тесто

Ваня проснулась от звона тарелок. Сначала она лежала, не понимая где находится, а потом резко села. Она была в квартире у Леонарда. Кажется, теперь он её новый парень. — Извини, надеюсь я не слишком шумел. — Застенчиво сказал мужчина, протягивая чашку чая. — Прости. Я отключилась вчера… — Всё нормально.— Поставив чашки на поднос рядом с печеньем, Леонард уверенно взял его в руки, поднося на журнальный столик возле дивана. — Ты вымоталась вчера. Я бы весь день тебе дал проспать, просто… — Он поджал губы, видимо думая, как сообщить Ване причину её пробуждения. Но она вскоре сама поняла, хватаясь за подушки руками, готовая сорваться в любой момент. — Репетиция! — Репетиция. — Подтвердил мужчина. — Вот чёрт… — Прошипела Ваня, быстро перебирая свои немногочисленные вещи, коря себя за неосмотрительность и глупость. — Какая же я дура! — Что? — Пибоди до сих пор не мог привыкнуть к тому, что она так много себя оскорбляет за всё хорошее и не очень. — Я думала вчера, что вернусь к себе, и не взяла таблетки… — Так захвати их по пути? — Времени нет. Я их с самого детства пью, они помогают мне от нервов. Девушка совсем заволновалась, стараясь не заплакать. День уже был безнадежно испорчен. Таблеток нет, на репетицию опоздала, проснулась не в своей квартире. Единственное, что её спасало — её новоиспеченный парень, что старался помочь как мог. — Ну …один день ты точно протерпишь. — Протянув ей чашку прошептал Лео своим тёплым голосом, будто успокаивая. В противовес ему, вечно нервная Ваня резко выхватила её, сделав пару глотков. — Да, ты прав…прости. — Вновь проговорила она. И снова «прости». Слово, которое она повторяла чаще, чем моргала. В семье её не замечали, но держали как игрушку, весёлую, но бесполезную. Она имела всего несколько друзей. И то, всех потеряла. А отец требовал беспрекословного послушания, разрушая её личность раз за разом. Нет способности? Ты обречён. Отличаешься от семьи? Ты ещё не собрал вещи, чтобы уйти с позором? — Эй… — Лео произнёс это так, будто сейчас её ждал очередной упрёк, но вместо этого она получила очередную тёплую улыбку. — Давай договоримся: ты не будешь извиняться за то, что просто существуешь. Ладно? Кажется, это именно то, чего ей так не хватало. С Леонардом она не чувствовала себя брошенной, она не чувствовала себя навязанной и лишней. Как будто ты дома. Он был тёплым, как кофе, которое она залпом выпила, как плед, в который она заворачивалась в холодное время года. Он был уютным, как квартирки её знакомых, в которых так весело отмечать новый год, таким уютным, как имбирный пряник. А она, Ваня, была холодной и отстранённой, никогда не позволяла людям коснуться своего сердца и дрожала от любого лишнего слова. Она предпочитала молчать, когда другие говорят. Но Леонард хотел сделать из неё нормального человека, излечить от ран. Чтобы она не боялась просто существовать, не боялась причинить дискомфорт. Это поначалу настораживало, но мужчина был таким светлым и теплым, что ни о чем плохом думать не хотелось. — Погода замечательная! — Леонард улыбается, поспевая за Ваней. — Тебе по пути? — Вообще-то нет, — Честно сознался он. — Просто я хочу тебя проводить. — Спасибо что выслушал. — И опять ты за своё. — Это сила привычки. Знаешь, в детстве мне казалось, что я должна извиняться за то что дышу. Леонард помолчал, наблюдая за ней, а после поделился откровением о себе. — Мой отец тоже меня не прощал за то что я родился. Я понимаю тебя, Ваня. — А твоя мама? — Её не было рядом. Решив закрыть эту тему, они шли по тротуару дальше. Ваня увидела впереди ненавистную ей фигуру, которой невольно восхищалась. — Хелен, привет! — Она помахала ей рукой. Женщина оглянулась на неё, высокомерно фыркнув, и проигнорировала приветствие. — Это твоя подруга? — Спросил Леонард. — Она главная скрипка. — Вздохнула Ваня. Хелен напоминала ей кого-то из членов своей семьи. Стало стыдно перед мужчиной. — Ага. А главная скрипка это у нас…? — Она в секторе скрипок у нас главное лицо, типа того. — Я понял. — На следующей неделе она солирует. Представляешь, её за пять лет никто не смог сменить! Пибоди чувствовал, что она вновь закрывается в себе. Скрыв свой оскал, он повернулся к девушке, дружелюбно проговорив: — Хочешь, я попробую? — он лучезарно улыбнулся. Ваня улыбнулась ему в ответ. Как жаль, что она не знала, что мужчина имел в виду.

