тесто

Как можно охарактеризовать это, когда теряешь свою настоящую любовь? Невыносимо. Клаусу и было невыносимо, до скрежета зубов и разбитых кулаков. Не-вы-но-си-мо. Он ушел спустя несколько минут разговора с сестрой. Пришла Элисон, спросила о её самочувствии и кто эта женщина, которая лежит с ней. Пого заходил раза два, а Пятый не приходил больше, но ей и так не хотелось его нагружать. Было немного неприятно то, что к ней ни разу не заглянула Ваня. В детстве у них была сестринская связь. Обе «бракованные», обе «не такие». Особенно в раннем возрасте, они всегда старались держаться ближе друг к другу. С появлением Клауса в их дружбе, Восьмая стала неосознанно быть ближе к нему, чем к сестре, но не забывала её. Время идёт. Для Восьмой прошло сорок два года, а для Вани семнадцать. Они уже обе не те странные девочки, которые собирались в комнате, играя песни. Они так и не поговорили, не спросили как чувствуют себя. — Ты долго в одну стену пялиться будешь? Восьмая повернула голову. На входе стоял Пятый, уже переодетый обратно в форму Академии. Девушка нахмурилась, не понимая, почему он снова носит это дерьмо, когда у него есть выбор побольше. — Как ты? — Нормально. — Она слегка поморщилась, почувствовав пульсацию в голове. — Кофе принести? — Нет, я сама хочу сделать. Восемь встала с кровати под сопровождение Пятого. Он взял её за руку, ведя за собой на кухню. — Я и сама могу. — Прошипела кареглазая, но ладонь не убрала. — Конечно. — Насмешливо произнес он, остановившись возле кувшина с водой. Удостоверившись, что девушка справится дальше самостоятельно, он исчез в голубой вспышке. Восемь, сварив свой любимый кофе, залпом его выпила. После поднялась к себе, чтобы хоть чуть привести себя в порядок. Надев что-то вроде спортивного костюма, она расчесала волосы. Вообще, ей было плевать на это, просто не хотелось пугать прохожих своим внешним видом. Умывшись, она посмотрела в зеркало. На неё смотрела девушка с пустыми глазами. Чтобы она не делала, что бы не испытывала, они всегда оставались такими. Каштановые волосы лежали ровно, но тоже словно потускнели, ориентируясь на состояние хозяйки. Тихо фыркнув, она снова пошла в палату. Посмотрев на Юдору, она поняла что женщина прекрасно справляется с регенерацией. «Отлежится в кровати пару дней, и будет в порядке.» Она снова вышла в коридор. Диего прошел мимо неё, даже не взглянув. После же, со скоростью света за ним побежал Клаус, крича: — Пока, мелкие! — С такими провокационными словами покинул дом. Пятый появился сзади стоящей девушки. — Это он нас мелкими назвал? Этот ребенок? — Сама в шоке. — Она улыбнулась, даже не обернувшись. Девушка правда хотела, чтобы номер Четыре вернулся в более менее нормальное состояние. Может быть, хотя бы Диего поможет ему. — Ух ты, переоделась. — Хмыкнул он, обходя её. — Ага. По-моему нужно думать, что делать дальше. — Она потрясла рукой, стараясь смахнуть тремор. В последнее время её ладони часто посещало это явление, что раздражало. — Есть одна идея, но для этого нужна часть нашей семейки. Думающая и знающая. — У нас такие есть что-ли? — Лютер и Клаус. Восьмая глупо поморгала, пытаясь понять, он шутит или нет. — Объяснишь? — Клаус абстрактен. Он умудряется выйти из любой жопы, — Пятый пошел в свою комнату, по пути уводя за собой девушку. — А Лютер… Он нужен для одного дела. Как никак, у него всё же есть качества, что мне нужны. Восьмая не совсем верила в их странный план, но она верила Пятому. Парень, рассказав примерный набросок их дальнейших действий, вырвал кусок бумаги из тетради, накалякав:

Портфель у нас. Мы хотим предложить вам сделку.

