Кто она?

На следующий мы с Полом так и не увиделись, уверена, он много писал и, может быть, даже звонил вечером. Увы, узнать мне это так и не удалось. Весь день мы с активной мамой и молчаливым отцом-охранником ходили по торговым центрам, выбирая мне новую одежду, от ветровок до белья, с которым было больше всего проблем. Если с верхней одеждой было всё легко, так как мне было плевать, что носить перед незнакомым женихом, то с домашней одеждой я была в корне не согласна. Родительница то и дело подсовывала мне какие-то короткие атласные сорочки, комплекты с шортами и майками, которые совсем ничего не скрывали. Так плюсом ко всему было бельё. Кружевное, с корсетами, в сеточку, на шнуровке… — Я не надену это! — когда в примерочную родительница вновь занесла комплект с чулками на поясе, рычу я — думаешь, я вся такая секси в этом буду ходить перед незнакомым мне мужчиной? Нет. — Ты должна ему понравится! — Я ничего ему не должна. Он сам выбрал для себя невесту. — Мы берём это и точка, — выходит за шторку, оставляя меня одеваться одну. После того, как с одеждой было покончено, настало время для домашней утвари. С десяток наборов посуды, столько же комплектов белья для постели и ещё сотни ненужных мне вещей. Домой мы возвращались поздно вечером, поэтому следующим утром было решено отвезти всё вещи в доставку, чтобы уже через неделю их доставили в Лондон. Да, всё верно, с моим женихом.противно.мы будем жить в его доме, в Лондоне. В тусклом свете фар, никто из нас, даже если бы захотел, не смог бы разглядеть движение занавесок в моей комнате. Поэтому, когда я уставшая вошла в комнату, то чуть не закричала, увидев знакомый мужской силуэт, сидящий на кресле у окна. Быстро закрываю дверь, запираясь на замок, и прикладываю к губам палец. Подхожу к Лейхоту, который к этому времени уже встал и остановился у кровати. — Какого чёрта? — шепотом спрашиваю я, радуясь про себя, что смогла увидеть его сегодня. — Где ты была? — рычит он, наклонившись ко мне, — Я весь день связаться с тобой не могу! Для чего тебе телефон?! — Тише, пожалуйста, — хватаю его за руку, цепляясь пальцами за его бицепс, — Если услышат… — Рыжик, мне плевать, если твой отец меня услышит. — Мне нет, — смотря ему в глаза, которые в темноте комнаты, выглядят, словно чёрная бездна. — Где… — В Сиэтле. Успокойся, я была с родителями, — он выдыхает, а напряжения, скопившегося в его мышцах, становится меньше. — Что с телефоном? — У меня его нет. Наверное потеряла где-то в Сиэтле, — нагло вру, чтобы он не волновался за то вчерашнее происшествие, — Может в кафе оставила. — Ладно, ты в порядке? Вчера тебя встретили довольно… — Тревожно? — он кивает, — Нормально, не думай об этом. — Что купили? Покажешь обновки? — В другой раз, я очень устала, — чувствую его руки, обхватывающие мои плечи. — Иди ко мне, — прижимает меня к своей груди, обхватывая мои плечи, — Что-то мне тревожно, Рыжик. Точно всё хорошо? — Угу, — обхватываю его за туловище, прижимаясь щекой к ткани футболки. — Отвезу тебя завтра на работу. — Не нужно. Эм…я больше там не работаю, — шепчу я. — Тогда поедем на пляж, увы, но нужно вернуться к обеду, — тихо смеётся тот, отчего его грудь слегка потряхивает. — На вряд ли, завтра нужно дома убраться… — Ладно, в другой раз? — Угу. — Сильно устала? — от заботы, сочащийся из его слов, становится противно от самой себя. — Да, прости, — отстраняясь, делаю шаг назад, — Ты тоже не выглядишь отдохнувшим. — Были дела. Наклоняется, аккуратно, словно боясь спугнуть, касается моих губ своими. Ладони быстро перемещаются мне