***

Спустя несколько часов уютного сна, оба проснулись. Восьмая, осознав что обнимала его во сне, хотела отпрянуть, но после передумала. Чувствуя как он открывает глаза, она ждала реакции. Пятый тихо вздохнул, положив руку ей на предплечье, вероятно думая что она ещё спит. Когда девушка приподнялась и посмотрела ему в лицо, парень мгновенно убрал руку, тоже поднимаясь. — Спасибо. Я хоть поспал. — Надо делать это почаще. — Восемь улыбнулась Пятому. Он кивнул и начал рассказывать план, параллельно перебираясь на переднее сиденье, заводя машину. — А мне водить понравилось… — Сказала кареглазая, как только в разговоре появилась тишина. — Ты меня вообще слушала? — Мы сейчас проберемся к Ланцу в машину, запугиваем и вынуждаем информацию, да? — Ага. — Охрененный план. Надежный, как швейцарские часы. — Есть идеи получше? — Парень недовольно нахмурил брови, смотря на её расслабленное лицо через зеркало. — Никак нет. — Ну и не выпендривайся тогда. Дальше они ехали в тишине, размышляя, что именно сказать доктору. Пятый объезжал все авто в местах, где предположительно мог оказаться сейчас Ланц, напряжённо вглядываясь. Наконец его машина появилась на горизонте, но она пустовала. — Будем ждать? — Спросила Восьмая, наблюдая как парень глушит машину. — Разумеется. А затем переместимся к нему, чтобы был эффект неожиданности. — И кто из нас ещё выпендривается… — Улыбнулась она. Наконец, спустя десять минут, появился доктор. Он, оглядываясь по сторонам, сел в машину. Пятый улыбнулся. — Руку давай, старая. — Сам такой. С этими словами они исчезли в голубой вспышке. — Боже! Ланц перепугался до смерти, увидев двух подростков на заднем сиденье. Пятый мигом приложил острый нож к его шее. Восьмая скептично посмотрела на него, вытащив пистолет. — Не боже конечно, но да, мы. — Шутливо поприветствовала мужчину она, прислонив оружие к его голове. — У тебя есть одна попытка. Всего одна. — Прошипел Пятый сквозь зубы. — Что происходит в чёртовой клинике? — Эй, ребятки, я продаю липовые протезы…— Глаза Ланца забегали, он переводил взгляд то на девушку, то на парня, нервно сглатывая. — Что, и глаза тоже? — Да это бестселлер! — Глаза у него загорелись, и хотя он не забывал быть осторожным, он с удовольствием продолжил. — Они расходятся, как горячие пирожки на вокзале! У меня есть список, на двадцать человек минимум. — Значит, этот номер уже изготовили. Поэтому, Ланц, нам нужен этот список, имена и номера. Немедленно. — Восьмая прижала пистолет чуть сильнее, и мужчина испуганно вскрикнул. Ланц весь сжался в сидении. Если не от оружия, то от испуга он точно умрёт. — У меня с собой нет… В сейфе единственная копия, он в лаборатории. — Ну так заводи машину, пирожок. — Насмешливо проговорила Восьмая, явно развеселившись. — У нас будет экскурсия. — Пятый довольно улыбнулся, кивая девушке. «Кажется, Ланц обосрался.»