— Думаешь, они поведутся? — Они в отчаянии, не забывай. Надо дописать место встречи. — Пятый, немного подумав, выбрал трассу за городом, чтобы лишние глаза не увидели их. — Я сам отнесу в нужное место, до них дойдет послание. Скоро вернусь. Он ушел, оставляя девушку на своей кровати. Она лежала и думала, что стоит использовать способность Пятого к математике. За годы своей жизни, хоть Восемь и могла рассчитать какое-нибудь уравнение, она поняла что является больше гуманитарием. Любые науки, что не было связаны с техническими, давались ей за считанные секунды. Над другими же приходилось больше думать, и нередко случались ошибки. Через полчаса Пятый вернулся, и больше чем час они провели, работая над уравнением. Парень, изрисовывая все стены мелом, наблюдал за кареглазой, что чертила схему. — Господи, да кто людям такие имена придумывает… Мильтон, блять. — Устало проговорила она. Спустя время двое прибились друг к другу ближе. — Кажется, мы нащупали… — Не менее измученно сказал парень, стирая ненужные символы. — Это даёт надежду. — Надежда страшная штука. — Что вы тут делаете? — Лютер появился неожиданно, смотря на них в своем пальто. Восьмая и Пятый, одновременно приподнявшись, переглянулись. — Что это? — Карта вероятности. — Спустя пару секунд раздумий ответила девушка. — Чего? — Глупо переспросил Лютер, хлопая своими глазами с огромными реснищами. Восьмая закатила глаза и подняла голову, смотря на Пятого. — Он точно нам нужен? — Объясните! — Номер Один впечатленно оглядывал стены, исписанные Пятым, и тысячу листков с непонятной схемой от кареглазой. — Это список вероятности того, кто может быть причастен к апокалипсису. — Пятый поднял голову, ероша волосы, и посмотрел на Восьмую. — Мы сократили его до четырех людей. — Из-за них должен начаться апокалипсис? — Нет Лютер, смерть этих людей может его остановить. — Все равно не понял. — Что-то я не удивлена. — Время изменчиво. — Произнес Пятый. — Малейшая перемена событий может привести к совершенно иному исходу событий во временном континууме. Эффект бабочки. Поэтому мы просто должны найти тех, кто с наибольшей вероятностью повлияют на ход времени, и кем бы они не были, убить их. — Легко закончил он, будто говорит о погоде. — Они убийцы? Террористы? Мильтон Грин… Кто это? — Их большой брат подошёл ближе к схеме, разглядывая имя, написанное красной ручкой и подчёркнутое черной. — Садовник. — Пятый встал и достал ружьё. — Что? Вы не шутите? Откуда у тебя ружьё? — Начал паниковать Лютер. «Его комплекс извечно доброго героя удручает.» — Из отцовского кабинета. Видимо, он охотился с ним на носорогов. — Пятый перепроверил оружие. — Покладистое, и очень надёжное. Похоже на модель, с которой я работал. — Что вы собираетесь делать? Он ведь невинный человек! — Простая математика. Если убить этого человека, Лютер, выживут миллиарды людей, понимаешь? Он всё равно умрёт через четыре дня, ведь апокалипсис никого не щадит. — Пятый, мы так не делаем! — Так вы ничего и не делаете. — С презрением сказал парень. — Делаю только я и Восьмая. — Я не дам тебе убить невинного человека, даже если от этого ты спасёшь миллиард других жизней. — Ты дебил? — Девушка осмотрела его сверху-вниз. Подойдя к окну, она открыла его, следом вытаскивая из кармана пачку сигарет. Закурив, она повернулась к братьям. — Лютер, мы не делаем ничего плохого. Ну, как посмотреть конечно, убийство это не цветочки маме собирать, но если мы не убьём этих четырёх несчастных, умрёт вся планета. То, что они как-либо причастны к апокалипсису составляет более семидесяти процентов, мы не можем так рисковать. — Она остановилась, вновь глубоко затягиваясь. — Это неправильно. — У тебя только тело обезьяны? Точно? Мозги кажется тоже. Наплевав на открытое сзади окно, она прошла вперёд с сигаретой во рту, и Пятый, хмыкнув, опередил её. — Не пытайся нас остановить, брат. Внезапно Лютер поднял её за плечи, пронося к открытому окну. Толкнув, он лишь еле-еле удерживал её одной рукой за шею. Она, оперевшись ногами о подоконник, мгновенно оттолкнулась, цепляясь руками за выступ сверху. Краем глаза она увидела Пятого, что держал Лютера на мушке. Высвободившись из хватки Лютера, она дала ботинком ему в челюсть. Адреналин пустился по венам. Не выпуская сигарету, она подтянулась и пробежала по дощечкам, а после подпрыгнула, сиганув в ближайшее открытое окно. Снизу были слышны оры и крики. Пробежав по лестнице вниз, она вернулась в комнату Пятого. Лютер наставил ружье на парня, а у того руки светились голубым. Брюнет был настолько зол, что его ауру можно было почуять за километр. — Какого хрена, Лютер? — Девушка взяла сигарету в руку. — Я же сказал, что не позволю! — Взревел он, вновь бросаясь на неё. Пятый, переместившись, закрыл её собой, и Лютер схватил его за голову. — Не смей, блядь. — Она выставила руку вперёд, концентрируясь. На мгновение ей показалось, что весь мир остановился. Существовала только она. Она чувствовала каждую деталь, и девушка заметила, что при прошлых использований способности такого не наблюдалось. Визуально представив органы мужчины, она облепливала их тестом, пока они не начали опасно сжиматься. Раздался крик мужчины. Она, придя в себя, вновь представила как убирает свое творение из его внутренностей, но оставляет непонятную массу в кишечнике. Лютер, еле как поднявшись, убежал в сторону туалета, на пути падая. — Что ты сделала? — Пятый подлетел к ней, бегло осматривая на наличие травм. — Способность использовала. — Она, сделав последнюю затяжку, кинула окурок в окно. Пройдя мимо парня, она продолжила. — Теперь он не помешает. На унитазе будет сидеть ближайшие два дня. — Гений. — Облегчённо выдохнул он, чуть не рассмеявшись. — Мы справимся со всем, Пятый.

