Заточение

Майкл Делвор — светило всея современной науки сидел за столом и печатал текст. Рецензию на ещё не вышедшую книгу, которая наверняка будет бестселлером. Анжел же в этом даже не сомневался, как иначе она вообще попала к нему в руки? В действительности сложно было не восхищаться Делвором. Умный, развитый во многих сферах, способный надолго концентрировать своё внимание, совершенно не отвлекаясь на посторонние вещи. Словно машина, которой дали задачу и она шумит, постепенно обрабатывая данные. И хотя он даже имени своего порой вспомнить не может, все остальные знания словно по невидимой сети приходили к нему в голову. Только при нём мужчина смог разрешить пару сложнейших математических задач, новости в те недели только об этом и шумели. Конечно он даже не явился ни на одно мероприятие, только дал интервью ночью по радио. Даже жалко, что на следующий день, рисуя миниатюры, он даже не задался вопросом, что там за шум на улице. А ведь грёбаные папарацци могли бы и ночью попытаться перелезть через забор, но нет, их интересует этот затворник — гений только по утрам. Впрочем, Френк и Боул не подпустят их даже ночью. Майкл Делвор, красавчик, каких ещё поискать. Впрочем, дело вкуса, верно? Анжелу он бы понравился, если бы он увидел его фотографии. И очки совершенно не портили его образ сильного высокого мужчины. Вьющиеся каштановые волосы всегда приятно пахли, словно он постоянно делал укладку в салоне и мыл волосы каждый день. А если подойти ближе, то тонкий аромат парфюма манил мускатным оттенком, вперемешку с чем-то сладким. Анжел любил представлять, что это карамель. А он любил карамель. И любил, когда мужчина смотрел на него по-доброму, не желая причинить боль или унизить, разговаривал вежливо и аккуратно, боясь переступить черту. Обычно через несколько часов после «пробуждения» он вспоминал своё имя и чем занимается по жизни, но создавал образ человека, который совершенно не знает жизни, не знает ничего кроме муторных цифр, сложных теорем, законов физики и химии, астрономии и горячего английского чая. В обед мужчина поглощал так много сладкого, что удивительно, как смог сохранить столь хорошую фигуру. Его мозги работали на полную мощность. Порой он выдавал удивительные заключения, просто осмотрев комнату и заметив детали, очень тонко он каждый раз улавливал состояние Анжела, мягко спрашивая, чем может помочь. Но всё разбивалось о то, что происходило вечерами. Мужчина стал печатать быстрее, словно чувствуя, что вот-вот закончится его время. И когда он ставит последнюю точку и закрывает ноутбук, начиная хрипеть, держась за шею, Анжел выдыхает, опуская взгляд. В обед он смог выключить жуткий вибратор, не дававший ему даже думать, но включить обратно забыл. Мужчина тем временем откашливается, стаскивая очки и кидая их на стол. — Блять! Пиздец, сука, ненавижу!.. Грёбаный ты в жопу, нахуя так болеть?! С мычанием, он схватился за голову и поднялся, судорожно хватая воздух ртом. Анжел сжался, ощущая, как мужчина подходит всё ближе. А когда тот выдыхает и выпрямляется, то начинает нервничать. Под пристальным взглядом он хочет превратиться в невидимку и исчезнуть. — Анжи, пойдём, мне надо подышать воздухом. Юноша сглатывает и открывает дверь, пропуская мужчину молча, не смея поднять на него даже взгляд. Кротко и послушно он следует за Майклом на улицу. Френк легко выпускает их, не видя на боссе очков. Кажется, тех, кто живёт в этом доме не заботит абсолютно ничего, кроме своих обязанностей. А ведь они знают, что тут происходят, не могут не знать. Тонкая белая струя горячего воздуха поднималась