Продолжение в полутонах

Невилл протянул Гермионе стакан с кофе, усаживаясь рядом с ней на лавку в парке. В прозрачный и морозный ноябрьский воздух через отверстие в крышке поднимался чуть заметный дымок. — Спасибо, Невилл! — Гермиона с благодарностью приняла стакан, ощущая тепло даже через объемные вязаные варежки. Морозный воздух бодрил ее, освобождая голову от зудящей тяжести. Странная болезненность поселилась в ней этим ничем непримечательным утром. Вроде бы день начинался как обычно, она прибыла на работу, ей доложили, что очередная проблема решена, и она села за почту и отчеты после утреннего обхода. Бумаги заняли сегодня неожиданно много времени, и Гермиона даже не заметила, как приблизился обед. Зато она заметила, что ее голову словно сжали тугой повязкой. Коря себя за то, что ее психологическое состояние уже начало сказываться на физическом, Гермиона разминала шею, когда Невилл заглянул в ее кабинет и очень кстати предложил выйти на свежий воздух. И сейчас, откинувшись на спинку лавки, Невилл вытянул длинные ноги и сделал глоток из своего стакана. — Да уж, скажу я тебе! Этот Шепилд просто нечто! В Больницу доставляют пациента в критическом состоянии, а он бежит оценивать, какого цвета нашивка должна быть на медике, который будет первым делать осмотр! Или правильнее сказать «пациентов»? Тогда понятно, почему доктрина дала трещину, — Невилл с наигранной серьезностью посмотрел на Гермиону. Девушка, лишь слегка улыбнувшись, покачала головой. Позавчерашняя история и правда была из ряда вон. Две пожилые колдуньи, которые так толком и не смогли объяснить, как добились таких «потрясающих» результатов, были доставлены в Больницу святого Мунго со сросшимися спинами. Перепуганных и кричащих женщин никак не могли направить даже на осмотр, поскольку господин Шепилд ввел в Больнице новую процедуру, согласно которой все поступающие пациенты должны были пройти тщательную процедуру интервьюирования, которая помогала определить, медик какого ранга должен был заниматься пациентом. Данной новации присвоили громкий лозунг «Один пациент — один медик!». И теперь Невилл иронизировал, что процесс потерпел крах, так как пациент физически вроде как один, а по факту — два человека. Поскольку интервью никак не удавалось закончить, а перепуганные женщины устроили уже целую истерику, в Больнице начался хаос. Шепилд до последнего давил на то, что реформы всегда трудно приживаются, зато потом дают свои плоды. И кто знает, чем бы все это закончилось, если 6ы не кудрявая медсестра в возрасте, которая шесть лет назад приносила Драко, лежащему без сознания после драки с тибетцами, кроветворное зелье. Волевым решением эта простая женщина, носившая на своем халате прямоугольную нашивку самого низкого ранга, вмешалась в процесс и прекратила «бюрократические потуги» Шепилда. Сегодня утром двум сотрудникам ООИНК наконец удалось понять, что произошло, и дамы отдыхали на раздельных кроватях под действиями снотворного зелья. — После такого вопиющего непрофессионализма он должен бояться даже приползти на завтрашнее совещание, — злобно заметил Невилл. Гермиона знала, что еженедельные припадки Шепилда раздражают его не меньше, чем ее саму. Немецкий выскочка каждую пятницу устраивал настоящие баталии на совещании, доказывая, что предложенный им путь является единственно верным. Идея заключалась в том, что ООИНК должно войти в подчинение Больнице святого Мунго в качестве выделенного отдела, Гермиона должна стать его заместителем, а число сотрудников необходимо уменьшить вдвое за счет тех, кто непосредственно не занимается лечением пациентов. Лечащие медики при этом обязаны сдать экзамен лично Шепилду (в том числе и сама Гермиона) и получить по результатам нашивку на свой халат. «Уровень будет присужден беспристрастно, каждому по фактическим результатам, а не по былым заслугам». Услышав эту фразу впервые, Гермиона не смогла сдержать эмоции. Ее палочка