***

— Ты точно в норме? Диего сидел за рулём своей машины. Клаус был непривычно молчалив. Он не проронил ни слова за двадцать минут что они ехали. Под глазами мужчины залегли нездоровые синяки, и он трясущимися руками сжимал горло бутылки водки. В порядке ли он? Абсолютно. Правда хочет лечь под ближайший трамвай, но это так, мелочи. Апатия настигла его с головой. Ему было холодно, он весь дрожал, а в голове непрерывно звучали выстрелы и собственные крики. — Клаус, ты был такой тихий в последний раз только тогда, когда бегал в туфлях Грейс по всему дому. Потом ты споткнулся и разбил челюсть о лестницу. Сколько ты с проводкой ходил? — Восемь недель, беспроигрышный вариант. — Его голос был хриплым и тихим. — Восемь прекрасных недель… — Диего волновался за брата. Сильно. Не хотелось показывать. — Всё в порядке Диего, — Он выглянул в окно машины. — Останови вот тут. Спасибо. Номер Два, оглядев здание клуба ветеранов, озадаченно нахмурился. Его брат всегда был, мягко говоря, с приветом, но что-то однозначно было не так. — Точно ничего не случилось? — Прокричал он ему в след, но Клаус уже ушел. Удивлённо посидев не больше минуты, он вышел вслед за ним. Зайдя в теплое помещение, первое что бросилось в глаза Второму это ветераны. Старики играли в бильярд, смотрели футбол и общались. Второе, что бросилось в глаза это Клаус. Сердце похолодело. Четвертый выглядел так, будто умер. Словно призрак. Он скорбел и плакал над чей-то фотографией на стенде. Диего подошёл к нему, и брат развернулся, и недовольно промычал. — Да что? — Что с тобой, мать твою? — Эй, — Позади них раздался взрослый мужской голос. — Это клуб только для ветеранов. «Сука, я тебе сейчас покажу, кто здесь настоящий ветеран.» — Неожиданно зло подумал Клаус, вспоминая свое же лицо на фотографии. Рядом с ним стояла любовь. Его любовь. Он ещё долго не сможет отделаться от звона в ушах.

