тесто

— Где Пятый, говори немедленно! — Ча-Ча уже десятый час пытала этого убогого из семейства Харгривзов. Главная задача: узнать местоположение Пятого, и узнать, что они с Восьмой задумали. Проблема в том, что Четвертый Харгривз ничего не говорил. Что она только не перепробовала, как только его не била, чем только не сжимала его конечности — он молчал. Говорил всякие глупости, с блеском обсмеивал их пытки, но ни одного полезного слова не сказал. — О… да, ещё совсем немного… — Мужчина под удавкой начал извиваться активнее, его конечности начали подрагивать, голова запрокинулась сильнее, подставляя шею. — О боже… — Ча-Ча посмотрела на напарника, устало положив руку на лоб. — Он что…? — Ага. — Хейзел вымученно кивнул, уже не понимая, чем можно взять этого ублюдка. Ненависть к этой семье возрастала с каждой минутой. Пятый, когда ещё особо не мелькал в их жизни, портил всё своим именем на таблице. Его ставили в пример, им восхищались. Восьмую же куратор старалась скрывать, чтобы женщина оставалась темной лошадкой. Но напарники уже успели оценить спектр её возможностей, когда встретились лично. Клаус Харгривз ничего не говорил, продолжая нервировать наёмников. Вся остальная семья нанесла им урон, когда они ворвались в их дом. — Твою мать! — Прорычала Ча-Ча. — Да что с этим ублюдком не так?! — Что же может быть лучше, чем лёгкое удушение с утра… Так разгоняется кровь, ух! — Клаус хохотал как сумасшедший, чтобы скрыть свой страх. Ему не было тревожно за Восьмую с Пятым, ему было страшно за себя. Он испытывал чувство долга, когда не говорил ту крупицу информации, что имел, но он боялся этой боли, боялся что же наемники придумают ещё. — Попробуй пытку водой? — Предложил мужчина, взяв в руку тряпку. Накрыв ей лицо Клауса, он кивнул напарнице, которая практически сразу начала лить воду. Мужчина под материей замолчал. Радостно угукнув, она убрала ткань с его лица через минуту, и вдруг почувствовала, как губы Четвертого впились в тряпку. — Спасибо вам, спасибо! Так вовремя, как раз в горле пересохло.Спасибо, правда. — Клаус вновь захохотал под удивлённые вздохи, полные непонимания. — Господи, что с этим парнем не так? — Он ебанутый. — Констатировала факт брюнетка. —Как и все в этой обдолбанной семейке! — Именно! Нас могли предупредить о таком задании. Надбавка за сложности! — Хейзел недовольно развел руки, после вытирая их об пиджак. — А мы ночуем в однушке. Лишний пример того, как руководство выезжает за счёт работяг. — Ну вот, опять завёл старую песню. Доделаем работу, и перейдём к следующей. Как всегда, помнишь? — Помню.

