родителей, от всех. — Я же просил тебя, — стонет Джисон, и пытается сдерживать желание завить от беспомощности. — Зачем? Я же просил... Ты не будешь счастлив со мной. Никто не будет счастлив, если мы будем вместе. Тебе лучше будет там, с Юнвоном... — Я сам знаю, с кем мне будет лучше, — перебивает его Ходжун, и вытирает слезу, что выкатилась так не вовремя, тыльной стороной ладони. — Я сбежал, потому что сам так решил. Я сделал это ради самого себя, понимаешь? К тому же, — омега опускает голову, — у нас будет малыш. Джисон, который как раз хотел помочь Ходжуну подняться, и предложить зайти в дом, застывает на месте, но направляет взгляд именно на омегу. И смотрит так, будто тот — целый мир. Маленький, хрупкий, но целый и единственный мир. И не нужен больше никто в этой вселенной, ведь альфа только что открыл для себя свою. — Ходжун... — Джисон наконец приходится в себя, и падает на колени рядом с сидящим на траве Ходжуном. И уже собирается продолжать, но омега его опережает: — Я не буду избавляться от ребенка. Знаю, ты будешь против, но я сам принял это решение. Я разорву помолвку с Юнвоном. И мое мнение уже не изменит никто: ни ты, ни мои родители, ни родители Юнвона. — Ты не будешь избавляться от ребенка, — повторяет слова Ходжуна альфа, и нежно берет его руку. — Это НАШ малыш. Обещаю, пока я рядом — с ним ничего плохого не случится. По лицу омеги опять стекает слеза, только она уже по другому поводу. Это слеза радости, надежды, и любви к двум самым дорогим людям. Слеза, что символизирует веру в светлое будущее. Джисон вытирает ее с лица Ходжуна, и подбадривающе улыбается ему. — Все будет хорошо, — обещает альфа. — Давай сейчас зайдем внутрь. Ты ужасно устал. Тебе нужно чего-нибудь поесть, а затем хорошо поспать. — Только чтобы никто не видел, — просит Ходжун, под одобрительным кивком Джисона. — Меня наверняка будут искать.

🌙 🌙 🌙

Ноябрь 2020 года. Нынешнее время.

Прохладный осенний ветер прокрадывается в салон серого порше, заставляя владельца автомобиля слегка вздрогнуть, и даже немного призакрыть окно. Последние три дня Хосок практически был завален работой, так как во время пребывания в его доме Юнги, он не сделал и части запланированного. Поэтому сейчас альфа с огромным энтузиазмом, и не меньшей скоростью, направляется в «черные огни» — местный, но элитный ночной клуб, в который кого попало не пропустят. Там всегда собираются сынки бизнесменов, депутатов, или просто те, у кого есть связи. Обычно Хосоку тошно смотреть на всех этих придурков — с такими пьяными, отвратительными лицами, и зря, что в дорогой, брендовой одежде. Но сегодня ему попросту плевать — настолько хочется оторваться. Альфа останавливается, когда на светофоре загорается красный цвет. Он вдумчиво вздыхает, и выглядывает в приоткрытое окно, позволяя вечернему ветру ласкать свою рыжую шевелюру. Интересно, чем сейчас занимается Юнги? Не рассказал ли он Юнвону про свои приключения? Хосоку, если честно, практически все равно. Даже если этот мелкий гад посмеет что-то разболтать, а его отец решить все через суд, их все равно ждет поражение. Альфа уверен в своей победе. Да и Юнги парень не дурной — должен понять, что сам наделал дел. Хосок встряхивает головой. Зачем он вообще об этом думает? Цвет на светофоре меняется на оранжевый, а затем и на зеленый. Альфа снова жмет на газ. Сейчас он не должен думать об этом. Все, что должно его волновать — это послы из Германии, что прибудут в Корею уже на днях. Это его главная забота. Еще несколько минут езды, и Хосок оказывается на нужном месте. Он быстро паркует свой порше, а затем направляется ко входу, время от времени кидая незаинтересованные взгляды на припаркованные рядом автомобили — такие новые, мощные, и наверняка очень дорогие. Не успевает альфа приблизиться к главной двери, как к уху доносится музыка, которую даже тут, снаружи, слышно. Кажется, будто она буквально льется из стен. Внутрь Хосока пропускают без лишних вопросов. Он уверенно переступает порог, небрежно поправляет волосы, и, засунув руки в карманы, сразу двигается на второй этаж, где людей поменьше, а музыка потише. Иногда альфа вынужден буквально расталкивать те пьяные, не соображающие кучки, через что тихо ругается. И сегодня ведь даже не выходной. Откуда столько народа? По пути несколько человек из толпы пытались начать с Хосоком разговор, или затянуть его в свою компанию, но он всем отказал — не тот сегодня вечер. Поднявшись на второй этаж, что больше похож на ресторан, чем на душный и многолюдный ночной клуб, альфа заказывает у барной стойки стакан виски, и занимает один з небольших столиков. Хорошо осмотревшись, он замечает, что людей здесь действительно мало — кто будет сидеть, и распивать алкоголь один, если внизу такое творится? Разве что Чон Хосок. Альфа делает большой глоток. Может, он и спуститься потанцевать, иначе зачем было сюда приезжать? Возможно, потом Сокджин присоединится. Он любит тут тусоваться. Хосок делает отпивает еще немного, и откидывается на спинку диванчика, прикрыв глаза. Он