Кто она?

Остальное время за столом в доме Лейхотов, мы молча ели, уткнувшись в свои тарелки, и, изредка кидая друг на друга быстрые взгляды. Первые пару минут в воздухе между нами, конечно, висело какое-то напряжение, но оно быстро улетучилось, и эта тишина стала спокойствием, которое сулило безопасность. Когда моя тарелка опустела, я собиралась встать, опуская ноги на пол, но индеец во время сам поднялся с места забрав мою посуду к своей, которая, кстати, тоже была уже пуста, убрал всё в раковину. — Спасибо, — благодарю его, засматриваюсь на него, стоящего у кухонного гарнитура, облокачиваясь бёдрами о край столешницы, и смотрящего на меня. — Знаю, ты скажешь, что это не моё дело, Спаркс, но у тебя всё в порядке? — складывает руки на груди, хмурясь, — Ты сильно изменилась. — Что ты имеешь в виду? — мои брови ползут вверх, — По конкретнее, Лейхот. — Вспоминаю тебя несколько лет назад и не могу найти ничего общего с тобой сейчас, кроме этих рыжих волос, конечно, — пытается шутить, но из-за серьёзности его лица, получается не очень. — Ближе к сути. — Ты закрылась. Перестала пытаться завести новые знакомства, погрузилась в себя. Тебе всё равно, что происходит в резервации и с её жителями. — Ты хочешь, чтобы я рассказала тебе о своих проблемах? — Да. — Ты был прав: это не твоё дело, — поднимаюсь с места, — Спасибо за гос… — Но я содействовал этому процессу, — отталкивается от гарнитура, подходя ко мне почти вплотную, тем самым зажимая между столом и своим телом, — Могу предположить, что ты совсем никому не рассказываешь о своих проблемах, а это, если верить психологам, не очень-то хорошо. — Чувствуешь ответственность? — Мне жаль. — А мне нет, — закусываю губу, отступая в сторону, — Я хочу…уйти, — пробираюсь к коридору и, останавливаясь, разворачиваюсь к нему, оставшемуся у стола. — Спаркс, — устало шепчет он. — Не против, если я занесу тебе вещи завтра? — Я хочу помочь. — Ты мне помог, большое спасибо, — отхожу к двери, слыша тяжёлые мужские шаги, — не буду больше тебя напрягать, только заберу вещи… — Стой, — прежде, чем я успела подняться на лестницу, моё запястье обхватила тёплая большая ладонь, останавливая, — Поговори, со мной, Лило. Тебя что-то тревожит, и я это вижу. — Тебе должно быть всё равно, — парень мягко тянет на себя, призывая подойти к нему ближе, — Так было нес… — Плевать, когда это было, — его голос стал на несколько тонов тише, — Сейчас мне это важно. — Лейхот… — Пол, черт возьми. Зови меня по имени, — рычит и, теряя самообладание, дёргает на себя, из-за чего я буквально впечатываюсь лицом ему в плечо. — Почему это стало таким важным для тебя? — отстраняюсь на несколько дюймов, — С каких чёртовых пор? — Я влюблён в тебя, Лило Спаркс! — Ты не мог в меня влюбиться. — За эти несколько дней узнал о тебе в сотни раз больше, чем за десять лет нашего знакомства. — Враньё, — он резко прижимает меня к стене, нависая надо мной словно сказала. — Враньё — это твоя безразличность ко мне, которую ты так упорно хочешь показать мне на протяжении всего времени, как вышла из душа. — Бьёт по самолюбию? — Видишь, ты не отрицаешь этого. — И что это меняет? — выдыхаю ему в лицо, чувствуя, как краснеет лицо, от собственного признания. — Многое. — Например. — Твои отношения с Ньютоном — полная лажа, — его руки убираются в стену по обе стороны от моего лица, а губы растягиваются в привычной, и если честно, уже полюбившейся ухмылке. — Ты ведь просто играешься, Лейхот. — Ты — моя первая такая затянувшаясь игра и я надеюсь последняя. -… — Я не играю с тобой, Лило. Больше нет. — И что ты собираешься делать дальше? Мы выяснили, что оба неровно дышим друг к