тесто

Пятый, рассматривая глаза Восьмой, старался запомнить каждую деталь, что раньше не замечал. Цвет её радужки был медово-карий, но на солнце, настолько он помнил, отдавал не желтым, а красным. Узор был неповторимым, как и у всех людей, но у неё он ощущался особеннее, словно был отпечатком её личности. Девушка терпеливо стояла, стараясь не моргать. — Это конечно круто, — Всё же не сдержалась она. — Но можно я лягу, голова болит. Пятый, будто по привычке отпрянув, освободил ей место рядом с собой, и она опустилась на левый бок к нему лицом. Напряжённо о чем-то размышляя, она через пять минут выдала: — Слушай… Как насчёт того, чтобы поговорить с одной белобрысой стервой? — Думаешь? — С сомнением произнес парень, не горя желанием встречаться с Куратором. — Можно попробовать с ней договориться. Точнее, угрожать. Не знаю, надо всё продумать. — Девушка прикрыла глаза, продолжив говорить.— Может, украдем чемодан у Хейзела и Ча-Чи? Чтобы их шантажировать. — Возможно, но они везде его с собой таскают. Ты же сама знаешь, если ты потеряешь чемодан, то Куратор тебе сначала одно колено прострелит, потом второе. — Они дохляки, а мы снова молодые, а значит и быстрые. Но ты прав, это действительно сложно. — Вообще-то это дельная мысль. — Неожиданно согласился с ней Пятый. — И возможно это наш единственный способ чтобы избежать Куратора. Может, так будет меньше потерь. Вздохнув, она решила что лучше закрыть эту тему. Сейчас она вообще не хотела думать о плохом. Пятый слегка наклонил голову, смотря на неё. Восьмая подняла на него взгляд и решилась произнести: — Меня немного волнует то, что происходит между нами. — Меня тоже. — Признался брюнет. — То что происходит для меня непривычно. Мешает даже, но при этом я не хочу отказываться от…этого. — «Это» нам никак не мешает. — Возразила она. — Хотя я сама не понимаю, что творю. Наши особенные взаимодействия всё равно никак не влияют на нашу умственную деятельность. Мы как стоим, на месте, так и не двигаемся, к сожалению. — Возможно. Воцарилась тишина. Каждый думал о своем, и разговор зашёл в тупик. Что делать дальше с их отношениями, понятия никто из них не имел. — Пятый? — Что? — Я не знаю, что с моей способностью. — Решив обсудить более насущную тему, она продолжила. — Уже сорок два года меня это пугает. Я всё время обещаю себе, что подумаю об этом позже, но либо не успеваю, либо туплю. — Я думаю, твоя способность это не то, что мы думали. — Выдвинул свою теорию брюнет. — Мне кажется что старик что-то скрывал. — Наверное. Ладно, мне надо переодеться. Криво ей улыбнувшись, он отпустил её. Медленно выйдя из помещения, она всеми силами старалась добраться до своей комнаты. В глазах рябило от слабости, и пару раз она останавливалась, быстро-быстро дыша, потому что накатывала тошнота. В комнате потерянного брата мелькнул силуэт. — Клаус? — Неверяще выдохнув, Восьмая собрала всю волю в кулак, и двинулась в сторону комнаты. Его спины было достаточно, чтобы понять, что это действительно он. Не мираж. — Вернулся…—Восьмая, споткнувшись, налетела на брата, и тот словно очнулся от сна. — Сестрица! — Радостно крикнул он, обнимая её. В глазах застыли слёзы. «Что-то не так…» — Я так скучал… — Я тебя…—Она судорожно вздохнула, не веря своему счастью. — Я тебя искала. И Пятый тоже! Мы всё что можно объездили… Мужчина грустно улыбался. От его выражения лица стало не по себе. Клаус не должен был смотреть вот так. Он будто бы стал старше, и Восьмая винила в этом исключительно себя. — Ну что? — Он снова улыбнулся, как ни в чем не бывало, натягивая маску клоуна. — Когда уже я