на затылок и шею, сжимая пальцами корни волос, наклоняет мою голову так, чтобы прикоснуться ко мне под новым углом. Откликаясь на каждое его действие, я, словно кошка, ластилась к нему, желая чувствовать больше, чем чувствую сейчас. И даже при всём моем желании я не могла бы повалить его на кровать, чтобы руководить процессом. Благо, индеец понимал меня и без слов, поэтому уже через несколько секунд тихо повалился на заправленную постель, позволяя мне забраться на него. — Тише, — шепчет он, сильно сжимая пальцами мою талию, когда я уселась на него сверху, — не так резво, Рыжик. — Замолчи, — упираясь ладонями по обе стороны от его головы, в тон ему отвечаю я, вновь целуя его. Прекрасно понимаю, что сейчас просто эгоистично использую его в последние дни, пока меня не увезли к жениху. Но мне он так нужен. Именно сейчас, когда я чувствую себя комфортно рядом с ним, когда забываю обо всём на свете. — Мне тебя мало, Рыжик, — отстранившись, восстанавливая дыхание, он позволяет мне уткнуться в изгиб шеи, скрывая отвращение от самой себя на лице, — Даже сейчас, когда ты лежишь на мне. — Мне тебя тоже. За дверью слышатся тяжёлые шаги: — Надеюсь, ты уже в постели? — Да, папа, — спокойным голосом отвечаю я, зная, что он не сможет войти. Через несколько секунд хлопнула дверь в спальню родителей и в доме стало тихо. А мы так и лежали на кровати, не шевелясь, словно боялись спугнуть приятный момент. — Я… — Я люблю тебя, Рыжик. — Рано, Лейхот, — улыбаюсь. — Ты не это хотела сказать, изначально, — мелкая дрожь пробирает его грудь, а ладони скользят по моей спине, задирая серую футболку и, оголяя поясницу, забираются прямо под неё. — Ты не можешь знать наверняка. — Я рискну, Рыжик, — целует меня в подбородок, потому что только до него он может дотянуться. Молчу, боясь ответить хоть что-то, чтобы он не услышал в голосе дрожь, лишь сильнее прижимаюсь к его плечу. А ему, кажется, это и не нужно, он не торопится нарушать тишину. — Мне нравится твоя кожа, — поглаживая пальцами мою спину, шептал парень, — Черт возьми, очень мягкая и нежная. Хочу чувствовать её постоянно… Он продолжал что-то шептать ещё долго, словно молитву повторял вновь и вновь, и я слушала, чувствуя, как кровь в венах закипает всё сильнее с каждым его словом. Но всему приходит конец. — Ты слишком долго молчишь, Рыжик, — отвлекая меня после длительного молчания, шепчет он, -Ты там не уснула? — Нет, — отстраняюсь от него усаживаясь на нём, — Я не хочу, чтобы ты уходил. — Прогоняешь меня? — он ухмыляется и слегка наклоняет голову, придерживая меня за талию. — Я не хочу этого, — мои ладони скользят по его футболке, поглаживая мощные плечи и накаченную грудь. — Тогда к чему этот разговор? — явно наслаждаясь моими ласками, устало закрыл глаза. — Ты только утром завтра свободен? — Угу. — После завтра тоже? — Нет, там после обеда и до самого вечера. — Приходи ко мне. — Могу завтра поздно вечером. — Через окно? — Угу. — Не засыпай, — несильно бью его по груди. — Рыжик, — улыбается, — мне пора, если ты, конечно, не хочешь, чтобы твой истеричный отец нашёл меня здесь завтра утром. — Конечно, — киваю, перекатываясь с него на кровать, встаю на коленки, — прости, что задержала. — Не извиняйся, Рыжик, — поднимается, смотря на меня сверху вниз, — Ты и сама выглядишь уставшей. — Как приятно слышать, — закатываю глаза. Он наклоняется ко мне и, двумя пальцами приподнимая мой подбородок, смотрит прямо в глаза, после чего трепетно касается моих губ. — Моя, слышишь? — шепчет между поцелуями. — Может быть, — улыбаюсь, а он тихо