***

Сигарета дотлела до фильтра. Восьмая, не обращая внимания на волосы, что развевались на ветру, старалась размять окоченевшую от холода руку. Чиркнула зажигалка. Сделав глубокую затяжку от второй сигареты, она задумчиво смотрела на большой торговый центр. Редко проходили люди, спеша на работу, не обращая на неё внимания. Ещё реже проезжали машины. Весь город будто бы не очнулся от глубокой дрёмы, неспеша окрашивая небо в тон посветлее черного. Ночь была холодной, тревожной, и девушка стряхнула пепел, сразу же затягиваясь вновь. Было тяжело, невероятно хотелось спать, но ещё больше хотелось найти пропавшего брата. Харгривз вытащила третью сигарету, в раздумьях покрутила её в руках, а после, явно передумав, положила её обратно в пачку, садясь в машину. — Я думала, ты спишь. Пятый вздрогнул и резко выдохнул, держа в руках блокнот с расчётами. Он посмотрел на её каштановые волосы, чувствуя, как его одолевает сон с каждой секундой всё больше. — Нет. Я не могу спать. — Спешу напомнить, твой организм не выдержит. Тебе сейчас всего лишь шестн… — Я знаю сколько мне, спасибо. — Перебил её брюнет, ловя в зеркале устало-злой взгляд. — Ты сама спишь не больше меня. И я знаю почему, поэтому и ты пойми меня. Я не могу отлеживаться, пока единственное что нам известно об апокалипсисе — чей-то глаз. Пятый вновь погрузился в блокнот, напряжённо зачеркивая что-то. Прошипев сквозь зубы про какую-то ошибку, он принялся писать формулы вновь, забыв про Восьмую. Она, помолчав, чиркнула зажигалкой, словно раздумывая стоит ли поджечь бумагу в руках парня, или она ещё не научилась так быстро бегать. Положив предмет обратно в карман, она повернулась к Пятому. «Совсем себя не жалеет. Так ведь дело не пойдет, он будет бесполезен, если сляжет от недосыпа.» Спустя минуту она вышла из машины, на что парень не обратил никакого внимания. Открылась задняя дверь, и он возмущённо замычал, когда его повалили на сиденья. — Какого хрена? — Недовольно высказался Пятый, глядя на Восьмую, что примостилась где-то сбоку него. — Всего час. Нам нужен отдых. Я не найду Клауса, а ты не узнаешь больше про глаз, если мы упадем в обморок. Он, словно кошка, начал отбиваться от девушки. Когда она положила его руку под себя, прижав своим весом, он старался её вывернуть. Когда она дала ему по лбу, он дал ей щелбан в ответ. — Сдавайся, imbécile.— Восьмая шутливо ткнула его вбок, получив болезненное шипение. — Ладно, но только час. Не минутой больше. — Он наконец затих, стараясь касаться девушку как можно меньше, дабы не смущать. Они лежали почти впритык друг к другу, и тепло их тел согревало лучше любого одеяла. — Сколько время, кстати говоря? — Полшестого. — А ты откуда знаешь? — Дурочка, я буквально две минуты назад на время смотрел. Зачем спрашивать, если не уверена что собеседник знает ответ? — Ой всё, заглохни. Неожиданный уют накрыл машину. Восьмая, придвинувшись ещё ближе, чтобы не упасть, прикрыла глаза. Сбоку слышалось неравномерное сопение парня, чей организм словно ждал этого момента. Тепло было не только между ними, но и внутри подростков, что совсем разомлели от отдыха вдвоем. Восьмая с удивлением подметила, что чувствует себя нормально рядом с Пятым. С ним не нужно говорить постоянно, он не обидится на её редкие оскорбления, и он достойный человек, раз имеет такую же цель. Ни с кем из своей семьи она не чувствовала себя также хорошо, как с ним. Он понимал её, и его одно лишь присутствие дарило поддержку. «Давно я такого не испытывала.»— Промелькнуло в её голове, прежде чем она провалилась в сон.

***

Это утро было самое ужасное за историю Диего. Вчера он выключил маму. Он сделал это, и от этого становилось стыдно и гадко на душе. Он знал, что так надо. Валяясь в шесть утра на ступеньках полицейского участка, он занимался самобичеванием. — Доброе утро, — Женщина появилась на пороге так резко, что Харгривз вздрогнул, повернув голову. — Кого ты успел взбесить на этот раз? — Сделал хороший поступок. Слушай, как там продвигается дело? — Он не скрывал нетерпения, сразу же поднимаясь на ноги. — Ох, у нас здесь целый блокбастер: нераскрытое дело тридцатых годов, вооружённые великовозрастные идиоты в детских стрёмных масках, редкие гильзы от пуль, и…только что я узнала, что у эвакуаторщика из кафе не было семьи. — Мальчик… — Протянул Диего. Он давно понял, что это Пятый. Видимо, он виноват в перестрелке, но только Восьмой с ним не было. Это странно. — Мальчик единственная наша зацепка. И…мы не знаем, что с ним и где он. Так что ты хотел? — Ничего…что ты имеешь ввиду? — Захотел бы узнать новости — ты бы позвонил. Рассказывай. — Юдора присела рядом с ним. Спустя несколько секунд Диего осмелился ответить. — У меня мама вчера умерла. — Прошептал он. — Диего…извини, мне…мне так жаль. Я помню, вы были очень близки. Я могу чем-то помочь? — Она бережно положила руку ему на плечо. — Нет, я…я не знаю как, и… — Кто её убил? Ты их видел? — Скажем так, я не сумел их разглядеть. — Боже, так это ты выходил с теми парнями в масках? Я же просила тебя этого не делать! — Они сами ворвались в мой дом, сами прицелились на моих родственников. Искали моего брата и сестру которые…пропали прошлой ночью. — Решив, что его бывшей не стоит знать всего, он соврал.—И кстати, одна из них женщина, так что давай без сексизма. — Диего, я же тебе говорила… — Может ты хотя бы раз попробуешь сделать что-то по-моему? Как я сказал? — Прости, но…я не могу. Мне правда жаль, но нет. — Юдора убрала свою руку, словно обожглась. В глазах бывшего партнёра виднелось разочарование. — Понятно, почему у нас не вышло. — Прошипел он, отворачивая голову в сторону. Женщина поднялась. — Верно Диего. Уже давно понятно почему у нас не вышло.