***

— Бей сильнее. — И это ты мне? Ты вообще в ортопедическом браслете. — Язвительно ответила Ча-Ча. Тем временем Клаус начинал терять самообладание. Он старался, правда старался, но он трезвел, а значит призраки появлялись рядом с ним. Раньше они пугали, но сейчас неимоверно раздражали. В комнате появилась бабушка, так назойливо бормоча, и Клаус не имел возможности закрыть уши руками. — Ломка началась? — спросил Бен.— Терпи, Клаус. Я знаю что тебе тяжело, но терпи, ради Восьмой и Пятого, прошу. — Я не могу терпеть, Бен…- В доказательство его слов, старуха начала монотонно говорить ещё громче. — Гребанная сука не хочет затыкаться! — Я кому сказала молчать! —Ча-Ча обернулась на напарника, что-то придумывая. — Стой, а помнишь главу семидесятую, раздел первый? — Ты издеваешься? — Посмотрел на неё Хейзел. — Я с трудом запоминаю что на завтрак ел. — Ясно. Пытка будет намного эффективнее, если мы знаем кого пытаем. Подай его пальто. Хейзел понял что она хочет сделать. Протянув ей пальто, он наблюдал за тем как женщина вытащила из кармана шоколад. — Смотрите-ка… Шоколад был с кокаином. Ча-Ча улыбнулась, предвкушая. — Эй ты! Да, ты! Клаус повернулся на неё. Его глаза расширились. — Не-е-ет! Прошу вас, положите его на место! Это мне от астмы! — Жалобно проскулил он. Номер Четыре не обратил внимания на брата, что проговорил что-то по типу «я его не знаю». Наемники начали бить шоколад об стол. Клаус закрывал глаза, не в силах смотреть на это. — Эй Хейзел! Хочешь попробовать? — Она издевательски дала шоколад напарнику, и он довольно его откусил. После этого он передал его Ча-Че, и она повторила движения мужчины. — Давай, видишь, тут ещё есть. — Женщина специально помахала шоколадом перед носом Четвёртого. — Скажешь информацию, и он твой. — Ты скажешь им, что это не обычный шоколад? — Спросил Бен, скептично оглядывая фольгу. — Когда они улетят до небес! — Клаус стал извиваться на стуле. — Крепись. Клаус, крепись хотя бы ради нашей Восьмой! Но Клаус его не слушал. Бен устало вздохнул. — Расскажу я вам все, только положите его на место! — Жалобно проскулив, он зажмурился. Услышав, как наемники довольно угукнули, он продолжил. — Я сказал вам правду, я не знаю где находится Пятый! Где Восемь вы и так поняли… — Клаус жалобно раскрыл глаза.- Но они оба после возвращения несли полную чушь… Да такую, что вы и представить не можете! Ча-Ча заинтересованно посмотрела на него. — Что ты имеешь ввиду? Подробней. — Они оба вели себя как… чокнутые! Вечно говорили про какой-то глаз, Пятый вообще сидел напротив какой-то клиники целый день! Хейзел поморщился. — Бред какой-то. — Нет-нет-нет, погоди… какого глаза? И что за клиника?! — Ча-Ча, разглядев в этом «бреду» ценную информацию, старалась ухватиться за неё. — Они говорили что это связано с концом света. Больше я не знаю! — По щекам Клауса текли слёзы. — Да ладно! Ты идиот! — Взревел Бен, с яростью смотря на брата. Хейзел и Ча-Ча уже ушли. — Ты сейчас подставил Восьмую! Нашу, идиот, сестру, ради какого-то шоколада с травкой! Клаус устало откинулся на стуле по мере своих возможностей. Его брат никогда не понимал что такое зависимость. Ты готов и убивать, и мяукать, и лезгинку танцевать, только ради ещё одной дозы. Очень хорошо когда у тебя есть харизма, способность или деньги, и тогда достать наркоту легче. Но каждый раз нюхая, он понимал настолько теряет себя. Клаус отдавал все свои частички веществам, каждый раз предвкушая это. Он сходил с ума, мечтая, чтобы его убили и он не воскрес. Он готов был идти за дозой по лесам, по коридорам с серыми этажами, через горящую лаву или через порог дилеров. Это чувство было не описать. Это сильнее чем жажда, сильнее чем сам он в тысячу раз. Тот, у кого нет зависимости, никогда не поймет того, у кого она есть. И это убивало.