запрыгала на столе, а на ладони начал собираться огненный комок. Стихия огня, изучению которой она так и не уделила пока внимания, рвалась наружу. Шепилд, хладнокровие и рационализм которого были доведены до абсурдного совершенства, сразу обернул этот факт в свою пользу, начав апеллировать тем, что руководитель не может допускать подобной несдержанности. После того случая Гермиона корила себя не один день. Она не должна была, да просто права не имела давать ему такой повод. Но сделанного было уже не вернуть и все, что оставалось — это смириться и продолжать борьбу с гордо поднятой головой. Так она и настраивала себя утром в пятницу, собираясь на работу. Ей предстояла очередная стычка с Шепилдом, об этом трубили все ее инстинкты. Из-за плохого настроения все валилось из рук, волосы не хотели принимать приличную форму, да еще, словно на зло, на подбородке показался огромный назревающий прыщ. Замазав его с особой жестокостью, и закончив свой туалет, Гермиона разглядывала себя в зеркало. В целом все было даже очень неплохо, только ее взгляд все время непроизвольно обращался к замазанному прыщу. Ей казалось, что он прямо-таки притягивает внимание, будто кричит «Я здесь! Посмотри на меня!». Этот красный бугорок рушил весь ансамбль, и Гермиона решила, что косметики недостаточно. Как-то раз она стала свидетелем того, как Дафна накладывает чары невидимости на такие вот досадные мелочи на своем лице. В самих прозрачаровальных чарах для Гермионы не было никакой премудрости, но фокус был в том, что концентрацию нужно было удерживать в течение всего дня, чтобы чары не слетели с заколдованного участка, да еще и лежали так, чтобы не быть белым пятном на лице. Скрыть нужно было только саму припухлость, сохранив ровную и правильного цвета кожу. Через минуту она уже придирчиво рассматривала свой подборок со всех сторон. Заклятье работала отлично, и Гермиона с удовольствием отметила, что ее настроение улучшилось. Подмигнув себе в зеркало, она отправилась на работу, размышляя о том, чего ждать от сегодняшнего совещания. Ситуацию со сросшимися дамами Невилл однозначно видел в выигрышном для ООИНК свете, но Невилл никогда не был на совещании и знал о тонкостях поведения Шепилда в основном по рассказам самой Гермионы, которая старалась смягчать факты и не выливать на друга тонны ненужного негатива. И вот ей как раз ситуация с этими пациентками казалась двоякой. Так просто Шепилд этого не спустит, поэтому на совещание она шла с огромной неохотой. Такая горячо любимая ранее работа теперь виделась местами страшным грузом всего лишь из-за одного противного персонажа. Гермиона, хватит! Твоя жизнь не должна зависеть от одного единственного гадкого мужчинки! Ты любишь свою работу, свое детище! Ты видишь смысл в том, чтобы помогать людям. Кто он такой, чтобы даже просто рот открывать на эту тему?! Никто! Пришлый выскочка, который пытается доказать свою небесполезность! Не более того! В его жизни нет ни любви, ни дружбы. Вот он и изливает свою несостоятельность в такой форме! Успокойся, пожалей его, посмейся над ним и перестань воспринимать его слова так близко к сердцу! Ты же умная! Ты сможешь! Не давай ему больше поводов для триумфа, будь сдержанна не меньше, чем он! Но все эти увещевания не особо помогали. С каждым шагом по направлению к залу заседаний Гермиона чувствовала, что ее ноги предательски замедляются. Усилием воли она заставляла себя идти вперед, крепко сжимая в руках рабочую папку. Сев в одно из кресел в третьем ряду, она предусмотрительно положила папку на сиденье соседнего, чтобы опаздывающему Гарри Поттеру было куда присесть. — Гермиона, привет, — к ней обернулась сидящая во втором ряду Эмили, возглавлявшая сейчас Отделение контроля за использованием магии несовершеннолетними, — Гарри сегодня не будет, если ты место ему заняла. Срочный вызов. — Привет. Что-то серьезное? — насторожилась Гермиона. — Пока непонятно, — Эмили