Алекс. Книга 2

Мне снились резкие вспышки света, громкие грубые голоса, будто сквозь сон видела, как пью воду и у меня ее отбирают, не давая вдоволь напиться. Потом были снова темные провалы беспамятства. Очнулась я внезапно, лежа на кровати в затемненном помещении. Рядом сидела Алекс, что-то читая в своем ноуте. — Привет, — звук получился очень тихим, поэтому я попыталась немного пошевелиться, чтобы дать о себе знать. — Как ты? — мгновенно отреагировала она, присев рядом и аккуратно взяв за руку. — Хорошо. Только пить хочется. — Держи, — она помогла присесть и дала небольшую бутылочку с водой, которую я мгновенно выпила, взглядом прося еще. — Много за один раз нельзя, чуть позже повторим. Я попыталась подвигать руками и ногами, но это было нелегко, они как будто жили своей отдельной жизнью, плохо подчиняясь командам мозга. Алекс помогла раздеться и помыла мое тело в ванной. Я ощущала себя тряпичной куклой, суставы которой болтались на ветру. — Прости, что так долго, — сказала она. — Мне пришлось обращаться к бандитам, которые забрали тебя и явились гарантами по сделке за свой процент. Судя по тому, в каких условиях тебя содержали, это было единственно правильное решение. Иначе бы не оставили в живых и отобрали бы компанию. У них уже было пару подобных похищений без возврата заложников. — Все так серьезно, да? — вздохнула я, стараясь не думать о том, что еще немного и могла умереть в том темном помещении. — Они все время откладывали переговоры, зная, что мне некуда деваться, и надеясь на то, что я пойду на попятную и откажусь от привлечения посредников. А потом еще процесс передачи затянули на день, так как не смогли открыть дверь, она была сильно деформирована изнутри и замок заклинило. Не знаешь, кто бы это мог сделать? — в первый раз за все это время на ее губах появился намек на слабую улыбку. — Я старалась. Делала все, как ты учила, представляя цель на корпус дальше, но сил не хватило полностью выбить. — Неплохая попытка, но это задача не для обычной физики, — она заботливо поправила подушку и добавила. — Отдыхай. Сейчас важно понемногу привести тело в порядок. А со всем остальным разберемся попозже. — Приляжешь со мной? Хоть я и похожа на узника концлагеря. Но если тебе неприятно... — Не говори глупостей. Конечно. Только сделаю пару звонков. Поставила всех, кого могла, на уши, надо дать отбой. Через час должен прийти врач, я договорилась, чтобы тебя понаблюдали на дому, здесь максимальная защита. Ни одной больнице не смогу довериться сейчас. — А где мы? — Это дом за городом. Когда будешь чувствовать себя получше, проведу экскурсию. Тут неплохо, но если честно, я еще сама не все рассмотрела, не до красот было. В ближайшие месяцы пока что будем здесь жить. Через минут десять Алекс вернулась, дала мне еще немного попить и после этого проскользнула под одеяло. Я обняла ее, рука привычно прошлась по внешней части бедра. — Скажи-ка мне лучше, радость моя, а ты почему такая худая? Я-то, понятное дело, валялась в позе эмбриона вдалеке от холодильника. — Мне не до еды было, только и успевала ездить с одних переговоров на другие, — смутилась Алекс. — И как прикажешь теперь проделать все то, что я тщательно запланировала, прохлаждаясь в своей темнице? Тут даже не за что ущипнуть, сплошные кости. Секс между двумя ходячими скелетами — отвратительное зрелище. — Завтра же начну восстанавливать форму. А пока что, может, не будешь против парочки поцелуев? — На безрыбье, как говорится, и то хорошо.

