Кто она?

В пентхаусе переодеваюсь в шорты и футболку, начиная готовить ужин. Мариную красную рыбу и приступаю к гарниру. Несколько часов проходят незаметно, но увлекательно, в последний момент решаю, что неплохо бы приготовить шоколадные круассаны, поэтому долго вожусь со слоёным тестом. Холодильник к нашему приезду был забит доверху, что не могло не радовать. Нахожу продукты на салат, который когда-то пробовала в ресторане с Джеймсом из морепродуктов. Пританцовывая под включенную музыку, нарезаю фрукты кубиками и, ожидая приготовления рыбы в духовке, не слышу, как Итан приветствует Грина, который пошёл на звук поп-музыки. — Лило, — строгий тон Джеймса заставляет меня подпрыгнуть от неожиданности, разворачиваясь к нему. — Ох, ты меня напугал, — улыбаюсь ему, пытаясь вернуться в реальность, — Я почти… — Ты время видела? Я сказал быть готовой к восьми, а ты не то, чтобы не одета, даже волосы не уложила. А что говорить о чумазом лице? — он оглядывал меня презрительным взглядом, — быстро иди приводить себя в порядок. Смотреть противно. — Прости, — мои брови поползли вверх, услышав притензии по поводу моего внешнего вида, — ты торопишься? — Почему нельзя было просто быть готовой к восьми? — кивает Итану в сторону выхода, и тот выходит без слов. — Потому что я готовила ужин, — продолжаю я, не понимая его раздражения. — Это важнее, чем мой.? — Приказ? — договариваю за него, — Я на тебя не работаю, Грин. Приказы в офисе будешь отдавать, а со мной, будь добр, веди себя нормально, — выключаю колонки через пульт, складывая руки на груди. — Следи за языком, Лило, — плотно сжимает челюсть, — если я что-то говорю — выполняй это безоговорочно. На первом месте должно быть моё слово, а уже… — Нет, ты слишком много на себя берёшь. — Кто-то осмелел? Где же была твоя смелость утром? — А где была твоя адекватность? Ой, она ведь до сих пор не проявилась. Какие-то претензии, Грин? — выключаю духовку, приоткрывая её. — Да, и не одна. — Ну, вперёд. Тебе не составит труда меня изнасиловать, да и заставить тоже. Всё ведь можно решить деньгами или шантажом, так? Давай же, Грин, — обтираю руки о бумажное полотенце, которое моментально летит в мусорку, — чего ты стоишь? — прохожу мимо него, когда он ловит мой локоть, дергая на себя. — Я повторюсь: «за языком следи». — Иначе что? — выплёвываю эти слова ему в лицо, — не стесняйся, дорогой, покажи себя. — Не выводи меня. — Слушаюсь и повинуюсь, мой господин, — вырываю руку из его хватки, — ужинать можешь один, не хочу портить тебе аппетит своим видом. — Лило, я не это имел в виду, — рычит мне в спину, когда я уже поднимаюсь по лестнице. — Ударишь меня, если я скажу, что не хочу никуда идти? Или премии лишишь? — Что ты вообще говоришь? — его пыл сильно приубавился, поэтому он решил, что пойти за мной — хорошая идея, — я никогда не поднимал на тебя руку. — Но вполне можешь, ты ведь, кажется, воспринимаешь меня, как свою рабыню, — этаж-спальня встречает меня свежим воздухом. На кухне стало довольно душно во время готовки, поэтому дышать мне стало куда приятнее. — Я никогда такого не говорил. — Ох, твои действия говорят сами за себя, дорогой, — открываю дверь в гардеробную, входя в неё. — Лило. — Ты можешь не смотреть на меня, если тебе противно, — продолжаю говорить, не обращая на него внимания. — Послушай… — А чтобы глаза тебе не мозолить, могу уйти ночевать в гостиную. — Лило. — И днём сидеть в ванной, чтобы у тебя, не дай Бог, не было неприятных ощущений. — Лило! — злится и повышает голос на несколько тонов. — Что?! — резко разворачиваюсь к нему, — что ты хочешь мне сказать? Добавить по поводу моего лица? Не нужно, спасибо, я уже тебя услышала. — Ты мне и слова вставить не даёшь. — Ах, ну, да, извини. Ты ведь у нас Биг-Босс, кто посмеет тебя прерывать? Буду покорно слушать твои претензии в свой адрес, конечно, и как же без оскорблений. Продолжайте, мистер Грин, и простите мне мою дерзость, — закатываю глаза, стаскивая с вешалки купленное сегодня платье. — Всё сказала? — подходит ближе, ожидая от меня следующего длинного ответа, которого не следует, — я не хотел сказать, что ты плохо выглядишь, тем более ни в коем случае не хотел тебя оскорбить. Никуда уходить не нужно, — пытается говорить спокойно, ожидая от меня того же спокойствия. -… — Мне следовало быть более снисходительным, нет ничего страшного в том, что ты забыла