посерьезнела, — но, видимо, да, они уехали всем отделом. Гермиона кивнула отворачивающейся Эмили и вернула папку себе на колени. Если Гарри со своими аврорами уехал всем составом, значит, произошло что-то из ряда вон. Зал заполнялся волшебниками и волшебницами. Гермиона поприветствовала Джессику Стейн — первого заместителя Кингсли и Скотта Торна — главу отдела регулирования магических популяций. Следом за ними в зал вошел Эдвард Шепилд и, окинув всех присутствующих взглядом своих малюсеньких глаз, начал сухо кивать в ответ на приветствия. Последним в зал вошел Кингсли, на ходу что-то говоривший одному из своих помощников. Парень быстро записывая распоряжения начальника, шустро кивал. Сделав последнюю пометку, он что-то проговорил и вышел из зала, а Кингсли направился к президиуму. — Уважаемые коллеги, приветствую вас. Начну сразу с не самой приятной новости. Час назад в Министерство поступила срочная информация о двух трупах маггловских полицейских, обнаруженных в одном из пригородных районов Лондона. Прибывшая маггловския полиция попала под перекрестных огонь около одного из домов, два полицейских ранены, еще двое видели странное существо, похожее на лошадь с крыльями. Объяснить, что за оружие ранило их коллег никто не смог. Отряд авроров под руководством Гарри Поттера в данный момент занимается урегулированием проблемы, однако, учитывая многогранность ситуации, прошу все подразделения быть в состоянии повышенной готовности и максимально оперативно включиться при необходимости. Благодарю. А сейчас давайте оперативно перейдем к другим вопросам. Гермиона, предлагаю начать с ООИНК. Кингсли спустился с президиума и сел на одно из свободных мест. Гермиона встала, оправляя наряд, и направилась к трибуне. У сегодняшнего совещание явно был шанс стать лучше предыдущих. Возможно, именно сегодня у нее будет шанс сделать вдумчивый конструктивный доклад, а не вступать в полемику, отвечая на нападки Шепилда. — Доброе утро, коллеги! — проговорила она, кладя папку на трибуну и окидывая взглядом зал. — Мой доклад сегодня будет лаконичен. Текущая работа отдела проходит в штатном режиме. Но на этой неделе сотрудники ООИНК провели довольно интересное исследование, результатами которого хочу поделиться. В отделение поступили две пациентки, которые в результате своих неуместных экспериментов срослись спинами. Нами был установлен факт, что дамы, а они находятся в уже довольно преклонном возрасте, решили провести эксперимент с маггловскими лечебными препаратами. Для усиления эффекта после нанесения маггловского лекарства на больные спины, дамы запечатали мази заклинаниями, однако магия дала неожиданную реакцию, вызвав сильнейшее повреждение кожного покрова. В попытке снять болевые симптомы, пациентки применяли различные известные им заклинания и хаотично перемещались по помещению. Более детально установить хронологию событии не удалось, однако одно из заклинании восстановило кожный покров, правда произошло это в момент соприкосновения их тел, в результате чего мы стали свидетелем данного уникального случая. По моему распоряжению сотрудники ООИНК сделали контрольную закупку маггловских медикаментов и сейчас проводят исследования, результаты которых я представлю по мере готовности. Министр, мы также хотели бы выступить с инициативой издания обучающей брошюры для колдунов и колдуний по результатам проведенной работы. Уже сейчас можно уверенно сделать вывод о том, что маггловская медицина шагнула далеко вперед, и результат скрещивания магических и маггловских способов лечения абсолютно непредсказуем. — Какой ужас! — воскликнула Джессика. — Зачем же эти дамы сотворили такое? — Видимо, от скуки, — хохотнул Торн. — Что же, — проговорил Кингсли, — считаю, что по результатам исследования нам непременно стоит оповестить общественность. Предлагаю оценить объем полученной информации и решить, в какой форме транслировать ее в