тесто

«Да где, чёрт возьми, Элисон?» — Уже в тысячный раз подумала Восьмая, которая собрала всю возможную информацию, где могла бы быть сестра. Звонки не увенчались успехом, места, где предположительно, чаще всего бывала номер Три, тоже. Узнав про очередную студию, где по слухам работала Элисон, она уже приближалась к зданию, еле справляясь с раздражением. — Здравствуйте. — Сухо поздоровались она с толстоватым мужчиной, что был похож на свинью. — Не подскажете, Элисон Харгривз сейчас здесь? — А тебе зачем? — Грубо ответил он, брезгливо оглядывая её. Раздражение, казалось, достигло критической точки кипения, но она сдерживала себя, чтобы не натворить ошибок. — Она моя родственница, не могу дозвониться. — Натянуто улыбнувшись, она потрясла телефоном, что отобрала у случайного прохожего. — Думаешь, самая умная здесь? — Мужчина откинул голову назад, рассмеявшись с голос. — Очередная фанатка, думающая, что так сможет получить автограф вне очереди. — Она здесь, или нет? — Стараясь не терять самообладание, Восьмая сжала телефон в пальцах так сильно, что защитная пленка покрылась трещинками. — Нет, вали уже. Последняя надежда улетучилась, и Восьмая почувствовала невероятную досаду. Когда работаешь в комиссии, всё легко: ко всей информации доступ тебе положен ещё заранее, не нужно ничего и никого искать, просто делаешь свою работу. Здесь же, даже к такому обычному вопросу, на месте ли один человек или нет, все относились с пренебрежением. Это ужасно мешало поискам. Сжав челюсть, она посмотрела на телефон, что уже опасно мигал экраном, весь покрытый трещинами. Перевев взгляд на мужчину, что смотрел своими поросячьими глазками слишком выжидающе, она с размаху влепила тупой частью гаджета ему по лицу. Он застонал от боли, сразу прикладывая пухлые руки к себе, и упал от неожиданности. Не дожидаясь каких-либо слов, она покинула помещение, выкидывая испорченный телефон где-то между выходом и коридором.

***

— Вам куда, мисс? — Таксист с приятной внешностью услужливо открыл окна. Восьмая немного замялась, не зная что сказать. «Я хочу к Пятому.» — Мимолётно проскользнула предательская мысль. Да. К нему хотелось. Он действовал на её нервы необъяснимо успокаивающе, и хоть это и сбивало с толку, это было хорошо. Она давно уже не чувствовала такого. Одним своим видом он может привести её голову в норму. Но, как бы не хотелось сейчас к нему, она понимала, что это будет неправильно. Восьмая своими руками убила единственную надежду на то, что они когда-нибудь смогут быть кем-то вроде пары. Он не принадлежал ей, а она не принадлежала ему. Их поцелуи, касания — просто физическое удовлетворение. «Ты сама знаешь, что это не правда.» — Обречённо подумала девушка, садясь в авто. — «Это никогда не было удовлетворением физических потребностей.» — Везите в кафе. — Какое именно? — Мужчина обернулся, приподняв брови. — Любое. На ваш выбор. Спустя несколько минут она уже заходила в «кофе у Данко». В глаза сразу бросались жёлтые обои, и интерьер, который оставлял желать лучшего. Усевшись за розовый диванчик, кареглазая брезгливо осмотрела такого же цвета столик, проверяя насколько он чист. На нём была кухонная ткань, которая доходила до пола. — Извини… Восьмая повернула голову назад, оглядывая женщину с тонной косметики на лице. — Я хотела спросить, тебе нужна помощь? Девушка нахмурилась, вопросительно посмотрев на неё. Это было странно. Разве нормальные люди подходят к случайным прохожим, и пытаются лезть им в душу? — Какая помощь? — Ну… Тебя дома бьют? — Тревожно спросила она. Женщина придвинулась чуть ближе, в нос ударил через чур приторный парфюм. — Родители изверги, да? — Сочувственно покачала она