тесто

Руки тряслись. Сейчас хотелось курить так сильно, как никогда раньше. Дым всегда успокаивал, а боль в лёгких ставила голову на место, напоминая, что всё можно пережить. Как жаль, что сейчас совершенно не было времени. Они бежали мимо охраны в большой театр с изящными голубыми ставнями. Восемь и Пятый появились в дверях главного зала как раз тогда, когда вся остальная семья только прибыла. Клаус что-то хотел сказать, задыхаясь, а потом перевел неверящий взгляд на сцену. Восемь на секунду забыла обо всем, видя Ваню, играющую на скрипке. Элисон застыла, а потом медленно и несмело улыбнулась с гордостью, несмотря на их плачевное положение. Все с удивлением заметили, как Ваня улыбается ей в ответ, сверкая неестественно голубыми глазами. Тело Восьмой пронзила сильная боль. Это наступило так внезапно, что она не успела сказать ни слова. Ноги подкосились. Все звуки зала затихли, и в голове появился громкий гул, настолько громкий, что хотелось закрыть уши руками. —Извини, что мы связываемся вот так снова. Даём подсказку: это тот самый момент. Самый важный. Самый ответственный. Удачи. — Прошелестел голос Восьмой из другой вселенной. — Я справлюсь. Спасибо вам. — Одними губами произнесла девушка, и всё прекратилось. Звуки нахлынули с такой мощной силой, а причина этому была номер Семь, которая поднялась, и резко махнула смычком, заставляя голубоватую силу прокатиться по залу. Все закричали. Паника поднялась. Зрители старались выбежать наружу, толкаясь, создавая давку. Для полного счастья не хватало только появившиеся из ниоткуда людей с автоматами из комиссии, которые держали прицел на семью Харгривз. Люди кричали, и Пятый тоже что-то кричал, и Диего с Клаусом, но Восемь не могла услышать их. Она слышала только свои мысли, которые отчаянно старались составить хоть какой-нибудь план. — Восемь! — На ухо прокричал ей Пятый, сидя за сиденьями, чтобы в него не попала пуля. — Что сейчас делать будем? — Вы — ничего, это моя проблема. Она сказала это тихо, но каждый член семьи каким-то образом услышал её голос в своей голове. — Что?.. — Растерянно спросил Клаус. — Бегите, идиоты! Пятый взял её за плечи, развернув к себе. — Что ты несёшь?! — Пять. — Её тон был серьёзен, как никогда прежде. Она понимала, на что ей сейчас придется пойти. — Слушай меня внимательно. С вероятностью девяносто процентов, я не выживу. Но я знаю, что делать. — Ложь. Она и понятия не имела, как остановить Ваню, но знала, что должна. — Прошу тебя понять, что это единственный выход. Другие версии меня дали мне силу не просто так. Я должна сражаться, победить, чтобы остановить апокалипсис. Пятый сглотнул, не радуясь такому. Он будто бы перестал чувствовать своё тело, осознавая слова Восьмой. Сделать вывод и ответить он не успел, внезапно в него чуть не попал один из людей комиссии автоматом, и вся семья спряталась за сиденьями ещё ниже. Пару человек в униформе упало на колени, подняв голову. В свете прожекторов и голубого сияния силы Вани, отразилось их залитое кровью лицо. На другой стороне Элисон что-то быстро показывала. — План? — Спросил Клаус, получая кивок. — Нам нужно разобраться с комиссией! — Воскликнул Диего. — Я попробую… — Все расширили глаза, смотря на номер Четыре, встающего из-под укрытия. Он вытянул руки вперёд, сосредотачиваясь. Сначала ничего не появлялось, а после из Восьмой словно выбили весь воздух. — Бен? Полупрозрачный человек на секунду отвлёкся, останавливая огромные щупальца, а после улыбнулся. Сразу посерьёзнев, он сделал фарш сразу из нескольких. Но к сожалению, как только он сделал свое дело, он исчез под разочарованные вздохи семьи. — Клаус, ты молодчина! — Воскликнул Диего. — Простите меня, хорошо? Голос Восьмой вновь появился в их головах неожиданно, и каждый член семьи недоуменно посмотрел на нее. Но после они почувствовали, что их ноги повязли в чем-то липком, но тем не менее очень прочном, словно застывший бетон. С каждой секундой их тела всё больше стала покрывать эта масса, будто огромный скафандр. — Это из теста. Ни пуля, ничего из этого вам не навредит, пока моя защита действует. — Пояснила Восемь, игнорируя крики семьи. Пятый хотел совершить телепорт, но понял, что не может. Руки, скорее всего, даже не светились, слишком прочной была защита. Он смотрел в её карие, апатичные глаза, и понял, что сейчас рассыпется на кусочки. Восемь грустно, будто прощаясь улыбнулась, подойдя к нему. Прошептав «Ты перестал меня путать. Теперь мне всё понятно. Я знаю, что чувствую, ma lune» она отвернулась, не имея сил смотреть на отчаяние в глазах любимого человека. Сбоку от него стояла Элисон, на щеках которой были дорожки слез. У Диего покраснел нос и глаза, а Клаус рыдал, не принимая того, что его родная, любимая сестра может погибнуть. Лютер, который особой симпатии к Восьмой не питал, все равно стоял с печальными глазами. В последний раз посмотрев на них, она ушла в другую часть огромного зала, становясь прямо напротив Вани. Сестра не обращала на неё внимание, играя на скрипке. Волнение захлестывало с головой, как цунами. Все тело бросило в холод. Ваня остановилась, с любопытством смотря на Восьмую. Уверенности все так же не было, но она вспомнила, что ей говорили голоса. Не зная почему, она им верила. Было страшно, до трясучки страшно, но так надо. Это её долг. Ваня рассматривала её, будто уже думала, как лучше её убить. Некоторые люди с которым она исполняла оркестр, были живы, но из-за силы Вани были на волосок от смерти. В голове был непонятный мотив, и так было всегда, когда она использовала свои сверхспособности. «Неужели всё это бремя должна нести я одна? Почему я?» — Внезапно проскочила мысль, а потом её заглушила тревога. В игру вступила Ванина скрипка. Номер Семь играла пока что неспешно, в упор смотря жутковатыми глазами на Восьмую, словно давая понять, что она тоже способна на что-то. Девушка же чувствовала, как уверенность хоть немного наполняет её тело. Восьмая без страха заглянула в глаза своей сестре. По коже пробегает холодок, но уже не от волнения. Внезапно взяв себя в руки, девушка заглядывает прямо в глаза Вани, стараясь найти там оставшуюся человечность, не замутненную разрушительной силой.

