california vampire

***

      Сегодняшний день стал, должен был стать для Куроо некой отдушиной — наконец-то его выходной не пройдет в наверстывании рабочих долгов, будто это и не выходной вовсе. Все его маленькое семейство было в сборе; Алиса вышагивала по мраморному тротуару, легко ухватив Тетсуро под руку, а Лев шел где-то поодаль, рассматривая причудливые вывески и товар магазинов через стекло. — Зайдем туда? — девушка металась взглядом от одной витрины к другой, поочередно тыкая пальцем в разные причудливые сувениры, просматривающиеся через толстые окна. — Или туда? — снова спросила она, дергая Куроо за рукав. Тот, будто находясь в каких-то своих размышлениях и пытаясь хотя бы на один день отпустить мысли о расследовании, с теплой улыбкой, но как-то нехотя, повернулся в сторону Алисы, уставившись на нее с неким вопросом. — Куда? — переспрашивает Куроо, всем своим видом показывая, что для него ходить по магазинам — такое себе развлечение, но если этот поход будет в приятной компании его близких людей, то он, в принципе, готов и потерпеть. — Туда, — уверенно говорит Алиса, кивая в сторону какой-то незамысловатой сувенирной лавки, чьи витрины пестрили ярким разнообразием фигурок, магнитов, подвесок и прочих безделушек, которые можно разве что всучить родственникам, но никак не приобретать для себя. Что, собственно, Алиса и собиралась сделать по приезду в Чикаго, куда планировала отправиться на днях.       Пока девушка металась по рядам лавки, сметая на своем пути каждую интересную безделушку и складывая ее в импровизированную корзину из рук своего младшего брата, Тетсуро пялился на один единственный магнит с золотыми воротами, про себя отмечая, что было бы неплохо включить и его в список покупок, так как он, в отличии от всего, что набрала Алиса, нес хоть какой-то смысл и являлся тем самым «сувениром» с достопримечательностью этого города. — Алиса, — негромко окликнул Куроо. — Если ты будешь скупать все, что видишь, то у нас не останется денег на другие магазины, — он говорил мягко, стараясь не задеть девушку такой одергивающей фразой, но и хотя бы слегка поумерить ее пыл. — Я почти все! — звонко отозвалась та, закидывая в руки Льва еще несколько безвкусных подвесок.       У младшего Хайбы от такого количества предметов, кажется, были готовы отвалиться руки, но он мужественно держался, стараясь подавить довольную улыбку от того, что его сестра выглядит настолько счастливой — для нее он был готов вытерпеть абсолютно все.       Куроо расплатился на кассе, сумев выторговать у продавца хоть какую-то скидку на такую большую закупку и с облегчением выдохнув.       На Льва, без всякой доли сожаления, снова погрузили увесистый пакет и дружной компанией двинулись дальше — по тому самому тротуару, сопровождаясь восторженными писками Алисы и мягкими одергиваниями Куроо, когда он в который раз уводил ее от очередной цветастой витрины. Ровно до того момента, пока они не дошли до магазина с товарами для детей.       Именно тогда Алису, кажется, уже было невозможно оттащить от магазина даже за уши, поэтому Куроо все-таки сдался, а у Льва не было даже права выбора — он просто молча плелся сзади, выполняя роль носителя пакета и с хмурой миной озираясь по сторонам в попытках найти хоть какой-то магазин по душе, чтобы свентить туда под шумок.       В детском магазине они возились около получаса, Алиса никак не могла выбрать то, что ей действительно по душе, тягая Куроо за рукав от стеллажа к стеллажу и делая очень задумчивое лицо, будто от этого выбора зависит вся ее жизнь. — Я хочу розовую коляску! — с широкой улыбкой заявила девушка. — С большим бантом, да! — А если будет мальчик? — с неодобрительным прищуром переспросил Куроо, на что Алиса едва заметно фыркнула, скривив пухлые губы. — Я уверена, что будет девочка, — без лишних раздумий ответила она, подхватив с полки детские ползунки в бледно розовых рюшах. — В нашем роду по женской линии у всех первенцы — это девочки, иначе и быть не может.       