головой. — Давай я позвоню в опеку… — Нет необходимости. Я могу позаботиться о себе сама. — Недоуменно сказала Восьмая, и отвернулась, мечтая чтобы женщина ушла. В бок ей начали что-то пихать, и она отпрянула, напугав женщину. — Ой! — Она отскочила. Снизу какое-то нечто стало издавать тявкающие звуки. Возле ног назойливой посетительницы кафе стояла миниатюрная собачка. — Не пугайся, милая. Держи денюжку. Шоколадку хоть купишь. Восьмая удивлённо подняла брови, глядя в след уходящей женщине, и на десять долларов в своей руке. «Всё так плохо?» Посидев немного в ступоре, девушка медленно поднялась, чтобы не беспокоить гудящую голову ещё больше. Зайдя в туалет, где неизбежно пахло чем-то тухлым, она посмотрела на себя в чистое зеркало. И вправду, выглядела она неряшливо: волосы растрепались, некоторые синяки на теле стали фиолетово-желтыми, а под глазами уже давно залегли черные тени. Губы были, как обычно, покусанные, слишком сильно выделяясь своим алым цветом. Всё это выглядело совсем нездорово, словно она чем-то болела. Продвинувшись чуть ближе, Восемь заглянула в свои глаза. Не задержавшись даже на две секунды, она опустила взгляд. Глаза. Как же она их ненавидела. Это глаза не человека, а убийцы. Эти глаза видели, как она пытала людей, убивала, а затем бездушно составляла отчёт, что задание выполнено. Эти глаза не помнили, что такое душа. Бездонные, несчастные, убитые. Пустые. Сглотнув, она с усилием воли заставила себя вернуть мысли в безопасное русло. Эти глаза видели не только плохое. Они видели Пятого, что сонно прижимался к ней. Видели его лицо, когда между ними оставались жалкие сантиметры. Видели, как он пьет кофе слишком быстро, чем следовало бы. Как он красив, когда решительно составляет новый, остроумный план. Как он гладил её руки, чтобы успокоить. Когда-нибудь она сможет помнить об этом в первую очередь. Когда-нибудь, правда говоря, она не была уверена когда, но она будет видеть только Пятого, что утыкается ей носом в шею, бормоча что-то. «Мне нужно привести себя в порядок.» — Мелькнула в её голове рациональная мысль. В туалет зашла девушка с белоснежным каре, держа в руках миниатюрную сумочку. Прикинув, сможет ли она украсть незаметно косметичку, Восемь кивнула себе. Когда блондинка, ничего не подозревая, юркнула в кабинку, девушка жалобно обратилась к ней. — Извините, у вас не найдется прокладка? Месячные совсем не вовремя пошли. Та девушка, даже не успев закрыть дверь, сразу же вновь открыла её, кидая взгляд на Восьмую. — Ох, как я понимаю. — С приятной улыбкой проговорила она. — Да, у меня ещё есть тампоны, нужно? Где-то были. — Да, пожалуйста, было бы здорово. Пока девушка копошилась в своей сумочке, Восьмая незаметно приблизилась к ней. — По-моему, это он был, вы не заметили. — Где? — Да вот же. — Кареглазая рукой коснулась синей обертки. Получив «о!» в ответ, она приняла предмет гигиены. — Спасибо. Её действия имели смысл. Теперь, зная точное содержание сумочки блондинки, она была уверена, что обязана украсть её. Тем более, глаз Восьмой заприметил что-то холодно-серебрянное, и это определенно были ножницы. Скрывшись в соседней кабинке, она опустилась на колени, смотря на пространство между полом и кабинкой. Там виднелись каблуки блондинки, и сумочка, что лежала прямо возле Восьмой. Подождав, пока ноги развернутся немного влево, что означало что та девушка повернулась, кареглазая быстрым движением забрала сумочку, и пулей вылетела из кабинки, а после из женской уборной. Повертев головой, она безошибочно нашла мужской туалет, и незаметно зашла туда, с облегчением понимая, что помещение пустовало. Брезгливо помыв маленькую расчёску под струёй воды, она