***

Подъехав на машине Ланца к лаборатории, девушка и парень увидели только огонь. — Нет! Везде был пепел. Дым огромными клубами струился из здания. Ланц издал шокированный вздох, прикидывая, куда его переведут теперь. Пятый схватился за волосы и рванул, направляясь прямо в здание. — Стой! Восьмая погналась за ним что есть мочи. Пятый от отчаяния не понимал, что вот-вот клиника может взорваться. В последний момент Восьмая догнала его, сбив с ног. Оба покатились по асфальту, чуть ли не ломая кости. — Что ты…! — Ложись! Именно в этот момент грянул такой взрыв, что в ушах стоял звон. Пятый схватился за её плечи, краем сознания понимая что она его сейчас спасает, рискуя своей жизнью. Их оглушило звуковой волной, и частями здания, что летели в разные стороны. Когда противный звон утихомирился, оба пришли в себя. Восьмая чувствовала как по её лопатке что-то стекает, а одежда в некоторых местах порвалась, но она упрямо закрывала собой Пятого пока не убедилась что они в безопасности. «Лучше меня одну заденет, чем нас обоих.» — Ты идиот. — Хрипло произнесла она, не в силах кричать. Приподнявшись, она поморщилась от боли, что прострелила ей спину. Прохожие, которые тоже пришли в себя, уже вызывали 911. Где-то раздались крики, начиналась всеобщая паника. — Зачем ты за мной погналась? Пятый еле как приподнялся на локтях. — Тебя в детстве головой мама об пол роняла? — Тихо спросила Восьмая, делая рванные вдохи. Было больно, кожу на спине пекло, но она старалась не поворачиваться задом к парню, чтобы он не увидел. «Я спокойно отдала бы жизнь за него.»—С удивлением отметила она, не понимая себя. — «Когда мы успели так сблизиться?» — Ты могла умереть. — Пятый, вытерев лицо, медленно моргал, всё ещё чувствуя боль в голове от взрыва. Уши отказывались работать правильно, и он слышал всё будто через толщу воды. Он сам бы её защитил, но она опередила его. И сейчас, наверняка с большими повреждениями чем у Пятого, которые были предназначены ему, она сидит и старается не шипеть от боли. Парень почувствовал острый укол совести. — Пять, зачем ты побежал туда? Вроде не тупой. Здание могло взорваться в любой момент, там множество опасных химикатов. — Она вздрогнула, чувствуя, что ещё чуть чуть и от боли побегут слёзы. Пятый чуть приподнял голову, встречаясь с ней взглядом. — Прости. — Что? — Я второй раз говорить не буду. Ты слышала. Восьмой показалось, что ей в голову попал булыжник, и это галлюцинация. Пятый и извинения совершенно не вязались в одном предложении, это было странно, но от этого и приятно. — Я не успеваю охреневать с тебя. Пятый улыбнулся, а после резко придвинулся к ней, игнорируя головокружение. Истинное сотрясение головы — это Восьмая, что смотрела на него вот так. Не успев толком отдать себе отчёт в своих действиях, он быстро чмокнул её в губы, сразу же отворачиваясь. Восьмая замерла истуканом, не понимая, что ей следует сделать. «Что, блять?» Зависнув, она позабыла о боли, с расширенными глазами пялясь в одну точку. Пятый уже жалел, что не может отмотать время назад и не делать этого, но уже было поздно. Они оба не поняли что произошло. — Знаешь, родной, — Восьмая нашла в себе силы посмотреть на него, сразу же ловя стыдливые глаза. — Мы всё проебали. Пятый резко вздохнул, замечая, как же хорошо что она не стала акцентировать на этом внимание. Это ещё раз подтвердило, что девушка понимает его. Они и так в полном дерьме, и выяснять отношения ой как не хочется. Брюнет не понимал зачем он это сделал. Это был резкий порыв, желание, прилив нежности в столь опасном положении. Может быть, у него и вправду сотрясение. Может, годы одиночества дали о себе знать. В любом случае, подумать об этом он успеет ещё позже. — Предлагаю культурно выпить. — Он ещё раз посмотрел на неотвратимо разрушенное здание. — Нет. Предлагаю нажраться так, чтобы в нашем теле было семьдесят процентов не воды, а водки. Нахуй это всё.