смеётся. — Спокойной ночи, Рыжик, — вновь целует, но на этот раз быстро отстраняясь. — Спокойной, Лейхот, — улыбаюсь, когда его пальцы скользят по моей шее, а после и вовсе исчезают. Он уходит быстро и тихо, всё так же вечер окно. А я остаюсь на кровати, с силой закусывая губу до боли и крови, которую ощущаю на кончике языка, но делаю это для того, чтобы сдержать поток слез. Увы, они уже катятся по щекам. Безысходность. Почему…? Почему именно сейчас? Когда я нашла того, кто может понять без слов, с кем можно чувствовать себя в безопасности и комфорте? Что же я такого сделала в прошлой жизни, чтобы сейчас Вселенная меня наказывала самым наглым и болезненным образом? Прижимаясь к подушке, сжимаю её в руках, сворачиваясь калачиком на кровати. *** Следующим вечером он не пришёл, а ночью я его не дождалась, уснув на кресле у окна, даже не почувствовала как кто-то перенёс меня на кровать. Всей душой я надеялась, что это Пол, а не я сама, проснувшаяся от неудобного положения и не до конца понимающая во сне или наяву, перелезла на кровать. Весь день, после того как родители ушли на работу, а Джо отвели в детский сад, я не могла найти себе места. Впервые за сутки выйдя из комнаты, я смотрела какую-то телепередачу, не особо обращая на неё внимания, просто пялилась в окно, надеясь увидеть в нём силуэт Лейхота. Проходит час, другой, а я всё также сижу на одном месте, надеясь, что вот-вот, через секунду, кто-то постучит в дверь. И этим «кто-то» окажется Лейхот. За утро я успела привести себя в порядок, сходила в душ, убралась в комнате и в доме в целом. Искать телефон, чтобы позвонить Полу, не было смысла. Отец, конечно, не чтил традиции, когда взял в жены Сару, но сейчас, сейчас он сделал всё, дабы ко мне не подошёл ни один мужчина или парень. И мой сотовый он забрал с собой на работу. И пусть он ведёт себя последнее время, как последний мудак, выдавая меня замуж по приказу своей матери, но, надеюсь в нём ещё есть с та частичка любви ко мне, которая не позволит ему лазить в моём телефоне. Скорее всего он лежит где-то у него в сумке с разряженной батарейкой… «Тук-тук.» Я тут же вскакиваю, подбегаю к двери, которую тут же распахиваю. За ней стоял Лейхот в шортах и футболке, облегавшей его тело словно вторая кожа. — Ты пришёл, — улыбаюсь, хватая его за руку, и притягиваю к себе, обнимая за шею, — Я очень рада, — он обхватывает мою талию, приподнимает и прижимается носом к плечу. — Я пытался тебе позвонить вчера. Хотел предупредить, что не смогу придти к тебе. Появились срочные дела, извини. Парень вносит меня в дом, закрывая за собой дверь ногой и, сильно сжимая меня в своих объятиях, несильно крутит. — Мне очень нравится это, Рыжик, — ставит меня на пол. — Нравится что? — Нравится, что ты прикасаешься ко мне, — целует, мягко обхватывая мою шею, и быстро отстраняется. — Эй, нет, — притягиваю его обратно, — Мы одни до самого вечера, Лейхот, — делаю шаг, прижимаясь своим телом к его, — И…я под домашним арестом. — К чему это? — смотрит на меня сверху вниз, сжимая мою талию пальцами, — Ты меня настораживаешь. — Всё, нормально. Ты хочешь чего-нибудь? Я ещё не завтракала, так… — Время обеда, Рыжик, — его брови ползут вверх, — Почему ты не завтракала? — Да так, — тяну его за собой в кухню, где усаживаю его за стол, а сама начинаю искать, что можно приготовить из продуктов в холодильнике. — Рыжик, рассказывай, — он подходит ко мне со спины, облокачиваясь о кухонный гарнитур, смотрит за тем, как я вытаскиваю из холодильника жаркое, которое вчера приготовила Сара. — Будешь? Или приготовить