вдыхает воздух, пропитанный алкоголем, и сигаретами, в то время как с первого этажа доносится шум, и громкая музыка. Альфа вдруг решает, что все-таки напишет другу. И почему он не сделал этого раньше? Хосок достает из кармана обычных джинсов телефон, но не успевает разблокировать, как тот подсвечивается, оповещая о получении сообщения на электронную почту. И как же удивляется альфа, когда видит, что сообщение принадлежит директору немецкой компании — той самой, с которой он теперь сотрудничает! Хосок быстро переходит между строчек, и сам того не замечает, как вместо виски напивается воды из бутылки, что стоит на столе. «Ну что за бред?», — повторяется в его голове снова и снова. Послы из Германии прилетят завтра! Точнее, в сообщении директор спрашивает, возможен ли такой расклад событий, ведь у его сотрудников возникли некоторые трудности, которые не позволяют им прибыть в назначенное время. Альфа гневно швыряет мобильник на диван. Конечно, он им не откажет — ему еще конфликтов в самом начале не хватало. Но что за приколы? Может, они бы еще за час до вылета об сообщили? И с чего это ему написал сам директор, еще и на личную электронную почту? Хосок поднимается с места, и, как бы ему этого не хотелось, спускается на нижний этаж. Сегодняшний вечер, как и хорошее настроение, отменяется. Все еще находясь под впечатлением от такой новости, альфа даже не замечает, как случайно сбивает с ног какого-то омегу в черных, облегающих джинсах. Хосок выходит из клуба, и добирается к другому концу парковки, где его уже ждет порше. Он разблокирует дверь, однако уже сидя в салоне понимает, что не ощущает в заднем кармане свой телефон. Альфа бурчит себе под нос разнообразные проклятия, но все-таки возвращается по смартфон. Ужасно недоволен тем, что приходится опять проталкиваться сквозь пьяную гущу, он снова поднимается по лестнице с красивой неоновой подсветкой. Забирает мобильник, который, оказывается, забыл на том самом диване, проверяет не забыл ли еще чего-нибудь, и потом опять спускается. Оказавшись на парковке, где наконец можно вдохнуть свежий воздух, Хосок открывает дверцу автомобиля, и, закашлявшись, едва не давится своей же слюной. Ведь на водительском сиденье его ждет еще один сюрприз. Очень пьяный сюрприз. И очень знакомый. Юнги собственной персоной, который без всяких стеснений отсыпается прямо в салоне, держа бутылку вина в одной руке, и микрофон в другой. Похоже, альфа забыл заблокировать двери, когда возвращался по смартфон! Ну что за день такой? — Какого хрена ты тут делаешь? — мгновенно «нападает» Хосок, но, видя, что результата это не дает, добавляет уже громче: — Просыпайся, придурок! Омега тут же открывает глаза, но от испуга начинает размахивать микрофоном перед собой. — Пошел вон отсюда! — хрипло кричит он, после того как альфа без всяких церемоний попытался отобрать у него «оружие», и даже силой вытащить из автомобиля. Но Юнги оказался слишком упертым — освободился от сильных рук Хосока, и, неаккуратно передвигая руками и ногами, достался пассажирского сиденья. — Это ты пошел вон, — отвечает Хосок, у которого, кажется, скоро глаз начнет дергаться. — Это мой автомобиль. Что за привычка прокрадываться в то, что принадлежит мне? — А-а, точно, — неразборчиво, и едва открывая рот, протягивает омега. — Я ведь пришел сюда чтобы поговорить... с тобой. Ты шел... ээ... точнее, я шел за тобой, но в машине тебя не оказалось, — Юнги на секунду останавливается, после чего делает отрыжку. Кажется, еще чуть-чуть, и у альфы нервы не выдержут. — И вообще, ты меня ударил там, в клубе! — Что ты несешь? — едва не стонет Хосок, и переходит к другой стороне автомобиля, оказываясь рядом с Юнги. — Вылазь. — Не-а, — омега мотает головой в стороны, делая несколько больших глотков из бутылки, что до сих пор просто держал в руках. — Я останавливаюсь... э-э... остаюсь здесь. Мы должны погово...ри-ить, — последние слоги Юнги едва проговаривает, ведь снова падает на сиденье всем телом, из-за чего бутылка вылетает из его руки, и падает на пол. — Эй, ты что уснул? — спохватывается Хосок, и делает шаг к омеге, но тот вовремя выставляет ладонь вперед. Альфа откидывает ее, и останавливается на мысли, что нужно действовать осторожно, чтобы этот дурак опять не проснулся. Он аккуратно продвигает одну руку Юнги под колени, а второй придерживает его под руки, наперед радуясь своей победе. Но не тут то было. Омега вдруг приближает губы к хосоковой шее, и — что за неожиданность! Обдаровывает его коротким и неаккуратным поцелуем. А затем еще одним, и еще одним. Хосок от непонимания ослабляет хватку, пытаясь отодвинуть голову Юнги от своей шеи, что позволяет второму освободиться из «объятий». Но вместо того, чтобы просто упасть на землю, омега успевает потянуть альфу за собой, и приземляются они вдвоем. Хосок, от которого то и слышно, что ругательства, и не очень приятные фразочки, поднимается первым. Сначала он принимается встряхивать пыль с одежды, и только потом опускает взгляд на Юнги. И не может поверить своим глазам — омега опять дрыхнет! И, похоже, ему совершенно все равно на грязный и холодный асфальт. Сколько ж это надо было выпить? Альфа уже почти решает отнести этого пьяницу охране, но в последний момент в голову приходит идея получше. Поэтому пока Юнги сладко похрапывает, Хосок вновь поднимает его, только в этот раз опускает на пассажирское сиденье своего автомобиля, а сам садится за руль. Заводит машину, и по-быстрому выезжает из парковки. Некоторое время в салоне так и продолжает стоять тишина, лишь изредкое сладкое посапывание омеги смеет ее нарушать. Но длилось спокойствие недолго, ведь на очередном светофоре альфа слишком резко тормозит, из-за чего голова Юнги громко сталкивается с шибкой. — Твою ж ма-ать, — произносит омега, потирая покрасневший лоб, — опять в это место. Что... за че-ерт? Хосок демонстративно отворачивается, лишь бы не смотреть на лицо справа. Нужно было ехать аккуратнее, а то теперь придется выслушивать чепуху какую-то. — О-о, Чон Хо-осо-ок, ты смилостивился надо мной, — продолжает свой монолог Юнги, после того как наконец понимает где находится. — А куда мы едем? — Домой, — сухо отвечает альфа, сосредоточившись только на дороге. — Домо-ой, — радостно повторяет омега, но вдруг меняется в лице, и добавляет: — Но у меня нет денег. Я все потерял. — Я не буду брать с тебя денег, — уверяет его Хосок. — А-а, это хорошо, — Юнги по-дурацки улыбается, едва приподняв плечи. «Никогда еще не видел его искреннюю улыбку», — думает альфа, и вдруг с ужасом осознает, что сам только что дернул уголками губ. — Но, знаешь, мы с тобо-ой не договорили, — ведет тем временем свой монолог омега. — Я ведь это... вышел за тобой, чтобы просто погово... ри-ить, но ты меня везешь домой. А внутри ведь мои друзья остали-ись! Они так переживают! А Хеншик тоже будет за меня переживать, он ведь дома сейчас! А я... — А ты едешь домой, поэтому он не будет переживать, — перебивает Хосок, который уже буквально взрывается изнутри. — А-а! Точно! Я забыл, — произносит Юнги. Вдруг он замечает валяющийся внизу бутылку из-под вина, но горько вздыхает, когда осознает, что она пуста. — А у тебя есть что-нибудь попить? — Нет, — кидает альфа. — Тогда... мы можем заехать и купить? — Нет. — А можно хотя бы радио включи-ить? — Нет. — А можно... — Нет! — не дает омеге договорить Хосок, и посылает ему гневный взгляд. Тот никак не реагирует, лишь продолжает изучать салон, видимо, что-то ища. От альфы это никуда не девается, поэтому он предупреждающе произносит: — И только попробуй мне отсюда что-то стащить. Вылетишь на улицу при первой же возможности. — Я не тако-ой, — возражает Юнги, и снова громко икает. — Мой отец... он... он даже богаче тебя! Поэтому я не-е ворую ничего! Я могу себе позволить все, ведь мой отец... он намного богаче тебя! — Ты уже это говорил, — невозмутимо отвечает Хосок. Он хочет добавить еще что-то, но неожиданно в голове возникает совсем другая мысль, и альфа спрашивает: — А твой отец, он ведь теперь не сможет быть таким богатым. Как же он будет совмещать политику и свою компанию? Или он не собирается баллотироваться в депутаты? — Он будет баллотироваться в депутаты! А компанию отдаст Хеншику. Отец специально выбрал Хеншика для этого, — гордо, и даже немного возмущенно объясняет омега. — Но ты никому-у это не говори, хорошо? Это о-очень большой секрет, понимаешь? — Еще как понимаю, — саркастически говорит Хосок. Несколько секунд спустя он глушит мотор, заезжая в гараж, и выходит из автомобиля со словами: — Мы приехали, вылезай. Только, прошу тебя, побыстрее. Не действуй мне на нервы. И забери свою бутылку. Да где ты там? — альфа открывает дверь со стороны Юнги, но сразу отпрыгивает назад, ведь тот едва не вылетает из машины. Похоже, он снова уснул, еще и прислонившись к дверце. Хосоку ничего не остается, как опять взять омегу на руки, перед этим засунув ему в правую руку ту пустую бутылку. Альфа выходит из гаража, проходит с десяток метров, и подходит к главной двери, где его встречает парочка охранников. Конечно же, он приехал к себе домой. Он что, дурак, чтобы лезть в дом, который ненавидит больше всего? Да еще и с какой целью: отвести пьяного Юнги. Ну уж нет. У Хосока есть план получше. — Духван! — зовет он альфу среднего возраста, что кинулся к нему, стоило лишь перейти порог. — Забери этого пьяницу, пусть переночует в одной из гостевых комнат. А еще, Микки и Дейзи... они присоединяться к нему. — Простите, что? — недоумевает Духван, и охает после того, как Юнги оказывается на его руках. — Что этот паршивец тут забыл? Ему что, плохо? Может, нужна какая-то помощь? И причем тут Микки с Дейзи? — Духван, ради Бога, давайте пока что без вопросов. Просто сделайте так, как я сказал, — просит Хосок, и разворачивается, чтобы уже уйти, но вспоминает еще кое-что: — Ага, и оставьте эту бутылку рядом с Юнги. Пусть он уедет завтра утром. Завтрак ему не подавать. — Как скажете, господин. До свидания, — и кивает головой, из-за того, что не может уклониться. — До свидания, — произносит альфа, коротко уклонившись.