расчесала запутанные волосы, а после нашла ножницы. Они были миниатюрные, но это абсолютно не смущало девушку, и она предварительно помыла и их тоже. Собравшись духом, Восьмая отрезала один локон до плеч. Затем второй. И третий. Время прошло словно незаметно, и теперь, стараясь ни о чем не думать, в зеркале она видела себя с новой прической. Не сказать, что что-то значительно поменялось. Вспомнились годы войны. Тогда у неё было каре практически всё время, и сейчас, глядя на себя, её мозг перенес её куда-то далеко. Тогда, особенно в первые годы, она не была… «монстром»? Она была лишь подростком, по ошибке отправленным туда, где она никогда не должна была быть. Тогда была Мари, был Лео, была их команда. А ещё были нескончаемые выстрелы, тревога и потери. Тёмные времена. «У меня всегда тёмные времена.»—Обреченно подумала она, прекращая разглядывать себя так, словно видела впервые. Заглянув в сумочку, она также увидела гигиеническую помаду. Подумав немного, она отломила стержень до основания, и другой, неиспользованной стороной нанесла себе на губы. Также в сумочке нашелся телефон, принадлежавший блондинке, тушь, крем для рук, и презервативы. Брезгливо сморщившись, она сложила всё на место, и застегнула бегунок. Выйдя из уборной, она старалась найти глазами ту девушку, кому принадлежала сумочка, но никого не нашла. Сев за свой прежний столик, Восьмая крутила в руках гигиеническую помаду, думая что делать дальше. — Что будете? — Официантка с привлекательным прищуром в глазах появилась слева от Восьмой. — Американо. — Девушка пробежалась глазами по меню. — И эклер. Официантка удалилась, кивнув, а Восьмая раздумывала над словом «эклер», понятия не имея, что это такое. Вероятно, какая-нибудь отвратительная сладость, но хотелось попробовать что-нибудь новенькое. Спустя несколько минут перед ней поставили чашку, от которой исходил пар, а рядом тарелку с так называемым эклером. Попробовав выпечку, Восьмая слегка задумалась, не понимая, нравится ей вкус или нет, а после начала пить напиток, жалея, что нельзя было закурить прямо здесь. «Я действительно рассуждаю на тем, как я оцениваю эту бесполезную сладость.» — Недовольно подумала девушка, отпивая ещё кофе. — «Я не знаю как остановить апокалипсис, не знаю, где Элисон, не знаю, что делать дальше, и я действительно…» Её размышления неожиданно прервал звук выстрела, а за ним последовали крики немногочисленных посетителей кафе. Она рефлекторно проверила пистолет в кармане, забыв, что оставила его дома. Сматерившись себе под нос, она юркнула пол стол, затихая. Выстрелы продолжались, а крики стихали, вероятно, потому что больше было некому кричать. Сердце забилось также быстро, с какой скоростью и билось стекло, когда по нему попадали пули. Натянув ткань со стола так сильно, чтобы она полностью закрывала девушку, Восьмая принялась ждать. Мозг работал с невероятной силой, а адреналин поднимался через чур быстро, но план, как выбраться живой и невредимой почему-то не собирался обращаться во что-то вменяемое. В один момент дробь выстрелов прекратилась. А затем раздался крик, в котором Восемь узнала официантку, что обслуживала её. Ещё один выстрел, и она больше не кричала. В помещение зашли несколько человек, судя по звуку их было не больше четырех. То, что это комиссия, не оставалось ни единого сомнения. Грузные шаги шли прямо по направлению к притаившейся Восьмой. Она сжала челюсть, перестав дышать. Шаги остановились примерно в метре от неё. — Адриан, — Раздался грубый голос мужчины. — Мы осмотрим туалеты, а ты сделай обход здесь. Загляни везде, окей? — Низкий голос удалялся. Восемь расширила глаза, понимая что сейчас её найдут. Приготовившись