Куроо тихо прыснул в кулак, рассматривая тошнотворно розовый цвет. Ему совершенно не нравились цветастые кружевные одежки, ведь спустя несколько месяцев после рождения ребенок будет с бешенной скоростью расти, заставляя приобретать новую одежду и тратить на это бешеное количество денег, так еще и, имея в женах Алису, выбирать самое красивое, розовое и дорогое. — А в нашем роду были одни мальчики, — жмет Куроо, не желая уступать. — Вот тебе и биологический конфликт. — Конфликт? — переспросил Лев, подходя со спины и сжимая в ладонях какую-то упаковку. — Давайте без конфликтов, Тетсуро. Разве вы не должны любить своего ребенка вне зависимости от пола? — Само собой, — смеется Тетсуро. — Но пол — тоже очень важная вещь. С мальчиком можно будет заниматься интересными вещами и растить настоящего мужчину. — Интересными вещами? — хмыкает Алиса, упирая руки в бока. — А с девочкой тебе будет не так интересно? — Нет, что ты, — Тетсуро машет ладонями, сощурив глаза от улыбки. — Просто с девочкой у нас будет не так много общих интересов. Но любить я ее от этого меньше не стану.       Алиса прищурилась, обведя своего благоверного каким-то недовольным взглядом с ног до головы, но после вернулась к привычному выражению лица, отвлекаясь на очередной кружевной наряд.       Тетсуро выдохнул, понимая, что на этот раз его не попытаются обвинить в чем-то, чего он даже не совершал, мысленно отшучиваясь, что это женщины и что с них взять, если гормоны берут верх и заставляют везде искать подвох. Но сейчас Алисе было куда интереснее в выборе одежды и разнообразных игрушек, нежели в попытке уличить Куроо в нелюбви к собственному ребенку. — Тетсуро, не хотите взять кофе? — интересуется Лев, привалившись спиной к стеллажу и всем своим видом демонстрируя усталость. — Мы же не оставим Алису тут? — удивленно переспрашивает Тетсуро, но от кофе отказываться не спешит.       Ему хотелось чем-нибудь перекусить и выпить пару чашек кофе, чтобы не клевать носом — ранний подъем никогда не привлекал его, заставляя витать в каких-то облаках и полностью выпадать из реальности, пока по венам не потечет ободряющий напиток.       Алиса была ранней пташкой, успевала подняться задолго до рассвета и переделать кучу дел, перевернуть весь дом в попытках найти незамеченный сгусток пыли, приготовить вкусный завтрак и уже начать готовить обед, когда Тетсуро нехотя ворочался в кровати под звуки надоедливого будильника, хватаясь за остатки сна и не желая выныривать из него. — Я видел кофейню через дорогу, — тихо уточняет Хайба, поглядывая на свою увлеченную сестру. — Я думаю, что она не заметит, если мы отлучимся на десять минут, для нее тут слишком много всего интересного. — Надеюсь на это, — согласно кивает Куроо, теряясь в секундном волнении — он, конечно, не может кинуть ее тут просто так, но и развеяться хотелось не меньше — стены помещения давили, а от розовых рюш начинало кружить голову. Немного передышки никому не помешает. Они в последний раз кинули взгляд на Алису, убедившись, что оставляют ее в полной безопасности, после чего двинулись к выходу из магазина.       Иногда закрадывалась мысль, что улицы в городе похожи друг на друга, но очередной пройденный метр говорил об обратном. Чуть ли не каждую неделю открывался новый магазинчик или заведение; появлялись новые люди, приезжие из других стран или городов.       