🌙 🌙 🌙

Новый день встречает жителей Сеула свежей прохладой, и первым заморозком. Из открытого окна в комнату доносится неприятный, колющий ветерок, и прокрадывается под тонкую рубашку, заставляя пьяное, состоящее на девяносто процентов из алкоголя, тело вздрогнуть. Юнги тяжело сопит. Ему снится огромная собака, что стоит над ним, и вдруг высовывает свой длиннющий язык, начиная безжалостно облизывать щеку омеги. Вот к ней присоединяется другая, и принимается громко лаять прямо над ухом. И сон кажется таким реалистичным, таким правдоподобным, будто эти собаки сейчас действительно торчат над головой. Тихо застонав, Юнги подсовывает одеяло чуть не под глаза. Он что, до сих пор спит? Почему в ушах даже сейчас стоит тот невыносимый звук? Да, скорее всего, это просто реалистичный сон. Нужно спать дальше. Внезапно омега чувствует на своей руке, которую только что высунул из-под одеяла, что-то острое, похожее на укус, и мгновенно подрывается на месте, начиная в ужасе кричать. Тяжело отдышиваясь, и судорожно положив ладонь на сердце, Юнги разглядывает по сторонам, но никаких собак не видит. Зато видит какую-то бутылку из-под вина, лежащую рядом с ним. Он уже почти останавливается на мысли, что это и вправду был сон, как вдруг где-то под кроватью едва слышится тихое шуршание. Омега прислушивается, но через мгновение опять чуть не ловит сердечный приступ. Большущая черная собака аккуратно, будто с недоверием, выпрыгивает на кровать, а следом за ней и другая. Юнги в ужасе подсовывается под стенку, вытягивая руки в защитную позу, и одними лишь губами шипит: — Это еще что блять такое? А-ну, брысь отсюда! Пошли, пошли, — и нерешительно машет руками в стороны. Но, кажется, хвостатые принимают это действие, как призыв к игре, поэтому что есть силы кидаются к новоиспеченному другу. Омега жмурит глаза до разноцветных пятен, и с головой ныряет под одеяло за секунду до того, как питомцы радостно запрыгивают на него, и со всей дури топчутся. «Что это за собаки? — мысленно раздумывает Юнги, — И где это я, черт возьми? Я с кем-то переспал вчера? Еще и голова болит невыносимо. Твою ж мать, это безумие какое-то!» В конце концов омега скидывает из себя одеяло, из-за чего одна из собак катится вместе с ним, и, с трудом поднявшись на ноги, оглядывает комнату. Нет, здесь он точно не был. Тогда что это за место? И как Юнги сюда попал? Так, нужно начать все сначала. Вчера вечером он вместе с друзьями направился в огни, это точно. Потом вся их компания, кажется, ввязалась в какую-то драку. А чем же она закончилась? Вроде бы омега с приятелями хорошенько проучили тех засранцев. Затем они пошли пить. А после этого момента... все как в тумане! Ничего не получается вспомнить. Юнги начинает раздраженно шагать по комнате. Как же болит голова! И воды так хочется... Это ж надо было так напиться. Как бы с собой не боролся, никак не получается пить меньше. Омега останавливается, бросает взгляд на собак, что до сих пор играются на кровати, но внезапно его внимание привлекает небольшой столик, разместившиеся прямо у его ног. На столике всего три вещи: стакан, бутылка воды, и согнутый вдвое лист бумаги. Юнги с интересом поднимает его, и быстро прочитывает содержимое, которое выглядит так: «У тебя наверняка сушняк, поэтому быстро пей воду, и как можно скорее убирайся из моего дома. И кстати, ты снова мой должник». Омега швыряет записку, и злостно рычит (да так, как те же собаки не сумели бы). И не нужно теперь ничего вспоминать: воспоминания сами выплывают наружу. Вспоминается, как Юнги вышел за Хосоком, как залез в его автомобиль. Ну что за подстава? Омега ощущает, как его щеки пылают, но сам не понимает от чего — от гнева, или стыда. Лучше бы альфа сразу вышвырнул его из машины, ведь в таком случае Юнги бы ничего не вспомнил. И почему это Хосок написал, что тот снова его должник? Что значит «снова»? Альфа намекает, что сделал Мину услугу, отпустив его? Совсем в голове не укладывается. Этот человек не знает предела своей наглости. Омега стоит вот так с полминуты, но, вернувшись в реальность, опять тянется к столу: как никак, но жажду нужно утолить. Осушив как минимум пол бутылки, Юнги направляется к выходу. Собаки, конечно же, пытаются угнаться за ним, но тот вовремя реагирует, и ловко закрывает дверь. Оказавшись в довольно просторном коридоре, омега решает пойти в его конец. Конечно, он помнит это место, даже если был тут всего раз, и то когда пытался убежать. По дороге к концу коридора, Юнги, не придумав ничего лучше, начинает открывать все попавшиеся на пути двери. Однако попытки не увенчиваются успехом, ведь за каждым порогом его ждут лишь пустые комнаты. Омега уже приближается к очередной двери, но дернуть за ручку у него не