омлет? — Мне хватит этого. — Ладно, но я всё равно приготовлю еще и омлет, — не обращаю внимание на его просьбу всё рассказать. — Я помогу. На следующие несколько минут мы отвлеклись от всех разговоров занимаясь каждый своим делом. Я накладывала и разогревали жаркое для индейца, параллельно взбивая яйца на омлет. А Лейхот нарезал овощи, которые по моей просьбе достал из холодильника. Мне понравился этот момент, когда мы вместе готовили, наслаждаясь тишиной и обществом друг друга. Крутясь по кухне в поисках той или иной приправы, я часто чувствовала лёгкие касания на своих бёдрах. И ре нужно сомневаться, сто за этим стоят чуткие пальцы Пола, которые вызывали во мне сотни мурашек и разряды тока, проживавшего кости. — Я закончил, Рыжик, — он тихо подошёл ко мне со спины, шепча эти слова мне на ухо. — Господи, — вздрагиваю, от неожиданности, но он в успокаивающем жесте положил ладонь мне на талию, — Не пугай меня, Лейхот. — Тебе нечего пугаться, Рыжик, — отодвигает свободной рукой мои волосы, открывая для себя обнажённую шею. — Да, лишь огромный серый волк, — шучу я, но чувствую напряжение, исходящее от него волнами, — Кто-то испугался. — Смешно, Рыжик, или может называть тебя Красной Шапочкой? — целует край уха, и, как мне кажется, расслабляется. — Ну, уж, нет, — слегка отклоняю голову, совсем чуть-чуть, чтобы посмотреть его реакцию, — Мне нравится и «Рыжик». — А мне не нравится, что ты зовёшь меня по фамилии, Рыжик, у меня есть имя, — пальцами скользит по изгибу шеи, словно поддразнивая. — Да? Я не в курсе, — замираю с вилкой в руках, когда чувствую его мягкие губы на своем плече. — Почему я так сильно хочу тебя? — шепчет между поцелуями, — Черт, ты не представляешь, как сильно я хочу чувствовать твою кожу под своими пальцами. Хочу слышать твоё дыхание, чувствовать запах твоего тела, видеть блеск в этих зелёных, словно хвойный лес, глазах, — он выключает плиту, на которую я поставила греться сковороду, — Впервые чувствую такое, — целует чуть выше, у самой линии челюсти, — Прошу, Лило, скажи хоть что-то, ты заставляешь… — Мне страшно, — говорю то, что первое пришло в голову, то, что вертелось на языке последние несколько дней. Он замирает. — Я — причина? — Нет, не ты, — он выдыхает, когда я кладу свои ладони поверх его. — Тогда кто? Или что? — Это дела Семьи, не волнуйся, тебя я точно бояться не буду, — откидываюсь спиной на его грудь. — Здесь есть моя вина? — Нет. — Ты лжёшь. Это слышно по голосу, — сжимает края моей футболки, — Твои родители против…? — Плевать мне на мнения родителей, — резко разворачиваюсь к нему, — хватит об этом, черт возьми. И поцелуй меня уже. Хватаюсь за его воротник, притягивая его к себе, впиваюсь в его губы поцелуем, не давая ему и секунды на обдумывание моих слов. Благо, он быстро понял, чего от него хотят. Мужские ладони обвивают мою талию, отрывая босые стопы от холодного пола, прижимает меня к себе сильно, что дышать становится трудно. Не долго думая, обхватываю его ногами; он приподнимает меня ещё выше и, подхватывая под ягодицы, позволяет обвить его шею руками. Прижимаюсь к нему ближе, когда горячая ладонь сжимает мою кожу случайно забравшись под тонкую ткань шорт. — К тебе? — оторвавшись от меня, шепчет он. — Да, тре. — Я знаю, — рычит, кусая меня за плечо. На то, чтобы подняться и войти в мою спальню, у него ушло около минуты. Он остановился у кровати, мягко опускаясь на неё вместе со мной, навис, словно гора. Приподнимая одной рукой меня за талию, тянет выше, так мы оказались на самом центре матраса. Я стаскиваю с него