буду вас сводить с Пятым? Я хочу увидеть ваш первый поцелуй! Восьмая хотела что-то сказать, но запнулась, закрывая рот. — О Господи, только не говори что вы уже…— Он поднял руку ко рту, театрально вздыхая. — Ты серьёзно об этом думаешь сейчас? Ты только вернулся! — О да, сестрёнка. Мне нужно тебе кое-что рассказать. — Четвертый, усадив её на свою кровать, заметил состояние Восьмой. — А что с тобой? — Долгая история. Что ты хотел рассказать? — Мне…— Улыбка пропала с его лица. Восьмая внимательно наблюдала за изменениями. Чувство, что что-то не так, становилось всё сильнее. — Ну, вообщем, мне настроиться чуть нужно. Может, хочешь выпить? Хотя тебе сейчас лучше не стоит… — О, ещё не умер. — Сказал Пятый за их спинами. Клаус вздрогнул, резко оборачиваясь. Девушка заметила, что он сейчас был абсолютно трезв, что было странно. — Новая наколка? — Пятый осмотрел татуировку брата, которой точно не было два дня назад. — Веселая ночка была? Клаус, мне знакомы симптомы. Я всё знаю. Восьмая не совсем его поняла, но чувствовала, что разгадка состояния Четвертого где-то рядом. И Пятый, вероятно, уже понял. — Чего? — Восьмая, можешь выйти? Мужчинам надо поговорить. Она фыркнула. — У меня яйца пожелезнее будут, чем у вас двоих вместе взятых. Объясни, что именно происходит. — Ладно. Все равно скоро поймёшь. Клаус, — Он обернулся к мужчине. — Голова болит? Так, будто тебе мешок ваты через нос до самого мозга провели, верно? И ноги подгибаются. — Нет, только не говори мне что…- Растерянно поморгала она. «Не может быть…» — Именно. Поэтому, куда ты его дел? — Кого? — Нервно издал смешок Клаус. — Не придуривайся. — Слушай, если тебе нужен героин то… — Да нет же, идиот! — Крикнул Пятый, теряя самообладание. Восьмая его понимала. — Ты прекрасно знаешь, о чем я! Где чёртов чемодан? — Я его уничтожил. — С дрожью произнес мужчина. — Клаус, ты его что?! — Крикнула Восемь, после морщась от пульсации в голове. Надежда окончательно умерла, но и впрямь винить в этом брата она не могла. — Идиот! Это был наш последний шанс всех спасти! — Кричал Пятый, полностью выйдя из себя. — Я не знал! — Да какая разница! — Брюнет окончательно вышел из себя. — Успокойся, — Вклинилась девушка. — Он правда не знал. Придется прибегнуть к плану Б. — Ты совсем уже?! Да он просто взял и уничтожил наш последний шанс всё спасти! Ты хоть это понимаешь?! Недоуменно нахмурившись, Восемь ответила: — Ты охренел? Успокойся, повторяю, истерикой делу не поможешь. Я знаю что ты злишься, но Клаус действительно не виновен. — Не виновен, блять?! — Разошелся Пятый, тыкая указательным пальцем на брата. — Если бы у него хватило мозгов, он бы не сломал чемодан. Если видишь инородное тело, тем более пользуешься им, ты тоже его уничтожаешь, не разобравшись?! Я очень надеялся, что ты умнее, Восемь. — Господи, дожил. Два пенсионера ругаются, хотя уже сосались, я то всё знаю! — Скрыв свое отвратное состояние, привычно улыбнулся Клаус, влезая в их спор. Восьмая чуть не задохнулась от возмущения. Пятый, что был её напарником в их общем деле, только что буквально назвал её тупой, обвинил ни в чем не повинного брата, и кричал на них. Может это и вправду на эмоциях, но это было неправильно. Ему не шестнадцать ментально, чтобы так опрометчиво поступать. — Заткнись нахер, Клаус! — Крикнул Пятый. — Знаете, пошли вы! Я за кофе. Восьмая, хотев что-то ему ответить, не успела. Она резко поднялась, что было ошибкой, и почувствовала, как в глазах темнеет. Хватая воздух рукой, она понимала, как быстро от неё ускользает сознание, а после упала на пол, отключившись. — Твою мать!