от сигареты, ветер уносил её в сторону тёмного сада за домом. Было достаточно холодно, зима должна была вот-вот вступить в свои права. Майкл глубоко затягивался, медленно выпуская дым. Анжел шмыгнул носом, осматривая сырую землю. Сегодня шёл дождь, а он даже не заметил. И новости внешнего мира так же проносились мимо него, как холодный ветер гонял опавшие листья. — Вот, другое дело. Хоть думать можно нормально. Иди ближе, Анжи. Ты куришь? — Нет, сэр. Курил когда-то, но бросил после наглядного разрезания лёгких курильщика на парах. — А ты сегодня разговорчивый. Так перевозбудился за сегодня? Майкл усмехнулся и выдохнул в лицо парня, а после жестко на него посмотрел. — Ты сегодня поступил своевольно, не считаешь? — Я... — Молчать, сука. Кто тебе разрешал выключать твоего нового друга? Верно. Никто. И у нас уже был разговор по поводу того, как ты меня называешь. — Извините, хозяин. — Я думаю, мы можем закрепить это. Закрой глаза и сядь на колени. Юноша подчинился, совершенно не думая о том, что испачкается. Страшнее сейчас было не исполнить приказ. — Умница. Открой рот и вытяни язык. Анжел сглатывает и послушно открывает рот, вытягивая длинный язык. Когда-то в нём была штанга, но то был пережиток подростковых дней. Тишина вновь опустилась, обрывая шелест листвы, лепет ночных птиц и даже фонарь у входа перестал трещать. Капля слюны скопилась на кончике и была готова вот-вот упасть, когда всё тело пронзила боль. При том это произошло за долю секунды. Анжел не понял, что произошло, ложась на землю и закрывая рот руками, шатаясь из стороны в сторону и сдерживая крик. Делвор же выкидывает потушенный окурок и удовлетворённо хмыкает. — Ты моя сучка, Анжи. И ты будешь делать то, что я тебе говорю — безукоризненно. Ещё одна промашка и о тебе не вспомнит даже твоя тётушка Лаура. Ты её так зовёшь вроде. Всё, хватит ныть. Мужчина ставит ногу на лицо юноши и вжимает его в грязь. — Я могу сломать тебе челюсть. Но не хочу. Пока что. Поэтому постарайся не выставлять свой стояк на показ и встать, как хороший мальчик. Он медленно убирает ботинок и уходит в дом. Анжел же глотает сопли, с ужасом поднимаясь и чувствуя, что во рту всё горит. И он чувствует собственное палёное мясо, но вместе с тем не чувствует ничего. Он должен быть хорошим мальчиком, чтобы ему не делали больно. Не делали так больно. Слёзы тут никого не разжалобят. И юноша идёт в дом, стараясь не смотреть на бугая охранника, судорожно поднимаясь на второй этаж в свою комнату, чтобы привести себя в порядок и переодеться. А ещё подставить язык под холодную воду. Казалось, это поможет делу, облегчит боль. В голове крутилась заученная информация про то, как обрабатывать ожоги, но его-то был во рту! Грёбаный садист. Этот Делвор точно хочет его свести в могилу. От воды стало только хуже, боль вновь пронизала каждую частичку сознания. Казалось, что легче и вовсе отрезать язык. Но юноша сквозь боль всё же обработал рану. Майкл постарался угодить ровно в середину. И когда он ощущал шипение во рту от перекиси с кислым привкусом крови, появление мужчины в дверях его нисколько не удивило. — Ну что, умылся? Славно. Оставляй одежду тут, она тебе не понадобится. Посмотрим, что я написал, и чуть подредактируем для отправки. Приходи в мой кабинет. Анжел кивнул и начал раздеваться, не дожидаясь, когда мужчина уйдёт. Заставлять его ждать себе дороже. Юноша себе позволил только выпить мощное обезболивающее, прежде чем пойти в кабинет мужчины. Отчего-то в свою спальню тот никогда его не пускал. Но весь остальной дом буквально выступал плацдармом для его