каждой клеточкой тела, она стала ждать. Шаги ходили то сюда, то туда, и несложно было догадаться что тот самый Адриан осматривает пространство под столами. Восьмая слышит, как звуки начинают становиться громче, что означает приближение объекта. Как только розовая ткань приподнимается, оттуда вылетает черный вихрь, сбивая парня с ног. Восьмая, не имея права на ошибку, давит коленом ему на шею, руками выбивая оружие из рук, и после наставляет его в лицо агента. Несмотря на спецназовский маскировочный костюм, она смогла рассмотреть зелёные глаза. Она чуть ослабила хватку, когда поняла, что парень буквально не может дышать. — Пожалуйста… — Его голос прозвучал сдавленно. — Я не хочу в этом участвовать. Отпусти. — У меня, по-твоему, айкью равен десяти? — Нет, я… — Он приподнял шею, стараясь захватить чуть больше воздуха. — Пожалуйста, я не хочу. — У тебя костюм со знаками комиссии. — Заметила Восемь, не спуская с него глаз. — Ты знаешь про комиссию? — Выразительные зелёные глаза расширились. Восьмая почувствовала как напрягается его пресс, поэтому приготовилась. Но он просто снял с себя шлем, открывая своё лицо. Будь он опытным агентом, он бы этого не сделал. Это тоже самое, что и подставить свою спину врагу. Девушка нахмурилась, всё ещё не убирая ружья от его головы. — Я там работала, сосунок. — И как долго ты работала в комиссии? — Спросил он, немного по-детски сморщив нос, так как лежал на пыльном полу. — Тринадцать лет. — В лёгком замешательстве сказала Восемь, но тщательно его скрыла. Что-то было с этим парнем не так. Он был слишком нормальным для того, кто работал бы на комиссию. — Чего? Но ты выглядишь на… Шестнадцать-восемнадцать? — Мне пятьдесят восемь. — Э-э… — Он похлопал глазами, явно не понимая. — Ты вообще читал, на кого вы будете нападать? — Ну… Нет? Я Адриан, кстати. — Я уже услышала. — А тебя как зовут? — Восемь. — С напряжением девушка следила за ним, ожидая следующих действий. Если вся его невинность — обман, то он должен раскрыть себя сейчас. — Нифига себе. — По-подростковому высказался парень, из-за чего ввел девушку в ещё большее замешательство. — Интересное имя, правда. — Как долго ты убиваешь людей? — В лоб спросила Восьмая, одновременно прислушиваясь, чтобы знать, когда его дружки решат вернуться. — Я не работаю киллером. — Адриан честно посмотрел в её глаза, завораживая. — Это мои родители работают. У комиссии большой кризис. Куратор отправляет на задания даже некоторых из простых работников, типа меня. — И кем же ты работаешь? — В отделе менеджеров проектов. Вообще, только второй месяц работы. Я не хотел, но родители… — Он нехотя признался. — Как именно звучит название вашего задания? — Я не знаю, сказали найти какую-то девушку. В остальное меня не посвятили. — Ясно. Тогда, ты сейчас должен доложить своим напарникам про меня? — Она с необычайным спокойствием встала, дав ему руку, и положив ружье подальше от них. Когда он поднялся, она надавила ему на запястье, считывая пульс. — Э-э… — Снова повторил он. Адриан был выше её где-то на десять-пятнадцать сантиметров, но он чувствовал, будто здесь он — маленькая девочка. — Повтори всё, что ты сказал мне до этого. — Меня зовут Адриан. — Пульс не изменился, оставаясь спокойным. — Я не хочу работать убийцей. Куратор отправляет обычных работников, даже если они не хотят. Восьмая убрала руку. Хотелось надеяться, что он действительно невинный мальчишка, а не манипулятор, который знает, как обмануть детектор лжи. На самом деле, это было просто: нужно всего лишь изменить восприятие вопроса, отвечая правдой лишь в какой-то степени. Но вряд ли Адриан умел так быстро ориентироваться, тем более, он не знал, что