футболку, откидывая ненужную вещь в сторону окна, провожу ладонями по мускулистой груди, к широким плечам. Тяжело отвести взгляд от его бронзовой кожи, но этого делать и не нужно. Ему нравится, а это легко понять по удовлетворённой умылся, которую можно заметить на периферии. Целую его в плечо, пока он позволяет наслаждаться своим телом, опираясь ладонями о матрас по обе стороны от моей головы. Пол дрожит, словно от холода, но потом слышится утробное рычание. — Я хочу тебя, — шепчу между поцелуями, подаваясь бёдрами вперёд. — Не будешь ли ты потом жалеть, Рыжик? — он перехватывает мои руки, прижимая их к матрасу над моей головой, из-за чего я не могу шевельнуться. — Я? Точно нет, — слегка ерзаю, бедрами, касаясь его паха. — Ты торопишься, не боишься потом… — Пол, ты мне нужен. Сейчас. — Расскажи мне, что у тебя случилось, Рыжик, — просит он, наклоняясь ко мне так, чтобы его губы, касались моих, — Тогда ты не совершишь ошибку, о которой будешь жалеть. — Я не буду жалеть об этом, Пол, но если ты ещё раз усомнится в моём желании, то я буду жалеть о том, что сказала об этом тебе. В ответ он лишь промолчал, смотря мне прямо в глаза. — Если ты не хочешь… — Я хочу тебя. Чертовски сильно, Рыжик, — целует, отпуская мои запястья, — никогда не сомневайся в этом, — ладони тут же стянулись с меня спальную футболку, оголяя мою грудь. Его жадный взгляд скользит по моему телу, из-за чего я замечаю, как темнеет его и так тёмная коричневая радужка. Он усаживается на колени, между моими разведённых ног, закинув колени себе на бёдра, хватает меня за талию, до упора притягивая меня к себе. После чего ладони скользят вверх по рёбрам к самой груди, несильно сжимая её пальцами. — Чертовски нежная, — рычит наклоняясь к моему животу, откуда ведёт влажную дорожку поцелуев до ложбинки между грудями, — У тебя мурашки. Холодно? — Мне щекотно. Твоя щетина…но мне нравится, — выгибаюсь навстречу его ласкам. — Ещё бы, — обхватывает губами мой затвердевший сосок, обводя ареал языком. — Господи… — хватаюсь пальцами ща его волосы, не ожидая подобных махинаций. Лаская одну грудь своим ртом, он не обделял вниманием и другую, которую сжимал в ладони, часто зажимая возбуждённый бугорок между большим и указательным пальцем, не редко прокручивая его, чем заставлял меня вскрикивать от боли и наслаждения, смешавшихся в непонятную бурю эмоций. Через пару минут мои шорты, вместе с бельём, полетели к его футболке. Мне захотелось прикрыться, но эта мысль быстро покинула меня, как только, его пальцы смазанным движением прошлись по клитору, несильно надавливая на него. А я выгибаюсь и несдержанность стону его имя, сильно жмурясь от наслаждения. — Уже влажная, — удовлетворённо вздыхает парень, поправляя эрекцию в штанах, которые через несколько секунд уже исчезают, я приподнимаюсь на локтях, когда он вновь садится между моих разведённых бёдер. — Презерватива нет? — наклоняюсь голову в бок, смотря на него снизу верх. — Я шёл к тебе в гости, а не трахаться. Могу по-быстрому… — Подожди, — тянусь к прикроватной тумбочке, вытаскивая из полки книгу «Гордость и предубеждение», где между страницами лежала запрятанная упаковка презервативов. — Удивила, Рыжик, — он смотрел на меня с широко распахнутыми глазами, — Даже интересно, откуда такие заначки, — взяв протянутую мной упаковку, поиграл бровями. — Уверен, что хочешь знать эту историю? — смеюсь, наблюдая за тем, как он зубами открывает пакетик. — Думаю, да, — откидывает ненужный материал, надевая на стоящий колом член резинку, — Чуть позже. — Обязательно, Лейхот, — нетерпеливо