извращений. Хотя, кухня тоже была безопасной. В кабинете всё так же было просторно и тепло. Анжел уже изучил каждый уголок, проводя здесь долгие часы. На диване мужчина уже сидел с ноутбуком и читал то, что сам, казалось, недавно печатал. И вновь без очков. Всё же видит. Не могло же у него зрение так садиться за одно мгновение, а потом вновь исправляться? А ведь в очках не маленькие диоптрии. — Садись. Анжел осторожно закрыл за собой дверь и подошёл к мужчине, усаживаясь в его ногах на маленьком ковре. Пусть мужчина этого не признавал, но юноше казалось это проявлением заботы. Мягкий и тёплый ковёр был приятен на ощупь. Впрочем, все его мечты о том, что всё изменится и это на самом деле просто такие отношения ломались каждый раз с такими вот травмами. Майкл не умел любить, точно не умел. А юноша для него не больше, чем вещь, которую надо кормить, чтобы она продолжала работать. И его деньги, знакомства и положение в обществе позволяли ему творить что угодно с обычным парнем из среднего класса. — Интересно. Добавим тут нужные инициалы и даже править ничего не надо! О, сегодня классная ночь. Слушай, Анжи, — мужчина что-то печатал, пока говорил, — почему бы тебе не включить твоего друга вновь? Ничего не оставалось. Сев на колени, парень протянул руку назад и с тихим выдохом достал из себя фиолетовый вибратор. Тот был странной формы, с бугорками и витой, да ещё и размером сантиметров двадцать. День с ним провести было не то чтобы очень приятно. Хотя один бугорок при сильной вибрации всё время попадал на нужную точку. Он включил вибратор и поднял взгляд на Майкла. Тот нашёл что-то в кармане и загудевшая игрушка вновь стала неподвижной. Анжел для мужчины хотел было облизнуться и как следует рабу поиграть с вибратором, но боль заставила его скривиться, а сам Майкл рассмеялся, прекрасно понимая, отчего парень так вздрогнул. — Ну ты и чудила. Но молодец. Просто вставь его. Он посмеивался, пока юноша почти обиженно шмыгал носом, вновь проталкивая в себя игрушку. И когда он сел на пятки, опуская голову и взгляд, Майкл отложил ноутбук. — Отправил в издательство. И ещё даже нет двенадцати… Хорошо поработали сегодня. Завтра надо будет почитать всё про одну китайскую игру, Го. Найдёшь всё необходимое. И к нам на час приедет гость с журналистами. Не опозорь меня. Результат меня не волнует. Это всё пафос. Анжел пытался запомнить, ведь завтрашний день зависел от того, насколько сейчас он всё примет. И как ему общаться с другими людьми, когда языком даже шевельнуть больно, не то чтобы говорить? — Всё понял? Расписание как всегда. После их ухода обеспечишь ужин в комнате. Анжел кивнул и через мгновение вздрогнул из-за начавшего работать вибратора. Внутри всё горело. Из-за целого дня с игрушкой член вновь поднялся с лёгкостью, а перевозбуждённый организм помогал справиться с болью. — Какая же ты шлюшка. Майкл опустил ботинок на поднявшийся член юноши и надавил, рассматривая лицо своего раба. Послушный и безропотный. Кто же знал, что человека так легко сломать? ++++++++++++++ Оукфолл славился холодной зимой. И снег тут выпадал в первые дни декабря. В воздухе тут же начинало играть новогоднее настроение, люди ожидали праздничных выходных, украшать дома и лавки, рассказывать новогодние истории. Из радио привычно звучала ABBA со своим хитом «Happy New Year», старые песни звучали от местной группки любителей хора, а реклама яркими красками светила из всех уголков. Колу пили все. Анжел Милжой вышел в очередной свой выходной в город. Первый снег медленно падал, оставляя одинокие снежинки на тёмном пальто. Холод приятно морозил