тесто

Спустя 13 лет. Швейцария, 1944 год.

Сорокапятилетняя женщина сидела на веранде. На губах помада. В руке сигарета. Она выглядела опасной, изящной и грациозной — так и не скажешь, что избита жизнью. В других странах шла война. Но с Восьмой Харгривз было достаточно. Она уже успела повоевать, поучаствовать в митингах, убить несколько человек, попасть в опасные ситуации, несколько раз чуть ли не умереть и снова выйти почти невредимой. Ей было достаточно. Из веранды открывался вид на улицу: по дороге шла девочка. Маленькая такая, вся жизнь ещё впереди. Женщина потушила сигарету и пошла за кофе. Кружка колумбийского. Нет, две кружки. Уже собираясь размешать напиток, она настороженно смотрит на ложку. Предмет замер в воздухе, не двигаясь с места. — Долго же я за тобой наблюдала, Восемь Харгривз. Женщина даже не вздрогнула, услышав слащавый, взрослый голос, медленно повернувшись к источнику звука. — Кто ты? Восьмая осмотрела женщину. Белая шляпка, платье, пальто. Губы, растянутые в улыбке, ядовито-красные. В руке чемодан. — О, можешь звать меня Куратор. Я пришла, чтобы предложить тебе сделку. Восьмая скептически подняла бровь. — Ты не можешь дать мне то, что мне нужно. Проваливай из моего дома. — Не нужно так грубо. — Прощебетала Куратор. — Откуда такая уверенность? Она сделала паузу. — Ты сможешь вернуться к своим родным. Без забот. Проживёшь там старость. Восьмая недоверчиво посмотрела на неё, наконец размешивая свой кофе. «Не может это быть правдой.» — И что взамен? — Пятнадцать лет службы. — Где? — В комиссии. Позже тебе все объяснят. Харгривз замялась. Она уже привыкла жить в этом мире, прожила достаточно лет, чтобы устроиться. К родным её больше не тянуло, всё же прошло много времени. Она самореализовалась как личность, и больше семья Харгривз ей была не нужна. Что-то внутри противилось этим мыслям. Хотелось хоть на секунду снова увидеть «команду героев», погрузиться в эту атмосферу. Здесь её ничего не держит так сильно, чтобы упрямо отказывать. Находясь в смятении от противоречивых чувств, она не знала что ей выбрать. Слишком неожиданно появилась Куратор, слишком странно было то, что она ей предлагала. «Что такое комиссия? А если пятнадцать лет будет слишком много, и я не смогу дожить до момента встречи? Нужно ли мне вообще всё это?» — Соглашайся. Это будет… интересно. — Произнесла беловолосая женщина, доверительно смотря на Восьмую. «К чёрту.» — Я согласна.

***

— Прошу, нет! Пожалуйста! Я ни в чем не винов… — Я знаю. Выстрел. Очередное задание. Женщина, с лёгкими морщинами от старости, выглядела ухоженно, хоть ей исполнилось пятьдесят семь. Её лицо изображало улыбку, дабы удовлетворить Куратора. Покрашенные, чтобы скрыть седину, чёрные волосы были собраны в низкий пучок. — Отлично, Восемь. — Сзади подошла Куратор. Улыбка стала ещё более натянутой. Куратор думает, что они подружки. Восьмая же ненавидит эту опасную женщину. — Возвращайся в комиссию после следующего задания. В мой кабинет. За час, думаю, управишься. — Проговорила беловолосая, ни капли не изменившись с их первой встречи. Затем она ушла. Уже тринадцать лет Восьмая работает на комиссию. Честно, удовольствия она не получает. Последние три года прошли для неё как в кошмаре: Куратор хотела заставить её убить сына Германа, её старого друга. Восьмая упиралась, а когда поняла, что женщина не отступит — направила пистолет на неё. Позже женщина, нанеся ей урон, заключила её в наручники, сдерживающие силу, а для убийства юноши отправила более жестоких парней, заставив Восьмую смотреть подробный обзор убийства. После этого доверие к Харгривз подорвалось, и ей приходилось долго работать, чтобы вернуть его назад. Глупой она не была: Куратор обладает куда большей силой, чем она. Комиссия, стоящая за её спиной, была опасна, как никто из её врагов ранее. В их власти было время. Восьмую держит осознание того, что бежать некуда. Лишь отработав свои пятнадцать лет по контракту, можно будет вернуться в свою семью. Только вот ей надоело. Два года назад придумав план, как сбежать, она не спала днями и ночами. Было слишком много неудачных попыток, то чемодан был не тот, то настроила не на ту частоту, то рядом маячила Куратор. В этот раз, всё должно получиться. Слишком долго она этого ждала. — Должно сработать. — Тихо проговорила себе под нос Харгривз. Взяв остывший кофе со стола, она направилась в комиссию следом за Куратором. Восемь стояла в своем кабинете, держа чемодан. Стены были исписаны заметками на французском, смешанным с английским и итальянским, а где-то надписи были прерваны формулами. Теперь она была готова открывать чемодан без сопровождающего. Заново перечитав неразборчивые записи, она кивнула самой себе, чувствуя, как её начинает бить нервная дрожь. «Я не могу провалиться.» Наконец открыла портфель. По всему кабинету разлился синий цвет. Она сосредоточилась, заново настраивая частоту в нужное ей время. Бах. Она исчезла вместе с чемоданом.