массы. — Да, Министр, — Гермиона широко улыбалась, довольная тем, как прошло ее выступление. Шепилд не издал ни звука, сидя в своем кресле с отвратительно прямой спиной. — На этом у меня все. Она уже закрывала папку, как вдруг Шепилд поднялся со своего кресла. Гермиона внутренне чертыхнулась. — Мисс Грейнджер, отличный доклад. Министр Кардальер, позвольте мне поддержать инициативу мисс Грейнджер по части ретранслирования на общественность важнейших аспектов, обсуждаемых нами на совещании, — он выжидательно посмотрел на Кингсли. Министр, сделав небольшую паузу, повел рукой, словно приглашая Шепилда продолжать. А внутри Гермионы свернулся неприятный комок. — Например, — продолжил Шепилд, — я предлагаю выпустить брошюру, разъясняющую сотрудникам всех ведосмтв, входящих в Министерство, элементарные нормы рабочей этики. Мисс Грейнджер, в своем рассказе вы опустили предысторию. По какой причине пациентки попали в ООИНК? Вы получили направление из Больницы святого Мунго? Гермиона опешила от такой наглости. — Какое направление? Пациентки попали к нам, поскольку Больница не смогла им помочь, и случай оказался небанальным. — Мисс Грейнджер, указом главы Больницы, то есть моим, издан приказ, что передача пациентов в ООИНК осуществляется после получения письменного направления на лечение в ООИНК. Для этого подписывается специальная бумага, подтверждающая, что данный конкретный случай не входит в нашу компетенцию. Подписать данную бумагу может только уполномоченное лицо — Глава Больницы. Все сотрудники ознакомлены с приказом под роспись. Так что же, имеется ли направление? — Мистер Шепилд, — ледяным тоном начала говорить Гермиона, — предлагаю вам не забывать, что ООИНК не подконтролен Больнице святого Мунго. Если вы посчитали уместным выпускать подобные указания, им обязаны следовать только и исключительно ваши сотрудники. Шепилд бросил на нее неприязненный взгляд, и на его правой щеке проступило бледное розовое пятно. Внутренний голос Гермионы робко предложил порадоваться пусть небольшой, но победе, однако ее шестое чувство напротив напряглось. — Мистер Шепилд, если вы хотели сказать что-то по делу, прошу закончить вашу мысль. Если нет — продолжим совещание, — голос Кингсли как всегда был размерен и спокоен. Гермиона повернулась к министру и едва удержала себя, чтобы не податься вперед. Давай, Кингсли, поставь его на место! Закончим уже этот цирк, который длится не первый месяц. — Конечно, Министр, — быстро заговорил Шепилд, — мисс Грейнджер, прошу прощения. Вы неверно меня поняли. Я, безусловно, не пытался вас задеть. Ну конечно! — Все, к чему я веду, это тот факт, что случай со сросшимися дамами продемонстрировал вопиющее незнание рабочей этики некоторыми сотрудниками Больницы, отсутствие у них понятия субординации и трудовой дисциплины. Да что уж там, прямое нарушение приказов, с которыми они ознакомлены под роспись. — Мистер Шепилд, специфика нашей работы заключается в том, что каждый пациент и каждый недуг индивидуален, реагировать нужно незамедлительно… — Верно, мисс Грейнджер, — бесцеремонно перебил ее Шепилд, — эта специфика способна спровоцировать хаос, который профессионалы своего дела просто не имеют права допускать в своей работе. Единственный выход здесь — жесткая дисциплина среди сотрудников. Гермиона непонимающе смотрела в ненавистное лицо. — Поэтому, — продолжил Шепилд, — я вынужден был действовать бескомпромиссно. Мисс Грувер больше не работает в Больнице. 