щёки, но замёрзшие руки в перчатках всё равно были пропихнуты в карманы. Люди шли по своим делам, не замечая его. Впрочем, замечал ли он их? Даже если он знал, кто ему идёт навстречу, он не здоровался и не думал о том, что вынудило человека покинуть тёплое безопасное убежище. Он просто шёл по городу, размышляя о недавних событиях. Прошло три месяца. Пыток, издевательств, унижения. И он не мог сказать, что не пытался сбежать. Но внутри всё вопило о том, что это просто невозможно. И, честно себе признаваясь, Анжел не помнил, чтобы хоть раз за это время не кончил. Майкл был прав, говоря, что он больной извращенец. Но его всё же не удовлетворяло происходящее в доме. Это было недобровольно, больно, страшно и ужасно. Отвратительно. Реакция тела совершенно ничего не говорила о том, что у юноши на душе. Насколько ему нелегко просыпаться каждый день и знать, что ждёт вечером. Как трудно впихивать в себя еду и натягивать красивые тряпки, которые словно только подчёркивали его принадлежность этому уроду. И ведь можно было поступить так же. Взять нож, да пока он «просыпается» зарезать эту гнилую свинью. Но… Он сам не был таким. И давал клятву не вредить. А ведь как легко было бы, перегори у него всё так сильно, чтобы не имело значения. Чтобы образ тётушки или родителей не мешал принимать свои решения и отвечать только за свою личную жизнь. Он с вздохом зашёл в бар днём. Тут было пусто и одиноко, но телевизор работал, показывая непопулярную программу, где утверждалось, что все сильные мира сего — иллюминаты, везде заговоры и тому подобное. Не ему указывать, что показывать в своём заведении, поэтому юноша тихо заказал себе виски и уселся в самом тёмном уголке, где было меньше слышно, что там бормочут. Планов не было совершенно. Он даже не включил сотовый, отвыкнув от социальных сетей. Каждый раз, выходя из дома Делвора, он ощущал опустошение и жадное влечение к постоянству. Хотелось вернуться, заварить себе кофе, залипнуть с какой-нибудь книгой или тетрадкой с ручкой, изучая что-то новое или размышляя. Майкл каждый день творил невероятное. И юноше казалось, что рядом с ним он узнаёт так много, что ему необходимо поспевать, углубляться в темы, исследовать всё скрупулёзно и с толком, чтобы не вылетело из головы. — Удивительно, но Делвор М. сам отрицает наличие шифра в своей рецензии на книгу «Ангел» прямо в разговоре с нашими журналистами. Он сказал, что «это глупости! Зачем искать то, чего нет?». — Голос Майкла выводит юношу из размышлений и он напряжённо поднимает на маленький экранчик взгляд, прислушиваясь теперь внимательнее, — Но мы всё равно пригласили Мистера Роули, нашего специалиста по шифрам! Именно он разгадал пару загадок знаменитого Зодиака! Пусть это и не помогло делу столетней давности, сейчас у нас есть шанс погрузиться в тёмные тайны знаменитого Майкла Форгарда Делвора. Итак, что ты нашёл в тексте, Роули?  — Да, Заной, если брать его предыдущие тексты, в некоторых есть шифры разного толка, я каждый раз нахожу отсылки, читая его вопросы ко вселенной «кто я? Зачем я здесь?». Но в этот раз всё иначе. Он пишет, что рядом с ним в доме страдает юноша и ему нужна немедленная помощь! — Удивительно! Как же вы это поняли? Улыбка сама расползлась на губах Анжела. Серьёзно? Майкл действительно сделал это в тот день? — Не про тебя болтают? Раз улыбаешься, правда бред. Владелец питейного заведения, а также бариста и официант в одном лице раздосадовано ставит стакан с виски перед юношей и уходит, переключая канал. А Анжел смотрит на отражение в тёмном напитке и чувствует, как сердце стучит в ушах.