***

— Какого хрена происходит? Что с тобой?! — Диего, прошипев в машине, обратился к брату, из-за которого они устроили драку. Клаус ничего не ответил, вытащив таблетку. — А ну, дай сюда! — Второй выхватил наркотик, после дав сильный подзатыльник. — Не смей бить меня! — Я говорил серьезно, Клаус. Я видел, как ты в том долбанном клубе прислонился к фото и начал рыдать, как ребёнок. Может поведаешь мне, что с тобой, или таких рассказов достойна только Восьмая?! — Закрой рот! — Хрипло крикнул Клаус. Диего сглотнул. — Я потерял человека, братец! Возможно единственного, которого я любил! И дурь ты мне запретить не можешь, ведь ты мне не мамочка! — Клаус, это просто смешно. Ты себя этим только угробишь. Запомни: моё тело — храм, а храм нужно оберегать, понял? — В моём храме очень много благовоний. — Прошипел мужчина, глотая таблетку и запрокидывая голову. — Ты идиот, Клаус. — Заводя машину, прошипел Диего. — Но мы обязательно поговорим об этом, понял? — Понял, папочка. — Не называй меня так… Погоди, кто это тут у нас… — Диего лишь краем глаза уловил движение. Внушительный мужчина открывал ключом дверь синей машины. — А вот и Ча-Ча. — Вообще-то, это Хейзел. — Поправил Клаус, начавший медленно, но верно погружаться в море, полное блаженства. Возможность захлебнуться в наркоте. — Серьёзно? Какое бабское прозвище. Стоп, а ты откуда знаешь? — Эти ребята меня пытали. Как давно это было…- Усмехнулся Клаус, будто дедушка рассказывал внуку о прогулке в далёкой молодости. — Они должны сдохнуть. — Согласен. Минут через двадцать они были на месте. Это был другой обшарпанный отель. Синяя машина остановилась. — Ты за что-то мстишь им? — поинтересовался Клаус. Диего остановился. — Эти уроды чуть не убили моего человека. Если бы не Восьмая… Клаус вскинул брови. — То есть, та дамочка что лежала рядом с Восьмой, была твоя пассия? — Да. У нее все же лучше сверхспособности, чем мы думали. Помнишь, она не могла даже тесто нормальное сделать? Так вот, она научилась делать что-то покруче, когда их с Пятым разбросало. Клаус засмеялся. — Я знал! — Знаешь, каждый из нас что-то потерял, да? — Диего задумался. — Ну смотри, Лютер — нашего ненавистного папочку, Я чуть не потерял Юдору, Элисон — её мужа, и как оказалось дочку, ты — любимого человека. Пятый с Восьмой — всех нас, а Ваня… А хер с ней, с этой Ваней, она потеряла мое доверие. — Не говори о ней так. — Сказал Клаус. Диего закатил глаза и пошел на разведку. Клаус нервничал, сидя в машине. Он наблюдал как мужчина залез под авто, а после вылез, убегая обратно. — Ты уверен что это сработает? — Взволнованно спросил Клаус. — Конечно. — Усмехнулся мужчина. — Они уже должны идти сюда. О…— Он заметив движение в окне. — Попались. — Знаешь, Диего, это звучит очень херово. —Сиди в машине. — О чём ты говоришь? Эти ребята меня пытали! — У меня план! Диего снова ушел. Клаус сразу появился рядом с ним. — Так вот, мужик, в чём заключается твой план? — Я же говорил сидеть в машине… — Ты много чего говорил.