считывание пульса с запястья не работает. Если бы он был не тем, за кого пытался бы себя выдать, то воспользовался бы захватом Восьмой против неё, и попытался вырубить. Он этого не сделал, и это сбивало с толку. — Доложишь про меня? — Она подняла на него взгляд, сталкиваясь с зеленью. — Если никто не узнает, я могу этого не делать. — Чего? — Восьмая нахмурилась. Он правда был так прост? — Уходи отсюда, на выходе нет охраны. — В его глазах промелькнула мольба. — Я знаю, что они хотят убить тебя. И я не знаю почему, правда. — Я не доверяю тебе. — Прищурилась девушка. — Дай мне какой-нибудь пистолет, зная, что я могу тебя убить в любую секунду с ним. Адриан нахмурился, немного копируя Восьмую, после порыскал в карманах. Он протянул ей черное оружие, что блеснуло в свете ламп. — А ты знаешь, что это за модель? — Любопытно спросил он, словно не воспринял слова Восьмой о его возможном убийстве. — Пистолет Икс Эс две тысячи, Хорватия. — Девушка со странным удовольствием покрутила его в руках. — Калибр девять на девятнадцать. Вес с патронами составляет шестьсот пятьдесят. Достаточно? — Ого… — Его лицо вытянулось. — А для меня пистолеты делятся на чёрненькие и серебряные. — Поймав нечитаемый взгляд Восьмой, он стушевался. — Ладно. Мне стоит пойти к моим… Напарникам. Я скажу, что ничего не нашел. Она с подозрением посмотрела на него. Всё так просто? — И ты что, меня не сдашь? — Нет? — Он улыбнулся, наивно хлопнув глазами. — Мне не страшно за себя. Я не хочу, чтобы тебя убили. С этими словами он убежал, оставив только смотреть вслед. Пожав плечами, Восемь оглядела зал, похолодев. Все работники были мертвы, как и посетители. «И всё из-за меня» — Думала она, оглядывая труп официантки. Комиссия всегда так поступала. Для чего было убивать всех остальных, кому не посчастливилось находиться рядом с объектом, до сих пор оставалось загадкой. Взяв со стола кружку с недопитым кофе, она отхлебнула остывший напиток. Убегать? Есть ли смысл? Сколько ещё погибнет людей, просто потому что она поблизости? — Стоять! Она обернулась, не особо спеша. На глаза попался агент из комиссии, который направил ствол на неё. Она ещё раз сделала глоток своего напитка. Почему-то рациональная её часть решила покинуть её именно в этот момент. Убегать от опасности никогда не было в её стиле, но она всё равно часто делала это, когда знала, что у неё нет шансов. В этот раз, она не собиралась делать тоже самое. — Мы нашли здесь её! Джек! Уилл! Райнер! Адриан! Но к ним добавились только трое, все, кроме нового знакомого Восьмой. Она смотрела на людей в черных костюмах, и её лицо выражало абсолютно ничего. — А где Адриан, мелкий такой ещё? — Недоуменно спросил самый высокий. Не услышав ничего в ответ, он пожал плечами. — Надо будет об нём доложить. Ты, — Он вновь обернулся к Восьмой. — Идёшь с нами. — Не-а. — Улыбнулась она. «Не ударься в безумие, прошу тебя, не теряй себя» Мужской смех разнёсся по помещению. — Мы будто бы её спрашивали. — Посмеиваясь, сказал человек слева. Пуля, пролетевшая в нескольких миллиметров от его уха, заставила всех замолчать. — А так мы не договаривались! К ней подбежали, казалось, со всех сторон. Мужчины явно было профессионалами, умно разделившись. Они сбросили с себя оружие, и она сделала тоже самое, принимая правила игры. Первые удары она отбила, но от следующих было трудно увернуться. Удар в челюсть, но в ответ Восьмая ударяет локтем в живот, одновременно с ногой, которая летит в колено. Их было слишком много, а она одна. Бах! И она чувствует, как нос начинает невыносимо болеть, когда туда ударил крепкий мужской кулак. Она в долгу не остаётся, умудряясь коленом сломать нос в ответ. Со