ерзаю, скорее желая почувствовать его прикосновение. — Ты девственница? — обхватывает бёдра сжимая их пальцами, и, я уверена, завтра на них выступят синяки. — Волнуешься, дорогой? — кладу свои ладони поверх его и поднимаю на него глаза. Он же исследует взглядом низ моего живота. — Рыжик, — предупреждающее рычание и взгляд из-под ресниц. — Нет, — закатываю глаза, чувствуя, как его хватка становится сильнее. — Лучше бы ты солгала, — ухмыляется, и, освободив одну руку от моей ловушки, направляет ею головку своего члена мне в киску. — Надеюсь, ты понимаешь, что… — Я буду осторожен, обещаю, — смотрит прямо в глаза, — Если будет неприятно или что-то ещё, то, прошу, скажи. — Угу, ладно, — сглатываю, когда чувствую его пальцы растирающие клитор, а после тёплая головка упирается в мою плоть. — Расслабься, — шепчет, мягко и медленно скользя в меня, отчего я вздрагиваю, напрягая мышцы живота и сильно сжимая пальцы индейца на своём бедре. Рвано вздыхаю, от распирающего чувства, словно меня разрывают на атомы. — Ох… Боже! — Больно, Рыжик? — останавливаясь, обеспокоенно спрашивает он. — Нет, просто… — чувствую, как краснеют щёки, — просто большеват размерчик. — Хах, ладно, скажи, как привыкнешь, — кладёт вторую руку мне на живот, — расслабься, я чувствую напряжение. — Угу, — сглатываю, ерзая, чтобы найти более удобный угол, и, закатывая глаза от приятных прикосновений его пальцев к низу моего живота, киваю. Через секунду, чувствую, что он скользит глубже, раздвигая мои стенки. — Я сомневаюсь в отсутствии твоей девственности, — закатывает глаза, медленно входя до упора. И я чувствую как головка упирается в шейку матки, — Ты чертовски узкая, Рыжик. — Замри, — прогибаясь в пояснице, сжимаю в руках покрывало, лежавшее на кровати, но он пытается найти более удобное положение, отчего его член сильнее прижимается к шейке матки, — Мать твою, Лейхот, замри! — Всё-всё, замер, Рыжик, — смеётся, поглаживая мой живота и бедра. Полминуты спустя он медленно наклоняется его мне, скользя пальцами по рёбрам и рукам, накрывая мои сжатые кулаки, своими ладонями. Его дыхание чувствую на своей шее, а после мягкие губы прокладывают дорожку поцелуев от яремной вены до выпирающей косточки плеча. Мурашки прошлись по позвоночнику приятным холодком, который в сочетании с его горячей кожей давали незабываемый эффект. Он отводит бёдра мягко скользя обратно, и, этим лёгким движением выбивая из моих лёгких воздух, прижимается своей грудью к моей. Ещё парочку медленных и мягких толчков, после которых он постепенно начинает набирать темп и силу, и я, уже не сдерживая вздохи, стонала ему в шею, чувствуя нарастающее напряжение внизу живота, которое скручивается в тугую спираль с каждым его толчком. В какой-то момент он начинает вздыхать вместе со мной и, изредка рыча от собственных ощущений, кусает меня за шею, плечи и ключицу. — Лейхот, — откидываю голову, сильно вжимаясь затылком в матрас, когда индеец, выпрямившись и схватив меня за бёдра, входил в меня резче и, практически до конца выходя из меня, притягивал за бёдра обратно, врезаясь в меня, — Ох! — Моя, — рычит, на несколько секунд прижимаясь головкой к шейке матки, а после продолжая в прежнем ритме. Я чувствую, как сокращаются мышцы вокруг его члена, когда пружина напряжения в животе превращается в сотни мини-фейерверков, отголоски которых яркими точками отражаются в глазах. — Умничка, Рыжик. Лёжа на кровати, минут через десять-пятнадцать, моё дыхание наконец-то выровнялось, а вот индеец уже давно успокоил своё дыхание и сердцебиение, которое