другу. — Это завит от тебя, — его пальцы заправили за ухо вьющийся локон моих рыжих волос, — Но я бы хотел тебя поцеловать. — Я всё ещё встречаюсь с Майком, — он приблизился непозволительно сильно, обдавая горячим дыханием лицо. — Да? А минут двадцать назад, ты целовала меня совсем не как девушка этого Ньютона, — рычит мне в губы, злясь от упоминания имени блондина. — Я не… — закусываю губу, понимая, что он чертовски прав, — Мы всё ещё вместе. — Лишь на словах. Так подтверди это, пару моих поцелуев на твоей прекрасной шее и он сам всё поймёт. — Нет, Лейхот, — толкаю ладонями его в грудь, — я не собираюсь повторять этот…это недоразумение. — Ты про ваши с Ньютоном встречи? — Пол! — Рыжик, — ядовито-сладко тянет парень, устало выдыхая, — наш поцелуй — это не недоразумение. И, черт возьми, если ты скажешь так хоть ещё один раз, я найду способ, который будет приятен нам обоим, чтобы такие мысли в твою светлую головушку больше не залезали. «Рыжик»? — Я не собираюсь спать с тобой, Лейхот, пока состою в отношениях с Майком. — Так расстанься с ним. Напиши СМС-ку. — Ты бездушен. — С тобой нет. Понятия не имею, почему до сих пор стою, зажатая им у стены, смотря ему прямо в глаза, в которых хочется буквально утонуть. Мои руки лежали у него на груди, мы были непозволительно близко друг к другу, — и это кажется таким нормальным, что неловкости между нами нет, словно я вовсе никогда не встречалась с Майком. Почему так хочется поступить, как говорит он? Почему рядом с Майком в последние дни всё кажется обыденным, неинтересным, когда с Полом мир словно играет новыми красками? Какого чёрта этот индеец вызывает во мне так много эмоций? С чего бы вдруг мне чувствовать себя комфортно и безопасно в его обществе? Определённо не обошлось без его этих шуточек, чертовски огромной харизмы, которая накрывает с головой, и сладких слов, ласкающих слух и душу. Последняя уже твердит: «Сдайся, сдайся, сдайся…» — Я так не могу, Лейхот. Я сдаюсь. Мои ладони скользят по футболке к его шее, мягко обвивая её. — Зато я могу, скинь мне его номер или ссылку на аккаунт в Facebook, и я всё решу. — Нет, — прижимаюсь к нему, выдыхая в шею. Он отступает от стены, угадывая ладони мне на талию и утягивающие меня за собой, — нужно встретится и все обговорить. — Для чего? Это лишь трата времени, — мы отходим к дивану, куда парень заваливается, усадив меня на свои колени, — но, если для тебя это важно, то я отвезу тебя. Он ведь работает каждый день? — Да. Индеец обхватывает меня, словно младенца, позволяя мне положить голову себе на плечо. Ставит мои стопы на мягкий диван, сгибая голени, обвивает их рукой, и даже сквозь ткань брюк я чувствую его горячее прикосновение. Он откидывается на спинку дивана, прикрывая глаза. — Вау, — шепчет, — поглаживая большим пальцем моё ребро сквозь футболки, — а мне нравится сидеть с тобой вот так. Поедем к Ньютону позже, через пару часов. — Не усни, — улыбаюсь, подавляя желание зевнуть. — Это уже зависит от тебя, рыжик, смотря, что захочешь сделать. — Ничего. — Жаль, но я переживу, — устало шепчет он, сонно вздыхая. — Серьёзно, Лейхот, не спи, что я буду делать, если ты уснёшь? -Так поспи вместе со мной, — ухмыляется, не открывая глаз. — Прекрасный предлог затащить меня в свою постель. — Угу, мне тоже нравится. И все-таки он уснул, не выпуская меня из своих объятий, но мне и не особо хотелось расставаться с теплом чужого тела, которое буквально убаюкивало, а в сочетании с размеренным дыханием парня, я тоже не выдержала и задремала на его плече. Проснулись мы практически одновременно. Он — от громкого хлопка входной двери, а я от того, что индеец, сильно сжал меня в