получается: в дверном проеме появляется среднего роста альфа, с седыми, коротко стриженными волосами. Увидев Юнги он хмурится, но все-таки уважительно здоровается: — Здравствуйте, господин Мин. Надеюсь, вы уведомлены о том, что должны покинуть этот дом. — Уведомлены, можете не сомневаться, — грубит омега, плюнув на все формальности. Сейчас его волнует только Хосок, этот придурок, что так нагло поступил вчера ночью. — Вот и хорошо, — сухо отвечает альфа. — Путь к выходу вы уже должны знать, поэтому не думаю, что вам понадобится моя помощь, — и разворачивается, чтобы, видно, как можно скорее закончить разговор с гостем, но Юнги не собирается так быстро отступать. — Где Чон Хосок? — резко спрашивает он, заставляя седоволосого притормозить. — Вы не сможете сейчас с ним поговорить, — объясняет тот, не оборачиваясь. — Где он? — требовательно повторяет Юнги, и сжимает руки в кулаки. Он подходит к альфе, и продолжает уже намного высшим тоном: — Этот дебил притащил меня в свой дом, поместив со мной каких-то тупых животных, не имея на то моего согласия. Я уже молчу о том, что он продержал меня в своем сыром подвале почти две сутки. Мне нужно с ним поговорить, понимаете? Этот подонок должен взять уроки вежливости... — Уроки вежливости не помешало бы взять вам, — перебивает альфа, холодно улыбнувшись. — Мне кажется, вы еще слишком юный для того, чтобы так мне грубить. И да, у господина сейчас очень важная встреча, поэтому вас все равно к нему не пустят. — Спасибо, — цедит омега, и пулей вылетает из коридора. Вот же неприятный тип ему попался. У Юнги даже возникло ощущение, что у этого человека будто личная неприязнь к нему. Но все-таки это прислуга Хосока — от них всего можно ждать.

🌙 🌙 🌙

Хосок сладко потягивается, сидя в своем кресле, и вытащив ноги прямо на стол. Он сонливо потирает глаза, и время от времени зевает. Иногда его внимание привлекает отдаленный шум автомобилей, что доносится снизу, и который так мешает расслабиться. Да, ночка удалась неспокойная: альфа не спал до четырех часов утра, но даже когда наконец удалось уснуть, то начала сниться всякая чепуха. Наверное, это через предстоящую встречу. Но для Хосока это странно, ведь он нечасто волнуется по поводу рабочих вопросов. Как бы там не было, даже несмотря на ужасную сонливость альфы, встреча должна состояться. Через долгое сидение в одной позе, у Хосока начинает затекать шея, поэтому он лениво разминается и хрустит пальцами. Затем обращает внимание на чашку недопитого, и уже остывшего кофе, что одиноко стоит на столе. Альфа не переносит этот напиток — в обычные дни даже не прикасается к нему. Однако сегодня чашка такого нелюбимого, но крепкого кофе точно не помешает. Хосок встает со стула, и, решив, что перед встречей еще есть время немного погулять по офису и сделать несколько замечаний работникам, делает несколько шагов к двери. Но перейти на другую сторону кабинета у него не получается, дверь открывается, и гость, что вошел без стука появляется на пороге. Альфа слегка приподнимает брови, но в целом выражение его лица не выдает удивления, а мышцы выглядят расслабленными. Он даже скрещивает руки на груди, ожидая дальнейшего развития событий. Но вот человек, который только что вошел, является полной противоположностью ему: покрасневшее от злости лицо, напряженная поза, и выражение лица, которое явно не желает ничего хорошего. — Что ты себе позволяешь? — кричит Юнги, и медленно приближается к Хосоку, зловеще смотря ему в глаза. — Я? — наигранно удивляется альфа, — Это ведь ты ворвался в мой кабинет без стука. Что ты вообще здесь делаешь? Разве у нас назначенная встреча? Ты общался с моим секрета... — Заткнись! — орет омега, не выдержав, и кидается к Хосоку, пытаясь сбить его с ног. Но через то, что нападение вышло слишком предсказуемым и неаккуратным, альфа успевает среагировать: останавливает Юнги одной рукой, и заводит ему руки за спину другой. — Что, доигрался? — Хосок издает короткий смешок. — Почему-то я чувствовал, что ты приедешь сюда. Но, честно говоря, не вижу причин для такого ужасного поведения. Ты ведь сам залез в мой автомобиль, и не хотел вылазить. — Но я был пьян! — возражает омега после нескольких неудачных попыток вырваться, или хотя бы хорошенько врезать Чону. — И отпусти меня! Придурок ты конченный! Мой отец обязательно узнает обо всем, и тогда тебе не жить. — А ты что, сам не можешь со мной справиться? Зачем отца сюда притягивать? — альфа не упускает шанс подколоть Юнги, после чего выпускает его, развернув лицом к себе. Омега медлить не собирается, поэтому сразу же тянется вперед, и толкает Хосока со всей силы. Тот немного отшатывается, но с места не движется. — Бесишь, — с ненавистью роняет Юнги, не давая альфе