***

Академия Амбрелла, 2019 год.

Музыка номера Один разносилась по всему дому. Все танцевали, расслабленно двигаясь, несмотря на гнетущую обстановку. Лютер задел самодельный самолёт головой, а где-то этажом ниже танцевал с бутылкой номер Четыре. Он начал употреблять наркотики. Каждый день хранил в себе шприцы и белые дорожки. Каждый час был пропитан запахом марихуаны. Каждый раз, получая передоз метадоном, он умирал. И возрождался вновь: эдакая шутка. Не получалось умереть. Прикол от способности. Стараясь выкинуть из головы своё детство, что ломало кости, сестру, исчезнувшую без вести, брата, который унёс её за собой, слова отца, что выбивали из колеи, он гасил свои истинные чувства мефедроном, оставаясь в глазах семьи «клоуном». Танец прервал звук громыхающего неба. Улицу, а вскоре и дом озарил ослепительный синий свет, а затем металлические предметы начали притягиваться к этой аномалии. Клаус прервался, настолько быстро подбегая к окну, насколько позволяет нетрезвое состояние. Первое, что он увидел — огромную дыру в небе, диаметром метра в четыре, и синее свечение, что распространялось от неё. Небо почернело, тучи сгустились, порывы ветра срывали с деревьев листья. — Бен, дело плохо… — Это у них что, часто? — Испуганно отозвался брат, не отрывая глаз от аномалии. — Где огнетушитель? — Номер Четыре подпрыгнул, отбегая к двери. — Что? Клаус, ты под кокаином! Не беги туда! — Где огнетушитель?! Вдруг эта херня захочет нас убить? — Он метался то к одной стене, то к другой, пока за ним настороженно следил Бен. — И что ты будешь делать с огнетушителем? — Отбиваться! Спустя минуту двое мужчин бежали по ступеням, практически наступая на пятки Элисон, которая тоже не понимала, что происходит. Она часто дышала, встревоженно помогая себе руками добраться быстрее. На первом этаже их уже ждали остальные: Диего, приготовивший ножи, стоял уверенно, и лишь напряжённая спина выдавала его смятение, Ваня, выражение лица которой было тревожнее обычного, и Лютер, хмуро оглядываясь на дверь, был серьезно настроен защищать свою семью. Диего вышел первым, прикрывая глаза рукой от яркого света. На улице всё грохотало, больно давя по ушным перепонкам, а странная аномалия лишь расширялась в размерах. — Не подходи близко! — Крикнула Элисон, дёргая на себя Ваню, что подошла ближе к свету. — Это похоже на какую-то временную аномалию, — Лютер подошёл к дыре, не переходя черту безопасного расстояния. — Или маленькую чёрную дыру. — А то мы не догадались. — Язвительно прокричал номер Два, презрительно сверкнув глазами в сторону брата. Клаус, с разбегу приближаясь к неопознанному объекту, активировал огнетушитель: — Разойтись всем! — Осознав, что это не помогает делу, он кинул предмет в пекло, отходя на пару шагов назад. — Клаус, какого хрена ты творишь?! — Крикнул Диего, смотря на паникующего брата. — Я не знаю, — голос у Клауса дрожал, вырывалось нервное хихиканье. — А что, у тебя есть идеи по лучше? После его слов аномалия разбушевалась ещё сильнее, из неё начали сыпаться искры. — Клаус, отойди подальше! — Бен пытался докричаться него. — Встаньте за мной! — Лютер, громогласно приказав это, смело встал впереди семьи. Клаус спрятался за брата. — Ага, встаньте за нами. — Повторил Диего, поравнявшись с Первым. — Знаете, голосую за вариант валить нахрен! — прикрикнул Клаус. В следующее мгновение всех ослепила самая яркая вспышка. Паника перекрывала кислород семье Харгривз, и они, все до единого зажмурившись, ожидали развязки события. Внезапно свет погас. Раздался звук чего-то глухо ударяющегося о землю, а затем слабый стон. Элисон, открыв глаза первой, поднесла руку ко рту, что открылся в немом шоке. Клаус, не понимая, эффект ли это от наркотиков, произнёс: — Скажите мне, я что, один вижу маленького Пятого, или…? — Твою мать… — Диего, схватившись за голову, отошёл на пару шагов назад, а все остальные удивлённо смотрели на своего брата, буквально свалившегося к ним с неба.