***

Очнулась она в той же палате на цокольном этаже, где они с Пятым сидели до этого. Голова уже не так болела. Возле неё спал Пятый, сквозь сон держа за руку. Восемь аккуратно повернула голову. Сбоку от неё лежала детектив Юдора, так и не пришедшая в сознание. От малейшего шороха проснулся Пятый. — Ты в норме? — Ага, в самом лучшем своем состоянии из всех существующих. — Язвительно ответила ему Восемь, и не выдержав, отвернулась. — Понятно. Принести что-нибудь? — Сухо спросил он. — Пошёл ты в пизду. — Значит, ухожу. Восьмая ожидала, что он сейчас вернётся, что он просто пошутил, но нет. Пятый исчез в в голубой вспышке. В сердце девушки поселилась обида. — Ненавижу тебя. — Прошептала она в воздух, тяжело вздохнув. — Правда? Она вздрогнула и заматерилась. Пятый самодовольно появился прямо перед ней, держа пончик и кофе. — Почему ты не ушёл? — Дурочка ты, однако. Он протянул ей пончик. — Держи. Тебе поесть надо. Она нахмурилась, скептично оглядывая сладость. — И какой яд ты туда добавил? — Вспомнив, как те же слова сказал ей Пятый когда-то давно, когда она приготовила ему сэндвич на их кухне, она ухмыльнулась. — Реально дурочка. Он всучил ей в руки пончик, ставя бумажный стакан с кофе на ближайшую тумбочку. — Пошёл ты, а. И так паршиво. — Прости. Второй раз, когда он искренне извинился. Восьмая опешила. — Что, правда? — Да. Я не оправдываю себя тем, что в этом теле я более эмоционален и вспыльчив. Мне жаль, что я сорвался на тебя. Ну, и на Клауса. Хотя нет, то что я наорал на него, мне не жаль. — Честно произнес парень. Извинения всегда давались ему с трудом. — Ладно, забыли. — Закатила глаза она, принимая сидячее положение. Откусив кусочек от пончика, она запила его кофе. По вкусу определив, что это был капучино, она довольно улыбнулась. — Как себя чувствуешь? — Спросил Пятый, присаживаясь рядом с ней. — О, блестяще. — Не язви. Я серьезно. — Ну херово. Но это ничего, переживу. К ним постучали, а после в дверях появился Клаус. Пятый напрягся. — Что ты хотел? — Поговорить с любимой сестрёнкой. — Мужчина слегка покачался из стороны в сторону. — Наедине, желательно. Пятый, с сомнением посмотрев на Восьмую, спросил взглядом. — Можешь идти, я не хрустальная. — Услышав ответ, парень вышел. Несколько минут родственники просто разговаривали на обыкновенные темы, по типу «ой, какая погода сегодня замечательная, ты представляешь?» Девушка не торопила брата, понимая, что он пережил что-то страшное. Восьмая удивлялась тому, что он был серьёзен. Клаус смеялся лишь по поводу. Он говорил о Бене, о самочувствии Восьмой. Наконец они затронули главную тему. — Меня не было почти год. — Нихера себе. — Она опешила, чуть не подавившись кофе. Клаус протянул ей сигарету, спрашивая взглядом. Благодарно приняв её, она с удовольствием закурила, чиркнув зажигалкой, напрочь игнорируя что они в помещении вместе с Юдорой, что лежала без сознания. — Я был во Вьетнаме. Там же похоронил человека, которого любил больше, чем себя. Глаза у него снова заслезились. Он впервые видел, как умер его любимый человек. Дэйва он любил. По-настоящему любил, не из-за того что он даёт ему деньги или отменно готовит, а просто так. — Мне очень жаль, Клаус. — Знаешь, это очень плохо. Для меня он умер семь часов назад. Это так мало… Он был очень молодой. Он заслуживал… Дальше он заплакал, не в силах говорить дальше. — Клаус…—Она утешала его как могла, запихивая свою нетактильность куда подальше, и обнимала его. Он рыдал ей в плечо, не в силах остановиться. Дейв был для него…всем? Скорее всего, это самое подходящее слово. За всю жизнь ещё никто не мог зацепить его так, как он. Эта любовь была чистой, здоровой, не причиняющей боли. Это был не просто «хороший опыт», это было частью Клауса. Сегодня он её лишился. Это было несправедливо. И очень, очень сильно больно. Так больно не было ему ещё никогда, и он рыдал, стараясь выплеснуть все эмоции. Он знал, что больше не станет прежним, пережив самый удивительный год в его жизни. Эта потеря навсегда оставит в нём огромный след, и большую дыру в сердце, и он уже чувствовал запах наркотиков, что могли спасти его. Он был год чист. Никакого искусственного кайфа, никаких «отходо́в» после. Его наркотиком был Дэйв, но он никогда не причинял ему боли. Он всегда был аккуратен и нежен, проходил все испытания вместе с мужчиной, всегда был рядом. Его больше нет. — Клаус, ты должен помнить, что он всегда с тобой. — Восьмая коснулась холодными руками его груди. — Вот здесь где-то. Как и у меня…- Она убрала руку, приставив её к своему сердцу. — Вот тут Лео, и Мари, и ещё кучу людей которых я потеряла. Они всегда будут с тобой. Я знаю это.