Somebody shine a light,

I'm frozen by the fear in me…

Ваня играет всё громче и громче, с вызовом подняв подбородок. Вокруг неё начала светиться ослепительно голубая аура, и стены начали угрожающе дрожать.

Somebody make me feel alive

And shatter me.

По телу пробегает дрожь, а глаза начинает невыносимо жечь. Свет становится всё ярче. Только вот Восьмая тоже не стоит просто так. Зеркаля сестру, она чувствует, как позади неё мерцает красным светом воздух. Она чувствует, как в глазах вновь появляется красный огонь. Как они светятся.

So cut me from the line…

Dizzy, spinning endlessly

Восьмой хочется что-то сделать, её кончики пальцев подрагивают от того, сколько же она чувствует силы в себе. Она накапливается с каждой секундой, а в затылке с каждой секундой холодеет.

Somebody make me feel alive

And shatter me

Все затихает и… БАМ! Огромная волна энергии Вани вновь пробегает по залу. Сносятся стулья, кресла, декорации. Стены дрожат, потолок загремел. Единственная, на кого голубое цунами не подействовало, была Восьмая, что наконец дала волю всей этой смертоносной силе. БАМ! Такая же энергия, только красная, огромной катастрофой вырывается из всего тела Восемь. Она была настолько мощная, что Ваня покачнулась. Номер Семь садится обратно быстро, и мастерски играет скрипкой, все больше угрожая без слов. Восемь видит боковым зрением как позади неё мерцают красные огни пламени, как они вырисовываются в массивные узоры. Чувствует, как снова наполняется энергией. Её фигура начала светиться красным цветом, начиная чуть ли не сжигать её изнутри, но это ощущалось правильно. Приятно.

Shatter me

И девушка бьёт первой. Огромная магическая стена мигом ударяет по первой скрипке, и Ваня качается, но упорно стоит на ногах. «Как я могу её убить?» — Неожиданно пронеслась мысль, и тело Восьмой обдало страхом. — «Зачем убивать? Есть ли другой выход?» Решив, что лучше в лепешку расшибется, но сделает всё, чтобы не смертельно навредить сестре, девушка, сама не понимая как, обволакивала её фигуру своей алой аурой. Красный и голубой смешивались, где-то отдавая фиолетовым.

Somebody make me feel alive

And shatter me!

Она знала, что не выживет. Знала, но всё равно не хотела, чтобы Ваня умерла. В голове и то дело мелькали вкусно пахнущие журналы из детства, которые они вместе украдкой собирали. Все здание стало намного темнее, оставляя лишь режущие по глазам оттенки магии сестер. Снова, с двойной силой заиграла скрипка Вани. Восьмая с удушающим страхом посмотрела на свои руки, вены на которых настолько ярко светились, словно вся её кровь превратилась в её новую способность. Это было не столько красиво, сколько больно, будто там струя огня. Она даже не поморщилась, вновь расправляя плечи.

