тесто

Восьмая выходила из туалета потрёпанная. Руки дрожали. Стараясь не обращать внимания на людей, которые пялились на неё в упор, она пулей вылетела из здания. На улице был ливень. «Я снова это сделала…» Было страшно. Опять. К ней подлетело двое, и она с изяществом проскользнула между ними. Блондин отошёл подальше, наблюдая за шоу, и сторожа дверь, чтобы ни одна любопытная дама не зашла. С разных сторон сыпались удары, но большинство Восьмая отбивала. Ей попало по лбу локтем. По чистому невезению девушка упала на пол, глухо стукнувшись головой. — Наконец-то! — Погодите, я сам хочу её добить. — К ней подошёл блондин, ощущая вседозволенность. В затылке пульсировала боль, и она попыталась подняться, но мужчина надавил ей на грудную клетку лакированной туфлей. Она, понимая, что перекатиться в сторону не получится, решила прибегнуть к способности. За время тренировок, она поняла что с ней что-то не так: либо способность создавать тесто становилась слишком опасной, либо в ней раскрылся ещё один талант. Разобраться с этим она пообещала себе позже, но в итоге два года подряд просто игнорировала наличие этого факта. Сконцентрировавшись на случайной песне в голове, она направила силу на помещение. Стены начали дрожать. Зеркало над ней с треском разбилось, осколки поцарапали ей лицо. Блондин заволновался. — Кажется, землетрясение! Парни, пошли отсюда! Группа, бросив на девушку досадливый взгляд, направилась к выходу, а затем осознали что дверь не поддается. Щель была заклеена чем-то липким…тесто? Переглядываясь, один из мужчин бросил взгляд в сторону Восьмой, которой уже не было на месте. Она стояла справа от них, трогая кровь на щеке от раны зеркалом. Внезапно подняв на них глаза, она поддалась вперёд. Сын мэра неверяще смотрел на неё, а затем, в ужасе отбежал к противоположной стене. — Что с твоими глазами?! Посмотрев на осколок, девушка заметила красные огоньки в своих зрачках. «Не знаю, что это за херня, но разберусь с этим позже.» Направив свою силу на мужчину, она безэмоционально наблюдала, как рвётся его глотка, а тело обезглавленно падает на пол. Остальные трое мужчин вскрикнули, не понимая, что происходит. В их глазах читался животный ужас за свою жизнь. — Не знаю, есть ли там ад, но надеюсь вы будете в нём гореть. Каждый из них поочередно схватился за живот, но было поздно. Их внутренности мучительно медленно рвались, заставляя их неистово кричать, пока они полностью не умирали. Восьмая, наконец ощутив себя в безопасности, подняла дрожащие руки. Поняв, что они в крови, быстро вымыла их, заодно и лицо, пообещав себе что порезы от зеркала обработает позже. Дорога. Машины. Дом. Ключи. Шок прошёл, оставляя пустоту в душе. Сидя в ванной, она оттирала свою кожу от уже невидимых следов крови и взглядов. Она чувствовала себя невероятно грязной. По локоть в крови. Бессовестной преступницей. «Надо валить из этого города.»

5 лет спустя.

Тридцатидвухлетняя женщина сидела в зале суда, в глазах виднелось высокомерие. Несмотря на оранжевую форму тюремщика, она чувствовала себя уверенно. Четыре дня она провела в обезьяннике в качестве главной подозреваемой инцидента пять лет назад. Схватили её во Франции, как бы это не было иронично. — Всем встать, суд идёт! Стук молотка. — Опишите, что случилось в ночь 2 ноября 1926 года. — Судья поднял на неё глаза, холодно окинув взглядом. Восьмая Харгривз прищурилась. — Я танцевала. И пила. Вы ожидаете услышать что-то ещё? — Да, мисс. Вас задержаны за подозрение в убийстве четырех человек. Восьмая закатила глаза. — На этих людях были мои отпечатки? — Нет. — Были ли свидетели того, что случилось там? — Нет. — В уборной было много людей за весь вечер, так ведь? — Да, но… — Так вот скажите, ваша честь, — Она повысила голос. — Где весомые аргументы? В зале повисло молчание. Судья, слегка растерявшись, кашлянул. — Вас видели уходящей из уборной прямо после убийства. — Точное время когда это было. — Приказала Восьмая. — По словам очевидцев, в девять часов вечера. — Меня там не было. — Восьмая придвинулась ближе к столу. — Я ушла с праздника ещё за два часа до инцидента. Все пили. Я была в красном платье. Мало ли, с кем могут перепутать? — совершенно не краснея соврала она. Смятение со стороны судьи можно было потрогать рукой. Спустя минуты переговоров, судья провозгласил: — Мы пересмотрим это дело. Пожалуйста, проведите мисс Харгривз в камеру. Спустя час её снова позвали в зал заседания. — Все обвинения сняты.