Куроо хотел верить, что вампир никак не повлиял на жизнь граждан, хотя подмечал одну перемену: чужие взгляды — не такие уж и радостные, они смотрят с подозрением, страхом, серьезностью. И все же, как он может так спокойно прогуливаться, зная, что где-то убивают еще одного человека? Или это простая фальшь, чтобы жена не беспокоилась о его душевном состоянии? В такой важный для их маленькой семьи период нужно было сохранять какое-никакое благоденствие.       Путь до кофейни был крайне мал, но Тетсуро успел перебрать целый ворох угнетаемых мыслей. Его удивляло, как такой настрой мог быстро перемениться, когда он покинул Алису. А ведь он действительно рядом с ней ни о чем негативном не думал.       Стоило оказаться по ту сторону дороги, Куроо заметил знакомую светлую макушку и распознал ее хозяина. Тсукишима стоял напротив кофейной стойки, беседуя с каким-то мужчиной. — Какие люди, — с некой радостью произнес Куроо, зайдя в теплое помещение, пропитанное запахом кофе и чая. Он привлек внимание Кея, чьи глаза округлились. Тсукишима поприветствовал в своей привычной манере и закончил диалог с человеком за стойкой фразой: «Жду Вас в семь вечера, мистер Сугавара». — Приятно с тобой иметь дело, Тсукишима, — ответил Сугавара, приятно улыбнувшись. Мужчина повернулся корпусом к следователям и уперся руками в стойку. — Чего желаете? — Лев, закажи мне, как обычно, чашку американо. Пока мне бы хотелось бы поговорить с нашим товарищем, — Куроо мотнул головой в сторону, приглашая Кея отойти за специальный столик для стоячих.       Приглашенный молча встал и положил руку на деревянную поверхность. С каждой встречей Тсукишима выглядел все тускнее и тускнее. Когда-то белые перчатки посерели, глаза покраснели, а лицо даже в расслабленном состоянии отражалось морщинками. Светлые пряди волос закрывали слегка нахмуренные брови. Они молча смотрели друг на друга, пока на заднем плане Лев дожидался заказа, другие люди просто болтали. Но Куроо в очередной раз прервал тишину: — Я знаю, что произошло. Как твое самочувствие? — Все., — Тсукишима тяжело вздохнул, опустив голову. —…достаточно паршиво. Нет желания мусолить эту тему, если Вы и так знаете — что произошло, с кем и как.       Вполне ожидаемый ответ. Куроо уже привык к Кею, к его манере речи, что даже поражало — будто они знакомы достаточно много лет. Он слегка мог предугадать, с какой интонацией ответит Тсукишима, с какой мимикой это будет сопровождаться. — У тебя есть планы на сегодня? — Нет, сегодня у меня выходной. Мистер Тендо соизволил отпахать свои долги, которые накопил за этот месяц, — любимейшая манера речи вернулась к Кею. Он взглянул на свои посеревшие перчатки и недовольно цыкнул, дернув уголком губ.       Перед Тетсуро оказался американо, а сам Лев встал чуть правее от начальника, наслаждаясь пенкой латте и довольно промычав. Тсукишима хотел было уйти, но Куроо не сильно взял его за кисть руки, останавливая. — Хочешь сходить с нами в бильярдную? Я уверен, что тебе нужно развеяться, учитывая весь твой накопленный стресс, — Тетсуро отпустил чужую руку и ободряюще улыбнулся. — Я… Я не совсем уверен, — Кей помотал головой. — Вы сами как-нибудь. — Я настаиваю, мистер Тсукишима.       Кей пару секунд поглядел на миловидную улыбку Куроо, раздумывая над этим предложением, и все еще неуверенно кивая головой пару раз. Сам Тетсуро не понял, согласился ли его приятель, так что Кею пришлось проговорить вслух свое согласие, так как заметил сложное лицо старшего. Куроо повернулся в сторону своего кофе и заметил выражение Льва, тот с неким опасением и предостережением безотрывно смотрел на Тетсуро. И только взглянув в зеленые глаза, Куроо вспомнил, как относится жена к сменам планов. Он нервно хохотнул, переведя взгляд на Тсукишиму.