я могла слышать благодаря тому, что лежала у него на груди, закинув колено на его бедро. На часах где-то два часа дня, значит у нас есть ещё время побыть вместе. Осталось чуть больше недели. Вспомнив о собственном замужестве, закусываю губу до боли и крови. Чувствую подступающее чувство тошноты от самой себя. Пользоваться человеком — нельзя. И я это понимаю, но почему не могу сказать ему «уходи»? Одно слово, так откуда черт тебя дери столько проблем?! — Всё в порядке? — его чуткие пальцы вырисовывали узоры на моей пояснице, — долго молчишь. — Просто сил нет, — отмахиваюсь я, прижимаясь к нему чуть ближе, конечно, хотелось бы, чтобы индеец этого не заметил, но что-то у меня всё идёт по одному месту. — Тебе нужно поесть, слишком много физической нагрузки для голодного утра, — почувствовав моё действие, прижимает ладонь к моей спине, — и, все-таки, мне кажется, тебя что-то гложет. — Мне просто непривычно, очень давно не чувствовала себя так. — Как, Рыжик? — Хорошо. Сейчас меня, черт возьми, устраивает всё. Абсолютно, — приподнимаюсь, опираясь руками о его грудь, — Но это ведь неправильно, так? — Почему? — хмурится, пальцами перебирая волнистые локоны, спадающие с моих плеч. — Я тороплюсь. А ты хочешь, чтобы всё было размеренно. Нет, в этом нет ничего плохого! Но у нас разные цели. — Ты меня пугаешь, — его глаза напротив моих, и лгать ему становится сложнее, — в каком смысле «у нас разные цели»? Если ты думаешь, что я сейчас оденусь и уйду, сказав, что секс был неплохой, а после возьму всё сказанные ранее слова назад… — Нет. Пол, ты не можешь меня понять. Ты…парень! У тебя есть выбор, — последние слова произношу совсем тихо, но он всё рано услышал их. — А у тебя нет? — Проехали, — отталкиваюсь от его груди, вставая на ноги, подбирая раскиданные вещи. Первым делом накидываю на себя футболку, прикрывая оголенное тело, которое буквально пылало под его пытливым взглядом. — Рыжик, — поднимается следом за мной, и я первым делом прижимаю одежду к его груди. — Давай насладимся этими днями? Не будем ссориться и лезть туда, куда не нужно? — поднимаю на него глаза. — Почему этими? Что, других не представится? — улыбается, но, кажется, в моих словах он заметил неладное. — Очень смешно, — закатываю глаза, в какой-то мере сожалея, что он не знает того, почему я так спешу с ним, — Одевайся, Серый Волк. Приподнимаюсь на носочках, чтобы прикоснуться своими губами к его щеке, покрытой лёгкой щетиной. Он обхватил одной рукой мою талию и, прижимая к себе, замучал прямо мне в ухо, словно довольный кот, объевшийся сметаной. — Я люблю тебя, Рыжик. — Рано, — отстраняюсь. — Нет, уже нет. После мы спустились на первый этаж и быстро доготовили поздний, очень поздний завтрак. А закончив с едой, поднялись ко мне в комнату, где провалялись на кровати до самого вечера, пока стрелки на часах не перевалили за пять часов вечера. И ему пора бы уже уходить. Если отец увидит его, то первым же рейсом мы вылетим в Данию или Великобританию. — Ты завтра свободен? — вновь лёжа у него на груди, шепчу я. — Извини, есть обязательства, — забравшись под футболку пальцами, выводил разные узоры на моей спине — Перед кем? — Да так, не думай об этом, — чувствую, поцелуй в макушку, — Наверное, ночью тоже не смогу тебя навестить. — Хорошо, — киваю, — Тебе пора. — Всё хорошо? Прости, если расстроил тебя… — Нет, — сажусь на кровати, разглаживая складки на футболке по его груди, — скоро придут родители, а тебя увидеть не должны. — Конечно, — поднимается с кровати, — В окно или.? — Конечно же дверь! Эти два дня