тесто

— Твою мать! Кареглазую утром разбудила мама. Так как девушка не подавала признаков жизни, женщина, улыбаясь, вылила на неё ведро со льдом. — Мама! — Восьмая перестала кричать, так как голова болела невыносимо. По телу будто проехался трамвай, а мозг простирнули в машинке на отжиме. В комнате стоял удушающий запах перегара. — Почему ты вылила на меня лёд, а не сказала отцу? — тихо переспросила она. — Протокол №28. Вчера внесли изменения. — С улыбкой сказала мама. — Мне положено выливать столько льда, сколько потребуется для вашего пробуждения. Восьмая закатила глаза. — Отец что там, совсем уже с дубу рухнул? Женщина мягко проговорила: — Милая, вовсе не нужно обзывать Реджинальда. Девушка посмотрела на неё с подозрением. — Тебе ещё что-то отец говорил? На секунду показалось что мама запнулась, но затем так же монотонно произнесла: — Рассвет в 7:30. Закат в… — Я поняла. Спасибо мам. Еле как выйдя из комнаты, Восьмая всхлипнула. Голова шла кругом. Виски сдавила пульсирующая боль, а в горле пересохло. Безумно хотелось воды и спать. Дойдя до комнаты Клауса, она остановилась. Подумав немного, девушка зашла к номеру Четыре. — А-а, собутыльница моя пришла! Клаус валялся на кровати, тоже еле как поднимая голову. Голос был подозрительно тихим. — Что, тоже похмелье? — с улыбкой спросила она, присаживаясь на край кровати. Брат молча кивнул. — Больше пить с тобой я не буду. — сказал Клаус. Восьмая возмутилась. — Как будто без меня ты выпил бы меньше! — Тише… Просто с тобой пить ещё и ещё хочется. — Нехотя произнес Клаус. — Ты напоминаешь мне его. Восьмая промолчала, решив не реагировать на эту реплику. Гораздо проще жить, если игнорируешь травмирующее событие и не замечаешь слов о нём. — Мы научились целоваться в итоге? — Вроде как… А потом пришел наш «любимый» братец. «О Господи боже.»— Пазл в голове девушки потихоньку складывался. — Ладно, — Брюнетка тряхнула головой, стараясь не обращать внимания на то, как в глазах заискрило. — Вставай, пока отец ничего не заподозрил. За столом уже все сидели, трапезничая, кроме Четвертого. Элисон пересматривалась с Лютером, Диего вяло играл с ножом на столе, Ваня подпирала голову рукой, так и порываясь уснуть. Девушка почувствовала укол совести. Она совсем забыла про подругу, погрузившись в собственное апатичное состояние. Ваня так же обожала Бена, и тоже состояла в их компании, а Восьмая даже не удосужились спросить, как она. Медленно глаза девушки перешли на Пятого, который сидел напротив её. На первый взгляд с ним все было нормально, только вот она увидела некоторые изменения. Вглядевшись в него повнимательнее, номер Восемь вздрогнула. «Что с тобой, хмурик?» — Невесело спросила в голове она, глядя в его красные глаза. Он словно не спал несколько дней подряд. Его движения были несколько вялыми, взгляд метался от вилки к блюду. — Привет. — Тихо сказала Ваня, вырвав её из своих размышлений. — Привет. Прости что…— Восьмая сделала паузу, не зная, что нужно сказать. — Ничего страшного. — Седьмая поняла её без слов. — Я в норме, справляюсь потихоньку. Ты не знаешь что с Пятым? — шёпотом продолжила она. — Нет. Хотя, он вроде как что-то задумал. — Брюнетка чуть приблизилась, чтобы никто не смог услышать. — Недавно увидела как он тренировался рассчитывать что-то. Их тихие переговоры прервал Лютер. — Где Клаус? — Вероятно, в кровати. — Холодно ответил отец, не отрываясь от тетради. — номер Пять, сходи за ним. Пятый встал, и слегка покачнулся. Совладав с собой, он задвинул стул. Восьмая проследила за его побледневшими пальцами, которые аномально тряслись. Тревожно кивнув Ване, кареглазая продолжила наблюдать за ним. Парень слегка пошатнулся, когда развернулся чтобы выйти. — Отец, может я схожу? Или мама? — Не успев толком подумать, выпалила Восьмая. Пятый удивлённо вскинул брови, но не посмотрел на неё. Отец недовольно смерил взглядом девушку. — Без разницы. Сходите вместе, чтоб уж наверняка. Грейс занята уборкой в моём кабинете. Восьмая посмотрела на Ваню, и та быстрым шёпотом проговорила: — Как раз узнаешь что с ним. «Почему её так интересует что произошло с Пятым? Неужели тот факт, что ему тоже бывает плохо, так непривычен для всех?» — Подумала Восьмая, прежде чем выйти из-за стола. Пятый уже ждал её в дверях. Выйдя в коридор, она дёрнула его за руку. — Что с тобой? Он промолчал, смотря сквозь неё. — Это похоже на твое состояние, когда ты перетренируешься. А ещё ты не спишь. Вопрос: ты дурак? Он отгородил её от себя, продолжая упорно молчать. Взяв его за плечи, аккуратно, чтобы не причинить боль, она спросила: — Что ты задумал? Парень резко посмотрел ей в глаза. Восьмая отпрянула. В его глазах виднелась вселенская усталость. — Не лезь не в своё дело. — Да ты охренел? — Возмутилась она. — То холодно, то жарко? В чём твоя проблема? — Отвянь от меня. Голос его был хриплым. Он моргал с задержкой, на измученном лице виднелись синяки под глазами. — Как хочешь, — Произнесла она. — Но твои выкрутасы до добра не доведут. Не знаю что ты хочешь, но результат я вижу на лицо. Парень пошатнулся, оперевшись руками о стену. Восьмая в ту же секунду, игнорировав боль в голове, рванула к нему, подхватывая за руки. «Вчера он делал так со мной.» Он обессиленно положил голову ей на плечо, не отдавая отчёта своим действиям. От его дыхания по шее девушки пробежали мурашки, но она не зацикливалась на них, обеспокоено глядя на темную макушку. — Если бы ты мне рассказал хоть что-нибудь, может, я смогла бы помочь? — Нет. — Он отодвинулся, смотря ей в глаза. Они постояли, и, безмолвно согласившись на том, что разговор зайдет в тупик, двинулись дальше. Восьмая следила за ним, чтобы он не упал, готовая в любой момент подхватить. Ужасно не хотелось пускать всё на самотёк, но Пятый закрылся в себе, и не желал делиться. Права на то, чтобы донимать его, у неё не было.