всех сторон ей доносили боль, но она крутилась туда-сюда, стараясь отбиваться и наносить ответные удары. В помещении была самая настоящая какофония звуков, но Восьмая ничего не слышала, существуя в данный момент лишь на своих рефлексах. Самый высокий, имя которого она не знала, был опаснее их. Он не щадит её, со всей силы бьёт, так ещё и усмехается, когда она особенно болезненно шипит. Её боль доставляет ему удовольствие. Кто-то ударил по затылку — у Восьмой нет сил, чтобы посмотреть кто — и она чувствует, что сознание начинает ехать в прекрасное, или не очень, далеко. Это явно был не кулак, а какой-то тупой предмет, потому что болит слишком сильно. Она упускает момент, когда высокий мужчина хватает с одного из столиков нож, и наносит ей удар наотмашь, полоснув острым по диагонали. Кровь мгновенно льётся, как дождь льётся ветреной осенью. У Восьмой ощущение, что что-то явно идёт не так, и оно не движется в её пользу. У неё нет времени на то, чтобы сосредоточиться, и возвать к своей силе. Новый удары прилетают, и за мгновение становятся старыми, когда ей наносят новые. Нож в руках одного из мужчин уже живёт своей жизнью, оставляя на ней порезы на всех областях, где только может дотянуться. Она проигрывает. — Эй! — Окликнул их чей-то голос. Она быстро юркнула чуть поодаль них, воспользовавшись заминкой. Восемь расширила глаза, видя Адриана. — Восьмая, держи! Он кинул огромный молоток, который сам с трудом удерживал. Возле ног девушки с громким звуком приземлился инструмент, который был с её руку в длину, железный и тяжёлый. «Где ты вообще его взял?» Немного разбежавшись, чтобы достать молот быстрее, чем наемники, она подхватила его, и задержалась в положении стоя. Сейчас произойдет что-то непоправимое, и она это чувствует. Она понимает, что адреналин, о котором она уже и забыла, вновь начинает заполнять её тело. В следующую секунду она понеслась на мужчину, держа молот сверху. Он старался защитить себя руками, но когда Восемь ударила его своим новым оружием, его голова будто взорвалась. От черепа у него осталось только слово, а сам высокий мужчина замертво упал. Она больше не чувствовала боли. Кровь, уже не её, брызнула ей на лицо, руки, пронзила воздух своим металлическим запахом. Восьмая испытала облегчение. — Закрой глаза. — Бросила она Адриану, и он и вправду их закрыл, потому что этот тон, которым говорила Восьмая, был неживым. Это было чем-то мёртвым, животным, и навевало такой страх, что раскрошившийся на мелкие кусочки череп его напарника был ещё не так ужасен. Восьмая, подняв взгляд на второго мужчину, кажется Уилла, посмотрела ему прямо в глаза. Он прошептал что-то в ужасе, но ей было плевать. С размаху в его левый бок приземлился молот. Раздался хруст костей, и Восьмая чувствовала кожей, что его позвоночник вылетел. Кровь вновь брызнула, но уже не на неё, а на последнего напарника, что уже давно поседел в самом прямом смысле, и не мог сдвинуться с места. Уилл упал, но Восьмой не понравилось его прерывистое дыхание, смешанное с рыданиями. Тяжёлый инструмент приземлился на голову лежачего мужчины, и его череп повторил судьбу предыдущего. С хлопающим звуком молот вышел из кровавой каши, даже отдаленно не напоминавшей мозг. Больше нет. — Отпусти его. — В глазах молодой женщины виднелись слёзы. Она была привязана к стулу не просто веревками, так ещё и цепями, и наручниками, сдерживающими силу. Она была беспомощна. — Восьмая, милая, разве тебе не говорили, что наставлять пистолет на человека, который дал тебе второй шанс — нехорошо? — Куратор расхаживала рядом с ней, упиваясь этими слезами. Её улыбка, которую она хотела выдать за сочувствственную, вышла надменной. — Он