***

      Ох уж эти упреки от собственной жены, чье настроение было испорчено появлением чужого для нее и семьи человека. Куроо в очередной раз пренебрег мнением Алисы и поплатился этим недовольным обидчивым поведением своей половинки. И Тетсуро, и Льву были знакомы слова: «Я не обиделась», что означало совершенно обратное. Учитывая беременность старшей Хайбы, можно было списать все на гормоны, но Алиса в принципе была той девушкой, которая не любила смену планов и неизвестных людей, пришедших из ниоткуда.       Куроо с камнем на душе отправил Хайб домой, так как Лев отказался от похода вместе с ним и Кеем, и пообещал обиженной жене, что вернется не поздно. К сожалению, Кей лицезрел всю картину небольшого конфликта и даже столкнулся с осуждающим взглядом женщины. Лев уже успел пожелать тихой бури.       Бильярдная находилась относительно недалеко, поэтому Кей предложил добраться на трамвае, который будто специально остановился перед ними. Куроо схватился за поручень, с явным интересом наблюдая, как Тсукишима пытается подсчитать мелочь за проезд, ворча и злясь. Это достаточно тяжело, так как трамвай трясло. И тут резкий поворот и скрежет металла; Кей резко оказался перед лицом Тетсуро, которого прижал к стеклу транспорта. Монеты разлетелись и покатились по углам. От длинной шеи блондина несло приятным ароматом духов, которые не казались женскими или мужскими. Неровное дыхание даже позабавило Куроо. Тсукишима как можно быстрее отстранился, выпрямился и стал подбирать потерянные центы. Он суетливо на корточках собрал две монеты из одного угла, но Куроо взял за руку Кея и поднял его, сказав, что заплатит за обоих. Непонятно, к чему эта суета и нервозность, думал Тетсуро и оплатил проезд.       Они оказались напротив дверей в шикарный отель, который имел большой хороший зал для бильярда. Возможно, это место входит в топ любимейших мест Куроо, он сам еще не определился, потому что не так уж и часто сюда ходит. Ему всегда нравилась некая уютная дороговизна, которую он видел крайне редко на своей родине, особенно после войны. Рядом идущий Тсукишима оглядывался по сторонам, стараясь держаться Тетсуро. Пройдя вглубь здания, они прошли как раз к бильярдную залу. В нос ударил терпкий запах табака, который казался даже немного легким. Куроо попросил местного работника свободный стол для игры, к которому их отвели. — Честно, я не особый любитель бильярда, — произнес Тсукишима, сняв свое пальто с шарфом. — Подожди, — Куроо, выгнув бровь, повернулся к Кею, — тогда зачем ты согласился? Мы бы могли и в другое место сходить. — Просто, — Кей посмотрел в сторону, — Вы были так… В общем, Вы так настаивали, и я не мог отказаться.       Куроо смутился, молча кивнул, и развернулся к столу, уперевшись в бортик руками. Он не понял, что это сейчас было, но, повертев головой из стороны в сторону, решил не зацикливать свое внимание, это же просто слова. Тсукишима, будто ничего не было, повесил верхнюю одежду на крючок и взял кий со стены. Серые брюки до талии облегали, а знакомые подтяжки контрастировали на фоне белой рубашки. Глаза были прикованы на блондине, который стал уже примерять кий для своих рук. Тетсуро мог бесконечно наблюдать, задумавшись, но с правой стороны от него послышался мотив джаза и заставил Куроо начать двигаться.       Игра, конечно, вызывала смешанные эмоции. Кей оказался потрясающим стратегом и хитро подначивал Куроо к не совсем обдуманным ходам, расплываясь в победной усмешке каждый раз, когда шары закатывались в сетку. И даже проигрывая, Тетсуро был рад, что снова смог поднять чужое настроение и отвлечь от негативных мыслей.       