высказаться на счет пинка, и замахивается, чтобы, видно, ударить его. Но тот останавливает омегу и в этот раз, сваливая его на пол, а сам нависая сверху. — У тебя есть пять секунд, чтобы уйти отсюда, — тихо, но отчетливо произносит Хосок. — Еще раз увижу тебя в своем доме, офисе или автомобиле — тебе не жить. Мне надоело с тобой играться. Ты, наверное, забыл кем мы друг другу приходимся. — Да пошел ты, — цедит омега, и, грубо оттолкнув Чона, держит путь к выходу. Хосок провожает его взглядом, который отводит лишь тогда, когда тот громко закрывает дверь. Вот же дикарь этот Юнги. Как ему вообще хватило наглости заявиться сюда? И с какой целью был этот визит? Оставить на лице альфы фингал? Хосоку точно не под силу понять ход его мыслей. Но сейчас главное, чтобы омега действительно покинул офис, а не бродил по здании. Было бы неплохо проследить за этим, однако с минуты на минуту приедут немцы, и у альфы нет времени следить за этим идиотом. В любом случае здесь повсюду охрана — они уж точно разберутся с таким экземпляром. Интересно, как Юнги вообще сюда пустили. Нужно будет это разузнать, и больше не допускать. Хосок поправляет воротник рубашки, стряхивает с пиджака пыль, и собирается спуститься на нижний этаж, чтобы как следует встретить немцев, но на рабочем телефоне раздается звонок, принадлежащий его секретарю. Альфа берет трубку, и какого же его удивление, когда секретарь сообщает, что послы уже внутри здания. Он в спешке выходит из комнаты, и спускается на лифте, что сейчас движется долго, как никогда. Двери лифта открываются, но Хосок из него не выходит. Он «надевает» на себя вежливую улыбку, и сгибается в почтительном уклоне перед гостями. — Здравствуйте, мистер Мюллер, мистер Шлоссер, — приветствует на английском двух альф, что стоят в сопровождении хосокового секретаря, и по очереди жмет им руки. — Рад видеть вас в Корее. — Добрый день, господин Чон, — так же на английском отвечает один из гостей, тот, кого альфа назвал Мюллером. — Нам очень приятно, что вы позволили нам сделать вам визит, и обговорить несколько вопросов вживую. — Мне тоже очень приятно, что вы откликнулись приехать сюда, несмотря на долгий путь, — произносит Хосок. — Кстати, заходите в лифт. Думаю, нам следует подняться в мой кабинет. — Да, конечно, — соглашается второй альфа, и вместе со своим спутником заходит внутрь, в то время, как секретарь прощается, и отходит. Они поднимаются на несколько этажей выше, после чего Хосок любезно провожает их к своему кабинету. И ему как камень с души слетает, когда на пути не встречается Юнги. Все-таки ему не хватило смелости разгуливать коридорами этого здания. Троица подходит к темным дверям, и альфа приглашает послов внутрь жестом, а сам заходит последним. Благодаря указанию Хосока, немцы присаживается за стол, и он делает то же, только с другой стороны. Первые пятнадцать минут проходят спокойно. Они обсуждают возможные перспективы сотрудничества, уточняют некоторые детали, или возникшие вопросы. Потом Хосок звонит секретарю, и заказывает три чашки чая, перед этим пошутив, не хотят ли альфы пива. Те, смеясь, отказываются, и обстановка немного разряжается. Но когда они ждут, то случается кое-что, что заставляет Чона напрячься. Из шкафа, что находится в дальнем углу комнаты, слышится несколько едва слышных шорохов. Хосок сидит с того конца стола, который находится ближе всего к шкафу, поэтому звуки улавливает только он. И это его не на шутку пугает, ведь покупал он шкаф всего пару дней назад, из-за чего еще не успел его наполнить. Может, просто послышалось? Вдруг мысли альфы прерывают — приносят кофе. И пока он вдумчиво сидит, подперев голову рукой, Шлоссер принимает чашку, но внезапно возвращает, извиняясь, и прося добавить молока. Сначала эти слова пролетают мимо ушей, но когда секретарь возвращается уже с новой чашкой кофе с молоком, Хосока проясняет. Точно, молоко! Слабый, но все-таки ощутимый запах молока все это время доносился из стороны шкафа. Как его можно было не заметить сначала? Но этот аромат... Альфа уже слышал его где-то. Кто же может так пахнуть? Вариантов много, но... Разве так не пахнет... — Господин Чон, вы меня слышите? — доносятся спереди слова, которые выводят Хосока из размышлений. — А, да. Не могли бы вы, пожалуйста, повторить то, что вы говорили? — вежливо просит тот, пытаясь сохранять равнодушие на лице, в то время как целая буря бушует внутри. Всего одно слово: Юнги. Альфа делает глубокий вдох, и опустошает почти пол чашки за один раз. Как этот мерзавец додумался залезть туда? Он что, подслушивает их? Пришел сюда за приказом Юнвона? Вот бы сейчас открыть дверцу шкафа, и раскрыть этого придурка прямо здесь. С одной стороны было бы хорошо, если бы Юнги