***

Все собрались на кухне. Пятый, переодевшись, перемещался из места на место, используя свою способность по максимуму. Открыв холодильник, он довольно соорудил себе сэндвич, с ходу откусывая кусок. — Какое сейчас число? — Он переместился к холодильнику, чтобы взять ещё арахисовой пасты. — Двадцать четвёртое… — Решила ответить за всех Ваня, всё ещё неверяще таращась на него. — Месяц? — Март. — Хорошо. Пятый, явно не собираясь что-либо объяснять дальше, взял в руки нож, намазывая на тост арахисовую пасту. — Слушай, мы обсудим это? — Лютер подал голос, смотря на него исподлобья: было очень странно чувствовать сильную ауру Пятого, который вовсе никак не поменялся за столько времени. — Семнадцать лет прошло. — Прошло гораздо больше. — Парень переместился ему за спину, доставая из буфета зефир. — Где ты был? — грубо спросил Диего. — В будущем. Кстати, там хреново. — Я же говорил. — Поднял палец вверх Клаус, довольно улыбаясь. Элисон презрительно посмотрела на него, скривив губы. — Надо было слушать старика, — Произнёс Пятый, не сумев скрыть разочарование в голосе.— Скачки в пространстве это одно, а во времени… Как повезёт. Он развернулся, положив сладость на тост. Зацепившись взглядом за юбку Клауса, он поднял бровь. — Симпатично. — Хватит! — Элисон стукнула по столу. Все мигом обратили к ней взор. — Где, черт возьми, Восьмая?! На мгновение стало так тихо, будто вся семья перестала дышать. Каждый согласился к её негодованием, и теперь внимание обратилось к замершему Пятому. — Что? — Где Восьмая? — Намного спокойнее, чем сестра, повторила вопрос Ваня. Он изменился в лице. — Как это, «где Восьмая»? Шестерёнки крутились в голове парня как сумасшедшие. Стараясь вспомнить всё, через призму долгих лет в прошлом, его осенило. Её голос, когда он выбежал из особняка, вовсе не был галлюцинацией. — Черт… Видимо, я унес её за собой. Но её не было со мной. Ни разу. Пятый пытался сохранить невозмутимое лицо, пока остальные разочарованно переглядывались. — Ясно. К сожалению, мы уже смирились. — Другой вопрос, — Диего снова оглядел парня с подозрением. — Как ты вернулся? — Спроектировал своё сознание на версию меня в подвешенном квантовом состоянии, существующем во всех промежутках времени. — Ничего не понял. — фыркнул номер Два. — Понял бы, если мозгов хватало. — И сколько ты там был? — Лютер был впечатлён. — Сорок пять лет. Плюс —минус. — То есть, тебе сейчас… — Первый номер завис. — Пятьдесят… Восемь? — Нет, мой ментальный возраст равен пятидесяти восьми годам. А физически, видимо, мне снова шестнадцать. — Сжав в кулаке нож, брюнет снова переместился в пространстве, кладя предмет в раковину. — Но как такое возможно? — спросила Ваня. — Восьмая говорила, что в расчётах ошибка. Все промолчали, не решаясь сказать что-нибудь насчёт этого. Их сестра пропала, и возможно больше никогда не вернётся. Прошло семнадцать лет, и никто, кроме Клауса и Бена, не вспоминал про неё с такой болью, как эти двое. Остальные же предпочли смириться. — Видимо, я пропустил похороны. — Откуда ты знаешь? — спросил недовольный Диего. — Я бывал в будущем, — Пятый напомнил ему, махнув тостом. — Остановка сердца, да? — Да. — Нет. — Лютер, выражая свою точку зрения, выглядел комично, яростно переглядываясь с номером Два. — Я рад, что всё по старому. — Насмешливо произнёс брюнет, переводя взгляд то на одного, то на другого, в конце концов разворачиваясь, и направляясь к выходу. — Погоди, то есть, это всё? — Ваня вновь заговорила, удивлённо глядя ему в след. — А что мне ещё сказать? — Не поворачивая головы, произнёс он. — Такова жизнь.

***

— Такова жизнь… Пятый устало потёр глаза. Конец света очень скоро. Нужно остановить апокалипсис. А ещё найти Восьмую. Очень нужно. Потому что так не должно быть. Из-за него, Восьмая сейчас чёрт знает где. Вроде, спустя столько лет, когда он прошел через огонь и воду, она казалась ему далёкой, и ему должно было быть уже давно наплевать. Но что-то упрямо не давало отнестись к ней равнодушно. Чувство вины пересилило, и Пятый принял решение, что обязан отыскать девушку, если она ещё жива. — Всё это позже, — Сам себе кивнул он. — Сначала — кофе, а затем уже спасение мира.

***

На окраине леса, неподалеку от особняка, раздался гром. Синяя вспышка осветила небо, заставляя тучи сгущаться рядом с аномалией.