We burn every magnet and spring…

And spiral into the unknown…

Ваня улыбнулась, но нет, это не было знаком дружелюбия. Возле лица Седьмой виднелась бело-голубая сила, будто собираясь, а после давая отпор. Восемь, вообще не понимая что делает, подняла руки, делая изящные движения. Голос в голове зашептал, чтобы она доверилась своему телу.

Somebody shine a light…

I'm frozen by the fear in mе.

Из ладоней появлялись красные нити, которые были не озвученным предупреждением, и медленно тянулись к Ване. Все тело уже адски заболело.

Somebody make me feel alive

And shatter me!

Она понимала, что что-то начинает получаться. Очень трудно было удерживать куполы теста, в которых крепко задержаны Харгривзы, и одновременно противостоять сестре, но Восемь вообще ни о чем сейчас не думала, кроме победы и спасения Вани. Казалось, словно мир замер.

Dizzy, spinning endlessly! Somebody make me feel alivе

AND SHATTER ME

Ваня и Восьмая одновременно послали на друг друга волну, нет, цунами энергий, захлестывая все по пути. Было опасно, но так красиво, и так мощно. Даже защита купола семьи покачнулась, хотя на данный момент, это была самая прочная вещь в этом здании. Это отдалось ещё большей болью для девушки, и она внезапно почувствовала что-то мокрое на щеках, шее и ключицах. Быстро опустив взгляд, Восемь с ошеломлением поняла, что это не слезы, а кровь. Ваня же, переведя взгляд на скрипку, намного улыбнулась. Она играла профессионально, громко и четко, не фальшивя. Но Восьмой не было дела до безупречной игры сестры, она тихо чертыхнулась, чувствуя, как теряет контроль над этой чертовой энергией, и из неё словно бесы красные выходят. На всем теле появились яркие, светящиеся орнаменты, которые отдавались огромной болью, словно раскаленной иглой нарисовали. Восьмая что-то крикнула, даже не задумываясь. Энергия Вани, которую она направила на Восьмую с помощью смычка, сбила её с ног. Она перевернулась в воздухе, зажмурившись. Но каковым было её удивление, когда девушка поняла, что её удерживает её же сила, которая прет как пар из рук и всего тела, обволакивая её в своем куполе. Глаза так сильно жгло, а иногда она не могла видеть, потому что свечение изнутри было огромным. И самое жуткое — её сила заставляла весь воздух пылать. Словно театр превратился в ад. Когда Ваня зажмурилась, Восемь поняла, что та, настоящая Седьмая пытается выбраться из того тела, которое охватила её же сила. Как же блядски больно. Восемь чуть улыбнулась, несмотря на то, что сейчас находится при смерти больше, чем когда либо за её длинную жизнь. И вновь все слишком становится напряжённо. У Вани улетучивается проскальзнувшая человечность в глазах. У нее в груди начинает расти огромный шар голубой энергии, и она поднимается вверх, к потолку, разведя руки. Сейчас, или никогда. Восемь оттолкнулась от земли, и пламя не позволило ей приземлиться. С нечеловеческой скоростью приблизившись к сестре, она поднимается над ней. Она смотрит на Пятого, у которого было видно лишь лицо, и он умолял её со слезами не делать этого. Все начало слишком быстро происходить. Все задрожало, Восьмая так же нависала над сестрой, готовясь в любой момент принять волну энергии и отразить ее, а сама фигура засияла красным так, что Ваня сщурилась, откинув скрипку. Здание изнутри оплелось тестом, чтобы не упало, но оно все равно дрожало, словно могло развалиться в любой момент. Восемь подняла голову вверх, начиная уже кричать от боли. Она никогда себе этого не позволяла, но этот уровень мучений был больше, чем когда-либо. Сейчас она умрет. На щеках уже было слишком много крови. Ванин костюм окрасился в белый, а вокруг сестер образовалась чистейшая сила Вани.