***

И пока Клаус, где-то в десяти километрах от них запугивал двоих напарников русской бабкой Зоей Поповой, Пятый и Восьмая, предварительно поругавшись из-за повреждений последней, доставали из рюкзака алкоголь, бессовестно стащенный из ближайшего магазинчика. Решили они сесть в самый темный и неприметный уголок какого-то здания, что первый попался на пути. — Ну, за наш провал. — Грустно улыбаясь, Восемь стукнулась бутылкой с Пятым. Он её поддержал, отпивая. Спина горела невероятно, но она решила перестать обращать внимание. Чувствуя, как горькая жидкость обжигает внутренности, ей захотелось курить. Достав пистолет, она сняла его с предохранителя, пальнув в белый круг на потолке. — Это чтобы эта херь дым не учуяла. — Пояснила она, чиркая зажигалкой. — Умно, умно. Тебе бы поменьше курить. — Пятый чуть поморщился, невольно вдыхая едкий дым. — А тебе бы поменьше указывать. Мне уже пятьдесят восемь, сама разберусь, что делать. — Как скажешь. Хмыкнув, парень отпил ещё, чувствуя как пьянеет. Это был этакий парадокс: от довольно-таки качественного алкоголя он сохранял трезвость ещё долго, а от пойла, где намешали непонятно что, пьянел в течение десяти минут. С Восьмой была та же история, и она залпом сделала несколько глотков, чувствуя, как едет голова. Боль её больше не тревожила, и она блаженно откинулась спиной к стене, делая затяжку, а после туша сигарету, что дотлела до фильтра. — Разгадка была в наших руках. И тут она просто Бах…— Запьяневший Пятый для наглядности сжал в кулак руку, и резко отпустил её. —…Взорвалась. — Слушай, жизнь это какая-то херовая штука. — Восьмая нетрезво улыбнулась, захихикав.

***

— О боже мой… они серьёзно? Они…— Диего и Лютер, забредивши в пустующий торговый центр, обнаружили Пятого и Восьмую. — Да. Пьяны в стельку. Они пьяно смеялись, не замечая членов семьи. Девушка, уже словно делала это миллион раз, потянулась к парню, чмокнув его в губы, и снова отпила из бутылки. На полу лежало несколько стекляшек, а где-то и осколки, словно кто-то из них по неосторожности сделал это. Пятый, развязно захихикав, обнял её одной рукой, рассказывая что-то про космос. — Ты представляешь… Успели уже сделать фотку черной быры… Ой, дыры! — Он внимательно вглядывался в лицо девушки, а затем придвинулся, снова коснувшись её губ своими. Ни капли не смущаясь, он продолжил. — Точнее, фотку не сделали, это лишь предположения, то есть мы не знаем как она выглядит в точности… Что только не придумали эти люди! — А правда…что на луне уже побывали? — Да-а-а… Или нет… Диего, смотря на охреневшее лицо Лютера, рассмеялся. — Ты берешь Восьмую, а я Пятого. — В шоке произнес номер Один. Через несколько минут братья шли по улице, таща двоих подростков на себе. — Домой идти небезопасно. Пятый резко закряхтел. Лютер отвёл его чуть в сторону. — Если тебя вырвет, то я тебя урою. — Знаете, что забавно? — Он икнул. — У меня переходный возраст. Опять. — Каждое слово давалось ему с трудом. Сверху маячила, двоясь фигура Лютера. — Вот что происходит когда любимый мир машет тебе ручкой. Бам, и нет его. А вы о чем, ребята? —Как же я тебя понимаю…— Где-то сбоку пьяно протянула Восьмая, предварительно икнув. — Мне интересно, а месячные у меня пойдут? — Если вы помните, вчера к нам в дом забрались по ваши души. — Хейзел и Ча-Ча! — Крикнула Восемь. — Два ублюдка, возомнившие себя хер пойми кем. Фу, бля! — Ненавижу кодовые имена. Кто они такие? — Типа «лучшие из лучших». — Фыркнула она. — После нас, конечно же. — Лучшие в чем? — Знаете…- Проигнорировал Пятый Диего. — А ведь Долорес была против того чтобы я пил. Она, бывшая моя, говорила что я становлюсь угрюмым. В противовес этому, Пятый улыбнулся. — Сосредоточьтесь, оба! Мы больше не хотим, чтобы это повторилось. Мы с Диего хотим защитить тебя! — Лютер опасливо оглядел подростка, продолжая тащить его. — Защитить? — Восьмая посмотрела в лицо Диего, криво ухмыляясь. — А зачем нам ваша защита? — Вы хоть представляете, скольких мы убили? — Одновременно проговорили они, словно перед этим сговорились, и глупо захихикали. Пятый потянулся к Восьмой, и они сцепили пальцы, держась за руки. По спине мужчин прошёл холодок. — Да мы сами все четыре всадника, нахер! — Заявила Восемь. — Грядет апокалипсис! И на этой торжествующей ноте, оба отвернулись и блеванули за спины братьев. Члены семейства Харгривз остановились, и Диего еле сдерживал себя, чтобы не засмеяться от лица Лютера. — Это было эпично.