поймали на горячем, но с другой — не очень хочется терять доверие немцев. Ну что за компания, где подслушивают прямо в шкафу? Вот только эти двое уйдут, и тогда щенку не жить. — ... Вот что я думаю на этот счет, — красноречиво заканчивает Мюллер, помешивая свой напиток ложкой. — Да, я согласен, — невнимательно отвечает Хосок, и клянет себя за такую несобранность. Через этого Юнги совсем в разговоре потерялся. Альфа уже подумывает, что было бы неплохо заканчивать эту беседу, но как гром среди ясного неба начинает вибрировать чей-то телефон. И совсем несложно догадаться чей. Хосок, не придумав ничего получше, в замешательстве вытягивает свой мобильник со словами: — Простите, мне кто-то звонит. Сейчас сброшу трубку, — и, особенно акцентируя на последних словах, тыкает по главному экрану до того времени, пока вибрация не стихает. — Что ж, я думаю, что на этом моменте мы можем закончить наше маленькое собрание, — предлагает Шлоссер. — Да, конечно, — подхватывает Хосок. — Еще раз вам спасибо. Я буду очень рад иметь дело с вашей компанией, и такими людьми, как вы. И кстати, я уже оплатил ваше проживание в местном отеле, где вы сможете переночевать, и уже завтра вылететь в Германию. — И вам спасибо, господин Чон, — отвечает Мюллер, и поднимается из своего место. — Надеюсь, это не последняя наша встреча. — Я тоже на это надеюсь, — соглашается альфа, но, вспомнив кое-что, добавляет:, — Ага, и, как вы знаете, вам проведут экскурсию, которую буду возглавлять я, по офису компании. Но у меня возникли кое-какие затруднения, поэтому экскурсию придется перенести минут на десять. — Ничего страшного, мы подождем внизу, — произносит за двоих Шлоссер, и, не отставая от своего коллеги, покидает комнату. Как только эти двое пропадают в дверном проеме, Хосок не теряет ни секунды, и кидается к шкафу. Он резко дергает за ручку, и картина, что ждет его внутри, слишком предсказуема. Альфа вдыхает на полную грудь. Юнги, согнувшиеся в три погибели, со страхом поднимается голову, и пытается что-то сказать, но Хосок его опережает: гневно хватает за худи, и силой вытаскивает наружу. — Пожалуйста, пожалуйста, не бей меня, — жалостно скулит омега, прикрывая лицо руками. — Что ты здесь делаешь?! — выделяя каждое слово, произносит альфа. Он сейчас зол настолько, что ему плевать даже на ничтожный вид Юнги, на его жалкие просьбы о помиловании, хотя Чон всегда так хотел услышать эти слова. — Я... я случайно сюда... Я не знал, — начинает оправдываться омега, но через волнение буквы что-то не лепятся. — Ты подслушивал, да? Ты же действовал за приказом Юнвона, не так ли? — Хосок отпускает Юнги, хоть и спрашивает не менее грозно, чем до этого. — Нет! — протестует Мин, и сам не замечает, как начинает пятиться. — Я не договорил с тобой, и решил, что ты вернешься, поэтому остался ждать в коридоре. Но там я услышал какие-то голоса. А самым близким помещением был твой кабинет. У меня не было другого выхода! Хочешь, проверь записи с камер видеонаблюдения. У тебя это хорошо получается. — Я тебе не верю, — грубо отвечает альфа. — Ты не мог все это время просто так сидеть: сорвать мне собрание — тебе раз плюнуть. Ты точно подслушивал. — Да я ни слова по-английски не говорю! — яростно возражает омега, у которого, кажется, прибавилось смелости. — Тогда ты мог записать все на диктофон. Покажи телефон, — настаивает Хосок, и даже протягивает руку. Юнги хоть и тоже в гневе, но понимая, что он сейчас не в самой лучшей ситуации, разблокирует мобильник, и передает альфе. Тот роется в устройстве от силы тридцать секунд, после чего отдает владельцу. — Ну что, убедился? — говорит омега с не самой лучшей миной на лице. — Убирайся отсюда, пока я не доложил на тебя за проникновение в чужую собственность, — огрызается Хосок, и отворачивается к окну, давая понять, что разговор окончен. Он слышит, как Юнги еще что-то бурчит, но все-таки покидает комнату, при этом громко хлопнув дверьми. Вот же придурок. Альфа ужасно зол, и разочарован. Ему хочется накричать на омегу, донести до него, что он неправ. Хочется, чтобы тот понес наказание за свои поступки, чтобы покаялся, и жалел за все, что сделал. Но Хосок чувствует такую пустоту где-то там, внутри. Пустоту, что разъедает, заставляет задержать дыхание, откинуть прежние мысли. Пустоту, которая неприятно отбивается тысячами, а то и миллионами частичек в сердце альфы, и он понятие не имеет, что это за чувство такое. Но нельзя. Нельзя киснуть, и грустить напротив окна, будто в дешевой мелодраме. Внизу его ждут послы, поэтому нужно набрать нормального выражения лица. И вообще что за настрой такой? Разве была причина для такой резкой смены эмоций? Конечно нет. Хосок уверенно разворачивается на носках, и шагает к выходу.