о нашей договорённости, — пытается поймать мой взгляд, пока я сжимаю в руках платье, — мы всё ещё можем прогуляться по вечернему городу? -… — Лило? Если ты не хочешь, то можем никуда не ходить, — вновь не получает от меня ответа, что выводит его из себя, — я не хотел портить тебе настроение своими словами. Отвожу взгляд на десятки разноцветных тканей, делая вид, что они мне куда интереснее, чем его слова. — Ответь мне, — рычит, чувствуя, что теряет контроль над ситуацией. — Что Вы хотите, чтобы я Вам ответила, мистер Грин? — официальные нотки в голосе становятся последней каплей, — или может мне сделать Вам минет? — Я пытаюсь нормально поговорить, а ты несёшь чепуху! — он тяжело дышит, подойдя ко мне вплотную, — я извинился. — Ох, простите, что мои слова не соответствуют Вашему ожиданию, мистер Грин. — Ты ведешь себя, как ребёнок, — хватает мой подбородок двумя пальцами, — ты можешь нормально ответить? — Ответить что, мистер Грин? Я могу сказать, что принимаю ваши извинения, которые так и не услышала, могу сказать, что всё хорошо, и через десять минут мы можем выходить в город! Или могу сказать правду. Что меня очень обидели твои слова и действия! Поэтому я не хочу никуда с тобой идти и тем более разговаривать! — отталкиваю его руку и отступаю на шаг. Он молчит, продолжая смотреть на меня сверху вниз и осмысливая мои слова. — Я извинился. — Нет, ты не извинялся. Ты сказал как тебе стоило бы поступить, но ни слова «прости», ни «извини» я не услышала. — Значит нужно было внимательнее слушать, а не показывать свои детские замашки, — это вырывается раньше, чем он смог осмыслить мои слова. — Вот он, весь ты. Кроме тебя правых нет, так ведь? Извини, впредь буду вести себя нормально, без «детских замашек». Через десять минут буду готова, — прохожу мимо, задевая его плечом. В ванной привожу себя в порядок, умываюсь, надевал платье, замок которого в этот раз не стал капризничать. Ну и, конечно, же наношу макияж. Консилер, пудра, тени для глаз, румяна, помада и тушь для ресниц. Посмотрев на себя в зеркало, разочарованно закусила губу. Это не я. Маска села идеально. Волосы распустила и с помощью специальной пенки убрала пушистость на кудрях. Выхожу в спальню и замечаю мужчину в кресле у кровати. Он, услышав меня, поднимает глаза. — Лило, я… — поднимается. — Я готова. Можем спускаться, — даже не хочу слушать его, поэтому не дожидаясь, спускаюсь по лестнице, стуча каблуками. — Если не хочешь, можем никуда не идти. — Я уже собралась, — быстро нагоняет меня, предлагая взяться за его локоть, который я упорно игнорирую. — Лило, я не хотел… — Мне всё равно, что ты хотел. Выходим из пентхауса, и в коридоре встречаем Итана. — Мистер Уайт, я оставила ужин на кухне, если Вы голодны, попробуйте, мне будет приятно, — говоря с ним мой голос становится мягче, из-за чего рядом идущий мужчина напрягся. — Всё в порядке? — спрашивает не то у меня, не то у Джеймса. — Да, — киваю я. — Мы вернёмся через пару часов. Оставайся в отеле. Входим в лифт, и, когда закрываются железные двери, Джеймс обращается ко мне. — И что это было? — раздражение в тоне его голоса пропитывало буквально каждое слово. — Что? — Мистер Уайт? С какой это радости? — А что такое? Поддерживаем рабочие отношения. Раз он обращается ко мне только на «Миссис Грин», то и я решила обращаться к нему так, — откидываю локоны назад. — Обращайся к нему по имени. — Мне так удобнее. — Это не соответствует твоему статусу. — Зато это соответствует моему воспитанию. — Ты снова дерзишь, — замечает он, прикасаясь пальцами к моей пояснице. — А Вы снова ведëте себя, как Биг-Босс, — делаю мини-шажок вперёд, отстраняясь от его ладони. — Хватит, — обхватывает мою талию, возвращая меня обратно и прижимая к своему боку. — Я не хочу чувствовать Ваши прикосновения, — отталкиваюсь от него, — держите себя в руках, мистер Грин. — Ты моя жена. — Да, а Вы мой муж, рядом с которым я должна чувствовать защиту, но почему-то все выходит наоборот. Чем Вы дальше, тем мне лучше. — А я хочу чувствовать тебя рядом, — вопреки моим словам, вновь прижимает к себе. — Ясно, — складываю руки на груди, не отстраняясь от него. — Что тебе ясно? — Что мои слова для Вас — пустой звук, — легко отвечаю я, смотря на раздвигающиеся железные двери. — Это не так. — Да-да, конечно, как скажете. — Господи, дай мне сил, — шепчет он, думая, что я не услышу.