SHATTER ME

Из Восьмой по бокам огромным всплеском прогремели взрывы. Ваня закрылась рукой, неожиданно взрыв энергии девушки прогремел прямо за спиной женщины, и она… Она запустила огромный луч энергии наверх. Пятый закричал. Восьмая, словно в замедленной съёмке, поднялась выше. Вся убийственная сила Вани угодила ей прямо в грудь. Её тело впитывало энергию, которая разрушила уже все в ней. Восьмая чуть закрыла рукой неугомонный луч, который не заканчивался, и где-то на краю ещё не умершего сознания поняла, что руки у неё больше нет. Девушка закрыла глаза, падая вниз, как только силы сестры источились. Элисон, несмотря на поврежденное горло тоже закричала, опуская голову вниз, чувствуя, как защитный купол ломается. Ваня упала. Всё здание перестало трястись. Два тела лежали рядом. Только одно почти нетронутое, в белом костюме, а другое… Пятый сам доломал оставшийся купол, и подбежал так быстро к Восьмой, что у него хрустнули колени. Колени, или что-то внутри него? — Нет, нет, нет! — Истерично закричал он. — Так не должно было закончится! — Пятый… — Сзади подошёл Диего, у которого были слёзы на щеках. Он положил руку на плечо брату, который держал изломанное тело Восьмой, крепко обнимая. — Она ещё жива, блядь! — Не зная, пытается ли он так убедить себя, или это действительно было правдой, огрызнулся парень. Он никогда не чувствовал такой боли внутри. — В квартиру Элисон, быстро! — Лютер не чувствовал конечности, когда впервые видел такое состояние брата. — Ваню тоже! — Крикнул Клаус. Все лицо у него было опухшим, и кажется, сбоку на голове появились седые волосы. — Пятый, бери её и идём, пока полиция не… — Диего не смог говорить дальше. Он видел тело Восьмой и хотелось рвать и метать от горя. Пятый не отлипал от неё не на секунду, и поэтому просто телепортировался в квартиру. Он уложил ее на ковёр, держа за единственную руку. — Нет, нет, это всё ебучий сон, это бред, ты не могла… Не выдержав, он злобно закричал, а следом пнул кровать, теряя контроль. Он боялся проверять её пульс, очень боялся. Она не шевелилась. — Я не хочу тебя терять…

***

Месяц спустя.

Пятый сделал кофе, смотря на тучи. Сегодня настроение у него было на стадии «пиздец, но чуть лучше». Вчера его любимый человек наконец-то вышел из комы. Телепортнувшись, он с нежной улыбкой протянул напиток Восьмой, которая с готовностью сидела, опираясь о кровать. — Чего ты так обо мне беспокоишься то, а? — Голос её был сорванным, и тихим, но Пятый готов был все отдать за это. Он каждый вечер и день сидел рядом с ней, засыпая и просыпаясь на полу, рядом с кроватью.Помнится, он облегчённо засмеялся, когда семья сказали ему, что пульс есть. Когда ему сказали, что её сила пытается восстановить тело, и вполне успешно, он долго не мог прийти в себя. Он слишком устал быть готовым к тому, что она могла в любой момент умереть. Её волосы немного отросли, но были такими же прекрасными и любимыми. На груди у неё появился шрам, как напоминание, что это был не сон. Пятый взял её за правую руку. Единственную. — Слушай, мне жаль насчёт… — Он кивнул взглядом на забинтованное плечо, где должна была находиться потерянная конечность. Восьмая весело, но устало хмыкнула. — Погоди секунду. — Что? — Глаза у него округлились. — Неужели тебя жизнь вообще ничему не учит?! Восемь, не используй силу сейчас, ты ещё успеешь! — Упс. — Она снова улыбнулась, наблюдая, как её тело полностью регенирирует, а из-под бинтов начинает что-то шевелиться. Тесто. Пятый чуть не уронил кружку. — То есть, тебе теперь не больно? — Нет. Выйди. — Хорошо. Неоспоримый плюс в их взаимоотношениях: если кто-то попросит оставить его, скажет «нет» — то второй выполняет это без вопросов. Это было банальным уважением личных границ, пониманием, что некоторые вещи они хотят сделать одни. Он счастливо улыбнулся, всё ещё не веря, что она жива. — Понял. Когда он снова зашёл в палату, так как его позвали слабым голосом, Восьмая уже сложила две здоровые руки на животе. Стараясь не удивляться слишком явно, он вновь подошёл. — Ляжешь со мной? Он слегка завис, а после выполнил её просьбу. Девушка крепко обняла его, утыкаясь в шею. — Я всё ещё не могу осознать, что всё закончилось. — Я тоже. — Ответил парень. — У меня до сих пор ощущение, что наш более-менее счастливый финал на самом деле жестокая шутка. Что я проснусь, а ты будешь… Он замолк, и Восемь поняла о чем он. Ей и самой трудно даётся понимание, что она всё-таки жива. Как же было хорошо. Вспомнились все их совместные приключения, пропитанные опасностью и духом авантюризма. Все их поцелуи и касания. Всё доверие, что они испытывали друг к другу. Чувствуя тепло, исходящее от парня, запах его шампуня, нежную кожу, она внезапно подумала, что не сказала ему одну важную вещь. — Je t'aime. — Неожиданно сказала девушка. Парень на секунду перестал дышать, оборачиваясь на неё, и с нечитаемыми эмоциями заглядывая в глаза. — Ты знаешь мой ответ. Я тоже.