Заканчивалась еще одна партия. Тсукишима и Куроо сравнялись в счете. Последний любезно взял сигару, которую предложил тот же работник, и решил закурить, пока Кей планировал свой ход. Резкое облегчение легло на чужие плечи, а в груди образовалась некая легкость после первой затяжки. Эйфория настигла мгновенно. От витания в облаках отвлек удар Тсукишимы и стук двух шаров. Кей не попал в корзинку и подошел к Тетсуро, беспардонно забрав сигару из чужих рук. — Не знал, что ты куришь, — прокомментировал с довольной ухмылкой Куроо и снова взялся за кий. — Ну, теперь знаете, — Тсукишима тихо хохотнул, выдохнув дым в потолок, и с тактом с джаза подошел ближе к столу. — Может, я о тебе еще что-то не знаю? — лукаво спросил Тетсуро, готовясь к удару. — Очевидно, что многое, мистер Куроо, — постукивая носком об пол в ритм музыки, Тсукишима с прищуром смотрел, как шар стал катиться по зеленому покрытию.       Куроо сам не заметил, как в этот раз выиграл и началась новая партия. На этот раз они стали больше говорить о самой личности Тсукишимы. Самое яркое, что успел запомнить следователь — Кей является большим любителем черного чая и сладкого. Не самая нужная информация, но достаточно занимательная. Также, Тсукишима учился некоторое время игре на скрипке, пока не началась война, которая забрала жизни его родителей. Это было больно слышать, но сам Кей сказал, что такое бывает, что с этим просто нужно смириться. — Смерть — обычное дело, ее не стоит бояться, — лицо выражало само спокойствие и хладнокровие. — В конце концов, рано или поздно это наступит. Правда, в рай или ад ты попадешь — неизвестно. Лучше думать, что там ничего нет, просто пустота. — Боишься, что попадешь в ад? — Куроо пытался докурить сигару и немного давился дымом, кашляя в кулак. — Ад по песням Данте? Или просто место, где меня будут мучить вечность? — Кей пару раз стукнул кием по полу и навис над столом, смотря, куда ударить. — Мне было бы интересно услышать, что ты думаешь об известных девяти кругах. — На самом деле, я об этом не особо думал. Безусловно, что большая часть людей попадет в ад, и я не могу быть исключением. Возможно, мое место в восьмом-девятом кругу, — уверенные чуть раньше пальцы стали слабо дрожать. — Давайте сменим пластинку? Я бы не хотел сейчас рассуждать на такие сложные темы. Любите кошек?       И Тсукишиму можно было понять. Куроо сам себя упрекнул за такой храбрый и рисковый язык.

***

      Как Тетсуро обещал, он вернулся примерно в семь вечера. Они с Тсукишимой разошлись на веселой ноте, на разговоре о том, какие кошки прекрасные, и Куроо чувствовал себя окрыленным. Радио такси снова играло Луиса Армстронга. Казалось, что же может испортить этот дивный вечер? Конечно же, недовольное выражение лица Алисы. Тетсуро пропах дымом, что еще больше разозлило женщину. Она топнула своей ножкой в розовом тапке, когда Куроо хотел ее обнять. Поняв, что сейчас ей нужно немного остыть, Тетсуро отправился в ванную.       В зеркале отражался уставший мужчина с появляющимися морщинами. Только взглянув на него, Куроо вспомнил все события сегодняшнего дня и завтрашние дела. Ему определенно нужно написать еще парочку колонок и статей, чтобы выкроить выходной для своей любимой жены и, возможно, для своего друга, который сейчас нуждался в поддержке. Это был странный шаг с его стороны, сравнить вторую половинку и человека, с которым не так близко знаком. Теперь перед глазами всплывало воспоминание, когда Кей упал на него и прижал к стенке автобуса. Это казалось, по крайней мере, смешным. Всегда спокойный Тсукишима Кей обрел черты явной неловкости, которое Куроо не думал увидеть на том.       Смыв с себя грязь и запах этого дня, Тетсуро оказался в спальне, где надел домашнюю одежду, и пришел в гостиную. Там сидела все еще дующаяся Алиса. Она, скрестив руки, смотрела черно-белый телевизор и не думала посмотреть на мужа. Куроо ласково погладил по плечам, что всегда успокаивало ее. Хайба повернула голову назад и перестала хмуриться, невербально говоря, что успокоилась. Он сел к ней на диван и уложил светлую голову на свое плечо, поглаживая по коленке. Какой замечательный день, удивительно, подумал Куроо. Но все же такое спокойствие его настораживало. Тетсуро знал на собственной шкуре, что такое затишье перед бурей.