🌙 🌙 🌙

Приятная тьма уже давно стоит над просторным, тихим помещении. И только в самом его углу незаметно горит небольшая свеча, освещая маленький столик, со стопкой книг на нем. Где-то из открытого окна слышится угуканье совы. В библиотеке сейчас царит спокойствие и покой, а атмосфера таинственная, даже загадочная. Ну, почти. — Блин, закрой окно! Там какие-то вороны каркают, — жалуется Чонгук, который сидит за тем самым столиком, и читает. По крайней мере пытается. — Сам закрой, — отвечает Чимин, сидящий в двух метрах от того. — Мне это совсем не мешает. К тому же, говори потише, а то нас еще спалят. — Да не спалят, — уверенно говорит альфа. — Уже столько раз сюда ходили после позволенного времени, и ничего. — Ты еще накаркай мне тут, — омега недовольно морщит нос. — Это не я каркаю, а вороны, — протестует Чонгук. — И они мне мешают. Поэтому я хочу, чтобы ты закрыл окно. — Но оно далеко! Мне лень подниматься. — Но я читаю! — не успокаивается альфа, и на подтверждение своих слов поднимает книгу в воздух. — Ну или делаешь вид, — смеется Чимин, в сторону которого сразу же прилетает пзазьк бумажка. Но омега решает не отступать, а идти в бой, поэтому через несколько секунд и Чонгуку достается «пуля» в лоб. Не проходит и минуты, как бумажек становится больше десятка, через что Чимин поднимает руку в примиряющем жесте: — Ладно-ладно. Давай я закрою, — и после короткой паузы добавляет: — Но ты уберешь все эти бумашки. Омега пропадает, поэтому Чонгуку ничего не остается, как поднять все снаряды. Вот же блин. Нужно было самому закрыто окно. — Хэй, смотри, что я нашел! — слышит альфа за спиной. Чимин возвращается, но не с пустыми руками: он держит пошарпанную, и, кажется, довольно старую книгу. — Что это? — интересуется Чонгук, и встает рядом. — Здесь пишет «Чон Джисон», — комментирует омега, восхищенно рассматривая старинную вещь. — Наверное, это личный дневник. Но кто такой Чон Джисон? Это ваш с Хосоком родственник? — Это отец Хосока, — объясняет альфа, беря дневник в свои руки. — Мой дядя. — Но почему первый слог их имен разный? — недоумевает Чимин. — У меня с моим отцом тоже, — хмыкает Чонгук, быстро листая страницы с текстом, написанным одним человеком..— Только ты никогда у меня этого не спрашивал. — Действительно, — вдумчиво произносит омега, который явно запутался. — Я как-то не обращал внимания. Но почему так? Это с чем-то связано? — Не знаю, — пожимает плечами альфа, но, немного поразмышляв, продолжает: — Отец и дядя Джисон будто сговорились, и специально назвали нас с Хосоком в честь своих супругов. — А как звали папу Хосока? — продолжает засыпать вопросами Чимин, которого, видно, заинтересовала эта тема. Он даже про дневник забыл, отдав его в распоряжение Чонгуку. — Ходжун, — отвечает альфа. — Красивое имя. Он умер при родах. Хосок так и не увидел папу. — Это грустно, — произносит омега, и вдруг опускается прямо на пол, оперевшись на полку с книгами. Чон следует его примеру, и делает то же самое. — Да, грустно, — повторяет он, запрокинув голову назад, и изучая потолок библиотеки. — Кстати, когда я был ребенком, то одним ухом слышал, что Ходжун был помолвлен с тем самым Юнвоном, отцом того Юнги. Конечно, это было по воле их родителей. — Что? Это правда? — удивляется Чимин. — Но почему тогда они не остались вместе? — Ходжун забеременел от отца Хосока, и они с Юнвоном разорвали помолвку, — объясняет Чонгук, и обвивает колени руками. — Кажется, именно после этого Джисон и Юнвон стали врагами, хотя всю жизнь поддерживали дружеские отношения. — Вот это да. Я и подумать не мог, что за этим скрывается такая история, — выдает омега, который до сих пор не отошел от только что услышанного рассказа. — Угу, — шепчет альфа, но внезапно вспоминает еще кое-что, поэтому продолжает уже громче: — Кстати, я слышал, что причиной смерти Чон Джисона не был рак, как все думали. Смерть была построена. Подозреваемым был... — Чонгук делает паузу, поняв, что эту часть озвучивать нельзя, и уже жалея, что начал разговор на эту тему. — Ну... Я забыл, как его звали. Но суть в том, что его так и не посадили за отсутствие доказательств. — Это так жестоко, — делает вывод Чимин, еще больше увлекшись этой историей. — Точно! И раз уж мы заговорили про это, я еще хотел бы спросить на счет Тэхена и Сокджина. У них ведь тоже первый слог разный. — Насколько мне известно, Сокджин — ребенок их с Тэхеном папы от первого брака. Но отец Сокджина умер в автокатастрофе, и его папа связал себя узами брака во второй раз. — Вот оно как, — произносит омега. — Меня давно мучал этот вопрос, но вот только сегодня я вспомнил об этом. — Хосок многое пережил, но все равно остался самым сильным человеком, которого я когда-либо знал, — после недолгого молчания признается Чонгук, грустно улыбнувшись. — Интересно, почему он до сих пор без второй половинки? — говорит Чимин, которого, похоже, мучает именно этот вопрос. — Я ему одно, а он мне про другое, — шутит альфа, и улыбается уже шире. — Ну а что? — фыркает Пак, развеселившись. — Он ведь такой красивый весь, молодой, богатый. Ну чем плох? — Я тоже красивый! — вспыхивает Чонгук. — Или ты на Хосока перешел? — Эй, с чего вы взял? Я же просто пошутил, — омега оправдывается, и тоже не может сдержать улыбку. — Да ладно тебе. На первый раз извиняю, — отвечает альфа, и подмигивает Чимину.