сын моего друга, блядь! — Сорвалась на крик Восьмая. — Я не могу убить любого человека, просто потому, что так нужно каким-то идиотам из верхушки! Ты понятия не имеешь, каково это! — По-моему, я ошибалась в тебе, Восемь. — Куратор разочарованно покачала головой, подходя к ней. — В тебе ещё остались чувства, не убитые войной. Какая жалость. Издав что-то, похожее на рычание, Восьмая опустила голову, насколько это позволяла массивная цепь на её шее. В ту же секунду, тяжёлая мужская рука больно подняла её за волосы обратно. — Посмотри на него. — Белокурая женщина заулыбалась, отходя в сторону, открыв обзор. — Его сердце почти не бьётся. Он пробудет в муках ещё несколько часов, а после умрёт. Этого можно бы было избежать, если бы ты просто пустила пулю в его маленькую, глупенькую голову. У противоположной стены лежал четырнадцатилетний мальчик. Когда Восьмая посмотрела на него снова, слёзы непроизвольно потекли по щекам, и она не могла это контролировать. Его тело покрывали многочисленные порезы, словно какой-то большой ребенок игрался с куклой. Гематомы виднелись абсолютно везде, они перекрывали друг друга, а где-то были следы от кнута. Но самое худшее было не это. Его некогда милое лицо было разделено надвое скальпелем: так Куратор хотела ей донести, что одна часть — Восьмая в прошлом, у которой ещё были друзья, команда и прочая «ненужная составляющая» её жизни. А вторая часть — она сейчас, у которой не должно быть никаких эмоций. Никакой связи ни с кем. Никаких чувств. Плоть на его боку была также вырезана, кожа снята на одном участке в форме сердца. Это, как объяснила Куратор, было то, что Восемь должна вырезать у себя. Она должна была избавиться от своего сердца и стать полностью бесчувственной машиной. Единственная её страсть должна быть в убийствах. — Надеюсь, ты усвоила урок, дорогая. С приторными словами Куратор покинула помещение, закрыв её на сутки. За эти сутки Восьмая несколько раз сошла с ума. Она чувствовала запах гниющей плоти, чувствовала, что это всё её вина. Был бы её старый друг жив, она бы никогда не смогла посмотреть на него. Она бы не смогла даже извиниться, потому что тысячи извинений были бы пустым звуком. — Прошу тебя, нет… — Мужчина, единственный кто остался из них троих, кто нападал на Восьмую, обильно дрожал. Его глаза были наполнены настоящим животным ужасом. — П-прошу, это были мои дру… Договорить ему было не суждено. Восьмая, не слыша ничего вокруг, вбила молот в его правое колено, с извращённым интересом наблюдая, как он падает, и непрерывно воет от боли. Подняв инструмент, она разносит в щепки его руку, прижатую к полу. От неё остается лишь красная жидкость. Он больше не рыдает. Кажется, он уже умер от болевого шока. Но Восьмой плевать. Она, словно палач, вновь возносит молот над своей головой, и с леденящим душу звуком опускает его на него. Всё. Звон в ушах стоял такой, что если бы рядом упал метеорит, она бы не заметила. Мгновенно накатившее на неё раскаяние и разочарование в себе сбивало с ног, и она в буквальном смысле осела, вновь чувствуя боль во всём теле. Кровь её жертв перемешивались с её собственной, и будь у неё ещё хоть немного сил, она бы крупно вздрогнула. Она в крови. По локоть. И речь не о том, что сейчас так и есть, а о том, что она снова позволила себе потерять контроль. Что бы на это сказал Пятый? Наверное, он бы отшатнулся, и сказал больше никогда не приближаться к его семье. Его. Не её. В этой семье никто не был монстром. Не таким, как она. — Я… — Писк долетел до её ушей, и она перевела пустой взгляд на Адриана. — Я скажу комиссии, что мне удалось сбежать. Свидимся. Насколько сильно торопясь он вышел, она не помнила.