длились чертовски медленно, словно улитка, но, когда я была с Полом, время летело со скоростью света. Слишком быстро и мне этого было мало. С каждым днём, пока парень был рядом, я привязывалась к нему стремительно и прочно. Прошла неделя. Гребанная неделя. Мои вещи упакованы в сумки и чемоданы, которые стояли в моей комнате, куда я последнее время не пускала Пола, ссылаясь на бардак. У меня осталось два дня. У нас с ним осталось два дня. Телефон мне не вернули. С отцом, как и с братом, не виделась, родители требовали, чтобы, когда они возвращались с работы, я запиралась у себя в комнате, куда можно было входить лишь Саре, чтобы случайно не наткнуться на мужчин. Странная традиция. Которая мне совсем не нравится. Один раз, когда ко мне в комнату вошла мама, она рассказала, что в Сиэтл, на самолёт, мы поедем на одной машине, а отец и Джон в другой. В аэропорту нас будет ждать частный самолёт Семьи, где для меня будет оборудована комната, чтобы мне не пришлось видеться с мужчинами. Ах, да. Рейс ещё и ночной, так как в это время суток меньше народа, значит в общественном месте будем меньше людей, а может даже удастся провести меня к самолёту, не натыкаясь на мужчин. А сегодня последний день, когда мы с Полом можем увидеться. Но он занят. А мне не хочется отвлекать его. Поэтому вся моя подушка давно пропиталась слезами, из комнаты я не выхожу уже более суток. Родителей это не беспокоит. Все необходимые вещи собраны, и остаётся лишь дождаться пяти часов, когда домой вернутся все остальные. И мы выедем. Уже и не надеясь увидеться с Лейхотом, я совсем ре ожидала услышать скрип открывающегося окна, на который оборачиваюсь мгновенно. Индеец, спрыгнул с подоконника, стоя передо мной в одних шортах. По его телу скатывались холодные дождевые капельки, некоторые из них падали с коротких волос. — Что такое, Рыжик? — подходит к кровати, наклоняясь ко мне и позволяя обхватить себя за шею, усаживается на матрас, перетягивая меня к себе на колени. — Соскучилась, — целую его в щеку, уголок рта, а после в губы, — очень сильно. Люблю тебя. Наваливаюсь на его грудь, повалив парня на кровать, усаживаюсь на него сверху так, чтобы колени упирались в матрас по обе стороны от его торса. — Полегче, Рыжик, — он обхватывает мою талию, — не торопись, — стягиваю с себя футболку, обнажая для него кружевной бюстгальтер, и обхватываю его лицо ладонями, вновь целую его, — Эй, — отстраняется, скользя руками по моим рёбрам. — Нет, хочу сейчас, — вновь наклоняюсь к нему, но индеец мягко толкает меня, заставляя выпрямиться. — Нам некуда торопится, — ладони несильно сжимают полушария груди. — Скоро приедут родители, — скольжу руками по его рукам, прогибаясь в пояснице. — Ну и ладно, ты девочка взрослая… — Да-да, и я хочу тебя, прямо сейчас, — ерзаю, касаясь задницей его члена. — Презервативы в книге? — оглядывается в поисках книжной полки, — Кстати, где твои вещи? Останавливает меня, до боли сжимая бёдра ладонями. — Не обращай внимания, мы просто с родителями затеяли ремонт, — сбрасывал с себя руки, поднимая их над его головой, вжимаю кисти в матрас. — У меня нет рези… — Плевать, — целую его. За окном слышится сигнал автомобиля, и я в страхе замираю. Ещё слишком рано, для прихода родителей. Вскакиваю с индейца, подбегая к окну и прижимая руки к груди. Машина матери. — Рано, — разворачиваюсь к нему, подбирая с пола свою футболку, — мама приехала, тебе пора. Он поднимается, быстро целует меня в губы и собирается отстраниться, но я, обхватив его лицо ладонями, вновь прижимаюсь, целуя его… …в последний раз.