своих руках, резко дергаясь. — Пол? — строгий мужской голос, — Ты не один? — Это отец, — шепчет мне парень, мгновенно расслабляясь, — Да, пап, — чуть громче говорит он, когда тяжёлые шаги объявили, что пришедший уже на пороге гостиной. — Мисс Спаркс? — я пытаюсь встать с парня, но он крепко удерживал меня на своих коленях. — Мистер Лейхот! — толкаю его в грудь, и он наконец поддаётся, — Здравствуйте, простите, что без предупреждения, — вскакиваю на ноги, извиняюсь, чувствуя, как неуловимая ниточка сна растворяется, — Очень приятно видеть Вас. — Не тараторь, — ухмыляется мужчина, который был просто взрослой копией Пола, — Всё в порядке, я тоже очень рад тебя видеть. У вас всё хорошо? — Да, — Пол устало поднимается с места, встав рядом со мной, — Уже вечер? — Да, пол девятого вечера, — мужчина оглядывает нас, улыбаясь, — Лило, тебя ищут родители. Они звонили Адли. — Ох, — прижимаю ладонь к груди, мысленно чертыхаясь, — Да, я уже собираюсь домой. — Хорошо, — кивает Лейхот-старший, — Не буду вам мешать. Мужчина выходит из комнаты, поднимаясь по лестнице, скорее всего уходя в собственную спальню. — Черт, я планировала ближе к пяти-шести уже пойти домой, — закусываю губу, поворачиваясь к индейцу. — Переживаешь? — Мама бы никогда не обратилась к Сэму за помощью. — Помню, она нас недолюбливает, — протягивает ко мне руки, заключая в свои объятиях, — Успокойся, — улыбается, поглаживая ладонями мою спину, — Я провожу тебя. — Нужно идти сейчас, — киваю, обхватывая его торс, — не хочу ещё больше с ними ссориться. — Значит, утром ты поссорилась с ними? — Угу, — киваю, ещё несколько секунд прижимаясь к нему, а после отстраняюсь, — пошли. Мы забрали мои вещи со второго этажа, и вышли из дома, через лес направляясь в сторону моего дома. На самом деле он был не так далеко от жилища Лейхотов, минут 15 ходьбы. На улице начало темнеть, но тропинке разглядеть были можно, тем не менее Пол всю дорогу крепко держал мою ладонь в своей руке, уверенно идя сквозь деревья. И от этого безобидного действия тёплое чувство в груди разливалось по всему телу. Мои вещи мы сложили в один из его небольших портфелей, который он нёс на плече свободной руки. — Что скажут твои родители, если я доведу тебя до двери? — когда мы вышли из леса и тропинка сменилась более или менее приличной дорогой, спросил парень. — Скажут, что это из-за тебя я так долго не появлялась в доме. — В какой-то степени они будут правы, если бы мы не уснули у меня дома… — Плевать, что они скажут, — отмахиваюсь, вспоминаю утреннюю обиду. — Я плохо влияю на тебя, рыжик, — усмехается, притягивая меня к своему боку и обнимая меня за плечи. — Не льсти себе, Лейхот, я была такой и до тебя, — льну к нему, улыбаясь. — Когда планируешь поговорить с Ньютоном? — сглатываю, закусывая губу. — Завтра, попрошу Беллу заехать за мной перед работой, — киваю, словно сама себе, — хочу посоветоваться с ней. — Для чего? — Она ведь отшила Майка несколько раз, может поможет как-то помягче ему об этом рассказать, — парень на мои слова лишь рассмеялся, — Что? — Это глупо. Ты никак не улучшишь ситуацию, если будешь обговаривать расставание с подругой. Парням это не нравится, сама понимаешь почему, тем более говорить о подобном с бывшей. — Думаешь, не стоит? — Если хочешь сохранить с ним нормальные отношения, то нет. Тем более, ты девочка умная, подобрать слова сможешь и сама, — улыбается переводя руку с плеч на спину, к пояснице. — Свободен завтра? — Для тебя — всегда. Напиши, как будешь готова, и я отвезу тебя, возьму машину у отца, — уточняет он, замедляясь, когда до моего дома оставалось каких-то пятьдесят метров, — Уверена.? — Нет, но об этом