3а свои ошибки нужно платить. Гермиону словно молнией поразило. Дороти Грувер вызывала у нее самые теплые и нежные чувства с тех пор, как помогала ей ухаживать за Драко шесть лет назад. Простая возрастная медицинская сестра была душевным, добрым и справедливым человеком. Гермиона знала, что она не смогла в свое время выучиться на врача, поскольку была вынуждена помогать матери после смерти отца. А, когда позже представилась возможность, добродушно махала рукой и говорила, что не всем нужно хватать звезды с неба. И вот теперь этот выскочка посмел лишить ее работы за то, что она не растерялась в критической ситуации, им же самим и спровоцированной! Волна гнева поднялась в ней, готовясь обрушить свою мощь на Шепилда. — Да как вы посмели?! — Тише, тише, мисс Грейнджер, — Шепилд по-прежнему говорил убийственно спокойным, мертвецки безэмоциональным тоном, — как вы и сами верно заметили, моя Больница — это моя территория. Гермиона не находила слов и лишь бессильно сжимала кулаки. — И кстати, мисс Грейнджер, — не унимался Шепилд, — ваш подбородок и правда незамедлительно отреагировал на новую информацию. Браво! На бледном высушенном лице пробежала мерзкая улыбка. Гермиона непроизвольно подняла руку к прыщу и поняла, что упустила заклинание поддавшись эмоциям. В уголках глаз защипало, но она заставила себя спокойно взять свою папку и проговорить: — Коллеги, если ко мне вопросов нет, предлагаю продолжать совещание. Никто не изъявил желания уточнять что-либо, и она спустилась в зал в гробовой тишине. Когда она вернулась домой, Драко еще не было. Сбросив туфли прямо в коридоре, она налила себе виски и уселась перед камином. Горечь унижения из-за прыща, обида за Дороти Грувер и собственное бессилие придавливали ее. В ООИНК не было ни одной свободной позиции, но Гермиона пообещала себе, что постарается помочь Дороти. После совещания она написала ей письмо с сожалениями о потере работы и попыткой ободрить ее. Но этого было мало, очень мало… Шепилд словно опережал ее на шаг. Как сама она когда-то давно наперед знала, о чем расскажет учитель на уроке, ведь учебник был прочитан сразу после покупки. Так и он теперь, будто знал наперед, какую оплошность она допустит. Глаза щипало от слез, и Гермиона храбро отхлебнула солидный глоток из стакана. Горло обожгло, и она яростно смахнула слезу. Она должна была что-то сделать, что-то изменить, перестать проигрывать. — Детка, я нашел его! Идеальное место для ресторана! — за вошедшим Драко захлопнулась входная дверь, послышались шаги. — Мы должны это отметить! Его голос был необычайно воодушевлен, а Гермиона лишь хлюпнула носом, опуская взгляд в бокал. Драко обошел диван и непонимающе посмотрел на Гермиону. Опущенные плечи, глаза прикованы к стакану с виски. — Эй, что случилось? — он опустился рядом с ней на колени, накрывая ее руки и тревожно заглядывая в заплаканное лицо. Гермиона утерла нос, как маленькая девочка, и бросилась ему на шею. — Ну, ну, — растерянный Драко погладил ее по спине. Всхлипывая и испытывая гадливость от собственной слабости и беспомощности, она рассказала ему все. Когда Гермиона замолчала, между бровей Драко залегла глубокая складка, от хорошего настроения не осталось и следа. Он забрал из рук Гермионы опустевший стакан и вскоре вернулся с двумя наполненными. — Давай это обсудим, — он сел на диван рядом. — 3а Дороти обидно, но эта проблема разрешима, мы не бросим ее с финансовыми трудностями. Гораздо больше меня волнует твое эмоциональное состояние. Что так сильно выбивает тебя из колеи? — Я чувствую себя такой беспомощной и глупой… — Ах да, гриффиндорская жажда справедливости, мать ее. Я и забыл за столько лет, — протянул Малфой. Гермиона непонимающе и крайне неодобрительно посмотрела на него. — Глупо звучит, согласен. Но, видимо, я угодил в самую точку. Слезы ведь течь перестали, — Драко подмигнул ей и отхлебнул из стакана. — Да при чем здесь я? Дело ведь в нем, — Гермиона со злостью еще раз утерла нос. — Не согласен. — Так объясни! — спокойствие Драко начинало ее злить. — Гермиона, ты — удивительный человек. Ты умудрилась дожить до своих лет, продолжая свято верить в то, что все люди хорошие или имеют вескую причину быть плохими, нужно только понять, в чем она. — Но ведь так и есть! Даже Волан-де-Морт попадает под это описание. — Ох, бедный Темный лорд. Сколько лет как почил, а все поминают и поминают, — Драко шутливо