* * *

Всю последующую неделю Алекс не отходила от меня ни на шаг, помогая восстановиться. Поскольку никакая внешняя деятельность теперь не вклинивалась в наше времяпрепровождение, мы очень много общались, перейдя на какой-то совершенно новый глубокий уровень открытости и доверия. Как будто спали все барьеры и защиты и осталась только бесконечная взаимная нежность. Мы сидели на балконе, куда она перенесла меня и усадила в кресло, бережно укутав пледом, и смотрели на красивый закат. — Знаешь, я много думала и поняла — если тот, кто это сделал, хочет денег и власти любой ценой, у него нет любви. Перекрыт доступ к источнику. Вся внешняя борьба и суета — это просто суррогатный заменитель чувств, который не приносит удовольствия. Может, поговорить с ним? — предложила я. Алекс обеспокоенно посмотрела на меня, переживая очевидно за мой слишком блаженный вид, и осторожно возразила: — Такие люди понимают только язык силы. Словами тут не поможешь. Я не могу оставить твое похищение просто так. Есть хороший принцип для таких случаев: за добро добром, за зло — по справедливости. — Раз речь зашла о принципах, давай применим еще и другие. Сунь Цзы советовал идти вперед туда, где не ждут, атаковать там, где не подготовились. А еще он говорил, что война — искусство обмана. Значит, мир — это, наоборот, искусство правды и открытости? — Интересный вывод, — улыбнулась она. — И откуда такие познания? — Ну, зря я что ли с китаянкой проводила столько времени? — Может, и правда, стоит обратить внимание на стратегии. Думаю, на этот раз нам больше поможет Александр Васильевич. — А это кто? — Суворов. У него есть замечательный сборник военных принципов «Наука побеждать». В частности, мне очень нравится этот: «Геройство побеждает храбрость, терпение — скорость, рассудок — ум, труд — лень, история — газеты.» — Выходит, и китайцы, и наши советуют нестандартные ходы.

* * *

Через неделю я уже практически пришла в себя, и только болезненная худоба напоминала о недавних событиях. Мы даже начали понемногу тренироваться. Как-то раз после ужина, сидя на балконе с чашками чая и зажженными огоньками свечей, мы делились тем, о чем думали за время разлуки. — Я жалела только об одном — что мало говорила тебе о своей любви, — призналась Алекс. — Зато ты всегда ее проявляла, а это более важно, чем любые слова. Я вспоминала весь наш путь, и это очень согревало меня. Поэтому не надо ни о чем жалеть. То, что было и есть между нами так прекрасно, что слова неважны. Тем более, что в первые месяцы я была сильно озабочена твоим телом и только потом узнала тебя настоящую, и влюбилась еще больше. Так что можем теперь считать это вынужденными воспитательными мерами в отношении гиперсексуального буйного подростка. Я тебе и так ночами спать не давала, так бы еще и днем было некуда от меня деваться. Сейчас просто поражаюсь твоему ангельскому терпению. Со временем наша интимная жизнь пришла к более упорядоченному спокойному графику. Алекс посоветовала не держать картинки в голове, а ждать естественных всплесков желания. Это позволило ощутить еще большую гармонию в отношениях, и я стала наслаждаться периодами затишья, когда мельчайшие взгляды и обычные прикосновения и объятия давали новую тонкую гамму ощущений. Особенно если были внезапными и незапланированными. — Ну, не скажу, что мне это прямо так не нравилось. — Тебя, правда, устраивало не спать ночами напролет? — Знаешь, это очень сильно поднимало самооценку. Когда кто-то постоянно безудержно тебя хочет, такое хорошо держит в тонусе. — Тогда может повторим? — Я не против, — улыбнулась она. — Но еще заметила, что с твоей стороны таким образом проявлялась доминация. Ведь правда? — Да, было очень сильное желание обладания твоим телом, жажда подчинить тебя хотя бы в этой сфере. — Военные действия на личном фронте имеют те же корни, что и во внешнем. Жажда секса и власти, ревность, страх потери, сравнение себя с другими — все это мало похоже на любовь, несмотря на то, что именно так преподносится. Я беспокоилась, чтобы у тебя не переросло все это в безудержную нимфоманию и зависимость от меня, поэтому так жестко старалась ограничивать во дне. — Но мы же вроде прошли этот этап? — Похоже, что да. — Тогда давай заканчивать с болтовней и ближе к телу. Ночью после того, как мы устало растянулись на кровати, меня вдруг пробило на откровенность: — Знаешь, я очень переживала, когда был наш первый раз. — Не поверишь, но мне тоже было непросто впервые заниматься сексом с девушкой, да еще и лишать ее невинности. — И ты молчала?! — Ну ты смотрела на меня как на божество, которое может и знает все. Не хотелось тебя разочаровывать. — Да, это точно. Никак не могла понять, кого ты мне напоминаешь больше — то ли Ладу, то ли Афину Палладу. — Ты и сейчас иногда так смотришь, что остается только нимб отполировать и увековечить себя в золотой рамочке. — Ну что я могу поделать, если ты мне нравишься. Очень нравишься, — хриплым от возбуждения голосом произнесла я, склонившись над ней с решительным намерением продолжить начатое.

* * *

Утром я снова подняла неприятную для Алекс тему: — Ты можешь узнать, кто конечный заказчик? Я хочу встретиться и поговорить с ним. — Ты опять за свое? — эмоционально отреагировала она, но тут же взяла себя в руки, продолжив уже более спокойно. — Хорошо, я сделаю это, если объяснишь мне зачем. — Я не знаю, просто чувствую, что так надо.