уже поздно думать, пошли, — уверенно иду вперёд, чувствуя поддердку в приятном поглаживании мужской ладони моей спины. — Хочешь, чтобы я сказал им правду, мол: задержалась ты из-за меня. — Спасибо, но в этом нет необходимости, — улыбаюсь ему, после чего вынырнув из-под приятных объятий, поднимаясь по крыльцу. — Позвони мне, как освободишься, — передаёт мне портфель, не разрывая зрительного контакта. — Угу, — я стояла на одну ступеньку выше, из-за чего наши лица буквально были на одном уровне, мне не нужно было прилагать много усилий, чтобы легко прикоснуться губами к его гладко выбритой щеке, — спасибо. — Обращайся, рыжик, — улыбается и, прежде чем развернуться, подмигивает, — позвони, — подносит сжатую в кулак ладонь с оттопыренным мизинцем и большим пальцем к уху. — Пока, Лейхот, — закатываю глаза, улыбаясь, входу в дом, где меня сразу окутывает облако беспокойства. После моего несильного хлопка дверью со второго этажа послышались торопливые шаги матери и отца. Их лица нужно было видеть. Это в принципе моя первая такая выходка, когда я не вернулась домой до шести, не предупредив перед этим родителей. Но они сами были виноваты. — Лило! — прикрикнула мать, хмурясь, — Где тебя носило? Почему не взяла с собой телефон? И чья на тебе одежда? — в её голосе сказала обида и агрессия. Остановившись в метре от меня, она наблюдала, как я снимала кроссовки, пока отец хмуро стоял за супругой. — Гуляла, — коротко отвечаю, убирая обувь в сторону, — знаешь, общество сторонников брака по расчёту мне не нравится, вот ходила проветриться, — закидываю портфель на плечо, подходя к лестнице. — Следи за языком, когда разговариваешь с матерью, — бросил Уильям, оборачиваясь на меня. — Как только вы перестанете считать меня товаром, — повернулась к ним, уже стоя на середине лестницы, — мне это точно также неприятно. — Мы не считаем тебя товаром, я лишь сказал, что хочу, чтобы у тебя был достойный муж. — А это не одно и тоже? — хмурюсь, — Разве есть разница каким будет мой муж? — Да, но… — Без «но»! Мне плевать, будет вам нравиться мой выбор или нет, я сама решу с кем м когда связывать свою жизнь! — Лило, — предупреждающе прошипел мужчина. — Я вижу, к чему ты клонишь! Да, утром вы спалились как школьники! Куда вы ездили на выходных? До Дании бы не успели, где-то в штатах с Жаклин встретились? — Не неси чепухи! Если мы ездили к родственникам, то это не значит, что мы встречались с моей мамой. — Хватит врать, пап, — по щекам покатились слезы, — Если эта сука вас подначивает, то… — мужчина в несколько крупный шагов оказался рядом со мной и занёс руку для удара. Я не успела даже вздохнуть, как по дому прошелся оглушающий шлепок. Он ударил меня. След от его ладони на щеке начинал гореть, а в комнатах всё также стояла тишина. — Не смей так говорить о моей матери, — прикрикнул он, и на втором этаже хлопнула дверь. Джонатан выбежал из комнаты на шум, — Да, она не святая, но ты точно не будешь делать такие выводы. Меня трясло, но не от боли пощёчины, а от страха. Он впервые за мои восемнадцать лет поднял на меня руку. — И если понадобится, ты выйдешь замуж, когда я скажу и за того, кого выберу я. — Пап! Ты ведь сам сбежал от семьи, чтобы жениться на маме! Я чем хуже? Если вы решите выдать меня замуж силой, я сбегу! Сбегу так далеко, чтобы ни вы, ни.Жаклин меня не нашли! — Ты жизни не знаешь, девочка, — шипит он мне в лицо, — Иди в свою комнату. — Ненавижу тебя, — прежде чем быстро подняться по лестнице, шепчу я, чувствуя, как следы с новой силой начинают катиться по щекам. Хлопаю дверью с такой силой, что затряслись тонкие стены. Нахожу самок, защелкивая его, опускаюсь на колени.