закатил глаза, а Гермиона невольно отметила, что он назвал его по старой привычке, уважительно. — И все же, — продолжил парень, — как в твою теорию встраивается, например, Амбридж? Или Кэрроу? Гермиона задумалась, этих персонажей сложно было чем-то оправдывать. Долорес Амбридж, ровно как Амикус и Алекто Кэрроу, были гнусными людишками, мотивация которых слабо прослеживалась. — Нуу, — протянула она, поскольку пауза затягивалась, — мы же не знаем ничего об их детстве. — А что ты знаешь о детстве Шепилда? — Ничего, — недовольно буркнула она. Спорить с Драко всегда было непростым делом. — Гермиона, — он подался вперед, — ответ прост: есть люди, а есть твари. Да, пускай тварей и не так много, чаще за них принимают людей, которых побила жизнь. Но есть и просто отъявленные мерзавцы и гады. Такие, какими их создала природа. Они не собирались и не хотели с этим ничего делать. Им доставляет удовольствие портить жизнь другим, издеваться, унижать. Но спроси их, что им это дает, и ответа не будет. Гермиона внимательно смотрела ему в глаза. Что ему действительно дает мое унижение? Разумеется, кроме его лично удовлетворения. Ответа на этот вопрос она не могла найти, поэтому высказала свои опасения вслух. Драко только удовлетворенно кивнул. — Пойми, все, что ты можешь сделать, это оградить себя от него. Либо дистанцироваться, что в данном случае не представляется возможным, либо установить рамки. Но только начинать нужно с принятия этих рамок самой собой. Такие люди чуют слабость за милю и кидаются на нее, как гиены на добычу. Чтобы избавиться от слабости, ты должна разобраться сама с собой. — Продолжай. — Пойми, его стратегия проста до безобразия. Он выделил самые сильные твои стороны и пытается представить их как ничто. Ты герой войны — это в прошлом, ты демонстрируешь безупречную работу — это ненужность подразделения, ты счастлива, молода и красива — ты не можешь быть профессионалом. Гермиона чувствовала, как в ней поднимается злость. Она, как оказалось, так слепа. Драко говорил ей все это, даже ни разу не взглянув на Шепилда. Конечно, Драко нельзя было назвать человеком с ординарными способностями. Он был прагматичным и проницательным, аналитические способности почти всегда брали верх над эмоциями. Но все же… — Объясни, что ты имеешь в виду под рамками, которые я должна принять сама? — Ты должна оставить его и его мнение по абсолютному большинству вопросов далеко за пределами того, что тебя трогает, — просто ответил Малфой. Гермиона задумалась. Ведь и правда проблема заключалась в том, что ее ТРОГАЛИ слова Шепилда. — И что же мне делать после принятия этих рамок самой собой? — Как только ты это сделаешь, твоя проблема разрешится. Он, возможно, еще попробует кусаться, но силу такие, как он, тоже чуют безошибочно. Он попытается обходить тебя стороной. А на шипение за спиной, я думаю, ты научилась не обращать внимание. Драко отсалютовал ей стаканом и сделал глоток. Гермиона внимательно смотрела на него, скользя взглядом по точеному полупрофилю. Драко сидел расслабленно, но его поза все равно была очень элегантна. Развернутые плечи, приподнятый подбородок, спокойное выражение лица. Ореол силы исходил от него даже в этой статичной позе. И ей вдруг стало стыдно. 3а свои поникшие плечи, за свою детскую досаду. Могла ли Нарцисса Малфой позволить себе так раскиснуть перед любимым мужчиной? Ей достался породистый спутник жизни, знающий не понаслышке, что такое настоящие проблемы и как сохранять выдержку при этом. А значит, она должна тоже этому учиться, быть ему под стать. Собственно говоря, сама жизнь давала ей отличный повод потренироваться. Шепилд был огромным и жирным черным пятном на ее жизни, как казалось ей. Так, может быть, это всего лишь вопрос личного восприятия? Ободренная этой мыслью, она приказала сама себе перестать портить себе жизнь из-за такой мелочи и повернулась к Драко. — Расскажи мне о помещении для ресторана.